Практическое занятие № 2. Анализ журналистского текста

1. Проанализируйте текст на предмет выявления этических нарушений или проблем. Ответьте на следующие вопросы:

1. На каких трех фактах строится журналистский материал?

2. Какие вопросы должен был сформулировать для себя журналист в ходе подготовки этого текста к публикации?

3. Какую информацию в этом случае должен был верифицировать журналист?

4. Насколько выверены выводы, к которым пришел журналист?

Цена операции

Для хирурга - эксперимент, для Елены Башковой - искалеченная жизнь

Почему в государственном медучреждении применяют не разрешенную Росздравнадзором медицинскую технологию, не сообщая об этом пациентам? Почему внедрение сомнительных зарубежных технологий оплачивается из федерального бюджета России? В ситуации разбирался корреспондент "РГ".

Елене Башковой из Новосибирска 41 год. Несколько месяцев назад она чувствовала себя вполне здоровой - работала, растила сына. А в мае ей сделали очень высокотехнологичную и очень дорогостоящую операцию на головном мозге по федеральной квоте - государство потратило на это около миллиона рублей. После операции Елена не может двигаться. Она не говорит и не понимает чужую речь.

Квота в подарок

16-летний Костя теперь кормит исхудавшую и похожую на подростка маму, как птичку, - кусочками фруктов с руки. В мае он закончил девять классов. И после несчастья едва не оказался в детском доме. "Добрые" соседи в общежитии, где жили вдвоем Елена с сыном, активно добивались государственной опеки над ними - парня в детдом, мать - в интернат для инвалидов. К счастью, не оставили друзья - сняли квартиру, перевезли туда Лену и теперь по очереди дежурят у ее постели.

- Все началось с того, что маме на работе дали полис добровольного медицинского страхования, - рассказывает Константин. - И она пошла с ним в частную поликлинику. Зубы лечила, еще что-то. Потом ей предложили сделать томограмму головного мозга. И обнаружили мальформацию.

Артериовенозная мальформация головного мозга (АВМ) - врожденная патология. Это клубок беспорядочно переплетенных сосудов, который опасен разрывом и кровоизлиянием. По официальным данным, вероятность кровоизлияния из АВМ - 2-4 процента в год, вероятность разрыва АВМ в течение 25 лет - 50 процентов. Треть больных при разрыве погибает, половина остаются инвалидами.

Елена, и это медики признают, была уникальным пациентом - дожив до 41 года, она и не подозревала о своих проблемах. Работала, спортом занималась. И ни одной жалобы на головную боль, которая мучает до четверти таких пациентов. Ни намека на судороги, которые возникают у сорока процентов больных. Причем спровоцировать кровоизлияние может любой стресс, любая физическая нагрузка. Елена же несколько лет назад получила сотрясение мозга, катаясь на санках. И опять ничего...

Врачи сами предложили ей сделать сложную операцию за счет государства. Свободная федеральная квота. Свободный миллион рублей. Лена не отказалась.

Заокеанская технология

Стандартную форму информированного согласия на операцию Елена подписала за несколько дней до того, как она легла в стационар - Центр ангионеврологии и нейрохирургии Новосибирского НИИ патологии кровообращения имени Мешалкина. ННИИПК - это федеральное госучреждение минздравсоцразвития, специализирующееся на лечении заболеваний сердца. Неврологический центр здесь был открыт в конце прошлого года. Возглавляет его Алексей Кривошапкин - доктор медицинских наук, профессор медуниверситета, главный нейрохирург области. Он же руководит нейрохирургическим отделением дорожной клинической больницы. Он же служит нейрохирургом в том частном медцентре, куда Елена обращалась по полису ДМС. Он же, к слову, действительный член королевского общества хирургов Англии.

Свою версию событий профессор Кривошапкин изложил "РГ":

- Что делать с больными, которые не имеют яркой симптоматики, но при этом известно, что риск разрыва мальформации очень высок? Это проблема. Но мировая тенденция такова: врачи пытаются помочь тем больным, которые еще не стали инвалидами. В тот момент в нашем институте находился профессор Беренштейн, первый нейрорадиолог США, врач всемирного значения, и мы, посоветовавшись с ним, пришли к выводу: у этой больной высокий риск кровоизлияния. Ей была предложена оптимальная технология, объяснены все ее риски и возможности.

Надо сказать, что эта технология - совершенно новая, в центре мы провели 14 таких операций, - продолжает врач. - У Лены была пятая или шестая по счету. Она позволяет в 56 процентах случаев "выключить" мальформации полностью, а в остальных случаях - уменьшить, чтобы потом облучить либо удалить микрохирургически. Вероятность тяжелого осложнения составляла всего 5-6 процентов, это мировая статистика. Лена сказала - я принимаю эти риски, я пойду на это. Операция проходила очень гладко, и делали ее опытные люди - удалось "выключить" 95 процентов мальформации. А потом, когда Елена выходила из наркоза, возникла неврологическая симптоматика кровоизлияния в остаток этой мальформации - мы получили то, от чего собирались ее спасти. Что спровоцировало кровоизлияние - непонятно, и сложно предполагать, что это случилось из-за операции. Кровоизлияние могло произойти спонтанно. И если бы разрыв произошел где-то на автобусной остановке, Лена бы там и скончалась. Здесь же сразу были предприняты реанимационные мероприятия, повторная операция, и мы спасли ей жизнь.

Что же это за технология, о которой говорит доктор Кривошапкин? И здесь начинаются самые большие странности. Для эмболизации (склеивания, "выключения") АВМ в данном случае используется биополимер производства одной из самых крупных американских компаний, выпускающих медоборудование. Называется этот материал Onyx-18. Он доставляется в мозг с помощью миникатетера через бедренную артерию и вводится внутрь мальформации - операция эндоваскулярная. По словам Алексея Кривошапкина, эффективность таких операций по сравнению с микрохирургическими очень высока. Однако в США применение этого материала "ограничено законом" - это предупреждение на английском языке размещено на сайте компании-производителя (об этом профессор Кривошапкин умалчивает). Почему американцы осторожничают, становится ясно из нескольких научных публикаций, которые можно прочитать на русском.

Дело даже не в самом биополимере, а в технологии его введения. В США этот вопрос считается малоизученным и требующим экспериментов. Бывает, что перегруженные полимером сосуды рвутся - опасность кровоизлияний. Бывает, что микрокатетер повреждает сосуд при извлечении. Масса рисков, мало практики. И американские страховые компании, которые ежегодно выплачивают пострадавшим пациентам до 10 миллиардов долларов, естественно, не могут допустить таких рискованных манипуляций в стационарах США. Для отработки навыков есть страны третьего мира. И, как выясняется, Россия.