2. Методология и история юридической психологии.

Юридическая психология — одна из сравнительно молодых отраслей психологии. Первые попытки систематического решения некоторых задач юриспруденции методами пси­хологической науки относятся к XVIII в.

В развитии юридической психологии можно выделить следующие три этапа:

1. Ранняя история юридической психологии — XVIII в. и первая половина XIX в.

2. Первоначальное оформление юридической психоло­гии как науки — конец XIX в. и начало XX в.

3. История советской юридической психологии.

Ранняя история юридической психологии. Как большинство новых наук, возникших на стыке раз­личных отраслей человеческих знаний, юридическая пси­хология на первых этапах своего развития не имела само­стоятельности, не располагала специальными кадрами уче­ных. Относящиеся к этой дисциплине вопросы пытались решать отдельные психологи, юристы и даже специалисты в других областях знаний. Начальный этап развития связан с необходимостью обращения правовых наук к психологии для разрешения специфических задач, которые не могли быть решены традиционными методами правоведения. Юридическая психология, как многие другие отрасли пси­хологической науки, прошла путь от чисто умозрительных построений к научно-экспериментально исследовании.

Одним из первых авторов, который рассмотрел ряд судебно-психологических аспектов и выразил идею гуманиз­ма, был М. М. Щербатов (1733 — 1790). В своих трудах он требовал, чтобы законы разрабатывались с учетом индиви­дуальных особенностей личности человека, один из первых поднял вопрос об условно-досрочном освобождении от от­бытия наказания. Он положительно оценивал фактор труда в перевоспитании преступника.

Представляют интерес и работы И. Т. Посошкова (1652— 1726), в которых давались психологические реко­мендации относительно допроса обвиняемых и свидетелей, классификация преступников, затрагивались и некоторые другие вопросы'.

Распространение идеи исправления и перевоспитания преступника заставило право обратиться к психологии для научного обоснования этих проблем. Над их решением в начале XIX в. в России работали В. К. Елпатьевский, П. Д. Лодий, Л. С. Гордиенко, Хр. Штельцер и др.

Однако сама психология, носившая в то время метафи­зический, умозрительный характер, не могла даже в союзе с уголовным правом разработать достаточно обоснованные критерии и методы изучения человеческой личности.

Значительное количество работ по юридической психо­логии появилось в России в 3-й четверти XIX в. Это работы И. С. Баршева "Взгляд на науку уголовного законоведения", К. Я. Яновича-Яневского "Мысли об уголовной юстиции с точки зрения психологии и физиологии", А. У. Фрезе "Очерк судебной психологии", Л. Е. Владимирова "Психи­ческие особенности преступников по новейшим исследова­ниям" и некоторые другие.

В указанных работах высказывались идеи чисто праг­матического использования психологических знаний в конкретной деятельности судебных и следственных орга­нов. Так, И. С. Баршев, например, писал, что если судья не знает психологии, то это будет "суд не над живыми сущест­вами, а над трупами".

В работах немецких ученых И. Гофбауэра "Психология в ее основных применениях к судебной жизни" (1808) и И. Фридриха "Систематическое руководство по судебной пси­хологии" (1835) сделана попытка использовать данные психологии в расследовании преступлений.

Психологические вопросы оценки свидетельских пока­заний занимали и выдающегося французского ученого — математика Лапласа. В "Опытах философии теории вероятностей", изданной во Франции в 1814 году (русский перевод, М. 1908), Лаплас изучает вероятность свидетель­ских показаний наряду с вероятностью исходов судебных приговоров, резолюций на собраниях и т.д., пытаясь дать им оценку в математическом исчислении. Лаплас считал, что элементы вероятности того, что данное показание соот­ветствует действительности, слагаются:

1) из вероятностей самого события, о котором повеству­ет свидетель;

2) из вероятности четырех гипотез в отношении допра­шиваемого:

а) свидетель не ошибается и не лжет;

б) свидетель лжет, но ошибается;

в) свидетель не ошибается, но лжет;

г) свидетель и лжет, и ошибается.

Лаплас понимал трудность оценки подобным образом правдивости или ложности показаний свидетеля из-за большого числа обстоятельств, сопровождающих факты, о которых они свидетельствуют, но считал, что суд в своих суждениях также опирается не на математическую досто­верность, а лишь на вероятность. Но, тем не менее, схема Лапласа интересна как первая попытка создать научную методику оценки свидетельских показаний.

Изучение проблем судебной психологии долгое время дальше этих первых попыток не шло. Во второй половине XIX века не только успешное развитие естественных наук, но и рост преступности во всех ведущих капиталистических странах послужили толчком к дальнейшему оживлению и расширению судебно-психологических исследований.

Оформление юридической психологии как науки. Конец XIX в. и начало XX в. связаны с интенсивным развитием психологии, психиатрии и ряда юридических дисциплин (в первую очередь — уголовного права). Ряд ученых, представлявших эти науки в тот период, занимали прогрессивные позиции (И.М.Сеченов, В.М.Бехтерев, С.С.Корсаков, ВЛ.Сербский, А.Ф.Кони и др.).

Развитие психологии, психиатрии и права привело к не­обходимости оформления юридической психологии как са­мостоятельной научной дисциплины. П.И.Ковалевский в 1899 году поставил вопрос о разделении психопатологии и правовой психологии, а также введении этих наук в курс юридического образования.

Примерно в этот же период развернулась борьба между антропологической и социологической школами уголовно­го права. Родоначальником антропологической школы был Ч. Ломброзо, создавший теорию "врожденного преступни­ка", который в силу своих атавистических черт не может быть исправлен.

Представители социологической школы использовали идеи утопического социализма и решающее значение в объяснении причин преступности придавали социальным фактам. Для этого времени некоторые идеи социологиче­ской школы имели прогрессивные элементы.

В начале XX в. в юридической психологии возникают экспериментальные методы исследования.

Значительное количество работ этого периода посвяще­но психологии свидетельских показаний. Это работы И.Н.Холчева "Мечтательная ложь", Гр.Португалова "О сви­детельских показаниях "(1903), Е. М. Кулишера "Психоло­гия свидетельских показаний и судебное следствие" (1904). На эту же тему были сделаны доклады в Казани ММ.Хсмя-ковым "К вопросу о психологии свидетеля" (1903), А.В.За-вадским и А.И.Елистратовым "О влиянии вопросов без вну­шения на достоверность свидетельских показаний" (1904), а в Петербурге — О.Б.Гольдовским "Психология свидетель­ских показаний" (1904).

Появляются работы Л.Е.Владимирова, Г.С.Фельдштей-на, М.Н.Гернета и некоторых других, в которых исследуется психология личности преступника.

Наиболее обстоятельная работа по судебной психологии принадлежала Гансу Гроссу. В его "Криминальной психоло­гии", вышедшей в 1898 г., использованы результаты обще­патологических экспериментальных исследований ряда психологов того времени.

В изучении психологии расследования преступлений серьезным шагом вперед было непосредственное примене­ние экспериментального метода психологии. Один из со­здателей этого метода французский психолог Альфред Би-нэ впервые экспериментальным путем изучал вопрос о влиянии внушения на детские показания. В 1900 г. он опубликовал книгу под названием "Внушаемость", в кото­рой вопросам влияния внушения на детские показания по­священа специальная глава. В ней А.Бинэ делает небезын­тересные выводы: 1) ответы на вопросы всегда содержат ошибки; 2) в целях правильной оценки показаний в прото­колах судебных заседаний следует подробно излагать как вопросы, так и ответы на них.

В 1902 г. эксперименты для определения достоверности свидетельских показаний производил немецкий психолог Вильям Штерн. Задачей своих экспериментов он ставил не изыскание научно обоснованных приемов получения пока­заний свидетелей, как это делал А.Бинэ, а установление сте­пени достоверности показаний. Опираясь на свои данные, ВДНтерн утверждал, что свидетельские показания принци­пиально недостоверны, порочны, поскольку "забывание есть правило, а воспоминание — исключение"'. Итоги свое­го исследования В.Штерн доложил на заседании Берлин­ского психологического общества, они вызвали большой интерес в юридических кругах многих стран Европы. Впос­ледствии В.Штерн создал персоналистическую концепцию памяти, носившую ярко выраженный идеалистический ха­рактер. По этой концепции память человека не является от­ражением объективной реальности, а выступает лишь как ее искажение в угоду узко эгоистическим интересам лично­сти, ее индивидуалистическим намерениям, ее гордости, тщеславию, честолюбию и пр.

Доклад В.Штерна вызвал бурную реакцию и у русских юристов. Рьяными сторонниками В.Штерка в России стали профессор Петербургского университета О.Б.Гольдовский, профессора Казанского университета А.В.Завадский и АШЕлистратов. Они самостоятельно провели серию опы­тов, подобных опытам В.Щтерна, и сделали аналогичные ему выводы. О.Гольдовский говорил: "Психологические ос­нования ошибок очень различны и вывод из сопоставления картины, воспроизведенной свидетелем, с действительно­стью, получается очень печальный. Свидетель не дает точ­ной копии, но лишь суррогат ее"".

Взгляды А.В.Завадского и А.Илистратова наиболее точно сформулированы в следующем высказывании: "В.Штерн произвел ряд опытов над достоверностью свиде­тельских показаний. Опыты дали ему право составить такое положение: безошибочные показания будут исключением, правилом же должны считаться показания с ошибками. Положение это может считаться вполне установленным""*.

Вопросами судебной психологии в Германии занима­лись также О. Липпман, А. Крамер, В.Ф. Лист, С .Яффа и др. С 1903 г. В.Штерн при сотрудничестве Листа и Гросса стал выпускать журнал "Доклады по психологии показаний". "Штерн В. Психология свидетельского показания/ХВестник права. СПб. 1902.КН.Н.С. 110.

"Гольдовский О.Б. О психологии свидетельских показаний (доклад на заседании уголовного отделения юридического общества СПб ун-та 20 марта 1904 г.)//Вестник права. 1904. № 6. С. 189.

"'Завадский А.В., Елистратов А.И. О влиянии вопросов без внуше­ния на достоверность свидетельского показания. Казань. 1905. С.1.Исследования по криминалистической психологии проводились и в других странах: во Франции — Клапаре-дом, в США — Мейерсом, а также Микином Кеттелом, ко­торый в 1895 г. провел эксперимент с памятью студентов, а затем предложил составить указатель степеней точности свидетельских показаний.

Над вопросами психологии свидетельских показаний в России работали также М.М.Хомяков, М.П.Бухвалова, А.Н.Берштейн, Е.М.Кулишер и др. В 1905 г. вышел сборник "Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания". Многие статьи сборника пронизывала идея о недостоверно­сти свидетельских показаний.

Характерным является отзыв - об экспериментах В.Штерна, тогдашнего обер-прокурора уголовно-кассационного Сената России (впоследствии министра юстиции) Щегловитова И.Г. Он писал: "Новейшие наблюдения пока­зывают, что свидетельские показания содержат множество непроизвольных искажений истины, и поэтому необходи­мо избегать установления внешней обстановки преступле­ния исключительно при помощи свидетелей"'.

Однако необходимо отметить, что далеко не все ученые юристы и психологи того периода полностью разделяли негативное отношение к свидетельским показаниям. Среди них прежде всего, следует назвать крупнейшего русского юриста а.ф.кони. В прениях по докладу О.Гольдовского "О психологии свидетельских показании" на заседании уго­ловного отделения юридического общества Петербургского университета А.Ф.Кони резко выступил против выводов В.Штерна и О.Гольдовского. Он говорил: "Нельзя скрывать, что исследования Штерна крайне односторонни, нельзя также скрывать и того, что в сущности это столько же поход против свидетелей, сколько и судей и особенно присяжных заседателей". Позднее, на заседании того же общества, А.Ф.Кони выступил с самостоятельным докладом по тому же вопросу'", который по существу был ответом на неосно­вательные утверждения о ненадежности свидетельских по­казаний.

Ученые Казанского университета МА. Лазарев и В.И. Валицкий констатировали, что положения Штерна не будут иметь значения для практики, что важнейшее зло при сви­детельских показаниях не непроизвольные ошибки, а со­знательная ложь свидетелей, явление распространенное бо­лее, чем принято считать: почти ³/4 свидетелей отступают от правды.

Известный советский психолог Б.М.Теплов правильно отмечал, что даже при полной субъективной добросовест­ности авторов результаты психологических экспериментов по содержанию будут определяться теорией, которой они руководствуются*. В своих психологических изысканиях В.Штерн и другие проявляли непонимание особенностей психического отражения объективной действительности. Так, сущность непроизвольной памяти они рассматривали как случайный результат пассивного запечатления мозгом действующих на него факторов. "Наш обзор различных тео­рий памяти в зарубежной психологии показал, что основ­ным и общим для них пороком является то, что память не изучалась как продукт деятельности, и прежде всего прак­тической деятельности субъекта, а также и как особая, са­мостоятельная идеальная деятельность. Это являлось одной из основных причин, порождавших как механистические, так и идеалистические представления о памяти"".

