Лекция 3. Социологический аспект социальной работы. Роль социологии в организации социальной работы

План:

1. Социальные потребности как объективная основа социологии социальной работы.

2. Социология социальной работы в контексте неовитализма

3. Социология социальной работы: основные направления исследования

Вопрос 1. Понятие о социальных потребностях. Потребности социальные — особый вид потребностей человека. Потребности, нужда в чем-либо необходимом для поддержания жизнедеятельности организма человеческой личности, социальной группы, общества в целом; внутренний побудитель активности. Различают два вида потребностей: естественные и созданные обществом.

Естественные потребности — это повседневные нужды человека в еде, одежде, жилье и т. д.

Потребности социальные — это потребности человека в трудовой деятельности, социально-экономической активности, духовной культуре, т. е. во всем, что является продуктом общественной жизни.

Естественные потребности являются основой, на которой возникают, развиваются и получают удовлетворение потребности социальные. Потребности выступают в качестве основного мотива, побуждающего субъект деятельности к реальной деятельности, направляемой на создание условий и средств удовлетворения его нужд, т.е. к деятельности производственной. Без потребностей нет и не может быть производства. Они — исходный побудитель человека к деятельности, выражают зависимость субъекта деятельности от внешнего мира. Потребности существуют как объективные и субъективные связи, как тяготения к предмету потребности. К потребностям социальным относятся потребности, связанные с включением индивида в семью, в многочисленные социальные группы и коллективы, в различные сферы производственной и внепроизводственной деятельности, в жизнедеятельность общества в целом.

Потребности социальные являются выражением объективных закономерностей развития тех или иных сфер жизнедеятельности человека и общества. Условия, окружающие человека, не только порождают потребности, но и создают возможности для их удовлетворения.

Мотивы социального действия как отражение социальных потребностей. Совершает человек наиболее значимые поступки осмысленно, то есть совершает социальное действие. Без учета мотивов того внутреннего смысла, который вкладывается человеком, социальной общностью людей в свои усилия для реализации той или иной цели, невозможно понимание социальных действий, социальных связей и взаимодействий, совершаемых при реализации поставленной цели. Индивидуальная цель, воспроизводящая потребности человека (идет ли речь о потребности в еде, жилье, одежде, или в образовании, потребности в утверждении собственного достоинства, чести и т. п.) — это начало действия социального и второ, начало — ориентация на других, ожидание, учитывающее возможную ответную реакцию окружающих и образуют мотивы социального действия.

Возьмем обычный житейский пример. Человек, индивид хотел бы удовлетворить свою потребность в приобретении автомашины. Индивидуальная цель ясна. Но нет необходимых материальных возможностей, нужна поддержка окружающих (родственников, друзей и т. п.). Что предпринимает человек-индивид, какой смысл его действий — накопить средства, убедить родственников о важности и необходимости приобретения автомашины и т. п. Индивидуальная цель, осмысленная сквозь призму социальных отношений, связей, ожиданий и стала мотивом социального действия. Естественно, конкретное содержание, направленность мотива определяется тем как индивидуальная цель и ориентация на других, ожидание учитывающее возможную ответную реакцию окружающих соотносятся, взаимодействуют. Иногда, поставленные индивидуальные цели не реализуются, хотя и предпринимаются различные социальные действия. Здесь-то проявляется бесполезность мотивов в определении и осознании поставленной цели.

Американский социолог Толкотт Парсонс в процессе выбора варианта действия выделяет так называемые типовые переменные действия — системы основных ориентации. Это пары, определяющие различные возможности выбора действий.

Во-первых, между действием исключительно в собственных личных интересах или необходимостью учета в своем поведении потребностей коллектива, окружающих (ориентация на себя — ориентация на коллектив, окружающих); во-вторых, между стремлением к удовлетворению непосредственных сиюминутных потребностей или отказом от их реализации ради перспективных и важных целей; в-третьих, ориентация на социальные оценки другого индивида или свойственное ему присущие качества (пол, возраст, внешний вид и т. п.); в-четвертых, между подчинением индивидом своего поведения какому-то общему правилу или учетом специфических моментов ситуации и т.д.

Выделенные Толкоттом Парсонсом с достаточной полнотой и скрупулезностью основные альтернативы, варианты социальных действий (в реальной жизни их больше) свидетельствуют о многомерности мотивов конкретного социального действия, о многообразии подходов, способов анализа путей достижения цели в конкретных социальных условиях сплетается в одном элементарном мотиве.

Возьмем житейский случай. На предприятии начальник участка, цеха хотел бы удовлетворить потребности расширения участка, совершенствовании технологии, «расшивке» узких мест и т. п. Но нет необходимых средств, материальных возможностей, нужна поддержка руководства и т. д. Что предпринимает начальник участка, цеха, какой смысл его действий — убедить руководство в перспективности реконструкции и т. п. И вот, он пришел к руководству предприятия. Как поведет себя руководство? С одной стороны, он знает, что средств для реконструкции крайне мало (тем более в современных условиях), только бы продержаться, сохранить людей; с другой стороны, он знает, что реконструкция перспективна, а у начальника участка, цеха есть и неплохие заделы, первые результаты (вторая альтернатива). Вместе с тем, руководитель испытывает к начальнику участка, цеха личную неприязнь, поэтому, хотя и достаточно высокий статус начальника участка (высококвалифицированный специалист, инженер и т. д.) позволяет ему рассчитывать на развитие реконструкции, расширение производства (третья альтернатива). Однако, стоит ли обращать внимание на личную неприязнь и обиду, если реконструкция может, наверняка, принести комплексу признание (первая альтернатива)... Каждая из альтернатив вносит свою лепту в мучительный выбор мотива.

В конкретный мотив органично вплетается и иерархия ценностей, и интеллектуально-культурная готовность личности анализировать ситуацию. Сказываются и особенности темперамента личности, его непреклонность, упрямство, волевые качества, эмоциональная близость к человеку, личности и т. д. Ситуацию, сложившуюся между начальником участка, цеха и руководством, администрацией предприятия социологи называют состя­занием мотивов, порождающее достаточно острые, чаще всего невидимые со стороны внутренние переживания личности. Здесь важно отметить многообразие проявления различных возможностей, альтернатив достижения личной цели и ориентацию на другие, изначально определяющие внутреннюю драму сферы мотивов личности. И практично невозможно предписать конкретный выбор мотива личностью в конкретной ситуации. Но можно проследить определенную направленность конкретной личности и целостной системы действий социальных.

