10. Картель: основные черты, принципы и результаты картельного соглашения.

КАРТЕЛЬ — это договорная форма объединения хозяйствующих субъектов, при которой участники заключают соглашение о регулиро­вании объемов производства продукции, оказания услуг или выполнения работ, о разделе рынков сбыта и источников сырья, найма рабочей силы, установления уровня заработной платы и социальных гарантий для ра­ботающих, об условиях продажи и сроках платежа и т. п.

Основные принципы картельного соглашения.

Картель (или сговор) фирм, ориентирующихся не на достиже­ние равновесия Курно, а на долгосрочное монополистическое рав­новесие. Соответственно цены и объем производства устанавлива­ются на том уровне, который избрала бы монополия. После достижения цели участники картеля делят между собой получен­ную монополистическую прибыль (как мы видели, более высокую, чем прибыли олигополистические). Главная идея подобного сговора состоит в установле­нии объема производства и цен на таком уровне, который обеспе­чивает максимальную прибыль для всей группы договаривающихся компаний в целом (монопольную прибыль). Далее этот объем де­лится между участниками картеля с помощью определения либо квоты (доли) каждого из них в общем производстве, либо путем географического закрепления рынков. Нередко пред­принимают картели меры и по выравниванию уровня издержек своих членов. Для этого они договариваются предлагать постав­щикам за закупаемые ресурсы одинаковую цену. Таким образом, классический картель предполагает установ­ление между фирмами соглашения: о единых ценах; о размерах (квотах) производства или разделе рынков; о единой политике по отношению к поставщикам ресурсов, чаще всего по отношению к профсоюзам.

11. Антимонопольна политика в отношении естественных монополий.

Антимонопольная политика в отношении естественных монополий

Высокая экономическая эффективность естественных монополий делает абсолютно недопустимым их дробление. Это, однако, не означает, что государство может воздержаться от регулирования естественных монополий. Ведь их бесконтрольная деятельность способна принести значительный вред.

В соответствии с Федеральным законом РФ «О естественных монополиях» к категории естественных монополий отнесены:

· транспортировка нефти и нефтепродуктов по магистральным трубопроводам;

· транспортировка газа по трубопроводам;

· услуги по передаче электрической и тепловой энергии;

· железнодорожные перевозки;

· услуги транспортных терминалов, портов, аэропортов;

· услуги общедоступной электрической и почтовой связи.

Как монополисты, данные структуры пытаются решать свои проблемы, прежде всего за счет повышения тарифов и цен. Последствия этого для экономики страны - самые разрушающие. Увеличиваются издержки производства в других отраслях, разрастаются неплатежи, парализуются межрегиональные связи.

И это не абстрактная теория. Вся российская деловая пресса последних лет полна жалобами промышленных предприятий на вздутые железнодорожные тарифы, быстро растущие цены на энергию и т.п.

При этом естественный характер монопольного положения, хотя и создает возможности для эффективной работы, отнюдь не гарантирует, что эти возможности будут на практике реализованы.

Ведь существует механизм х-неэффективности. Действительно, теоретически монополист может иметь более низкие издержки, чем несколько конкурирующих фирм. Но где гарантии того, что он хочет удерживать их на минимальном уровне, а, скажем, не станет раздувать расходы высшего руководства фирмы. Основной путь борьбы с негативными сторонами естественных монополий состоит в государственном контроле над ценообразованием на естественно-монопольные товары и/или за объемом их производства (скажем, путем определения круга потребителей, подлежащих обязательному обслуживанию).

Ценовое регулирование деятельности естественных монополий предполагает принудительное закрепление максимальной величины цен на продукцию монополиста. При этом последствия данной регулирующей меры прямо зависят от того конкретного уровня, на котором будут закреплены цены.

Наличие у естественного монополиста постоянных экономических прибылей равносильно налогу на потребителей.

Оплачивая завышенные цены, они увеличивают свои издержки со всеми вытекающими отсюда отрицательными последствиями (сокращением спроса на их продукцию, снижением конкурентоспособности и др.).

Но еще опасней, пожалуй, закрепление убытков. Покрывать их в долгосрочном аспекте естественный монополист может только за счет государственных субсидий, иначе он просто разорится. А это открывает широкую дорогу расточительности. Коль скоро на прибыль, так или иначе, нет надежд, а государство все равно покроет убытки, монополист может получить выгоду, лишь за счет растранжиривания государственных средств.

Высочайшие оклады менеджерам, раздутые штаты, огромные представительские расходы - все это скрытые формы обогащения за счет казны. Другими словами, х-неэффективность в этом случае достигает высочайшего уровня.

Кроме регулирования цен определенную пользу - особенно в нашей стране - может принести и реформирование структуры естественных монополий. Дело в том, что в России в рамках единой корпорации часто объединяется как производство естественно-монопольных благ, так и производство таких благ, которые эффективней изготовляются в конкурентных условиях. Это объединение носит, как правило, характер вертикальной интеграции. В результате образуется монополист-гигант, представляющий целую сферу национальной экономики.

Наконец, еще одна сложная проблема, касающаяся естественных монополий, относится к их статусу: следует ли этим компаниям быть государственными или частными? Истоки этой проблемы связаны с тем, что естественные монополии, как мы убедились, являются весьма специфическим субъектом экономики, который никогда не функционирует по чисто рыночным принципам. Если естественные монополии исключают конкуренцию; если цена и объемы производства определяются не игрой рыночных сил, а либо произволом монополиста, либо решениями государства; если нарушаются многие другие механизмы функционирования рынка. Если все это так, то не лучше ли управлять естественными монополиями не как частными, а как государственными предприятиями?

Экономическая наука не выбрала однозначного ответа на этот вопрос. Во многих развитых рыночных государствах естественные монополии находятся в общенациональной собственности, но не меньше стран, где они являются частными.

Обычные аргументы в пользу национализации связаны с тем, что на государственном предприятии легче проводить правительственную политику в отношении цен, тарифов, объемов производства и т.п. (напомним, что регулирование этих параметров неизбежно в любом случае - и при частной, и при государственной собственности). Кроме того, государственная собственность исключает монополистические злоупотребления с целью обогащения владельцев. Попросту говоря, там, где частный монополист будет ради своих прибылей выколачивать из потребителей каждую копейку, государственный монополист скорее займет умеренную позицию. Ведь прибыль отнюдь не главная его цель. Если естественный монополист убыточен, то и вовсе непонятно, что может удерживать частный капитал в таком предприятии.

Аргументы против национализации связаны с опасениями понижения эффективности работы естественного монополиста. Не имея надобности ориентироваться в первую очередь и превыше всего на коммерческий успех, директор такой фирмы превращается в государственного чиновника. И с готовностью выполняет любые, самые нелепые указания, лишь бы они соответствовали желаниям начальства. Повышаются на государственном предприятии и иждивенческие настроения: нечего боятся убытков, все покроет бюджет. Наконец, возрастает опасность коррупции: слишком большие объемы государственных, т.е. «ничьих лично», денег проходит через кассы монополиста. При сложном характере коммерческой деятельности таких фирм, уследить за этими деньгами бывает трудно.

Таким образом, серьезные аргументы есть у обеих сторон. На практике вопрос о праве собственности чаще всего решается в духе национальных традиций. Страны с государственническим менталитетом предпочитают национализацию естественных монополий. В странах с сильными индивидуалистическими традициями, наоборот, склоняются к частной собственности.