Развитие наук, в том числе наук о социальных обще­ственных явлениях, порождает стремление разобраться в причинах преступности, дать научное обоснование деятель­ности социальных институтов, занимающихся ее предуп­реждением. Таким образом, уже в XIX веке начинает скла­дываться новый подход к решению данной проблемы, ос­новной сутью которого является стремление вскрыть при­чины преступного поведения и на их основе составить про­грамму практической деятельности по борьбе с преступле­ниями и преступностью.

В середине XIX века Чезаре Ломброзо один из первых попытался научно объяснить природу преступного поведе­ния с позиции антропологии. Теория Ломброзо находит последователей до настоящего времени. Отголоски ее мож­но найти и в современных теориях, таких, как теория хро­мосомных аномалий Клайнфельтера, во фрейдистских и неофрейдистских учениях о врожденной агрессии и разру­шительных влечениях, генной инженерии.

Очевидно, если до конца следовать логике антропологи­ческой теории Ч Ломброзо, то борьба с преступностью должна осуществляться путем физического уничтожения либо пожизненной изоляции "врожденных" преступников. Биологизаторский подход в объяснении природы преступного поведения был подвергнут серьезной, справедливой крити­ке уже со стороны буржуазных социологов, современников Ломброзо, когда преступность начала изучаться как соци­альное явление.

Конец XIX — начало XX века характеризуется социологизацией криминологического знания, когда причины пре­ступности как социального явления начали изучать буржу­азные социологи Ж.Кетле, Э.Дюркгейм, П.Дюпати, М.Вебер, Л.Леви-Брюль и другие, которые, применив метод со­циальной статистики, преодолели антропологический под­ход в объяснении природы преступного поведения, показав зависимость отклоняющегося поведения от социальных ус­ловий существования общества. Эти работы были безуслов­но прогрессивным явлением своего времени.

Солидный статистический анализ различных аномаль­ных проявлений (преступности, самоубийств, проститу­ции), проведенный, в частности, Жаном Кегле, Эмилем Дюркгеймом за определенный исторический отрезок вре­мени, показал, что число аномалий в поведении людей вся­кий раз неизбежно возрастало в период войн, экономиче­ских кризисов, социальных потрясений, что убедительно опровергало теорию "врожденного" преступника, указывая на социальные корни этого явления.

Эти факты нашли свое отражение, в частности, в ряде социально-психологических теорий преступности амери­канских социальных психологов этого периода — РМерто-на, Э.Сатерленда, Д-Матса, Т.Сайкса, Э.Глюка и др. В рабо­тах этих авторов представлены многообразные подходы к объяснению природы делинквентного поведения за счет различных социально-психологических механизмов и фе­номенов, регулирующих взаимодействие и поведение лю­дей в группе. Характерная черта различных буржуазных со­циально-психологических теорий преступности — отсутст­вие единой методологической платформы, игнорирование социально-экономической детерминированности преступ­ности и других негативных социальных явлений.

Отличительная особенность современного криминоло­гического знания — это системный подход к рассмотрению и изучению причин и факторов отклоняющегося поведе­ния, разработка проблемы одновременно представителями различных отраслей науки: юристами, социологами, пси­хологами, медиками.

Это позволяет, в свою очередь, комплексно подходить к практике предупреждения преступлений. Немалую роль при этом играет психолого-педагогическое оснащение тех социальных институтов, которые на практике осуществля­ют правоохранительную, превентивную, пенитенциарную деятельность.

Современные биологизаторские криминологические те­ории далеко не так наивно, как Ломброзо, объясняют при­роду преступного поведения. Они строят свои аргументы на достижениях современных наук, генетики, психологии, психоанализа. Так, в частности, одной из сенсаций 70-х го­дов было открытие так называемого синдрома Клайнфельтера: хромосомные нарушения типа 74XYY при нормаль­ном наборе хромосом у мужчин 46XY среди преступников встречаются в 36 раз чаще.

Была проведена также проверка гипотезы, согласно ко­торой хромосомные аномалии чаще встречаются не вообще у всех преступников, а прежде всего среди лиц высокого ро­ста. Американский национальный центр психического здо­ровья в 1970 году опубликовал доклад, включающий обзор 45 исследований относительно предполагаемой связи хро­мосомных аномалий с преступностью. Всего было исследо­вано 5342 преступника, при этом специально была подо­брана группа лиц высокого роста, что якобы чаще всего связано с агрессивным поведением при хромосомных на­рушениях. Среди этих лиц лишь у 2% были обнаружены хромосомные нарушения, среди преступников любого рос­та — 0,7%, среди контрольной группы законопослушных граждан, которая составляла 327 человек, — 0,1%',

По существу, это исследование установило некоторую минимальную связь хромосомных аномалий не столько с преступностью, сколько с душевными заболеваниями. На международной конференции во Франции в 1972 го­ду исследователи разных стран высказали единодушное мнение, что зависимость между генными нарушениями и преступностью не подтверждается статистически.

Таким образом, теория хромосомных аномалий, как и когда-то антропологическая теория преступности, при бо­лее тщательном изучении не нашла своего подтверждения и была подвергнута серьезной обоснованной критике.

Особое внимание последователи биологизаторского подхода, и в частности представители фрейдистской и нео­фрейдистской школы, уделяют объяснению природы тако­го свойства, как агрессивность, которая якобы служит первопричиной насильственных преступлений. Агрес­сия — поведение, целью которого является нанесение вреда некоторому объекту или человеку. Она возникает, по мне­нию фрейдистов и неофрейдистов, в результате того, что по различным причинам не получают реализацию отдельные неосознаваемые врожденные влечения, что и вызывает в жизни агрессивную энергию, энергию разрушения. В каче­стве таких неосознаваемых врожденных влечений Э.Фрейд рассматривал либидо, А.Адлер — стремление к власти, к превосходству над другими, Э.Фром — влечение к разруше­нию.

Очевидно, что при таком объяснении агрессивность не­избежно должна возникнуть у любого человека с изначаль­ными врожденными, сильно выраженными неосознавае­мыми влечениями, которые далеко не всегда способны реа­лизоваться в жизни и потому находят свой выход в де­структивном, разрушительном поведении.

Однако последующие исследователи агрессивности и ее природы как за рубежом, так и у нас в стране (А.Бандуры, Д.Бергковец, А.Басс, Э.Квятковская-Тохович, С.Н.Ениколопов и др.) существенно изменили точку зрения на природу агрессии и на ее выражение.

Все большая роль в природе агрессии отводится соци­альным прижизненно действующим факторам. Так, А.Бандуры считает, что агрессия — результат искаженного про­цесса социализации, в частности результат злоупотребле­ния родителей наказаниями, жестоким отношением к де­тям. А.Берговец указывает, что между объективной ситуа­цией и агрессивным поведением человека всегда выступа­ют две опосредующие причины: готовность к агрессии (злость) и интерпретация, толкование для себя данной си­туации.

Индивидуальные психосоматические и половозрастные особенности, связанные с ними отклонения (отставание в умственном развитии, нервно-психические и соматические патологии, кризисные возрастные периоды развития и т.д.) рассматриваются как психобиологические предпосылки асоциального поведения, которые способны затруднять со­циальную адаптацию индивида, отнюдь не являясь при этом фатальной предопределяющей причиной преступного поведения.

В настоящее время в буржуазной криминологии наи­больший удельный вес занимают социально-психологиче­ские теории преступности, объясняющие социально-пси­хологические механизмы усвоения так называемой делинквентной морали, механизма нейтрализации морального контроля, защитные механизмы. В этом направлении в со­циальной психологии США существует целый ряд доволь­но оригинальных попыток объяснить способы формирова­ния делинквентной субкультуры у несовершеннолетних.

Сюда можно отнести теорию "социальной аномалии" Р.Мертона, которая построена на гипотезе об отмирании, отпадении норм морали при делинквентном поведении (социология преступности); теорию "нейтрализации" Д.Матса, Т.Сайкса, считающих, что преступник в целом разделяет общепринятые нормы морали, но оправдывает свое преступное поведение.

История советской юридической психологии. Развитию науки юридической психологии в первые го­ды Советской власти весьма способствовал большой обще­ственный интерес к вопросам осуществления правосудия, законности, личности преступника и др. В стране начался поиск новых форм предупреждения преступности и пере­воспитания правонарушителей. Юридическая психология приняла активное участие в решении этих проблем. В 1925 году в нашей стране впервые в мире был организован Госу­дарственный институт по изучению преступности и пре­ступника. В течение первых пяти лет существования этим институтом было опубликовано значительное количество работ по юридической психологии. Специальные кабинеты по изучению преступника и преступности были организо­ваны в Москве, Ленинграде, Саратове, Киеве, Харькове, Минске, Баку и других городах.

Одновременно велись исследования по психологии сви­детельских показаний, психологической экспертизе и неко­торым другим проблемам.

Интересные работы провел психолог А.РЛурия в лабо­ратории экспериментальной психологии, созданной в 1927 году при Московской губернской прокуратуре. В этих исс­ледованиях изучались возможности применения методов экспериментальной психологии для расследования пре­ступлений и были сформулированы принципы работы прибора, который впоследствии получил наименование "разоблачителя лжи" (лай-детектор). Значительный вклад в развитие юридической психоло­гии того периода времени внесли В.М.Бехтерев и А.Ф.Кони.

Секции криминальной психологии, криминалистиче­ской рефлексологии и психологии были образованы на первом и втором Всероссийских съездах по психоневроло­гии (январь 1923 года).

Уже в первые годы Советской власти юристы и психо­логи настойчиво искали новые формы борьбы с преступно­стью. Новый общественный строй видел в преступнике, прежде всего человека. Этот гуманистический принцип, по­ложенный в основу советского законодательного регулиро­вания вопросов доказывания, естественно, усиливал инте­рес к психологическим особенностям людей, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства, вводил психологию в круг проблем, исследование которых было важно для ус­пешного расследования преступлений.

Сущность судебно-психологических изысканий того периода современный советский психолог А.В.Петровский охарактеризовал следующим образом: "В 20-е годы "судеб­ная психология" — это авторитетная и обширная область науки, имеющая предметом изучения психологические предпосылки преступления, быт и психологию различных групп преступников, психологию свидетельских показаний и судебно-психологическую экспертизу, психологию за­ключенного (тюремная психология) и т.п.".

В те годы в Москве и на Украине были переведены и из­даны . труды западных ученых: Г.Гросса, О.Липпмана, Э.Штерка, М.Теркнга, Г.Мюнстерберга, А.Хельвига.

Все это, безусловно, не могло не повлиять на судебно-психологические исследования. Так, в работе АЛ.Канторовича "Психология свидетельских показаний" (1925) ощу­щается влияние немецкого психолога В.Штерна и его по­следователей.

В 1927 году появилась статья Н.Гладышевского "Наша нормальная неправдивость", в которой автор сделал вывод о том, что органы чувств человека (зрение, слух, обоняние, осязание) несовершенны и, следовательно, причины, по­рождающие ошибки в показаниях свидетелей, неустрани­мы". Сходные выводы содержались и в другой статье Гладышевского "Рефлексология свидетельских показаний"*".

В 1922 г. Кони опубликовал брошюру "Память и внима­ние", в которой излагались вопросы свидетельских показаний. А.Р. Лурия в ряде своих исследований подверг специ­альному психологическому анализу сущность свидетель­ских показаний". Много внимания уделял вопросам пси­хологии свидетельских показаний известный тогда судеб­ный психолог А.Е.Брусиловский"'. Следует особо остано­виться на исследованиях А.С.Тагера, немало сделавшего для судебной психологии вообще и для психологии свиде­тельских показаний в особенности. Он считал, что уголов­ный процесс — это самый подлинный исследовательский процесс и что формирование и изучение научных основ его предпосылок не может не дать значительного материала для законотворчества.

17 декабря 1928 г. А.С.Тагер выступил на совете Психо­логического института с докладом "Об итогах и перспекти­вах изучения судебной психологии". Совместно с А.Е.Брусиловским, С.В.Познышевым, С.Г.Геллерштейном он при­нимал активное участие в работе I Всесоюзного съезда по изучению поведения человека в 1930 г. в Москве. Съезд имел специальную секцию по судебной психологии, где об­суждались различные вопросы изучения психологических проблем, касающихся борьбы с преступностью.

Были заслушаны доклады А.С.Тагера "Об итогах и перс­пективах изучения судебной психологии" и А.Е.Брусиловского "Основные проблемы психологии подсудимого в уго­ловном процессе".

В Московском Государственном институте эксперимен­тальной психологии (ныне Всесоюзный институт психоло­гии) А.С.Тагер возглавлял экспериментальные работы по психологии свидетельских показаний. Он составил про­грамму исследований, которая охватывает формирование показаний свидетелей от процесса восприятия фактов и яв­лений в различных ситуациях до их процессуального за­крепления. Тагер искал формы исследований, вскрываю­щие особенности формирования показаний с учетом пси­хологических навыков свидетелей, которые зависят от про­фессии, возраста, эмоциональных состояний и тд. Но Та­гер считал невозможным ограничиться таким дифферен­цированным исследованием показаний, несмотря даже на их многократное повторение в различных вариантах. По его мнению массовое дифференцированное исследование должно сочетаться с индивидуально-дифференцированным исследованием, учитывать особенности каждого испытуе­мого, например, зрения, слуха, свойства памяти при восп­роизведении показаний через различные сроки. А.С.Тагер писал: "Поскольку в исследовании психологии показаний мы, в конце концов, должны дойти до исследования источ­ников ошибок как в восприятиях свидетелей, так и в сохра­нении и переработке восприятий, так и репродукции пока­заний, включая сюда и вопрос о превращении мыслей в слова, постольку мы не можем обойтись без исследования работы каждого испытуемого и сопоставления итогов с его психической продукцией в виде свидетельского показа­ния"'.