Мотивы действий разнообразны. Имеет пределы и непредсказуемость поведения личности, укладывающаяся в пределы социальной целесообразности, сохранения социальных связей нерушимыми. Иначе социальное лишилось бы едва ли не главного — предсказуемости и выполнения человеком своих обязательств. В мотивации: ориентация на себя—ориентация на других выделяется индивидуалистическая мотивация в ее крайних и более сдержанных вариантах, гуманистическая, альтруистическая (бескорыстная) в ее грубых и более мягких, сдержанных вариантах. На выбор человеком-личностью, социальной общностью конкретной мотивации влияет ряд обстоятельств: сказывается влияние ситуации, нравственной культуры конкретной личности и существующая в обществе система ценностей и т. п. Роль системы ценностей в том, что они выступают для человека, личности фактором, социализирующим определенный поиск человеком, социальной общностью путей реализации индивидуальных целей и определяют типичный для общества индивидуальный выбор. В ходе исторического развития культур, социального отбора крайние варианты, различие возможностей на себя, на коллектив — отброшены. Ведь они ведут или к хаосу в обществе, или духовной, да и физической, гибели индивидуальности. И социолог Макс Вебер, анализируя мотивацию социального действия, особо выделяет степень участия сознательных, рациональных элементов в процессе мотивации социального действия. И в основу классификации социальных действий Макс Вебер ставит целерациональное действие, подчеркивая, что «целерационально действует тот индивид, где поведение ориентировано на цель, средства и побочные результаты его действий, кто рационально рассматривает отношение средств к цели побочным результатам, то есть действует во всяком случае не аффективно (прежде всего, не эмоционально) и не традиционно, то есть не на основе той или иной традиции, привычке». Иначе говоря, целесообразное действие характеризуется ясным пониманием того, что хочет добиться человек, какие пути, средства наиболее пригодны, эффективны и т. п. Человек самосоотносит и средства, просчитывает положительные и отрицательные последствия своих действий и находит разумное сочетание личной цели и социальной. Но все это лишь идеальный образец, а в реальной жизни встретиться с такими действиями удается отнюдь не часто.

В реальной жизни более массовым есть ценностно-рациональное действие, подчиненное определенным требованиям, принятым в обществе ценностям (религиозные, нравственные, эстетические нормы, традиции и т. п.). Рационально понятой цели для человека, личности, социальной общности не существует и в социальных действиях человек, социальная общность ориентируется на соблюдение своих убеждений о долге, достоинстве, красоте и т. п. Макс Вебер отмечал, что ценностно-рациональное действие всегда подчинено заповедям или требованиям, в повиновении которых человек видит свой долг и т. п. Сознание личности, социальной общности сковано ориентацией на ценности, существующие в обществе. И ценности, нормы существующие в обществе есть основной для человека в разрешении противоречий между личной целью и ориентацией на других окружающих.

Традиционное и аффективное социальное действие находятся на самой границе, а часто даже за пределами того, что осознанно, осмысленно, сориентированно. Предельно минимизирована самостоятельная деятельность сознания в традиционном социальном действии. Глубоко усвоенные социальные образцы поведения, норм, перешедших в привычное, традиционное, не подлежащее проверке на истинность и есть основой, базой традиционного социального действия. Нравственно привычное может также быть традиционным социальным действием. Это объясняется тем, что самостоятельное моральное сознание человека «не включено», он поступает как все, как принято испокон века и привычно в быту. Здесь-то распространенная и в общем-то естественная форма человеческих действий, составляющих основу социальной жизни, ее привычный и естественный фон. Аффективное действие обусловлено чисто эмоциональным состоянием, осуществлено в состоянии аффекта (то есть душевного волнения). Аффективное действие менее осознанно, а более характеризуется стремлением к немедленному удовлетворению страсти, жажды мести, влечения и т. п.

В реальной жизни существуют все виды социальных действий, а некоторые из них, в частности, традиционно-нравственное вообще есть характерным, типичным для определенных слоев общества. Жизни отдельной личности присущи и аффект, и строгий учет, и расчет, традиционно привычное, и ориентации на свой долг перед товарищами, родителями. Целерациональное социальное действие при всей привлекательности и, даже в чем-то романтически возвышенное, никогда не может и не должно быть чрезмерно распространенным. Иначе будет во многом утрачена прелесть и многообразие, чувственная наполненность социальной жизни. Конечно же, больше вероятности, что личность, социальная общность, общество будет развиваться эффективно, если при реализации сложных, узловых проблем социальной жизни человек-личность, социальная общность будут чаще целерациональны. Ведь от множества причин зависит вероятность реализации того или иного типа мотивации социального действия. Зачастую индивидуальные особенности, культура, образование, интеллектуальные возможности индивида, социальных слоев сказываются на социальном действии. А во многом зависит от общества, социокультурной среды и массовость распространения того или иного типа мотивации. Насколько мотивы позволяют, стимулируют целерациональное социальное действие или традиционное, настолько они ограничивают, подавляют один тип поведения и стимулируют другой. Исторический опыт свидетельствует: человек всегда живет неодномерно, противоречиво. Аффективное причудливо сочетается с целерациональным, иррациональным с ценностно-рациональным и т.п. Но там, где существенна сфера целерационального или иррационального наступает простор для мракобесия, мифов, тоталитаризма, устанавливается атмосфера безудержного доверия и восхищения вождями, лидерами. Человеческий здравый смысл загоняется в тупик и т. п.

В жизни человек своим усилиям, действиям придает смысл, мотив. Какой смысл усматривает человек, какие ценности он утверждает в своей деятельности, такую реальность во многом и творит. Конечно же, не все, что задумывается реализуется в жизни. Причин много. И здесь, прежде всего зачастую желания человека, социальных общностей людей могут столкнуться с желанием других. Но жизнь подвластна тому, чего люди хотят достичь, во что они верят, какой хотят сделать ее, в чем видят смысл своего бытия. Возьмем обычные жизненные явления. В 30-х годах в Украине осуществлялась массовая коллективизация, людей, возможно, реализовавших цель создание коллективных хозяйств, раскулачивание зажиточных крестьян имели высокий смысл, осененный социалистической идеей. И создали же колхозный строй, морально, а подчас и физически уничтожая массу несогласных. Или еще. В 80-х годах в сознании людей сооружавших под Киевом в Чернобыле крупную атомную электростанцию имело высокий смысл: обеспечить Украину электроэнергией, кстати дешевой. Но затем катастрофа принесла многие беды, вызвавшая неоднозначное определение вредности атомной энергетики. Надо помнить, что неизменная мотивация социальных действий имеет тенденцию воспроизводить тождественные по социальному смыслу действия, и, следовательно, аналогичную социальную реальность, действительность и т.п. Пока же не изменился смысл деятельности наивно надеяться на изменение самих социальных действий людей.

