7. Концепция происхождения и становления государства

Зарождение элементов государственности у восточных славян. Вопрос о происхождении древнерусской государственности тесно связан с вопросом о происхождении народа, ее создавшего. «Великое переселение народов», начавшееся в 375 г. способствовало расселению праславян на огромных пространствах от Черного моря до Балтики. От Эльбы до Белоозера и Волги. В ходе этого движения, в третьей – последней четверти 1 тыс., происходил распад единой славянской общности на три ветви – восточную, западную и южную.

Расселение восточных славян происходило на громадной территории, удаленной от основных центров европейской цивилизации, на которой проживали этносы, находившиеся, как правило, на более низкой ступени общественного развития, чем сами пришельцы. Поэтому контакты с ними и их ассимиляция, не только содействовали прогрессу общественных отношений этих народов, но и вызывали попятное движение у самих славян, что не могло не сказаться на становлении их государственности.

В ходе расселения славян закладывались предпосылки для формирования древнерусской народности и государственности. Особенностью восточнославянской колонизации является ее перманентный характер, что стало важным фактором, определившим последующую историю русского народа.

Род (коллектив родственников, ведших свое происхождение от общего, зачастую легендарного, предка) состоял из парных семей, на смену которым, со временем, приходили большие семьи. Во главе рода стоял родоначальник, который совместно с главами семей управлял делами рода, а на войне предводительствовал отрядом сородичей. Для родовых объединений характерна жесткая, обусловленная традициями, регламентированность жизни, общая собственность на основные средства производства, круговая порука, кровная месть. Последняя являлась не только средством защиты сородичей, символизируя неразрывность кровных уз, но и действенным средством поддержания общественного порядка в условиях отсутствия или слабости элементов публичной власти. Несколько родов объединялись в племя, несколько племен – в племенные союзы.

Градация у славян VI-VII вв. выражена слабо и не имеет ничего общего с системой господства-подчинения. Весь народ, «люди», обладает правом на участие в родовой и племенной собственности, представляет вооруженную силу (народное ополчение) и принимает непосредственное участие в племенном управлении (народное собрание). Для ведения боевых действий выбирались военные предводители – вожди.

Власть военного вождя, прежде чем перейти во власть князя, проходит ряд этапов в своем развитии. Если вождь племени избирался на время боевых действий, то власть князя племенного союза имеет более сложный характер. Это уже постоянное должностное лицо, ведающее, помимо преобладающих по-прежнему военных функций, вопросами внутреннего строительства союза и внешней политикой под контролем совета старейшин и народного собрания.

Между князьями, возглавлявшими племенные объединения, велось постоянное соперничество, что мешало им объединиться под властью одного вождя. По мере возрастания плотности населения усиливается консолидация племен, появляются города, как координирующие военные, политические, административные и религиозные центры, постоянная княжеская власть. Однако основным субъектом власти оставался народ. В трехступенчатом механизме власти: князь – совет старейшин – народное собрание, решающее слово оставалось за последним.

Племенные союзы не были еще протогосударствами. Они целиком укладывались «в систему родоплеменных отношений». Князь мог избираться из представителей одного рода. Причем предусматривалось преимущество дяди - перед племянником, старшего брата – перед младшим. Эти и объясняется наследование столов не от отца к сыну, а от брата к брату, распространенное в Киевской Руси. В первой половине IХ в. наблюдались новые черты в характере княжеской власти: князь все больше расширяет свои права в сфере внешней политики, управления. суда и религии. Но здесь нет узурпации, а идет добровольная передача прав. У князей не было постоянной дружины. Княжеская власть находилась, по-прежнему, в органическом единстве с остальными элементами трехчленной структуры родоплеменного строя, каждый из которых, взятый в отдельности, не был самодостаточным. Дальнейшая консолидация племен как на севере, так и на юге проходила при прямом участии варяжского элемента и не без влияния со стороны «степи».

Теории происхождения древнерусского государства. Происхождение русской государственности и самих названий «Русь», «русский» едва ли не самая древняя и наиболее популярная тема в отечественной историографии. В письменном варианте впервые она была сформулирована Нестором в «Повести временных лет». Вокруг этого летописного издания историки сломали немало копий. Особенно жаркими были споры об этническом происхождении русской княжеской династии и руссов разделившие исследователей на два больших лагеря – норманнистов ( признавали их норманнское происхождение) и антинорманнистов (любое другое: славянское, хазарское, финское, жмудское, готское и т. п.).

И сторонники норманнской теории, и их оппоненты, авторы дореволюционных исследований, некоторые современные авторы, например Р. Пайпс, исходили из возможности «научить» государству. Подобный подход был решительно отвергнут в советской исторической науке: возникновение государства рассматривалось как следствие внутреннего развития общества, его разделения на классы и борьбы между ними. При этом вопрос об этническом происхождении княжеской династии отходил как бы на второй план, тем более что варяжская знать очень быстро ассимилировалась местным населением, и на Руси внук Рюрика Святослав носил уже славянское имя. При таком взгляде важно было другое: государственность – это не предмет экспорта или импорта, а закономерный результат многовекового исторического пути народа. Восточнославянское общество IХ в. находилось в стадии создания государственности. Племенные княжения – ранние государственные образования существовали у полян, древлян, дреговичей, полочан. Причем нельзя сказать, что уровень развития варягов был выше, чем славян. И те и другие находились примерно на одной стадии социального развития – перехода от военной демократии к раннеклассовому обществу. Синхронность развития позволяла варягам активно включиться в исторический процесс в Восточной Европе.

С разложением родового строя и возникновением более сложных социальных структур – союза племен прежние средства разрешения и регулирования отношений оказались недостаточными. Возникающее государство восполняло этот пробел, разрешая социальные и иные противоречия на принципиально ином уровне и другими средствами. Призвание (или завоевание) варяжского князя в новгородское Приильменье было связано со сложной этнической ситуацией в этом регионе, где жили славяне, угро-финны, балты. Иногороднему этносу было легче подняться над родовыми отношениями и выполнить задачу универсального регулятора; местные племена охотнее мирились с верховенством чужеземцев, чем с властью, принадлежащей представителям соседнего племени.

В отличие от государств в Западной Европе, которые в своем становлении унаследовали многие государственные и правовые традиции античности, Восточная Европа оказалась вне ее рамок. Этим, по-видимому, можно объяснить сравнительно медленные темпы вызревания государственных институтов, их архаичность и своеобразие. Многие исследователи связывают с правящей варяжской династией такую особенность Древнерусского государства, как лественичный порядок престолонаследия. Он, в свою очередь, отражал взгляд на Древнерусское государство как на коллективную родовую собственность князей-завоевателей.