Представляют интерес и работы К.И.Сотонина, в кото­рых освещались психологические аспекты деятельности следователя и судьи, вопросы получения правдивых свиде­тельских показаний, методы обнаружения в них непроиз­вольной лжи".

В 1934 г. была опубликована работа М.С.Строговича и А.И.Брусиловского "Свидетельские показания в качестве су­дебных доказательств", которая явилась своеобразным ито­гом судебно-психологических исследований того периода.

В начале 30-х годов исследования по судебной психоло­гии так же, как и исследования в области трудовой, соци­альной, медицинской психологии, были прерваны и до се­редины 50-х годов в развитии этой науки наступил времен­ный перерыв.

В 1964 году было принято постановление ЦК КПСС "О мерах по дальнейшему развитию юридической науки и улучшению юридического образования в стране", которое восстановило юридическую психологию во всех юридиче­ских вузах страны. В 1965-66 гг. началось чтение специаль­ных курсов юридической психологии в юридических вузах Москвы, Ленинграда, Минска и некоторых других городов. В 1966 году Министерством высшего и среднего образова­ния СССР проведен всесоюзный семинар по вопросам преподавания юридической психологии и основных проблем этой науки.

В мае 1971 года в Москве состоялась первая Всесоюзная конференция но судебной психологии.

В июне 1971 года в Тбилиси на 4-м Всесоюзном съезде психологов судебная психология была представлена от­дельной секцией.

В настоящее время в нашей стране в области юридиче­ской психологии ведется значительное количество исследо­ваний, среди которых можно выделить следующие основ­ные направления:

1. Общие вопросы юридической психологии (предмет, система, методы, история, связи с другими науками).

2. Правосознание и правовая психология.

3.Профессиограммы юридических профессий, психо­логическая характеристика юридической деятельности.

4. Криминальная психология. Психология преступника и преступления.

5. Психология предварительного следствия.

6. Психология уголовного судопроизводства.

7. Судебно-психологическая экспертиза.

8. Психологические особенности несовершеннолетних правонарушителей.

9. Исправительно-трудовая психология и др. Такова, в самых общих чертах, история зарождения и развития юридической психологии.

Методологические основы юридической психологии.

Каждой науке присущ свой предмет и соответствующие ему методы научного исследования. Однако независимо от то­го, в какой области ведется исследование, к научным мето­дам предъявляются следующие требования.

Во-первых, изучаемое явление должно быть исследова­но в своем развитии и в связи с окружающей средой, во взаимосвязи с другими системами.

Во-вторых, научное исследование должно быть объек­тивно. Это означает, что исследователь ничего не должен в ходе исследования привносить от себя как в процессе на­блюдения, так и в формулировании конечных выводов.

Если в самом общем виде охарактеризовать состояние современного научного знания и формирующиеся на этой основе методологические потребности, то, видимо, надо прежде всего констатировать, что научное знание стало бо­лее глубоким и сложным, многоуровневым и многомер­ным. Именно этим свойствам и вместе с тем потребностям развития современного научного знания и соответствуют основные направления системного подхода.

Юридическая психология — самостоятельная научная дисциплина, в центре внимания которой находятся пробле­мы согласования человека и права как элементов единой системы. Она может успешно развиваться и решать комп­лекс стоящих перед ней задач только благодаря системному подходу.

Основа системного подхода — исследование процесса деятельности во взаимосвязи со структурой личности и си­стемой правовых норм. Только системный метод позволяет достаточно глубоко проанализировать взаимодействие этих структур и выявить основные психологические закономер­ности такого взаимодействия, дать достаточно полное опи­сание процесса с учетом всех его элементов.

Для юридической психологии продуктивно применение одного из принципов системного анализа — иерархии сис­тем, суть которого заключается в том, что любая система рассматривается как часть другой, более широкой системы, а ее элементы — как самостоятельные системы. Этот прин­цип позволяет, с одной стороны, акцентировать внимание на многоуровневой организации изучаемой действительно­сти, а с другой стороны, представляет возможность сосре­доточить исследование на определенном качественно свое­образном явлении. Представляет интерес высказывание ММ. Орзиха: "Поведенческая" проблематика правоведения должна разрабатываться в свете теории социально-правовой актив­ности личности. Это обеспечивает возможность не только определения действенности правовых средств, степени до­стижения целей законодателя, но дает более полное пред­ставление о личности, как деятеле, субъекте правовой дея­тельности, о механизме правового воздействия на лич­ность социальном и личност­ном потенциале права и эффективности его социального действия на различных стадиях развертывания правовой активности (в процессе принятия решения, осуществления правового действия, его правовой оценки). На этой основе возможно теоретическое и конкретно-социологическое изу­чение интенсивности правовой деятельности личности, оп­ределение ее меры, степени в условиях демократического политико-правового режима, разработка рекомендаций по интенсификации этой деятельности".

Функция и назначение отдельных частей могут быть по­няты только в свете целостного представления. Психология пошла преимущественно по пути дифференциации целого, анализа частей и их связей друг с другом.

Объектом изучения юридической психологии и психо­логии юридического труда является человек как субъект правоохранительной деятельности и участник правоотно­шений. В этом аспекте человека изучают юриспруденция, философия, психология и ряд других наук. Задача юриди­ческой психологии — в первую очередь исследовать и выве­сти психологические закономерности деятельности и лич­ности человека в области правового регулирования и разра­ботать практические рекомендации по повышению эффек­тивности правоохранительной деятельности.

Методология этой дисциплины отличается тем, что личность изучается в динамике правонарушения, в процес­се его реконструкции по материалам следственного и су­дебного дела. Это дает уникальную возможность познания целого ряда психических закономерностей, наблюдать и исследовать которые в иных условиях невозможно или крайне затруднительно (действие человека, когда его жизни угрожает смертельная опасность, в аварийных ситуациях, в криминогенных конфликтах и т.п.). Это обстоятельство по­зволяет широко использовать данные юридической психо­логии в смежных психологических дисциплинах.

Одним из методологических принципов юридической психологии является личностный подход. Юридическая психология всегда имеет объектом исследования личность, поскольку именно к ней адресована система правовых норм. Это позволяет построить структуру личности и выде­лить такие ее элементы, которые являются значимыми в криминогенных ситуациях, в различных сторонах правоох­ранительной деятельности, при разработке стратегии ресоциализации правонарушителей и т.д.

Одна из важных задач юридической психологии — вы­деление внутренних личностных предпосылок, которые во взаимодействии с определенными внешними факторами могут создать для данной личности криминогенную ситуа­цию, т.е. выделение криминогенных личностных качеств и предпосылок. В этой связи особую ценность приобретает развитие ве­дущей в отечественной науке общепсихологической теории — теории деятельности (Выготский, Леонтьев, Лурия, Запорожец и др.). Деятельность — одна из основных психологических ка­тегорий. Однако общепризнанного ее определения не суще­ствует. СЛ. Рубинштейн отмечает органическую связь между деятельностью и сознанием человека. По его мнению, дея­тельность — это "процесс, посредством которого реализует­ся то или иное отношение человека к окружающему его миру» — другим людям, к задачам, которые ставит перед ним жизнь".

Любая деятельность включает цель, условия, в которых она дана, способы и средства ее достижения, мотив, ради которого человек стремится к достижению определенной цели и который сам выступает в качестве отдаленно вы­сшей цели, и, наконец, результат деятельности. Личность человека характеризуется, прежде всего, теми основными, кардинальными целями, которые являются смыслом жиз­ни человека и движущими силами его деятельности, пове­дения. Основные цели интегрируют личность. Известно, что еще У. Джемс определил личность как "борца за цели". Личность, действительно, реально существует лишь в про­цессе достижения целей, выработки планов деятельности, поисков способов их осуществления, оценки результатов и т.п. Перефразируя известное положение СЛ. Рубинштейна о том, что основным способом существования психического является процесс, деятельность, можно сказать, что основ­ным способом существования личности является процесс, деятельность.

Леонтьев А.Н. считал, что содержание деятельно­сти — это "единица жизни, опосредованной психическим отражением, реальная функция которого состоит в том, что ориентирует субъекта в предметном мире"".

Платонов К.К. дает следующее определение: "Человече­ская деятельность или, что является синонимом, созна­тельная деятельность — это такая форма взаимосвязи со средой, в которой человек осуществляет сознательно по­ставленную цель... Структура любой деятельности может быть уложена в такую общую схему: цель — мотив — спо­соб—результат'".

Исследование сложной, многоцелевой интеллектуальной деятельности (например, юридической) возможно только с включением в процесс исследования самого деяте­ля, его личности, и результаты таких исследований дают возможность решить наиболее актуальные вопросы систе­мы психологии юридического труда. На первоначальном этапе таких исследований важно сосредоточить внимание на наиболее типических, характерных именно для правоох­ранительной деятельности сторонах. Познание психологи­ческих закономерностей деятельности этой профессии со­здает предпосылки для выявления типичных закономерно­стей, характерных для юридической деятельности вообще и правоохранительной деятельности в частности.

Примером реализации системного метода в психоло­гии юридического труда может служить профессиограмма, которая представляет собой сложную иерархическую струк­туру. Каждая из шести сторон профессиограммы отражает, во-первых, определенный цикл профессиональной деятель­ности, а во-вторых, в ней реализуются личностные качест­ва, навыки, умения, а также знания, которые обеспечивают профессиональный успех на этом уровне деятельности.

Основной путь исследования интегральной индивиду­альности (например, личности следователя) — системный подход. Одно из главных методологических требований этого подхода заключается в том, что характеристика сис­темы в целом требует иных понятий, чем характеристика отдельных иерархических уровней. Системный подход тре­бует установления многомерных связей между множеством различных показателей, а кривые регрессии (корреляции) отражают связи лишь между двумя мерилами. В этой связи представляет интерес высказывание В.С. Мерлина, что "если психолог выжал из человека сто графиков, это отнюдь не значит, что он познал его индивидуальность".

На следующем этапе психологического исследования правоохранительной деятельности основной целью должен быть переход от анализа отдельных сторон этой деятельно­сти к построению системы, которая отражала бы все сторо­ны деятельности в их динамике и иерархической зависи­мости.

Дополняя системно-структурный подход принципом иерархии, мы разделяем точку зрения К.К.Платонова, кото­рый рассматривает все психические феномены как ступени иерархической лестницы, у которой низшие структуры подчинены (субординированы) высшим, а высшие, вклю­чая в себя низшие и опираясь на них, не сводятся к их сум­ме, так как переходы от ступени к ступени осуществляются как скачки на основе появления новых системных качеств*. Окончательной целью такого исследования должно быть построение динамической, иерархической системы "личность-деятельность" (например, личность следовате­ля — следственная деятельность).

Структура и содержание правосознания.

Проблематика изучения правосознания является традиционной для юридической психологии – прикладной психологической науки, сложившейся в последней трети XIX века на стыке психологии и права. Но если перед дореволюционной юридической психологией, отмечает О.В.Соловьева, стояла задача изучения реального правосознания людей, то в советское время произошел перекос в сторону изучения нормативного, предписанного законом правосознания.

По ее мнению, в последнее десятилетие вновь обострилась проблема расхождения нормативного и реального правосознания. На этот факт первыми обратили внимание социологи и социальные психологи. Так, О.А.Гулевич провел исследование правосознания российских студентов в русле концепции социальных представлений, разработанной французским социальным психологом С.Московичи. Он изучал социальные представления о преступлениях и их соотношение, информация о которых была получена в сфере межличностной и массовой коммуникации. Правосознание рассматривалось О.А.Гулевичем как один из феноменов социального познания, понимаемого как «познание социального мира обыденным человеком, непрофессионалом, познание им повседневной реальности своей собственной жизни». Правосознание, таким образом, изучалось как результат осмысления правовой реальности, итогом которого становятся социальные представления о таких ее элементах, как преступление, преступник, жертва, работники правовых учреждений. Согласно полученным результатам, для определения того, что такое преступление «вообще», респонденты использовали, в основном, такие характеристики как нарушение правовых и моральных норм (49% случаев в межличностной и 36% случаев в массовой коммуникации), нанесение ущерба (31%) и нарушение прав жертвы (17%). Преступления против жизни и здоровья людей (геноцид, терроризм, развязывание войны, изнасилование, нанесение тяжких телесных повреждений, распространение наркотиков и оружия) респонденты оценивали как более серьезные, чем имущественные или должностные преступления, преступления против государства и экологические преступления. Вторая часть исследования О.А.Гулевича была посвящена анализу социальных представлений о реальных работниках правовых учреждений (судья, адвокат, прокурор, следователь уголовного розыска, патрульный и участковый милиционеры). Эти представления сравнивались с представлениями о литературных персонажах (детективы Холмс и Пуаро, участковый милиционер Анискин, следователи уголовного розыска Жеглов и Шарапов). Было выявлено, что представления об индивидуальных особенностях и качестве работы реальных сотрудников менее позитивны, чем представления о литературных персонажах.