Существо социальных связей, аспектов мало меняется, хотя и меняется вещно-предметная оболочка социальной реальности. Предприниматель, управленец может на работу ездить и на «Вольво», и трамваем, метро. Священик на молитву может ездить и на «Мерседесе». Не здесь ли загадка того парадокса, вызывающего глубокое беспокойство людей, что мотивы рыночной деятельности многих отечественных предпринимателей, замешанная на мафиозно-криминальных основах, сформировавшихся в былые времена, в современных условиях воспроизводят в Украине нередко рыночно-мафиозную реальность, то есть существование «пятой власти», теневой экономики. Воспроизводится и «большевизм» политиков, их желание во всех случаях, пусть даже на развалинах одержать верх над оппонентами и т. п. И «страсть» украинских национал-патриотов, национал-демократов оторвать Украину во что бы то ни стало от рыночных отношений и источников сырья России и стран Содружества, даже если ущербно для Украины, «страсть» к использованию служебного положения, привилегиям, и правило двойной морали, телефонного права и т.п. и т.д. Ни фантастичностью, ни божественностью смысл не располагает, да и не возникнет откуда ни возьмись смысл деятельности. Формируется смысл не только внутренне, но и с помощью внешних факторов, включая и материальные и т. д. И хотя смысл получает извне жизненные импульсы все обладает и собственной независимостью, устойчивостью и т. д. Через призму ценностей, свойственных человеку и смысл, во имя которых живет и хочет действовать, человек видит, чувствует, оценивает внешние импульсы, социальные действия.

Конечно же, осмысливая социальную реальность, отвечая на вопрос почему человек действует так, а не иначе, почему «имеем то, что имеем», в мотивации социального действия надо выделять именно культуру — одну из важных сторон смысла жизни и деятельности человека. Личность, ее потребности — источник действия социального, а система смысла, мотивов действия есть культура, то социальные связи, взаимодействия есть деятельная реализация ориентации на другого и т. п.

Социальные институты как отражение социальных потребностей. «Институт» (от лат. institutum — установление) — понятие, используемое для обозначения устойчивого комплекса формальных и неформальных правил, принципов, норм, установок, регулирующих различные сферы человеческой деятельности и организующих их в систему ролей и статусов.

Социальные институты – это элементы социальной структуры общества, представляющие собой относительно устойчивые типы и формы социальной практики, посредством которых организуется общественная жизнь, обеспечивается устойчивость связей и отношений в рамках социальной организации общества.

Изучение институтов, как отмечал Г.Спенсер, есть изучение строения и развития общества, анализ его возникновения, роста, изменений, сломов.

Важное значение для понимания сущности социальных институтов и их функционирования имеют категории «социальная норма» и «социальный обмен».

Социальная норма- это общее правило, введённое в абстрактную модель взаимодействия участников общественных отношений и таким образом позволяющее им вступать регулярно и единообразно в данные взаимодействия. Возникновение и функционирование таких норм, их место в социально-политической организации общества определены объективной потребностью в упорядочении общественных отношений. Социальные взаимодействия осуществляются не между изолированными индивидами, но между членами общества, объединенными в социальные группы, слои, общности.

Институциализированные социальные нормы относительно стабильны. При закреплении в праве они носят общеобязательный характер. По мере расхождения с изменившимися социальными условиями регулятивная функция этих норм становится менее эффективной, ослабевает или исчезает. В этой ситуации возникают новые социальные нормы.

Социальный обмен — это обмен между членами общества, его организациями и сферами, находящимися в различных структурных позициях (политических, экономических, культурных и т.д.). Социальный институциализированный обмен отличен от индивидуального обмена между людьми, поскольку не содержит личностной компоненты.

Каждый социальный институт характеризуется определенным набором норм, которые формализованы, представлены, как правило, в знаковых формах (регламентирующих документах). На их основе и производится социальный обмен.

Социальные институты в развитых, высоко институциализированных обществах многообразны, по мере развития общества они развиваются и усложняются. К социальным институтам в современном обществе относятся государство, политические партии и движения, институты семьи, образования, охраны здоровья, материнства и детства, духовного развития, досуга, отдыха, обеспечения безопасности членов общества и др. Образуя систему, социальные институты обусловливают функционирование социального организма — общества.

В большинстве случаев социальные институты являются исторически сложившимися формами организации совместной деятельности людей, в ходе которой приобретают определенную устойчивость экономические, политические, правовые, нравственные и иные отношения. Они обеспечивают преемственность в использовании общечеловеческих ценностей в культуре, науке, а также технических достижений, в передаче навыков и норм социального поведения, в социальной интеграции.

Внешними атрибутами социальных институтов являются соответствующие организации, учреждения и предприятия, функционирующие в системе управленческих отношений.

Определяющим условием появления социальных институтов выступают социальные потребности. Социальные потребности — это потребности особого вида, удовлетворение которых необходимо для поддержания жизнедеятельности социальной личности, социальных групп, общества в целом. Это потребности в трудовой деятельности, социально-экономической активности, духовной культуре, т.е. во всем, что является продуктом общественной жизни. В широком смысле удовлетворение социальных потребностей обеспечивает равновесие состояния системы «субъект – среда». Социальные потребности можно подразделить на четыре группы:

— жизненно важные для социального субъекта потребности, неудовлетворение которых приводит к ликвидации социального субъекта или революционному преобразованию социального(-ых) института(-ов), в рамках которого(-ых) происходит это удовлетворение;

— потребности, удовлетворение которых обеспечивает функционирование социального субъекта на уровне социальных норм, а также позволяет осуществляться эволюционному развитию социальных институтов;

— потребности, удовлетворение которых происходит на уровне минимальных социальных норм, что обеспечивает сохранение социального субъекта, но не его развитие;

— потребности, удовлетворение которых обеспечивает комфортные (для данных социокультурного пространства и социального времени) условия функционирования и развития.

Масштаб социальных потребностей ограничен характером и уровнем развития общественного производства, спецификой производственных отношений и социокультурной среды, национальными и историческими традициями. Поэтому важнейшая потребность для социальных групп — это потребность в постоянном расширении сфер деятельности и соответствующем преобразовании окружающей среды и общественных отношений.

