Необычная биография

 

Этому выдающемуся ученому уже 76 лет. Седые во­лосы и усы, импозантная внешность и мягкость манер делают его похожим на таких актеров старого кино как Жан Хершолт и Пол Муни. В дружеском кругу Эриксон держится свободно и открыто, но, вообще говоря, отли­чается застенчивостью и избегает шумихи, сопровождаю­щей известность. Эта его черта, усугубленная нежеланием предавать гласности действительные случаи из своей прак­тики (даже с вымышленными именами), отчасти объяс­няет то, что Эриксон долго не опубликовывал свои на­блюдения и выводы его первая книга «Детство и обще­ство» появилась в 1950 году, когда автору исполнилось уже 48 лет.

В последние годы, однако, Эриксон стал печататься охотнее, и книги его появляются все чаще и чаще. До настоящего времени он опубликовал шесть работ, не счи­тая ранее упомянутых монографий о Лютере и Ганди. Из этих книг наибольшее влияние на развитие современной психологической мысли оказала книга «Детство и обще­ство». Несмотря на признание и похвалы, которые Эрик­сону принесли его работы, он по прежнему озадачен об­щим интересом к себе и побаивается, что его могут не­верно понять и истолковать. Он предпочел бы, чтобы внимание привлекали только его книги, а сам автор оста­вался в тени, но все-таки уступил настойчивым требова­ниям читателей, желавших знать больше о нем самом.

Жизнь ученого была разнообразной и необычной. Он родился в немецком городе Франкфурте-на-Майне, но родителями его были датчане. Его отчим, сам врач, уго­варивал Эриксона учиться медицине, но Эриксон пона­чалу сделался художником и специализировался на детс­ких портретах. Он поселился в Вене, и в частной обста­новке познакомился с Фрейдом. В Вене же он стал изу­чать психоанализ и успешно закончил курс. О направле­нии и широте интересов Эриксона можно судить уже по одному тому, что еще в самом начале своей деятельности он изучал систему Монтессори и получил диплом педагога-воспитателя. Не удивительно, что темами первых статей Эриксона были связи психоанализа с педагогикой.

 

Североамериканские индейцы и ветераны войны

В Вене Эриксон познакомился со своей будущей же­ной американской художницей Джоан Мойват Серсон, ставшей впоследствии консультантом и писательницей по вопросам психогигиены. В 1933 году супруги перееха­ли в США: Эриксон был приглашен в Бостон в качестве преподавателя и специалиста по детскому психоанализу. В Бостоне оказался одним из пионеров в этой области. В течение следующих двадцати лет Эриксон сочетал работу в клинике с преподаванием в Гарвардском, Йельском и Ка­лифорнийском университетах. В 1951 году он присоеди­нился к группе психиатров и психологов, которые перееха­ли в Стокбридж (Массачусетс), чтобы в частной клинике Центр Остин Риггс проводить новую программу обучения и воспитания детей с физическими и психическими недостат­ками. Там Эриксон оставался до 1961 года, когда он полу­чил место профессора по кафедре развития человека и пре­подавателя психиатрии в Гарварде. В 1971 году он вышел на пенсию и переселился в северную Калифорнию. Там он много пишет и поддерживает связь с университетами и кли­никами, обращающимися к нему за консультацией.

Эриксон никогда не принадлежал к психоаналити­кам обычного типа, может быть потому, что жизнь свою начал художником. Когда он, например, работал с деть­ми, то всегда добивался возможности повидать их в до­машней обстановке и принять участие в семейных трапе­зах. Необычный подход он проявил и в 1930-х годах, переселившись сперва в Южную Дакоту, а затем на север Калифорнии, чтобы наблюдать жизнь индейцев в резервациях и собрать фактический материал для науч­ной работы. Его очерки о жизни у индейцев показывают, как чутко и глубоко Эриксон способен воспринимать чужой быт и нравы.

У индейцев Эриксон обнаружил синдром невроза, необъяснимого с точки зрения классического психоана­лиза. Основным источником душевного смятения индей­ца, видимо, служило ощущение беспочвенности, оторван­ности от корней, разрыв между нынешним образом жиз­ни и тем, который сохранился в преданиях племени. Индеец ощущал пропасть не только за спиной у себя, но и впереди, на пути ассимиляции. Психологические кон­фликты такого рода, догадался Эриксон, тесно связа­ны с человеческим «Я» и с культурой, но имеют очень мало отношения к сексуальным влечениям, которые ста­вил во главу угла Фрейд.

Догадка, возникшая у Эриксона в индейских резер­вациях, окрепла в годы Второй мировой войны, когда он работал в Сан-Францисском центре восстановления тру­доспособности инвалидов войны. Многие инвалиды, с которыми Эриксону и его кол­легам приходилось иметь дело, не соответствовали клас­сическому представлению о жертвах контузии, сложив­шемуся в Первую Мировую Войну. Они казались Эрик­сону людьми, потерявшими представление о том, кто они такие. Их чувства, мысли и действия в роли солдат слиш­ком резко отличались от их образа жизни и мышления до войны. Даже если в психике этих солдат и возникали конфликты в связи с подавленными сексуальными влече­ниями, главное их затруднение, по мнению Эриксона, заключалось в том, что он назвал тогда «идентификаци­онной спутанностью», то есть неспособностью индивида опознать свое «Я».