Благородные мотивы – желание помочь людям и восстановление справедливости – оценивались респондентами как наименее правдоподобные. Такой мотив как интерес к работе занимал промежуточное положение. В качестве мотивации прихода людей на службу в правоохранительные органы упоминались также «неумение делать еще что-то», а также возможность для человека достичь каких-то своих специфических целей, например, не пойти в армию, получить прописку, получить возможность кому-то отомстить. Результаты исследования О.А. Гулевич показывают, что социальные представления о преступлениях, существующие на уровнях межличностной и массовой коммуникации, в основном сходны между собой, а социальные представления о работниках правовых учреждений различны. Так, в средствах массовой информации наблюдается героизация работников правоохранительных органов, но при межличностном общении такой феномен не зафиксирован.

В настоящее время, существуют две доминирующие и противостоящие друг другу концепции права. Первая — естественная концепция — рассматривает норму права как ничем не отличающуюся от других социальных норм и стремится сблизить их. Согласно этой теории, всякая социальная норма, достигшая определенной степени эффективности, есть норма права для тех социальных групп, которые ее признают и соблюдают. Вторая — нормативная концепция утверждает, что норма права имеет только регулятивный характер, поскольку в ней отсутствует какой-либо социальный элемент. Наряду с другими нормами человеческого поведения (мораль, религия), правовые нормы представляют собой специфическую социальную технику, цель которой состоит в том, чтобы люди соблюдали желательное социальной поведение под страхом принуждения

На теоретическом уровне отношения между людьми и правом рассматриваются, в основном, с помощью понятий общественного сознания и общественного мнения. В правосознании как форме общественного сознания О.А.Гулевич выделяет следующие компоненты: аттитьюды, представления, настроения, традиции. Однако он не рассматривает соотношение этих понятий между собой

Понимание структуры правосознания и общественного мнения о праве как совокупности аттитьюдов привело к широкому распространению методов интервью, анкетирования, анализа казусов и документов. Включение в структуру правосознания представлений ведет к использованию новых для данной области методов: фокус-групп и анализа ассоциаций. Могут быть использованы и некоторые проективные методики, например, анализ аналогий или описание неясных картинок. Методы для анализа эмоционально-правовых феноменов, например, правовых настроений, еще предстоит создать

Основные компоненты правового сознания.

В современном обществе, считают М.А.Романова и Ю.И.Гревцов, социально-правовой механизм действия права включает в себя три основных элемента: законодательство, корпус профессиональных юристов и самого субъекта права – обладателя тех или иных юридических прав и свобод. Человек как субъект права самостоятельно использует принадлежащие ему правовые возможности, в первую очередь свои естественные права и свободы. Для реализации этих прав и свобод человеку, прежде всего, необходимо, кроме имеющейся конституционной нормы права, наличие соответствующей юридической информации, достаточно развитое правосознание, желание и умение участвовать в общественно-правовой жизни (постоять за свои права), тип ответственности, доминирующий у человека. Эти факторы связаны с правовой социализацией индивида. Правовая социализация – это процесс присвоения, прогрессивной ассимиляции и реорганизации субъектом представлений и знаний о правовой системе. Важными элементами содержания процесса социализации индивида являются:

1. Развитие у индивида элементов самостоятельного отбора юридической информации и ее оценки;

2. Формирование индивидом определенных качеств, совокупность которых делает его личностью, отдающей себе отчет в своих действиях, способной постоять за себя;

3. Подготовка индивида к занятию определенной социальной позиции (роли).

В процессе правовой социализации у человека формируется правосознание. Правосознание – это совокупность, система взглядов, представлений, оценок людей или отдельного человека о действующем праве и о том, каким оно должно бы быть. В правосознания следует отметить и такой важный момент, как осознание человеком себя в качестве полноправного носителя прав и свобод, или как ущемленного, ограниченного в каких-то правах и свободах. Правосознание, считают М.А.Романова и ЮЯ.Гревцов, является инструментом, которым человек должен пользоваться в течение всей своей жизни. Правосознание влияет на правовую активность, то есть на усилия, которые проявляется человек в защиту своих прав и свобод.

Б.С.Круглов провел психолого-педагогическое исследование понимания роли нормативной регуляции в поведении подростков и их отношения к нормативным требованиям. Он отмечает, что любое нормативное требование может выполнить задачу регулятора поведения только при наличии у человека положительного отношения к правовым нормам. Подобное отношение возникает только в том случае, если объект отношения обладает определенной ценностью для личности. Б.С.Круглов предположил, что сформированное положительное отношение юношей и девушек к правовым нормам, к праву в целом как к ценности может служить также и определенным показателем их гражданской зрелости. Результаты его исследования особенностей отношения юношей и девушек (учащихся старших классов средней школы и ПТУ) к правовым нормам показали следующее. Только 55% респондентов проявляют положительное отношение к праву как личной ценности. При этом у 61% из них это отношение носит устойчивый и сознательный характер, который обеспечивает регуляцию их поведения. У остальных 39% положительное отношение к праву было неустойчивым, ситуативным. Регулятивная функция права опосредовалась у них сугубо эгоистической мотивацией, основанной на эмоциональном переживании конкретной ситуации. 45% старшеклассников и учащихся ПТУ не имели сформированного положительного отношения к праву, к правовым нормам. Из них 36% юношей и девушек обнаружили устойчивое отрицательное отношение к праву как необходимой ценности для личности. Анализ полученных данных показал, что изменение характера отношения к правовым нормам связано с особенностями формирования ценностей и ценностных ориентаций. По мнению профессора В.Д.Лонкова, правосознание представляет собой основу и органическую составную часть правовой жизни организованного в государство общества. На формирование и развитие правосознания, как одной из форм общественного сознания, оказывают воздействие социально-политические, экономические, культурные факторы. Правосознание есть отражение права в сознании общества, социальной группы, личности. Правосознание есть знание о праве, оценка действующего права, мысли и идеи о желаемых изменениях в праве. Правосознание – это не только результат отражения объекта, но и средство воздействия на объект, на всю правовую систему государства. Следует отметить, что правосознание – явление объективное, поскольку человек, рождаясь в обществе, впитывает в себя в процессе социализации те ценности, которые были созданы всеми предшествующими поколениями. Существует несколько точек зрения на содержания правосознания. Так, некоторые авторы правовые нормы включают в содержание правосознания. По их мнению, правовые нормы являются формализованными элементами правосознания. Несомненно, что нормативный характер права является одним из важнейших аспектов в оценке качества этого социального феномена. В то же время право понимается как особый вид общественных отношений (правовых отношений). Взаимосвязи правосознания и права носят сложный характер. С одной стороны, правосознание предшествует праву, поскольку последнее выражает взгляды и установки, существующие в обществе. С другой стороны, сложившаяся в данном обществе правовая система выступает в качестве одного из важнейших факторов, воздействующих на правосознание.

Рассматривая структуру правосознания, обычно говорят о правовой психологии и правовой идеологии. Профессор Л.И. Спиридонов, прежде всего, выделяет область обыденного правового сознания, свойственного людям в их обычной практической жизни. В обыденном сознании, в свою очередь, выделяется рациональная сфера, где концентрируются итоги личного, индивидуального опыта человека. В рациональной сфере человек накапливает знания об объективном мире‚ навыки, которые необходимы для повседневной деятельности каждого. Кроме того, в обыденном правосознании выделяется эмоциональная область. Это – психологическое отношение к фактам юридической действительности, проявляющееся в эмоциях, психических переживаниях, установках. Однако обыденное правосознание не выходит за рамки индивидуального опыта, поэтому в своем развитии оно стремится к уровню более широких обобщений, выявленных объективных общественных закономерностей, то есть становится теоретическим. Л.И. Спиридонов выделяет три слоя в теоретическом уровне правосознания: профессиональное правосознание юристов, собственно юридическая теория и правовая идеология. Собственно теоретический уровень правосознания практически должен быть тождествен системе научных понятий, духовно воспроизводящих функционирующую и развивающуюся юридическую систему.

Существуют различные виды правосознания, которые можно классифицировать по нескольким основаниям: по строению (правовые представления и правовые чувства), по уровню (научное, профессиональное, обыденное), по субъектам (массовое, групповое, индивидуальное) и др. Общественное сознание включает в себя правовые идеи, взгляды, мнения, теории, которые имеют свое место в данном обществе и которые отражают типичные свойства его юридической действительности.

Менее широкая ступень – групповое правосознание. Особенности группового правосознания объясняются рядом факторов. Первый из них состоит в том, что в любой общности складывается специфическая субкультура, то есть свои нормативные ценности, которые, прежде всего, влияют на оценки членами группы сложившейся юридической системы. Второй фактор – это различия интересов социально-демографических групп, связанные с неадекватностью их положения в социальной структуре и, таким образом, с различным отношением к собственности, системе распределения, к власти и в целом к общественному строю и нормам, его определяющим, закрепляющим и регулирующим.

«Общественное мнение – это проявляющееся в суждениях и поступках состояние массового сознания, которое возникает по поводу значимых фактов жизни и аккумулирует в себе оценки этих фактов, имеющиеся во всех формах общественного сознания. Общественное мнение – проявление массового сознания, оно не достигает в своем формировании теоретического уровня, оставаясь феноменом, присущим обыденному сознанию. Таким образом, содержание правового сознания включает множество осознанных и неосознанных психических элементов, центральным из которых является отношение к праву. Структура правосознания состоит из обыденного и теоретического сознания.

Правосознание и правовая культура.

В философской и юридической литературе имеются различные подходы к определению понятия правовой культуры. Одни авторы рассматривают правовую культуру в качестве особой (социально-правовой) формы деятельности, направленной на достижение конечных социально значимых результатов (законность, правопорядок). Другие непосредственно включают в правовую культуру – право, правосознание, правовые отношения, законность, правопорядок, правомерное поведение. Иногда правовая культура понимается как деятельность по производству, распределению и реализации юридических ценностей, социальной справедливости, прав и обязанностей Общим для большинства авторов, занимающихся проблемой правовой культуры, следует считать рассмотрение ее как качественного состояния правовой жизни общества на данном этапе его развития. Однако, по мнению В.В.Смирнова, такой подход требует уточнения связи понятия правовой культуры с понятиями права, правосознание, власть, закон, правопорядок, правовое регулирование. Правовая культура личности и общества является составной частью правового регулирования, считает В.В.Смирнов. Правовое регулирование — это не только однозначно жесткое нормирование, но в то же время такая система опосредования общественных отношений, которая должна рассматривать необходимую меру социальной активности и свободы всех участников правовых отношений.

Статус ценностей в праве получают те принципы, цели, идеалы, которые связаны с личностью человека. «Положение о том, что ценности в праве принимают форму юридических прав и свобод личности означает, что и сами права человека приобретают статус важных ценностей. Они определяют человека как высшую ценность. Человек — это центр всех ценностей и сам он есть ценность в последней инстанции в сфере права», – пишет В.В.Смирнов. По мнению В.П. Сальникова правовая культура включает в себя: системную характеристику правовых культурных явлений; увязку основных звеньев правовой культуры в определенную целостность; раскрытие этой целостности как реально функционирующей и развивающейся системы. В.П.Сальников отмечает, что анализ правовой культуры невозможен без вычленения различных состояний культуры: интериорного, выражающего непосредственно мир психических процессов человеческих индивидов; поведенческого, когда культура объективизируется в соответствующих действиях; и состояния, при котором явления культуры находят свою независимую от человеческого организма объективизацию. Правовую культуру важно рассматривать как разновидность общественной культуры.

В.П.Сальников рассматривает понятие «правовая культура», прежде всего, с юридической точки зрения. В частности, он отмечает, что «правовая культура общества представляет собой особое социальное явление, охватывающее систему элементов юридической надстройки в их реальном функционировании в направлении прогрессивного развития общества и личности. Она охватывает все ценности, которые созданы людьми в области права, в процессе их практической и духовной деятельности, самого человека и его деятельность». В.П.Сальников также отмечает тесную связь между правовой культурой общества и правовой культурой личности. «Правовая культура личности, будучи обусловленной правовой культурой общества, отражает степень и характер правового развития личности, обеспечивающей правомерную деятельность индивида. Эта деятельность должна соответствовать прогрессивным достижениям общества в сфере права. Благодаря ей должно происходить постоянное правовое обогащение самой личности, общества и его правовой системы. Эффективность такого воздействия зависит от многих факторов, в том числе и от реального соотношения правовой культуры общества и личности» В целом же, по мнению В.П.Сальникова, «правовая культура – явление более широкое и “качественно насыщенное”, чем правосознание. Она охватывает правосознание в единстве с формами его проявления. Ее всегда следует связывать с оценкой уровня знаний и понимания, с развитостью взглядов, представлений, убеждений, настроений, чувств людей относительно права, законности и с практическим поведением субъектов. Другими словами, правовая культура – это единство правовых знаний, оценок и поведения»

По мнению Е.Б.Матвеевой, правовое сознание и правовая культура занимают самостоятельное место в механизме правового воздействия, без них невозможно ни правотворчество, ни правовое регулирование. В самом общем значении правосознание – это отношение людей к праву. Само существование права неразрывно связано с человеком, следовательно, требования общественной жизни не могут быть выражены в качестве юридических норм до тех пор, пока они не будут осознаны людьми, участвующими в осуществлении правотворческой деятельности органов государства. Правосознание представляет собой систему оценочных суждений, регулирующих поведение членов общества наряду с нормами морали, считает Е.Б.Матвеева. Одной из важнейших составляющих правосознания является осознание людьми ценностей естественного права, прав и свобод человека и одновременно представление о действующем позитивном праве, о том, насколько оно соответствует потребностям общества, правовым и общечеловеческим идеалам и ценностям

Как отмечает Е.Б.Матвеева, понятие «правовая культура» более широкое, чем просто надлежащий уровень правосознания. Особенность правовой культуры состоит в том, что она представляет не право или его реализацию, а комплекс представлений общности людей о праве, его реализации, о деятельности государственных органов, должностных лиц. Правовая культура включает те элементы общественного сознания, которые связаны с правовыми институтами и практикой их функционирования, формированием определенных вариантов правового поведения людей в обществе. Правовая культура выступает связующим звеном между интересами и потребностями отдельных личностей, различных социальных групп и их правовым поведением.