Потребности социальных групп характеризуются: массовидностью проявлений; устойчивостью во времени и пространстве; инвариативностыо в специфических условиях жизнедеятельности членов социальных групп; взаимосопряженностью. Сопряженность потребностей состоит в том, что возникновение и удовлетворение одной влечет за собой комплекс других потребностей, что обусловливает образование длиннейших цепей, переходящих одна в другую. Например, удовлетворение людей в жилье повлечет за собой необходимость в удовлетворении их предметами социально-бытового назначения. Это в свою очередь породит потребность производства соответствующих товаров и услуг, что вызовет необходимость разработки технологий, создания или расширения предприятий, производящих данную продукцию, а, значит, появления рабочих мест, потребность в специалистах и т.д.

Целесообразно выделить следующие социальные области, удовлетворение потребностей в которых обеспечивает нормальные условия воспроизводства социальных групп:

производства и распределения товаров, услуг и информации, требуемых для выживания членов общества;

охраны среды нормального психофизиологического жизнеобеспечения, в том числе для простого (или расширенного) демографического воспроизводства;

познания и саморазвития;

коммуникации и средств связи;

воспитания и обучения детей;

контроля поведения членов общества в аспекте соблюдения норм права;

обеспечения экономической, социальной и иных аспектов безопасности общества.

Социальные потребности имеют существенные отличия от личностных потребностей (запросов) индивида. Удовлетворение последних не несет каких-либо социальных последствий в масштабах общества. Социальные потребности удовлетворяются организационными усилиями членов общества посредством социальных институтов. Удовлетворение потребностей обеспечивает социальную стабильность и общественный прогресс, неудовлетворение порождает социальные конфликты и несет угрозу социальной безопасности.

Таким образом, социальные институты являются ведущими компонентами социальной структуры общества, интегрирующими и координирующими множество действий членов общества, социальных групп, упорядочивающими социальные отношения в различных сферах общественной жизни.

Знание социальной структуры общества, роли и места в ней социальных групп и социальных институтов является основополагающим фактором определения субъектов и объектов социальной политики, ее целей, приоритетов, технологий.

Вопрос 2. Социальная работа как явление общественной жизни в современном виде (институционально) возникла во второй половине XIX— начале ХХ в. Она стала результатом усложнения жизнедеятельности человека и общества, развития гуманистических традиций социального бытия, следствием эволюции производства и социальной сферы, роста влияния последней, а также доли занятого в ней трудоспособного населения. Со всей остротой встал вопрос о выживании человека в новых социально‑исторических и природных условиях. Это активизировало разработку проблем социальной работы, поиска адекватных ей социальных концепций.

Обычно концептуальные основания социальной работы представляются в виде малых (частных) научных парадигм, совокупности которых могут составлять традицию, т. е. общий подход в социальном мышлении. Факт существования малых парадигм, «соперничающих» моделей социальной работы не может опровергнуть того, что существует и несколько фундаментальных традиций, которые могут доминировать при определенных социальных и научно‑теоретических условиях. Так, например, по мнению М. Пейна, основная парадигма социальной работы в 1970–1980‑х гг. в США и Великобритании, опираясь на психоанализ и гуманистическую этику, превратилась в нечто самостоятельное, представляемое теориями и практикой психосоциальной работы. При этом шло активное формирование и «использование» и других парадигм¹.

Как правило, выделяются четыре социологические парадигмы, которые использовались для анализа различных социальных теорий, в том числе и теорий социальной работы: «радикально‑гуманистическая», «радикально‑структурная», «интерпретативная» и «функционалистская». Причем некоторые авторы считают, что эти парадигмы представляют собой альтернативные взгляды на социальную действительность и, соответственно, определяют и подход к ее рассмотрению с разных точек зрения. Можно, например, оперировать различными парадигмами последовательно, но нельзя одновременно оперировать более чем одной парадигмой в конкретный момент времени, так как, принимая положение одной парадигмы, мы тем самым отрицаем положения всех остальных².

В настоящее время в области социальной работы наиболее отчетливо проявляются два основных аспекта развития знаний, причем на разных уровнях. Первый связан с эмоционально‑психологическим объяснением поведения индивида и групп, развитием прежде всего психодинамической модели социальной работы. Второй - с ростом влияния в этой сфере социологических теорий и развитием социолого‑ориентированных моделей социальной работы.

В 1988 г. Хоув отмечал, что социологический анализ социальной работы до сих пор недостаточен³ (и об этом говорят отдельные зарубежные ученые, например, Дэвис, Сибсон и др.). Вместе с тем возникают и некоторые «возмущения» вторжением социологии в данную область исследований. В этой связи возникли своего рода два направления: приверженцы одного выступают против развития «социологии социальной работы», другие считают, что «социология социальной работы» - основа (базис) конструирования современной социальной работы.

Еще в 1970‑х гг. Херад заявил, что недальновидно не развивать социологию социальной работы. В последующие три десятилетия осуществлялась определенная работа в этой области. Так, некоторые ученые, занимающиеся социологическими исследователями (Вэбб, Эванс, Хардикер, Баркер, Роджек и др.), предлагали внести существенный «социологический вклад» в анализ социальной работы, подразумевая при этом соответствующую социологическую подготовку специалистов в области социальной работы. В свою очередь члены академических ассоциаций социальной работы участвовали в комплексных исследованиях совместно с социологами, социальными политиками, философами, а затем осуществляли аналитический анализ полученных результатов с точки зрения социальной работы (Стивенсон, Тимнес, Хоув, Харрис, Вэбб и др.).

Необходимо иметь в виду, что социологическое знание не просто привлекается для объяснения фактов социальной практики. Цель социологии социальной работы— интеграция знаний о социальной работе. Данная социология по сравнению с социологией в или для социальной работы может быть определена как стремление представить «относительные» социологические знания в форме теоретического осмысления эмпирических фактов, адресованного практиками и политиками.

В социальных науках, как и в естественных, «безупречное» исследование далеко от «забот» практиков. Поэтому можно согласиться с некоторыми исследователями (например, с Сибсон), что социология социальной работы, «следующая» за результатами социальной работы, выносимыми на обсуждение практиков, есть практическое движение ее по отношению к социологии в или для социальной работы. Правда, эта точка зрения носит дискуссионный характер. «Обслуживающая» роль социологии для социальной работы проблематична. И в связи с этим нет однозначного ответа на вопрос: как социология относится к социальной работе. Необходимо уточнить, «какую» социальную работу имеют в виду и по отношению к какой социальной работе рассматривается сопоставление социологии и социальной работы.

