3.17. Предельная склонность к потреблению

и предельная склонность к сбережениям

Функции потребления и сбережений находятся в непосредст­венной зависимости от доходов населения. Тенденция в изменении величины потребления по мере роста доходов характеризуется та­ким показателем, как предельная склонность к по­треблению (marginal propensity to consume – MPС). Слово «предельный» в экономической теории обычно используется в зна­чении «дополнительный». МРС показывает, какая часть допол­нительного дохода уходит на приращение потребления:

где ∆С – любое изменение в потреблении; ∆Y – изменение в величине дохода.

Аналогичным образом мы можем рассматривать предельную склонность к сбережениям (marginal propensity to save – MPS). Она показывает, какую часть дополнительного дохода население использует на дополнительные сбережения при изменении величины дохода. Иными словами,

где ∆S – любое изменение в сбережениях.

Если общий доход возрастает, то лица, которые выигрывают от его роста, направят одну часть этого прироста на потреб­ление, а другую – на сбережения. Поскольку нет третьего воз­можного пути для использования этого дополнительного дохода, то ∆С + ∆S ≡ 1, а потому и MPS + MPC ≡ 1. Следовательно, MPS = 1 – МРС.

Математически на графике предельную склонность к потреб­лению отражает наклон функции потребления. Крутой наклон соответствует высокой МРС, пологий – низкой.

Данные статистики показывают, что по мере роста дохода рас­тут как потребление, так и сбережения. При этом МРС имеет тенденцию к снижению, a MPS – к росту. Заметим, что сбе­режения оказывают определенное влияние на потребление. Если у одних они есть, а у других их нет, то первые могут потреблять, не боясь занимать в долг. Такую ситуацию называют «эффектом сбережения».

Обычно сбережения накапливаются длительное время, их эффект в нормальных условиях крайне редко выступает причиной резких изменений в объеме производства. Но в условиях нестабильности экономического положения, усиления инфляции, отсутствия защищенности вкладов население начинает увеличивать потребление, особенно товаров длительного пользо­вания. Это приводит к возникновению ажиотажного спроса. Свое­образным видом сбережений в таких условиях являются расходы на приобретение таких товаров, как ювелирные изделия, меха, машины, дачи и т. д. Но поскольку они недоступны для лиц со средними доходами, а необходимые им товары на рынке отсут­ствуют, то у данной группы увеличивается склонность к сбере­жениям.

3.18. Специфика динамики спроса и предложения,

или о «феномене Гайдара» и «парадоксе Абалкина»

На одной из конференций в ИЭ РАН (1992 г.) академик Абалкин Л. И. предложил слушателям маленькую байку. «Фактически, – сказал академик, – в переходной экономике все традиционные законы динамики спроса и предложения встают на дыбы и, в частности, складывается такая ситуация, когда кривая предложения вместо того, чтобы пересекаться с кривой спроса и двигаться в прямо противоположном направлении, начинает идти параллельно последней. Причина – специфика поведения рыночных субъектов, прежде всего монополистов, в условиях перехода экономики к рынку».

Монополист под воздействием конкуренции ведет себя не совсем так, как вел бы себя обычный товаропроизводитель (товаровладелец). Он обладает возможностью свертывать производство, повышая цену, если соотношение спроса и предложения для него неблагоприятно. Вот так и получается, что кривая предложения изгибается параллельно кривой спроса, не обеспечивая той желанной точки пересечения, где спрос равен предложению, а запасы и потери минимальны.

Так в экономике, характерной для бывших социалистических стран, складывается парадоксальная ситуация, когда параллельно существует огромное перенакопление капитала, чрезвычайно большие запасы неиспользуемых производственных мощностей и сырья на одном полюсе, а на другом полюсе – непрекращающийся и неисчезающий дефицит (по отношению к технико-производственным возможностям) высоколиквидных ресурсов и практически всех высококачественных видов продукции. Такое параллельное существование дефицита и перенакопление является другой стороной парадоксального феномена параллельности кривых предложения и спроса (Л. И. Абалкин назвал его «феномен Гайдара» или «парадоксом Абалкина»).

Безусловно, автор несколько преувеличил, считая, что именно так протекают процессы в постиндустриальной экономике, да и сам академик подчеркнул, что речь идет лишь о некой гиперболе, о некотором чрезвычайно заостренном выражении тех парадоксов, которые присуще переходной экономике. Однако и в реальной действительности соединение либерализации цен и гиперинфляции с дефицитом и перенакоплением капитала привело к весьма своеобразным механизмам ценообразования и не менее своеобразной динамики спроса и предложения.

Как спрос и предложение на отдельные товары, так и совокупный спрос и предложение, определяются в переходной экономике отнюдь не только традиционным, но и гораздо более широким и противоречивым набором факторов, во многом – не рыночных.

Среди них следующие:

– специфика технико-производственной структуры, прежде всего, наличие огромных структурных диспропорций и спада, прямо связанных со спекулятивным характером рынка;

– монополизм производителя;

– монополизм потребителя (монополизм крупных хозяйственных единиц, выступающих в данном случае как потребитель по отношению к относительно раздробленному производителю или же выступающих как покупатель по отношению к неорганизованному продавцу (в последнем случае речь идет прежде всего о рынке рабочей силы)).

Перекос цен в пользу монополизированного сектора и огромные потери вследствие снижения цены ниже издержек в немонополизированном секторе являются одними из важнейших следствий наличия монополизма производителя и потребителя в переходной экономике.