Е.Б.Матвеева отмечает, что для формирования реалистического правосознания и высокой правовой культуры необходимо установить прочную взаимосвязь между индивидуумом и представителями государственных органов. Сложившаяся на данный момент ситуация в нашем обществе, по ее мнению, характеризуется очень низким уровнем правосознания граждан, почти полным отсутствием стремления участвовать в политической и правовой жизни страны, поскольку остаются нереализованными избирательные права, нарушаются естественные права и свободы граждан. О.А.Гулевич отмечает, что в настоящее время широко обсуждается проблема изучения и формирования правосознания, правовой культуры граждан. Для разрешения этой проблемы, прежде всего, необходимо понять, что такое правосознание. Правосознание определяется с помощью разных понятий, а его структура и содержание так и остаются невыясненными.

Ю.В.Романова считает, что право, осуществляя функцию социального контроля, воздействует непосредственно на сознание людей, в частности, на правосознание. На базе правосознания формируется система правового поведения. Изучать правосознание и правовое поведение, по ее мнению, следует в более широком контексте, используя понятие правовой культуры. «Ибо паттерны правового поведения и правовые аттитьюды во многом определяются спецификой правовой культуры, которая в свою очередь, несет на себе отпечаток всей культуры общества

Важную роль для надлежащего правового поведения играет способность к внутреннему самоконтролю. Однако склонность к самоконтролю в российском сознании, по мнению Ю.В.Романовой, имеет свои особенности. По результатам исследования, проведенного в 1991-1992 гг. совместно российскими и американскими психологами, позитивное отношение к закону, как основное звено развитого правосознания, положительно связано с такими личностными чертами как конформность и организованность. Исследование опровергло существующее мнение о том, что россияне более склонны к конформному и подчиняющемуся поведению. Оказалось, что конформность американской молодежи выше, чем конформность российской молодежи. Однако свобода понимается россиянами скорее как произвол личности. Такой элемент своеволия, свойственный россиянам, весьма далек от позитивного отношения к праву, что негативно влияет на правосознание в целом

В исследовании были также сделаны выводы относительно мотивации соблюдения закона. У россиян на первом места оказался фактор, относящийся к аффективной сфере. Это свидетельствует о той роли, которую играют эмоции в русской культуре. «Русский в правовой ситуации, – отмечает Ю.В.Романова, – прежде всего, исходит из сложившегося за предыдущую историю опыта взаимодействия с законом и как результат – негативное или позитивное отношение к нему, и в соответствии с этими категориями строится его паттерн поведения. Подчинение происходит не на основе сознательного принятия принципов и ценностей закона самого по себе, а также правомочных санкций, которые предусмотрены за его нарушение».

В отличие от россиян у американцев на первое место, согласно данному исследованию, выходит когнитивный фактор. Это обусловлено тем, что американская культура пронизана духом демократических ценностей и рационализма, берущих начало в протестантской этике. Поэтому у американцев в основе соблюдения закона лежит целевая и ценностная мотивация. Ю.В.Романова считает, что отношение россиян к закону строится во многом исходя из опыта взаимодействия с правовыми институтами. По данным исследований, проведенных учеными НИИКСИ СП6ГУ в 1994 г. в Санкт-Петербурге, в случаях, когда с человеком поступают несправедливо, лишь 5,2% горожан, обращаются в правовые учреждения. Больше половины респондентов, пытавшихся защитить там свои интересы, недовольны результатами (55%). Проблемы формирования правовой культуры очень актуальны сегодня, так как именно она определяет в итоге, насколько общество воспримет предпринимаемые государством попытки по модернизации права.

И.А.Краснопольский, изучая правосознание в рамках социально-психологических исследований суда присяжных, обнаружил, что идея справедливости входит в правовое сознание и является его ядром. Социальную справедливость следует рассматривать в трех аспектах: распределительная справедливость, процедурная справедливость и справедливость по мотиву, например, вера в справедливый мир. Правосознание присяжных, с его точки зрения, должно стать настоящим предметом исследований Правовая социализация – это процесс формирования зрелого реалистического правосознания, положительного отношения к праву. Исследование Е.В.Боковой показало, что осознание подростками своих прав связано с конкретными жизненными ситуациями, в которых они сталкивались с нарушением закона (как по отношению к ним или их близким, так и выступая в роли нарушителей закона). Опрошенные подростки-правонарушители имели противоречивые и разрозненные представления о праве, правах человека, законе. Однако они достаточно четко осознавали свои права и права представителей закона в конкретной ситуации. Было обнаружено негативное отношение к правовой системе и у подростков-правонарушителей и законопослушных подростков, поскольку они считали, что представители законодательных и исполнительных органов власти сами постоянно нарушают закон. Я.В.Волович выявила различия в правовых представлениях старшеклассников Москвы и Московской области. Эти различия были связаны с разными социальными ситуациями их жизни. Подростки из области чаще сталкивались с обыденностью преступлений, так как осуществлялся более низкий уровень социального контроля за их поведением. Подростки из области в отличие от подростков из Москвы: 1) более четко разделяли понятия «преступление» и «правонарушение», воспринимая правонарушение как нечто несерьезное; 2) имели более негативные аттитьюды по отношению к правовой системе. У всех подростков практически полностью отсутствовал когнитивный компонент правовых аттитьюдов (отсутствовали знания о праве и законе), был сильно выражен негативный эмоциональный компонент. Подобное состояние правосознания подростков затрудняет формирование нормального реалистического отношения к праву

Учитывая незрелость правосознания и личности подростков, дефицит опыта взаимодействия с правоохранительными органами и отсутствие у подростков адекватных моделей такого взаимодействия, московский психолог Ю.Ю.Юркевич разработала программу тренинга по обучению их эффективным моделям межличностного взаимодействия с правоохранительными органами. Такие занятия, проводившиеся в форме тренинга, помогли подросткам обрести практические навыки в защите своих прав и отстаивании своих личных интересов.

М.И. Клеандров отмечает, что утверждение об устойчивом правовом инфантилизме современной российской молодежи является аксиомой. Он считает, что немалая часть молодежи бравирует правовым нигилизмом. Если прослеживать это явление в динамике, то эта бравада имеет тенденцию перехода к правовому цинизму. Этот цинизм проявляется, прежде всего, в отношении прав человека, государственных институтов, государства в целом. Причины возникновения правового нигилизма М.И.Клеандров видит в сложившейся в России системе отношений между государством и гражданином. В России всегда со времен средневековья эти отношения были публично-правовыми, вертикальными, административными. В Европе же эти отношения были частноправовыми, основанными на равенстве сторон. В России равенство исключалось юридически, на практике монарх владел и имуществом подданных, и ими самими. Равноправных государственных отношений, отношений гражданственно правовых, имущественно горизонтальных не сложилось ни в царской России, ни при Советской власти. Таким образом, по его мнению, у многих поколений россиян сформировалась устойчивая установка на неравноправность отношений с государством. «С государством не сговоришься, – пишет М.И.Клеандров, – оно не участник договора, не сторона в споре, если оно нарушит твои права, то ты не защитишься»

В связи с этим особое значение в Российском обществе приобретает проблема правового нигилизма. Известно, что правосознание может быть негативным (дефективным), положительным (развитым) и нейтральным. Российский ученый П.П. Баранов различает три формы дефектного правосознания: правовой инфантилизм, правовой нигилизм и феномен перерождения. Надо откровенно признать, утверждает он, что у должностных лиц в нашем государстве под влиянием многих исторических обстоятельств сложились весьма неблагоприятные для общества традиции и стереотипы (дефективное правосознание), во многом типичные для государственного аппарата. Правовой нигилизм, как частный элемент проявления правосознания, различен для имеющихся в обществе социальных групп. Характеризуя ту или иную социальную группу, мы отличаем уровень ее материального положения, нормативно заданный объем и качество потребления, то есть то, что порождали неоднородность в жизненном уровне у представителей разных социальных групп. Социальные группы, в свою очередь, определяются в территориальном, отраслевом и должностном аспектах.

Типология видов отношения к праву.

В юридической литературе обычно много места уделяют таким видам правосознания как правовой реализм и правовой нигилизм. Однако до сих пор не создана четкая классификация видов правосознания, опирающаяся на психологические категории «сознание» и «отношение». Право как социальное явление вызывает определенное отношение к нему людей. Отношение может быть позитивным, негативным или нейтральным. При позитивном отношении человек понимает необходимость соблюдения правовых норм в обществе, осознает значимость и ценность права как основного регулятора социальных взаимоотношений. При негативном отношении человек считает право бесполезным и ненужным, часто даже вредным общественным явлением. Нейтральное отношение выражается в равнодушии к правовым нормам, правовым актам, правовой деятельности государства.

Правосознание представляет собой сложное структурное образование. Основное содержание правосознания выражено в форме отношения к праву. Структура понятия «отношение» в психологии детально разработана и включает в себя познавательные (когнитивные), эмоциональные (чувственные), поведенческие (конативные) компоненты. При изучении отношения людей к праву необходимо также учитывать оценочный компонент.

Познавательный компонент показывает наличие в сознании того или иного объема информации о законе. Информированность человека может быть полной и всесторонней, может быть поверхностной, не глубокой. Человек может иметь только общие представления о существовании правовой системы в обществе, но совершенно не интересоваться и не знать детально сущность законов и механизмы их работы.

Эмоциональный компонент проявляется в двух аспектах. Первый аспект – это направленность (положительная или отрицательная) эмоциональных отношений к праву. Положительная направленность свидетельствует о переживании человеком позитивных чувств, связанных со знанием права и правомерным поведением. Отрицательная направленность показывает, что человек переживает негативные чувства, сталкиваясь с правовой системой. Второй аспект – это интенсивность переживаний, сила чувств по отношению к праву. Как позитивные, так и негативные чувства могут быть слабо или сильно выражены.

Поведенческий компонент показывает, как отношение к праву проявляется в реальном поведении человека. С этой точки зрения поведение человека и его правосознание может быть двух типов: правомерным или противоправным. Оценочный компонент свидетельствует об интересе к правовой системе, о признании ее роли в регуляции социальных отношений в обществе. Значимость права в обществе может оцениваться с точки зрения пяти вариантов: завышенная, высокая, нормальная, низкая, заниженная. В соответствии с оценкой значимости возникают различные виды правосознания.

Анализ соотношения четырех компонентов (когнитивного, эмоционального, поведенческого и оценочного) дает возможность классифицировать виды правосознания. В зависимости от объема знаний о праве, направленности и интенсивности чувств, правомерности или противоправности поведения, а также оценки значимости нами выделяются восемь типов правосознания: идеализм, реализм, конформизм, фетишизм, инфантилизм, скептицизм, цинизм и нигилизм.

Правовой идеализм (фр. idealisme ‹ гр.) характеризуется завышенной оценкой значимости права в обществе, положительными эмоциями, правомерным поведением, однако объем юридических знаний недостаточен для объективной оценки роли права.

Правовой реализм (лат. realis – вещественный) опирается на полноту правовых знаний, положительные эмоции, правомерные поведение и высокую оценку значимости законов в регуляции социальных отношений. Правовые знания опираются на логически стройные, обоснованные правовые идеи, выражаются в виде понятий и убеждений. Правовому реализму свойственны чувство правового долга, ответственности, законности действий, уважения к праву, солидарности с требованиями права. Человек избирает исключительно правомерное поведение, готов следовать правовым предписаниям.

Правовой конформизм (лат. conformis – подобный, сходный) основан на знании современного законодательства, правомерном поведении, но на равнодушном отношении к праву, отсутствии интереса и нейтральной оценке его значимости.

Правовой фетишизм (фр. fetiche – предмет слепого поклонения) возникает при отсутствии правовых знаний, правомерном поведении, завышенной оценки роли права, придания ему мистического, магического значения, восторженных эмоций по поводу возможностей правовой системы урегулировать и облагородить социальные отношения.