Представляется целесообразным социологию социальной работы рассматривать как отраслевую теорию виталистской социологии, которая до сих пор практически не была объектом специального исследования в отечественной социологии и социальной работе. Хотя уже к середине ХХ в. многие исследователи стали понимать недостатки узкопрагматического подхода к социальной работе. В фокусе виталистской социологической парадигмы находится проблема взаимодействия жизненных сил человека и его жизненного пространства. Именно в рамках неклассических социологических парадигм возникает новая перспектива развития теории социальной работы, совершенствования моделей и технологий организации помощи нуждающимся, поддержки физического, психического и социального здоровья человека¹. Формирование системы социальной защиты населения предполагает ориентацию на главную цель: оказание такой социальной поддержки, которая гарантирует реализацию индивидуальной и социальной субъектности, обеспечение каждому человеку доступной помощи в преодолении кризисных ситуаций, решении сложных жизненных проблем путем предоставления медицинской, психологической, педагогической и других форм помощи.

При этом важно знать, каково сегодня общество, в условиях которого нужно осуществлять помощь человеку, имеющему те или иные проблемы. Не менее значимы и особенности человека как представителя определенной социальной группы (половозрастной, национально‑этнической, профессиональной, социально‑иерархической, социально‑территориальной, имущественной, социально‑классовой и др.). Все то затрагивает проблему достоверности научного знания. Для второй половины ХХ в. характерны не только появление новых больших социологических теорий, модернизация классических социологических парадигм, но и активная разработка среднеуровневых и отраслевых социологических теорий. Они помогают связать, соединить методологический, теоретический уровень социологии с эмпирическим. В отличие от большинства социологических парадигм виталистская социология предлагает комплексное, интегративное видение проблем социальной работы (рис. 1).

Рисунок 1 - Парадигма и содержание теории социальной работы

Рассмотрение социологии социальной работы в контексте виталистской концепции актуально в силу того, что человечество начала XXI в. не может игнорировать проблему поиска оптимальной формы социальной организации, позволяющей сохранить среду обитания людей на Земле, а также дать возможность усложняющемуся обществу и человеку определить новую, безопасную перспективу цивилизационного развития. Представляется важным коренным образом повысить культуру социального взаимодействия населения нашей планеты, совместности его бытия. А это налагает особую ответственность на социологию и на другие науки о человеке и обществе.

Исходные понятия виталистской социологической парадигмы— категории «жизненные силы» и «жизненное пространство» человека как биопсихо‑социального существа, субъекта общественных отношений¹. Определение понятия «жизненные силы человека» чаще всего сводится к способности людей воспроизводить и совершенствовать свою жизнь индивидуально‑личностными и организационно‑коллективными средствами. Это определение позволяет использовать в социологическом анализе понятия «индивидуальная субъектность» и «социальная субъектность» человека. Осмысление различий субъектности, способов жизнеосуществления, связанных с характером мотивации деятельности людей, содействует боле глубокому пониманию формирования, специфики реабилитации жизненных сил представителей различных слоев общества.

В настоящее время наметился ряд направлений исследований в социологии социальной работы. Среди них взаимодействие моделей социальной политики и форм социальной защиты представителей разных социальных групп. В современном обществе существуют различные модели социальной политики, причем сложно отдать предпочтение одной из них. Несомненно, социальная политика должна опираться на гибкую стратегию, позволяющую теории и практике взаимно обогащать и дополнять друг друга. В свою очередь эффективная модель социальной политики должна отвечать требованиям устойчивого общественного развития, принимать во внимание специфику конкретной ситуации. Иначе говоря, быть способной на оперативное реагирование в условиях быстрого изменения объективных и субъективных факторов, определяющих жизнеосуществление представителей тех или иных социальных групп. И в данном случае наиболее эффективной является модель социальной политики, опирающаяся на виталистскую социологию, которая в отличие от большинства других теоретических парадигм предполагает комплексное интегративное видение проблем социальной политики на уровне как России в целом, так и ее отдельных регионов.

На основе виталистской социологии, во‑первых, возможен анализ воспроизводства и совершенствования жизни человека в сфере государственного регулирования общественной жизни, бизнеса и «третьего сектора»; во‑вторых, анализ соотношения жизненных сил и жизненного пространства бытия человека в плане их дифференциации, осмысления различий, логики взаимодействий.

Второе направление исследований— влияние экологических факторов на организацию жизнедеятельности представителей разных социальных групп. Связь экологии и социальной работы привлекает внимание многих исследователей. В частности, в выступлении С. Бондер на Международном конгрессе по проблемам социальной работы в 1998 г. в Иерусалиме подчеркивалось, что длительное время в качестве объекта социальной работы рассматривалась социально‑проблемная ситуация относительно клиента¹. В конце XX в. социальная работа стала рассматриваться и с точки зрения характера воздействия на человека элементов окружающей среды. В соответствии с этим вопрос об обязательствах человека к самому себе и социальному окружению усложняется. Социальные работники должны быть обеспокоены возникающим кризисом цивилизации.

Третье направление— социальные показатели качества жизни населения и его жизненного потенциала. Обеспечение качества жизни людей составляет самостоятельную исследовательскую проблему². Даже краткий обзор существующих подходов к определению качества жизни и выявлению его основных характеристик позволяет заметить, что для дальнейшего развития этого направления исследований необходимо выйти за рамки классической науки, в которой различные подходы к качеству жизни не дополняют друг друга, а порой логически противоречат друг другу. В контексте неклассической социологии, а именно социологической концепции жизненных сил, индивидуальной и социальной субъектности человека, можно найти эффективные способы рассмотрения проблемы качества жизни.

Четвертое— оптимизация механизмов и факторов, обеспечивающих общественное благосостояние, в том числе и социальную безопасность населения. Это прежде всего означает общественную безопасность в широком смысле, значимость которой в начале XXI в. в связи с ростом терроризма особенно актуальна. В узком — обеспечение, во‑первых, социальными услугами представителей различных групп населения, во‑вторых, поддержание благосостояния наиболее слабых слоев населения¹.

Пятое направление можно обозначить как взаимодействие государства, бизнеса и «третьего сектора» по осуществлению социальной защиты населения. С середины 1980‑х гг. во многих странах Европы началось сокращение государственного бюджета, направляемого на социальное обеспечение граждан². В связи с этим возникла проблема регулирования соотношения государственного и добровольно‑частного обеспечения. Поэтому в последнее время особый интерес представляют модели формирования и функционирования частных социальных бюро, добровольческих организаций, а также такие формы поддержки, как группы самопомощи и взаимопомощи.