Правовой инфантилизм (лат. infantilis – младенческий, детский) отличается незнанием или недостаточным знанием законов, равнодушием в отношении правовой системы, значимость права не оценивается, тем не менее, человек проявляет правомерное поведение, ориентируясь на пример и стереотипы поведения других людей.

Правовой скептицизм (гр. skeptikos – недоверчивый) проявляется при хорошем знании права, правомерном поведении, но при низкой оценке значимости права в общественной жизни и равнодушном к нему отношении.

Правовой цинизм (гр. kynismos) складывается как деформация правосознания при хорошем знании законов, но негативном к ним отношении, заниженной оценке роли права в обществе и противоправном (асоциальном) поведении. Циник – это человек хорошо знающий законы, но склонный их нарушать, возможно, даже совершать преступные деяния.

Правовой нигилизм (лат. nihil – ничто) также является деформацией правосознания, так как возникает при незнании законов, негативном к ним отношении, противоправном поведении и крайне заниженной оценке значимости правового регулирования общественных отношений. Типология видов отношения к праву в зависимости от соотношения компонентов представлена в таблице.

Таблица. Типология видов отношения к праву

№	Вид отношения	Познавательный компонент	Эмоциональный компонент	Поведенческий компонент	Оценочный компонент
1.	Правовой реализм	Знание права	Положительные чувства	Право-послушное	Высокая оценка
2.	Правовой идеализм	Знание права	Гипер- положительные	Право-послушное	Гипер- завышенная
3.	Правовой конформизм	Знание права	Равнодушие	Право- послушное	Отсутствие оценки
4.	Правовой фетишизм	Нет знаний права	Восторженные чувства	Право- послушное	Завышенная оценка
5.	Правовой инфантилизм	Нет знаний права	Равнодушие	Право- послушное	Отсутствие оценки
6.	Правовой скептицизм	Знание права	Равнодушие	Право- послушное	Низкая
7.	Правовой цинизм	Знание права	Отрицательные чувства	Противо-правное	Гипер-низкая
8.	Правовой нигилизм	Нет знаний права	Гипер-отрицательные	Противо-правное	Гипер-низкая

Психология юридического труда.

Психология юридического труда исследует психические за­кономерности правоохранительной деятельности и разра­батывает психологические основы профессиограммы юри­дических профессий; индивидуального стиля и мастерства; воспитания профессиональных навыков и умений; подбора и расстановки кадров; стиля и руководства правоохранительной деятельностью; профессиональной ориентации, профессионального отбора, профессионального воспитания и формирования личности работников правоохранитель­ных органов; профессиональной деформации и ее предуп­реждения; организации рабочего места, рабочего времени.

Многие ведущие советские психологи (Выготский Л. С., Рубинштейн С. Л., Леонтьев А. Н., Ананьев Б. Г. и др.) в раз­ное время указывали, что разработка методологических ос­нов психологии должна начинаться с психологического анализа практической трудовой деятельности человека, так как именно в этой сфере находятся главные закономерно­сти психологической жизни человека. Психология труда успешно развивается благодаря рабо­там Ломова Б.Ф., Платонова К.К., Шадрикова ВД., Суходольского ГЛ. и др.

Сложная интеллектуальная трудовая деятельность, от­личающаяся целым рядом специфических особенностей и предъявляющая к личности деятеля разнообразный комп­лекс требований, исследована в настоящее время недоста­точно, и это сказывается на решении практических вопро­сов в области повышения эффективности и качества труда в ряде областей (юриспруденции и др.). Весьма актуальной является разработка психологиче­ских проблем повышения эффективности деятельности правоохранительных органов. Как известно, процесс труда включает в себя три аспек­та: во-первых, целесообразную человеческую деятельность; во-вторых, предмет труда и, в-третьих, орудия производст­ва, которыми человек воздействует на этот предмет. При рассмотрении понятия эффективности труда необ­ходимо обратить внимание на следующие аспекты:

эффективность любого трудового процесса и, в особен­ности многоцелевого, интеллектуально-практического, тру­да со сложной структурой, каким является труд следовате­ля, прокурора, судьи, юрисконсульта и др., может быть исс­ледована лишь с помощью комплексного, системного ана­лиза;

для повышения эффективности труда основное значе­ние имеет выявление возможностей его интенсификации, которые, как правило, познаются через психологические закономерности различных аспектов профессиональной деятельности.

Профессиональная юридическая деятельность — дея­тельность государственная. Государство ставит перед пра­воохранительными органами определенные цели и задачи, направленные на ликвидацию преступности в стране. Госу­дарство создает специальную систему подготовки, перепод­готовки и усовершенствования правоохранительных орга­нов. Эти требования по мере роста юридической культуры всего общества повышаются как по отношению ко всей правоохранительной системе, так и каждому ее звену, к каждому ее работнику.

В настоящее время нередки случаи, когда окончившие юридический вуз лица по успехам своей профессиональной деятельности располагаются в ином ранговом порядке, не­жели это было во время учебы.Успехи в юридической деятельности, особенно связан­ные с общением, руководством людьми в особых ситуаци­ях, определяются не только академической оценкой полу­ченных знаний и способностями к обучению, но и целым рядом других личностных качеств, которые в учебном про­цессе, как правило, не реализуются и не проверяются.

Основная задача психологии юридического труда — вы­явление рациональных соотношений между личностью и требованиями, которые ей предъявляются профессией. В познании этих закономерностей психология труда опира­ется на методы, теоретические положения и эксперимен­тальные данные различных наук общей и дифференциаль­ной психологии, психологии труда, юридической социоло­гии, уголовного права, процесса, криминалистики и других.

Системный подход к данному исследованию позволил определить взаимосвязь между личностными качествами в структуре личности и выделить среди них наиболее значи­тельные для следственной работы:

определить взаимосвязь между профессиональными ка­чествами, знаниями, навыками, умениями в деятельности;

сформулировать основные закономерности связей меж­ду личностными качествами в каждой из сторон професси­ональной деятельности;

определить конечное число сторон профессиональной деятельности, а также качеств, знаний, навыков и умений, реализующихся в этой деятельности, т.е. построить струк­туру профессиограммы следователя, прокурора, судьи, ад­воката и др.;определить, наконец, связь между системой "личность правоведа" и системой правосудия.

Системный подход предполагает центральным аспек­том исследования процесс деятельности и позволяет дать достаточно точное описание этого процесса с учетом всех участвующих в нем элементов. Среди юридических профессий есть такие, овладение которыми требует не только задатков, призвания и образо­вания, но и большого жизненного опыта, целого ряда про­фессиональных навыков и умений. Таковы, в первую оче­редь, профессии судьи, прокурора, а также следователя, ар­битра и некоторых других.

Сложный и ответственный труд этих людей предъявля­ет к личности работника повышенные требования. Боль­шинство этих профессий в настоящее время считается пре­стижными, об этом свидетельствуют конкурсы в юридиче­ские вузы и другие специальные учебные заведения, гото­вящие кадры для правоохранительных органов. Однако многие молодые люди выбирают для себя эти профессии, не имея ясного представления о всей сложности этой дея­тельности, и, главное, они не представляют, какие требова­ния будут предъявляться к ним.

Знакомство с юридическими профессиями мы начнем с самой общей характеристики юридической деятельности. Эта деятельность в первую очередь связана с нормами пра­ва, и отдельные ее виды в самом названии содержат это ос­новное понятие: правоприменительная деятельность, пра­воохранительная деятельность, правозащитная деятель­ность и т.д.

Слово "юридический" является синонимом слову "пра­вовой". На этих словах базируется почти вся юридическая терминология. В целом юридическая деятельность представляет собой требующий большого напряжения, терпения, добросовест­ности, знаний и высокой ответственности труд, основан­ный на строжайшем соблюдении норм закона. Труд юристов, весьма разнообразный и сложный, имеет целый ряд черт, которые отличают его от труда большинст­ва людей других профессий. Во-первых, юридические профессии характеризуются чрезвычайным разнообразием решаемых задач. Програм­ма решения этих задач может быть выражена в самой об­щей форме, которая, как правило, сформулирована в право­вой норме. Каждое новое дело для следователя, прокурора, судьи, адвоката представляет собой новую задачу. Чем меньше шаблона в подходе к делу, тем более вероятен пра­вильный исход в поисках истины. Во-вторых, юридическая деятельность при всей ее сложности и разнообразии полностью подвергается право­вому регулированию, и это накладывает отпечаток на лич­ность каждого юриста. Уже при планировании своей дея­тельности любой работник мысленно сопоставляет буду­щие действия с нормами законодательства, регламентиру­ющими эти действия.

Практически для всех юридических профессий одной из главных сторон деятельности является коммуникатив­ная деятельность, которая заключается в общении в усло­виях правового регулирования. Это правовое (процессуаль­ное) регулирование накладывает специфический отпечаток на всех участников общения, наделяя их особыми правами и обязанностями и придавая особый оттенок общению, вы­деляющий юридические профессии в особую группу. . Для большинства юридических профессий характерна высокая эмоциональная напряженность труда. Причем ча­ще это связано с эмоциями отрицательными, с необходи­мостью их подавлять, а эмоциональную разрядку отклады­вать на сравнительно большой период времени.

Труд многих юристов (прокурора, следователя, судьи, оперативного работника и др.) связан с осуществлением особых властных полномочий, с правом и обязанностью применить власть от имени закона. Поэтому у большинст­ва лиц, занимающих перечисленные должности, развивает­ся профессиональное чувство повышенной ответственности за последствия своих действий.

Для большинства юридических профессий характерной чертой является организационная сторона деятельности, которая, как правило, имеет два аспекта:

а) организация собственной работы в течение рабочего дня, недели, организация работы по делу в условиях ненор­мированного рабочего дня;

б) организация совместной работы с другими должно­стными лицами, правоохранительными органами, сторо­нами в уголовном процессе.

Для многих юридических профессий характерно пре­одоление сопротивления их деятельности со стороны от­дельных лиц, а в некоторых случаях и микрогрупп. Проку­рор, следователь, оперативный работник, судья в поисках истины по делу нередко наталкиваются на пассивное или активное сопротивление со стороны заинтересованных в неправильном исходе дела лиц. По существу, для всех юридических профессий характе­рен творческий аспект труда, который вытекает из перечис­ленных характеристик.

Поиски истины в уголовном судопроизводстве — про­цесс творческий, поэтому следователю, прокурору, адвока­ту, судье необходимы такие качества, как человечность, чут­кость, внимание, умение проникнуть во внутренний мир человека, найти наиболее целесообразные приемы работы в каждом конкретном случае: и когда они имеют дело с особо опасным рецидивистом, и когда перед ними случайно осту­пившийся человек.

Профессиональная юридическая деятельность отлича­ется сложностью и многогранностью. Ее психологический анализ всегда дает возможность выделить ряд этапов, через которые происходило движение к конечной цели — уста­новление истины. В той или иной степени в профессио­нальной юридической деятельности можно выделить сле­дующие стороны: поисковая (познавательная), коммуника­тивная, удостоверительная, организационная, реконструк­тивная (конструкционная), социальная.

В каждой из указанных выше сторон реализуются соот­ветствующие личностные качества, обеспечивая успеш­ность деятельности. Более подробный анализ каждой стороны деятельности будет дан в последующих разделах, анализирующих конк­ретные юридические профессии. Деятельность юриста — многоуровневое, иерархическое, явление. На каждом уровне достижение свойственных дан­ному уровню целей обеспечивается соответствующими личностными структурами, причем их достижение обеспечивает возможность перехода к достижению целей высоких уровней деятельности. Ниже будут даны психологические описания основных юридических профессий, в основном под углом зрения за­дач, которые возложены на те или иные органы, обслужива­ющие правовую систему.

Мы начинаем этот анализ с профессии следователя (эта профессия является "типично юридической"), поскольку деятельность следователя дает возможность выявить пси­хологические закономерности, в той или иной мере харак­терные для юридической деятельности вообще.