К сожалению, проблема взаимодействия государственных форм социальной защиты и добровольно‑частных объединений и бюро пока еще не стала объектом внимания ни со стороны государства, ни со стороны исследователей, ни со стороны практики социальной работы. Правда, в отдельных регионах России при социальных службах формируются группы самопомощи и взаимопомощи, но чаще всего их организация носит стихийный характер, поэтому, возникнув, они быстро распадаются. Кроме того, технологии и методики работы с ними недостаточно профессионально разработаны.

Шестое — выявление специфики организации социальной работы в разных типах поселения. Так, с 1970‑х гг. в США социальная работа на селе рассматривается как специализированный тип практической деятельности, и не‑ которые учебные заведения, готовящие социальных работников, помогают студентам и аспирантам адаптировать их обучение к реальностям сельской практики. В других странах существуют иные типы поселений, характер которых учитывается при подготовке социальных работников. Для России с ее многообразием поселенческих структур важна дифференциация как подготовки специалистов по социальной работе, так и моделей организации помощи населению в разных населенных пунктах— от большого города до маленькой деревни³.

Вопрос 3. Социальная сфера входит в число приоритетных сфер общества, определяющих основы развития жизненных сил человека, культуру его социальной жизни. В этой связи социальная защита и поддержка жизнедеятельности представителей различных групп населения становятся стратегически важными.

Многие страны пережили во второй половине XX столетия некий этапный период, который потребовал не только поисков эффективных форм экономического, политического и культурно-духовного развития общества, но и поиска новых средств социальной поддержки населения. В полной мере это можно отнести и к России, в которой в начале 1990-х годов произошла радикальная идеологическая и социально-политическая переориентация общественного развития. Это, в свою очередь, потребовало переосмысления противоречивого опыта социальной защиты населения советского периода, истории отечественной благотворительности, государственной социальной политики, существующих форм организации социальной поддержки "слабых" групп населения.

В этот период в России начинается процесс развертывания социальной работы как специализированного вида деятельности и соответствующей подготовки кадров. Изучение зарубежного опыта позволило увидеть тесную связь между спецификой социальных проблем, возникающих на определенном этапе развития общества, и формами социальной работы, направленными на разрешение этих проблем.

В этой связи очень важно знать, каково же сегодня общество, в условиях которого нужно осуществлять помощь человеку, нуждающемуся в поддержке, имеющему те или иные проблемы. Не менее важно знать и особенности человека как представителя определенной социальной группы (половозрастной, национально-этнической, профессиональной, социально-иерархической, социально-территориальной, имущественной, социально-классовой и др.). При этом мы должны опираться на достоверное научное знание, а не на отрывочные сведения, обыденные знания. В данном плане ключевое значение имеет развитие социологии.

Вторая половина XX века в социологии характеризуется не только появлением новых больших социологических теорий, модернизацией классических социологических парадигм ("сорокинский", "веберовский", "парсоновский", "дюркгеймовский" ренессанс и др.), связанных не только с саморазвитием социологического знания, глубокой трансформацией общества на цивилизационном (формационном) уровне, но и активной разработкой среднеуровневых и отраслевых социологических теорий. Они помогают связать, соединить методологический, теоретический уровень социологии с эмпирическим.

Развитие эмпирической и теоретической социологии в первой половине XX века подготовило вывод о том, что между большими социологическими теориями и эмпирической социологией должен существовать еще один (средний) уровень социологического знания, позволяющий "состыковать" социологию концептуального, парадигмального уровня с эмпирической социологией. Социологические теории этого уровня стали называть с "легкой руки" Р. Мертона среднеуровневыми (рис. 1.).

Этот уровень современного социологического знания постепенно (уже во второй половине XX века) разделился на среднеуровневые теории проблемноориентированного характера (социология управления, социология преступности, социальной адаптации, социализации и др.) и отраслевые социологические теории (социология труда, политики, образования, искусства и др.), к которым близко примыкают так называемые "объектные" социологические теории (социология молодежи, социология семьи и др.) (рис.2.).

Деление этих среднеуровневых социологических теорий часто имеет достаточно условный характер, расплывчатые, нечеткие границы, но оно существует вполне определенно, аргументировано, явно в абсолютном большинстве случаев. Фактически оно стало общепринятым, несмотря на то, что дискуссии по этому поводу среди специалистов ведутся и сегодня как у нас в стране, так и за рубежом.

К числу новых среднеуровневых социологических теорий в последней трети XX столетия специалисты стали относить и социологическую теорию социальной работы - социологию социальной помощи субъектам социальной жизни, попавшим в сложную жизненную ситуацию.

Социальная работа как явление общественной жизни, оформленная институционально, в современном виде возникла во второй половине XIX -начале XX веков. Она стала результатом усложнения жизнедеятельности человека и общества, развития гуманистических традиций социального бытия, следствием эволюции производства и социальной сферы, роста влияния последней, а также доли занятого в ней трудоспособного населения.

Со всей остротой как важнейшая проблема встал вопрос о выживании человека в новых социально-исторических и природных условиях его бытия. Это активизировало разработку проблем социальной работы, поиска адекватных ей социальных теорий.

Обычно отдельные теории концептуальных теоретических оснований социальной работы представляются в виде малых (частных) научных парадигм, совокупности которых могут составлять парадигму как традицию, общий подход в социальном мышлении. Но факт существования малых парадигм, "соперничающих" моделей социальной работы не может опровергнуть того, что существует и несколько фундаментальных традиций, которые могут доминировать при определенных социальных и научно-теоретических условиях. Так, например, по мнению М. Пейна, основная парадигма социальной работы в 1970-1980-х годах в США, Великобритании, опираясь на психоанализ и гуманистическую этику, превратилась в нечто самостоятельное, представляемое теориями и практикой психосоциальной работы. При этом шло активное формирование и "использование" и других парадигм.

В настоящее время большинство авторов склонны выделять четыре социологические парадигмы, которые использовались для анализа различных социальных теорий, в том числе и теорий социальной работы. К этим парадигмам относятся: «радикально-гуманистическая», «радикально-структурная», «интерпретативная» и «функционалистская». Причем некоторые авторы считают, что эти парадигмы представляют собой альтернативные взгляды на социальную действительность, и, соответственно, определяют и осуществляют подход к ее рассмотрению с разных точек зрения. Эти теории альтернативны в том смысле, что можно, например, оперировать различными парадигмами последовательно, но нельзя одновременно оперировать более чем одной парадигмой в конкретный момент времени, так как, принимая положение одной парадигмы, мы тем самым отрицаем положения всех остальных (рис.3).

Социологические основы дифференциации современных теорий социальной работы

В отличие от большинства социологических парадигм виталистская социология предлагает комплексное, интегративное видение проблем социальной работы. Она стимулирует развитие интегративных теорий социальной работы, соответствующих моделей ее практического осуществления (рис.4.).

Важность рассмотрения социологии социальной работы в контексте виталистской социологии обусловлена тем, что перед человечеством начала XXI века встала, как главная, проблема поиска оптимальной формы социальной организации, позволяющей сохранить среду обитания людей на Земле, а также дать возможность усложняющемуся обществу и человеку определить новую перспективу прогрессивного цивилизационного развития. Все это требует коренным образом повысить культуру социального взаимодействия населения нашей планеты, совместности его бытия, что определяется прежде всего социологией и тесно связанными с ней науками о человеке и обществе.

Повышение роли социологической грамотности современного специалиста, социологическая просвещенность населения на рубеже XX-XXI веков стали главными направлениями совершенствования социальной политики, адекватных ей форм и содержания социальной работы. Данное обстоятельство определяется прежде всего масштабным усложнением общества, жизнедеятельности человека, взаимодействия его жизненных сил и жизненного пространства.

На этой основе возникает и новая перспектива развития теории социологии социальной работы, совершенствование практических моделей организации помощи нуждающимся, поддержки физического, психического и социального здоровья человека.

В этой связи важной для социологии социальной работы становится виталистская социологическая парадигма, в фокусе внимания которой находится проблема взаимодействия жизненных сил человека и его жизненного пространства.

Исходными понятиями рассматриваемой теории выступают категории "жизненные силы" и "жизненное пространство" человека как биопсихосоциального существа, субъекта общественных отношений. Взаимозависимость, взаимодействие данных явлений и понятий составляют фундамент системы социологического знания, изложенного в категориях социологии жизненных сил человека (рис. 5.).

Социологический витализм

Сущностная характеристика понятия "жизненные силы человека" чаще всего сводится к способности людей воспроизводить и совершенствовать свою жизнь индивидуально-личностными и организационно-коллективными средствами. Это определение позволяет использовать понятия "индивидуальная субъектность" и "социальная субъектность" человека как составляющие содержание категории "жизненные силы человека".

В зарубежной традиции социологического осмысления характеризуемого круга явлений нередко употребляется и такая группа взаимосвязанных понятий: "субъектность в сфере государственного управления", "субъектность в бизнесе", "субъектность в третьем секторе" (как сфере деятельности неправительственных и некоммерческих организаций). Они отражают соответственно, воспроизводство и совершенствование жизни человека в сфере государственного регулирования общественной жизни, бизнеса и "третьего сектора".

По мере все более отчетливого обозначения контуров данных сфер общественной жизни современной России в отечественной социологии появляются труды, характеризующие дифференциацию поведения людей, занятых в госслужбе, бизнесе и "третьем секторе". Возникает все больше оснований для характеристики соответствующих форм и содержания субъектности человека в условиях современного российского общества. Следует подчеркнуть, что для России это - достаточно нетрадиционный взгляд, имеющий относительно слабую в недавнем прошлом социальную базу и традицию социального мышления.

Осмысление различий субъектности, способов жизнеосуществления в названных трех сферах, обусловленных в главном характером мотивации деятельности занятых в них людей, позволяет во многом по-новому рассматривать формирование, характер осуществления, специфику реабилитации жизненных сил представителей различных слоев общества.

Таким образом, развитие социологии социальной работы, как нам представляется, есть проявление интеллектуального понимания того, что необходимо «привлечь» социологию к анализу социальной работы, способствующей росту социальной активности в обществе. Но необходимо иметь в виду, что социологическое знание не просто привлекается как объяснение фактов социальной практики. Социология социальной работы может быть определена как попытка представить «относительные» социологические знания в форме теоретического осмысления и эмпирических фактов для объяснения социальной работы практикам и политикам.

Цель социологии социальной работы - это интеграция знаний о социальной работе, являющейся и самостоятельной научной теорией, и общественным феноменом, и социальной деятельностью, и учебной дисциплиной.

В настоящее время наметились следующие основные направления исследования в социологии социальной работы:

Во-первых, взаимодействие моделей социальной политики и форм социальной защиты представителей разных социальных групп.

В настоящее время существуют различные модели социальной политики, причем сложно отдать приоритет одной из них. Но, несомненно, одно - социальная политика должна опираться на гибкую стратегию, позволяющую теории и практике взаимно обогащать и дополнять друг друга, что, в свою очередь, предполагает, что эффективная модель социальной политики должна отвечать требованиям устойчивого общества, должна принимать во внимание специфику конкретной ситуации, то есть быть способной на быстрое реагирование изменений объективных и субъективных факторов, обусловливающих жизнеосуществление представителей тех или иных социальных групп. И в данном случае представляется, что наиболее эффективной в настоящее время является модель социальной политики, опирающаяся на виталистскую социологию, которая в отличие от большинства других теоретических парадигм предполагает комплексное интегративное видение проблем социальной политики как на уровне России в целом, так и отдельных ее регионов. На основе виталистской социологии, во-первых, возможен анализ воспроизводства и совершенствования жизни человека в сфере государственного регулирования общественной жизни, бизнеса и «третьего сектора»; во-вторых, анализ соотношения жизненных сил и жизненного пространства бытия человека в разрезе их дифференциации, осмысления различий, логики взаимодействий.

Во-вторых, влияние экологических факторов на организацию жизнедеятельности представителей разных социальных групп.

Проблема объединения экологии и социальной работы привлекает внимание сегодня многих исследователей, а частности, в докладе проф. С. Бонд ер на Международном конгрессе по проблемам социальной работы в 1998 году в Иерусалиме подчеркивалось, что длительное время в качестве объекта социальной работы рассматривалась социально-проблемная ситуация относительно клиента. В конце XX столетия социальная работа стала рассматриваться и с точки зрения характера воздействия на человека элементов окружающей среды. И в соответствии с этим становится важным вопрос об обязательствах человека к самому себе и социальному окружению, что и обусловливает новую связь между социальной работой и экологией, т.е. социальные работники должны быть обеспокоены возникающим кризисом цивилизации. И одним из направлений развития социологии социальной работы в связи с этим должно быть обеспечение качества жизни, которое является самостоятельной исследовательской проблемой.