Структура профессиограммы следователя. Профессиограмма следователя представляет собой сложную иерархическую структуру, в которой все стороны профессиональной деятельности, а также личностные каче­ства, навыки и умения представлены во взаимной связи и зависимости. Каждая из сторон профессиограммы отражает, во-пер­вых, определенный цикл профессиональной деятельности, а, во-вторых, в ней реализуются личностные качества, на­выки, умения, а также знания, которые обеспечивают про­фессиональный успех на этом уровне деятельности. В основе профессиограммы лежит поисковая сторона деятельности, которая реализует стремление к раскрытию преступления и заключается в собирании исходной инфор­мации для решения профессиональных задач. Особое значение поисковая сторона деятельности следо­вателя имеет на первом этапе расследования. Сущность ее заключается в вычленении из окружающей среды криминалистически значимой информации (следы преступника, потерпевшего, оружия или орудий преступления и т.д.), ко­торая дает возможность с достоверностью реконструиро­вать событие преступления с такой степенью точности, как этого требует закон. Осматривая место происшествия, следователь ищет от­веты на вопросы: что здесь произошло, какие следы остави­ло это событие? В правильном решении этих задач велика роль личностных факторов: во-первых, это задатки и спо­собности следопыта, далее имеют значение криминалисти­ческие знания (учение о следах, способах совершения пре­ступлений), профессиональный опыт.Следующий уровень — коммуникативная сторона дея­тельности, в процессе которой следователь должен полу­чить необходимую для раскрытия преступления информа­цию от людей путем общения с ними. На допросе нередко решается судьба допрашиваемого и судьбы других людей. Идет борьба умов. Победить в этой борьбе следователю помогают специальные научные зна­ния в области психологии и тактики допроса, мастерство, проявляющееся в профессиональных умениях и навыках ведения допроса. Следователь должен уметь организовать свое психиче­ское состояние. Хороший следователь обладает навыками управления своей волевой и эмоциональной сферой и в рамках закона эмоциями допрашиваемого.Вся полученная в результате поисковой и коммуника­тивной деятельности информация следователя или дознавателя в процессе удостоверительной деятельности преобразуется в специальные предусмотренные законом формы: протоколы, постановления и т д. Для этого следователь должен хорошо владеть письмен­ной речью, иметь навыки быстрого перевода устной речи в письменную. На следующем уровне следователь выступает как орга­низатор расследования. Принимая ответственные решения, он добивается их реализации и при этом выступает в каче­стве организатора деятельности многих людей. Практиче­ская работа ставит его ежедневно в положение сдающего эк­замен, требует особой собранности, точности и организо­ванности. На следующем уровне находится реконструктивная сто­рона деятельности следователя. Говоря языком кибернети­ки, это блок переработки информации и принятия реше­ния. Важное значение на этом уровне имеет общий и спе­циальный интеллект следователя. Современный следова­тель должен очень много знать: уголовное право, уголовный процесс, криминалистику и педагогику, бухгалтерский учет и судебную баллистику. Это далеко не полный перечень на­учных дисциплин, на которые опирается специальный ин­теллект следователя при переработке исходной информа­ции, выдвижении гипотез, версий и разработке планов рас­следования.

Завершает структуру профессиограммы социальная сторона, в которой следователь предстает как организатор борьбы с преступлениями в своем районе или на участке. Центр тяжести в борьбе с преступностью переносится им на выяснение ее причин и условий и принятия мер к их ликвидации. Восприятие следователя всегда целенаправленно, пла­номерно, осмысленно. Это связано с профессиональным опытом и особенностью мышления. Наблюдение как определенный вид человеческой дея­тельности связано с преднамеренным восприятием пред­метов и явлений внешнего мира. Особое место в процессе наблюдения занимает установ­ка к определенной активности, которая зависит от конкрет­ной потребности и объективной возможности удовлетворе­ния. Понятие установки тесно связано с проблемой единства и целостности деятельности. Созданная следователем система определяется "выделе­нием" им события преступления. Это более или менее об­разная динамичная картина событий, которая представляет собой форму существования версий.

Анализируя понятие "вычленение криминалистически значимой информации", остановимся на анализе профес­сионального вычленения информации. Осматривая боль­ного, врач вычленяет симптомы заболевания и таким обра­зом ставит диагноз. Водитель автомобиля при езде по горо­ду вычленяет только значимую для него информацию: сиг­налы светофора и регулировщика, дорожные знаки, участ­ников движения, которые находятся на предполагаемой траектории его сути. Эта картина постоянно изменяется, она динамична. Аналогично действуют пилот самолета, диспетчер аэропорта. Для принятия правильного решения всем этим профессионалам необходимо вычленить из ок­ружающей среды необходимую информацию. Все осталь­ные объекты в этом случае являются фоном.

При осмотре места происшествия следователь сталки­вается с совокупностью вещей и обстоятельств, которые ли­бо никак не связаны друг с другом, либо связаны таким об­разом, что не позволяют сразу найти путь расследования. Чтобы действовать целесообразно в условиях этой практи­чески бесконечной среды, следователь, действуя избирательно, связывает между собой элементы сово­купности и создает гипотетическую систему доказательств. Криминалистическая наблюдательность при осмотре места происшествия — это планомерное, целенаправлен­ное, продуманное восприятие обстановки. Такое восприя­тие в психологии называется наблюдением. Чтобы оно бы­ло максимально эффективным, надо соблюдать определен­ные правила. До начала осмотра важно получить общее представление о случившемся. Хотя первоначальная ин­формация нередко весьма противоречива и впоследствии может не подтвердиться, она, тем не менее, дает возмож­ность следователю наметить план осмотра, приступить к построению мысленной модели случившегося. Анализ успешных осмотров свидетельствует, что на первоначальной стадии у следователей, производивших эти осмотры, преобладало симультанное (цельное) восприятие предметов и явлений. Сукцессивные тенденции (последова­тельное описание "всех" предметов, попадающих в поле зре­ния, по часовой стрелке или против нее без попытки вычле­нения следов события преступления) лишали следователя творческого подхода и не создавали предпосылок для выяв­ления наиболее важных носителей криминалистически значимой информации. Эффективность поисковой деятельности в значительной степени зависит от ряда личностных качеств и навыков следователя, обеспечивающих выделение именно тех объ­ектов, которые являются носителями криминалистически значимой информации: выделение картины прошлого (преступного события) по следам, оставленным в настоя­щем.

При этом нередко в связи со сложностью воссоздавае­мого события, его многоэпизодностью следователю необ­ходимо уметь выделить не одну, а несколько групп объек­тов, несущих информацию по каждому предполагаемому эпизоду. В настоящее время экспериментально доказано, что че­ловек одномоментно может оперировать количеством эле­ментов 7—2. Это определяется ограниченным объемом кратковременной памяти, которая способна сохранять оп­ределенное число элементов (единиц) независимо от коли­чества содержащейся в них информации, поэтому один из способов увеличения объема информации, одномоментно перерабатывающейся человеком, — укрупнение этих эле­ментов (единиц), т.е. их обобщение. В литературе было вы­сказано предположение, которое подтвердилось экспери­ментально, что образные компоненты выполняют функ­цию укрупненных информационных единиц. Следующий этап — "вычленение" из окружающей среды "опорных точек" (следов насилия на трупе, проникновения преступника в помещение, следов потерпевшего, оружия или его следов, орудия преступления или их следов и т.д.). Выделенные опорные точки (сигналы) включаются в по­строение "контура" предполагаемого события (преступле­ния). Выделение контура совпадает с выдвижением гипотезы, объясняющей данное происшествие. Одновременно следо­ватель продолжает отыскивать другие опорные точки, со­держащие информацию, входящую в предмет доказывания (личность преступника и личность потерпевшего и их вза­имоотношения, мотивы преступления, время его соверше­ния и т д.). Все это требует высокого уровня развития наблюдательнести, которая, как отмечает К.К.Платонов, является свой­ством личности как способность замечать в воспринимае­мом малозаметные, но существенные для определенной це­ли детали как "фигуры" на малозначимом фоне.

Высокий уровень наблюдательности следователя обус­ловлен следующим:

1) установкой на восприятие информации, имеющей значение для раскрытия преступления и расследования уголовного дела; эта установка помогает преодолеть брезг­ливость (например, при осмотре разлагающегося трупа), усталость и апатию (при длительном безрезультатном обыске и т.д.);

2) специфическим концентрированием внимания на тех именно объектах и их свойствах, которые могут дать не­обходимую информацию; обнаружение следов сопротивле­ния на трупе потерпевшего, следов подделки при осмотре документов, констатации улик поведения при наблюдении за допрашиваемым и т.д.;

3) длительным сохранением устойчивого внимания, обеспечивающего готовность всех систем следователя к восприятию в нужный момент необходимой исходной ин­формации (особенно при длительных обысках, осмотрах мест происшествия и длительных допросах).

Психология труда, классифицируя тысячи человече­ских специальностей, в первую очередь исходит из объек­тов взаимодействия в процессе труда. В мире техники ог­ромное количество специальностей попадает под катего­рию взаимодействия "человек — машина". Психологиче­ские закономерности в деятельности человека — специали­ста в этих областях — изучаются в основном в сфере инже­нерной психологии.

Есть большая группа профессий "человек-—человек". Это специальности педагога и врача, актера и судьи, про­давца и администратора. Следователь относится к этой же категории. Коммуникативный аспект в деятельности этих людей является одним из доминирующих. Следователь, пожалуй, в первую очередь, должен иметь незаурядные спо­собности собеседника, который ведет беседу в особо труд­ных условиях. Многим представляется допрос как борьба следователя с допрашиваемым. Это, по крайней мере, не вполне точно. Мы рассматриваем допрос, прежде всего как организацию следователем такого психологического состояния допра­шиваемого, которое способствовало бы получению от него наиболее объективной и полной информации о событии преступления и личности преступника. Рассматривая допрос как беседу и взаимодействие двух людей, в силу правового регулирования их деятельности можно определить особенности ролевой позиции каждого собеседника.Успешное взаимодействие двух систем — следователя и допрашиваемого, зависит от психологического контакта между ними. Глубина контакта обычно связана с тем, на каком уров­не он осуществляется. Опытные следователи интуитивно и осознанно меняют различные параметры. Одна из важнейших проблем психологии допро­са—проблема регулирования тех отношений, которые в ходе допроса возникают между допрашиваемым и допра­шивающем и в определенной мере влияют на разрешение последним целей допроса. Допрос — это борьба за истину. Силу в этой борьбе сле­дователю дают различные научные знания, н одно из пер­вых мест среди них занимает психология. Для третьего уровня характерно преобразование (перекодирование) полученной информации, т.е. устранение семантической неопределенности, которая обеспечивается протокольным описанием.

В последнее время в психологии высказывается мнение о том, что знак имеет не только информационную функ­цию, определяемую как его связь с обозначаемым объек­том, но и структурирующую, преобразующую функцию, которая связана с воздействием знака на субъект. Знаки иг­рают двоякую роль в деятельности человека: с одной сторо­ны, они участвуют в управлении преобразования объекта, с другой — организуют психическую, мыслительную дея­тельность субъекта. Это обусловлено еще и тем, что знак всегда функционирует не изолированно, а лишь как эле­мент определенной знаковой системы (более подробно см. §6гл.УГ).

Протокол допроса должен удовлетворять следующим требованиям.

1. Язык его должен отвечать нескольким критериям: грамматическому, стилистическому и юридическому. Он должен быть точным, достаточно точно понятным для тех, кто будет читать протокол.

2. В протоколе следует сохранять лексические особенно­сти речи допрашиваемого.

3. Протокол должен полностью соответствовать требова­ниям процессуального закона по внешнему оформлению и по самому его содержанию.

4. Протокол (если это рукопись) должен быть написан разборчивым почерком.

В настоящее время в следствии активно применяются средства фиксации показаний: машинопись, магнитофон­ная запись, в иных случаях — стенография. Эти средства, повышая культуру следователя, одновременно требуют от него более высокого мастерства и специальных техниче­ских навыков при проведении допроса. Диктофон удобно применять при осмотре местности в плохих погодных ус­ловиях, исключающих непосредственное составление про­токола (сильный мороз, дождь, ветер и т.д.), когда необхо­димо бывает быстро зафиксировать информацию, получае­мую из различных источников (судебно-медицинский экс­перт, криминалист, пожарник, кинолог, потерпевший в тя­желом состоянии).

Обладая большой процессуальной самостоятельностью, следователь сам принимает решение, реализует его, распо­ряжается рабочим временем, выбирает пути и средства для раскрытия преступления и т.п.

Показатель культуры в работе следователя — умение ор­ганизовать рабочий день так, чтобы ни один час своего и чужого времени не пропал даром.

Путем анкетирования следователей установлено, что пе­риод "втягивания" в работу продолжается примерно 0,5 — 2 часа. Затем наступает период продуктивной работы в тече­ние примерно 3,5 час, а далее — утомление, и эффектив­ность труда падает. В этом случае следует делать перерыв. После него возникает еще один рабочий цикл, но эффек­тивность труда будет ниже, чем при первом цикле. Попыт­ки в один день проделать еще третий и четвертый циклы ведут к переутомлению.

Во второй половине дня наиболее продуктивное время, как правило, наступает час спустя после обеденного пере­рыва и заканчивается за час до окончания рабочего дня. Это необходимо учитывать вообще для правильного распреде­ления своего рабочего времени: самая сложная работа дол­жна планироваться в часы наивысшей продуктивности.

Специфика следственной работы создает своеобразные аспекты утомления и отдыха. Следователь должен отдыхать активно. Цель отдыха — высокая мышечная нагрузка и снятие нервного утомления и напряжения, возникших на работе. Мы рекомендуем следующие виды отдыха: прогул­ки, в особенности в лесу, сбор грибов и ягод, работу в саду и огороде, туризм, охоту и рыбную ловлю, плавание и про­гулки на лыжах.

Следователь, как правило, имеет дело с группой людей, которые вследствие стечения обстоятельств попали в орби­ту следствия (оперативная группа, ревизоры, эксперты, по­нятые, добровольная дружина, которая осматривает мест­ность, и т.д.). Следователь должен уметь быстро сплотить и организовать всех этих людей, определить каждому свое место, создать в считанные минуты монолитный коллек­тив, подчинив их всех своей воле, единой цели. К сожале­нию, этими организаторскими способностями обладают далеко не все наши следователи.