В-третьих, социальные показатели качества жизни населения и его жизненного потенциала.

Даже краткий обзор существующих подходов к определению качества жизни и выявлению его основных характеристик позволяет заметить, что для дальнейшего развития исследований качества жизни необходимо выйти за рамки классической науки, в которой различные подходы к качеству жизни не дополняют друг друга, а выступают порой логически противоречивыми. В соответствии с этим представляется, что в контексте неклассической социологии, а именно социологической концепции жизненных сил, индивидуальной и социальной субъектности человека можно наиболее адекватно рассматривать проблемы качества жизни.

В-четвертых, оптимизация механизмов и факторов, обеспечивающих общественное благосостояние, в том числе и социальную безопасность населения.

Обеспечение общественного благосостояния, имеющее своей целью обеспечение безопасности всем членам общества в соответствии с правами человека, которое можно рассматривать как в широком, так и узком смыслах. В широком смысле оно, прежде всего, означает общественную безопасность, значимость которой в начале XXI века в связи с ростом терроризма особенно актуальна. В узком - общественное благосостояние означает обеспечение, во-первых, социальными услугами представителей различных групп населения, во-вторых, поддержание благосостояния наиболее слабых слоев населения.

В-пятых, взаимодействие государства, бизнеса и «третьего сектора» по осуществлению социальной защиты населения.

С середины 1980-х годов во многих странах Европы началось сокращение государственного бюджета, направляемого на социальное обеспечение граждан. В связи с этим возникла проблема регулирования соотношения государственного и добровольно-частного обеспечения. Поэтому в последнее время особый интерес представляют модели формирования и функционирования частных социальных бюро, добровольческих организаций, а также такие формы поддержки как группы самопомощи и взаимопомощи. К сожалению, для российского общества проблема взаимодействия государственных форм социальной защиты и добровольно-частных объединений и бюро пока еще не стала объектом внимания ни со стороны государства, ни со стороны исследователей, ни со стороны практики. Правда, в отдельных регионах России при социальных службах формируются группы самопомощи и взаимопомощи, но чаще всего, с одной стороны, их организация носит стихийный характер, поэтому, возникнув, они быстро распадаются, а с другой, - технологии и методики работы с ними недостаточно профессионально разработаны.

В-шестых, выявления специфики организации социальной работы в разных типах поселения.

Так, с 1970х годов в США социальная работа на селе рассматривается как специализированный тип практической деятельности, и некоторые учебные заведения, готовящие социальных работников, помогают студентам и аспирантам адаптировать их обучение к реальностям сельской практики. В других странах существуют иные типы поселений, характер которых учитывается при подготовке социальных работников. Для России с ее многообразием поселенческих структур важным является дифференциация как подготовки специалистов по социальной работе, так и моделей организации помощи населению в разных населенных пунктах - от большого города до маленькой деревни.

Нам представляется, что в начале XXI века актуально рассмотрение социологии социальной работы в системе социологического знания как отраслевой социологической теории, которая должна стать объектом специального исследования в отечественной социологии и социальной работе.

Вопросы для обсуждения:

1. Какие потребности относятся к категории социальных? В чем отличие социальных потребностей от естественных?

2. Почему мотивы социального действия являются отражением социальных потребностей? В чем разнообразие мотивов социального действия?

3. Дайте характеристику социальным институтам как отражению социальных потребностей.

4. Дайте характеристику теориям социальной работы. Каковы их особенности?

5. Почему считается целесообразным социологию социальной работы рассматривать как отраслевую теорию виталистской социологии?

6. Какие понятия виталистской социологической парадигмы являются исходными и почему?

7. Назовите основные направления исследования социологии социальной работы. Дайте им характеристику.

8. Определите основные направления исследования в социологии социальной работы. В чем их особенности?

Рекомендуемая литература:

Бондер С. Социальная работа в экологической перспективе: от общественного благосостояния к качеству жизни // Социальная работа в XX веке: основные направления развития теории и практики (отечественный и зарубежный опыт): Хрестоматия / Сост. и науч. ред. С.И. Григорьев, Л.Г. Гуслякова. М., 2003. Т. 1.

Брели Ю.Б. Условия и барьеры кооперации общественного и свободного институтов социальной работы // Социальная работа в сельских регионах в образование в области социальной работы: Материалы докладов и выступлений Международной конференции г. Барнаул, 17–21 сентября 1995 г. / Под ред. С.И. Григорьева, Л.Г. Гусляковой. Барнаул, 1997.

Григорьев С.И., Белоусов В.Н., Редин Б.М. Построение современного фундамента социологической теории жизненных сил человека как методологическая основа анализа проблем социальной безопасности // Социальная безопасность населения Юго-Западной Сибири /Под ред. Белоусова В.Н., Григорьева С.И. – Барнаул, 2003. - С.35-48.

Григорьев С. Анализ российских национальных особенностей на рубеже веков с позиции жизненных сил человека и общества. // Современное понимание жизненных сил человека: от метафоры к концепции. Под ред. С.Григорьева, Л. Деминой. – Москва: Магистр-Пресс, 2000.

Григорьев С.И. Гуслякова Л.Г. Социология для социальной работы: Учебное пособие для студентов вузов и практических работников. М.: МАГИСТР-ПРЕСС. 2002. - 164 с.

Григорьев С.И. Теоретические основы изучения жизненных сил национальных общностей [Электронный ресурс]. - URL: http://www.sbiblio.com/forum/

Григорьев С.И., Субетто А.И. Основы неклассической социологии. (Новые тенденции развития культуры социологического мышления на рубеже XX-XXI веков). – М., 2000.

Димов Б.М., Паутов В.Н. Здоровье этноса как проблема его социальной безопасности. – М., 2001.

Квинзенг В. Роль общественного благосостояния в защите прав человека в Китае // Социальная работа в XX веке: основные направления развития теории и практики (отечественный и зарубежный опыт): Хрестоматия / Сост. и науч. ред. С.И. Григорьев, Л.Г. Гуслякова. М., 2003. Т. 1.

Сегодня судьба социологии как судьба России. Интервью с президентом Российской социологической ассоциации В.И. Добреньковым. // За науку! 24 ноября 2005 г. – № 40-41.

Тощенко Ж. Социология жизни как концепция исследования социальной реальности. // // Социс, 2000. – №2.

Ядов В. А. Возможности совмещения теоретических парадигм в социологии.// Социологический журнал. 2003, №3.