В соответствии с нормами уголовно-процессуального закона официальным лидером при взаимодействии явля­ется следователь. Закон именно его наделяет правом давать поручения, обязательные для исполнения органами дозна­ния; следователь определяет самую потребность во взаимо­действии, цели и направления расследования преступле­ния. В связи с'его процессуальным положением следова­тель имеет больше шансов выдвинуться на роль фактиче­ского, делового лидера, и в этом случае официальный и не­официальный (фактический) лидеры совпадают в его лице. В процессе расследования по большинству дел необхо­димо содействие милиции с ее оперативно-розыскными возможностями, специальными научно-техническими и транспортными средствами, предназначенными для за­крепления следов преступления и розыска преступников.

Практика показывает, что для раскрытия преступления умелое сочетание следственных действий с оперативно-ро­зыскными мероприятиями особенно важно. По делу об исчезновении гражданина К. у следователя возникло предположение, что труп потерпевшего находится на дне большого озера. Для проверки этой версии следова­тель заручился помощью спортсменов из школы подводно­го плавания, находящейся в 300 км от этого озера. Следова­телю пришлось организовать доставку спортсменов и обо­рудования, обеспечить их жильем и организовать розыск трупа. В результате трехдневных поисков труп был обнару­жен па дне озера, и это обеспечило расследование дела в правильном направлении.

Следователь выступает как руководитель сложных кол­лективов, осуществляющих действия в трудных, а порой экстремальных условиях: осмотр сложного транспортного происшествия на перекрестке улиц, обыск и задержание, осмотр места пожара и т.д.

Один из важных аспектов деятельности следователя как организатора — быстрое укомплектование группы людей, с которыми ему необходимо организовать взаимодействие или от которых ему нужно получить дополнительную ин­формацию. Комплектование такой группы зависит от со­вершенного преступления, местных условий и других фак­торов.

Например, при подготовке к осмотру магазина, из кото­рого путем взлома совершена кража, следователь включает в группу специалиста-криминалиста, работников уголовно­го розыска, собаковода с собакой и понятых (желательно из жителей данной местности). Кроме того, он вызывает на место участкового инспектора, на территории которого со­вершена кража, представителя охраны Л сторожа данного магазина, техника по сигнализации, представителя адми­нистрации магазина (особенно материально ответственное лицо), представителей ОБХСС (для организации инвента­ризации и отработки версий о симуляции кражи), членов комиссии, которые будут проводить инвентаризацию после окончания осмотра.

Аналогично комплектуются группы при осмотрах тру­пов (с включением в эти группы медицинского эксперта), транспортных происшествий (с включением работников ГАИ и представителей транспортных организаций и т.д.).

Следователь должен развить у себя умение управлять всеми участниками осмотра, координировать их действия, оценивать исходную обстановку, принимать решения.

В группе не может быть споров о личном престиже, о лидерстве. Все подчиняются одному руководителю, и этим руководителем является следователь. Социальными психо­логами давно установлен факт, что группа, состоящая из умных, опытных и талантливых людей и созданная для ре­шения важной производственной задачи, может не выпол­нить ее из-за борьбы за место лидера среди двух и более участников. Эта социально-психологическая закономер­ность в иных случаях оказывает влияние в ходе осмотра места происшествия, когда его участники в своих действи­ях начинают руководствоваться престижем и ведомствен­ной принадлежностью. В ряде случаев действие подобных факторов можно предусмотреть заранее, не назначая в одну оперативную группу лиц с ярко выраженным авторитар­ным складом характера или находящихся в неприязненных отношениях.

Основа организаторской деятельности — способность точно ориентироваться в действительности, в частности в начальной ситуации, качествах людей и их возможностях.

Талантливый организатор даже в тяжелых условиях на­ходит выход. На основе хорошей ориентировки в обстанов­ке и людях он вначале мысленно, а затем и реально расста­вит людей в соответствии с их возможностями, учтет на­личные материалы и средства, наметит перспективы рабо­ты, воодушевит людей на выполнение долга перед обще­ством.

Организаторские качества и умение в значительной сте­пени можно привить (воспитать) и развить. Сложность проблемы заключается в том, что они формируются в усло­виях профессиональной деятельности. Поэтому понятие "инициативный, организованный студент" на практике не адекватны понятию "инициативный, организованный сле­дователь" и нередко находятся с ним в противоречии. Дума­ется, что для следственной работы необходимы прежде всего такие организационные качества:

1) настойчивость, энергичность, самоорганизованность, обеспечивающие целенаправленное расследование уголов­ного дела, систематическую по нему работу,

2) находчивость, ответственность, требовательность, умение хранить тайну, организаторские способности, обес­печивающие руководство различными группами людей в ходе расследования уголовного дела;

3) выдержка, дисциплинированность, самокритичность, чувство собственного достоинства в отношениях с коллега­ми и руководством.

Далее мы остановимся на психологическом анализе ре­конструктивной деятельности следователя и рассмотрим ее связи с другими сторонами. Всю исходную информацию следователь мысленно со­поставляет с предметом доказывания для данной категории преступлении. Общий алгоритм доказывания изложен в процессуаль­ном законе, который формулирует для следователя общие понятия предмета доказывания по уголовному делу и про­цедуру получения информации о предмете доказывания. процесс доказыва­ния в конечном итоге должен завершаться однозначными ответами («да» или «нет») в отношении каждого аспекта предмета доказывания. Но на ранних стадиях расследова­ния при анализе исходной информации невозможно быва­ет принять однозначные решения, так как и анализ, и син­тез протекают в гипотетической, интуитивной форме, а вы­вод иногда формируется в форме "быть может".

В создании мысленных проб и последующей разработке следственных версий, в особенности на первоначальных этапах расследования, большое значение имеют интуиция и воображение следователя. Воображение на основе синтеза полученной информации и профессионального опыта со­здает модели (версии) прошлого события, которые сопо­ставляются со всеми собранными по делу доказательства­ми. Интуитивный процесс выражается в комплексном под­ходе при анализе информативных ориентиров поиска. Сущность его заключается в имеющейся у следователя "мо­заике признаков", соответствующей предмету доказывания по данной категории преступлений. Чем богаче у следователя такая мозаика и чем выше развито у него умение на­ложить, сопоставить эту мозаику с полученной извне ин­формацией, тем результативнее его версионное мышление, но чем ближе к заключительной стадии расследования, тем меньший удельный вес в реконструктивной деятельности следователя должны занимать оба эти качества. Используя язык математики, можно сказать, что по мере приближе­ния расследования к обвинительному заключению роль во­ображения и интуиции в процессе доказывания должна сводиться к нулю.

Участие образных компонентов в мышлении следовате­ля дает ему следующие преимущества:

укрупняет те информационные единицы (элементы), которыми следователь оперирует в процессе мышления, что ускоряет поиск смысловых связей и обеспечивает их большую содержательность;

способствует стимулированию мыслительного процес­са, что в свою очередь является основной причиной одно­моментного понимания без последовательного перебора всех вариантов;

влечет за собой увеличение количества правильных суж­дений и уменьшение ошибочных по мере появления образ­ных компонентов в процессе мышления, т.е. оказывает по­ложительное влияние на успешность решения следствен­ных задач.

Путь от образного мышления к понятийному ведет от конкретного образа через формирование образа все более высокого уровня обобщения к образным схемам. В образ­ных схемах закрепляются уже не все черты отражаемого предмета, а фиксируются только главные компоненты, су­щественные в практической деятельности. Чем дальше продвигается образ от восприятия к схеме, тем он абстракт­нее, т.е. упрощается, утрачивает некоторые из своих эле­ментов.

Следующим, вторым этапом является проверка версий, поиск верной версии.

Выделим основные стадии на этом этапе:

1) выведение следствий, выдвижение предположений, вытекающих прямо из каждой версии;

2) поиск информации, которая может подтвердить или опровергнуть гипотезы или следствия из них;

3) поступление новой информации и повторение цикла снова.

После того, как пройдет полностью весь цикл и будет принята одна версия, а остальные отброшены (в отдельных случаях просто пересмотрена заново сама система версий), эта версия конкретизируется в нескольких "подверсиях", и весь цикл повторяется для них и т.д. до тех пор, пока карти­на преступления не будет представлена достаточно точ­но, т.е. не будет однозначно выявлен преступник и от­ражена его деятельность.

В случае, когда все исходные версии ложны, необходимо восхождение к более общей версии и поиск других ее вет­вей. Если представить как дерево графов все возможные версии в каком-то конкретном преступлении и считать верши­ну наиболее общей версией, а основания наиболее конкрет­ными, то динамика версий представляется как движение по этому дереву сверху вниз, хотя иногда может потребоваться и восходящее движение.

Проверка криминалистической версии психологически трудна при работе следователя.

При расследовании преступления, в частности во время проверки версии, "механизм самоподтверждения" мешает адекватно оценить версию и увидеть противоречащие ей факты.

Это происходит из-за повышенной оценки той или иной удачной (объективно удачной или выступающей таковой для субъекта) находки, вследствие чего обесцениваются, представляются ненужными другие варианты. Это, с одной стороны, действительно позволяет избавиться от необходимости перебирать все возможные варианты, но, с другой — этот же механизм является причиной рассмотренных предпочтений с одновременным игнорированием других возможностей, поскольку отбрасыва­ется масса обесцененных вариантов.

Наряду с "механизмом самоподтверждения" на выбор и оценку версий по делу оказывает влияние психологическая инерция, в силу которой следователь отдает предпочтение одной версии. "Психологическая инерция — предрасполо­жение к какому-то конкретному методу или образу мышле­ния при решении задачи'".

В ходе проверки версии может обнаружиться несостоя­тельность первоначальной версии. Это приводит к двум су­щественным с психологической точки зрения последстви­ям. Прежде всего, ведутся поиски недостающих данных. Бывают, однако, случаи, когда новой информации не по­ступает и вместе с тем есть основание думать, что решение задачи находится внутри данной совокупности фактов. В этих случаях созданную систему обстоятельств необходимо "рассыпать", "расчленить" снова на отдельные элементы и еще раз пересмотреть каждый из этих элементов по дру­гим, не отраженным ранее признакам и связям. В этом проявляется основное свойство мышления — открывать новые признаки объекта через включение его в новые свя­зи. В новых связях "те же" предметы, как известно, выступа­ют в новом качестве. На основе этого анализа возникает но­вая система обстоятельств, а вместе с нею и новые версии.

Согласно оперативным данным, в магазине реализова­лась неучтенная молочная продукция. Однако ни инвента­ризация, ни контрольно-выборочное сличение по этим ви­дам продукции не выявили недостач либо излишков. По инициативе следователя ревизор проанализировал движе­ние тары и выявил ее излишки как раз за тот период, когда в магазин завозились неучтенные товары, и в том количе­стве, которое требовалось для их вывоза. Ознакомленный с этими результатами в процессе допроса, директор магазина признался в совершенном преступлении.

Обязательным компонентом реконструктивной дея­тельности является проверка надежности ее результатов. На окончательной стадии таким контролем для следователя является суд, но хороший следователь до суда на различных этапах своей работы (особенно на стадии ареста и предъяв­ления обвинения) проверяет созданную им конструкцию различными способами, убеждаясь в ее надежности.

Необходимо остановиться еще на таких качествах, как критичность и непредвзятость (объективность) мышления, без которых следователь не может найти объективную ис­тину.

Чрезвычайно значимым для успешной профессиональ­ной деятельности является качество, которое может быть названо детектором ошибок. Еще Аристотель сказал: "Со­мнение есть начало мудрости". При анализе уголовных дел, по которым были допущены такие грубые ошибки, как нео­боснованные аресты, обыски, необоснованное привлечение граждан к уголовной ответственности, выявлена зависи­мость между слабостью самоконтроля, склонностью к воле­вым методам и грубыми нарушениями закона.

Одно из профилирующих свойств личности, определя­ющее высокий уровень профессионализма следовате­ля, — комплексное чувство перспективы уголовного дела. В его основе лежат главным образом качества реконструктив­ной деятельности.

Талантливого следователя характеризуют:

экономное (симультанное) вычленение криминалисти­чески значимой информации на месте происшествия и в других условиях;

быстрый перевод (перекодирование) этой информации в знаковую систему криминалистических понятий;

переработка полученной информации в закодирован­ном виде, создание гипотез;

проверка выдвинутых гипотез путем раскодирования информации на предметном уровне. Построение при под­тверждении гипотезы версии в закодированном виде и со­здание на ее основе плана расследования;

высокий уровень самопроверки: детекция ошибок, за­ключающаяся в периодическом сопоставлении выдвинутой версии с реальными обстоятельствами. Для этого необхо­дим механизм перекодирования, раскодирования и быст­рого перехода от одной кодовой системы к другой, а также на уровне: "Предмет — образ предмета — знак-предмет".

Социальная сторона охватывает политический аспект деятельности следователя как организатора борьбы с пре­ступностью на вверенном ему участке. Эта деятельность включает анализ преступности, профилактические мероп­риятия, правовую пропаганду и начальную стадию перевос­питания преступника для возвращения его к социальной норме поведения.

Социальная сторона отражает профессиональную на­правленность, т.е. интерес к профессии, мотивы, побуждаю­щие к следственной деятельности, и эмоциональное к ней отношение (любовь, удовлетворенность, потребность и тд.).

Есть профессии, выбрав которые, человек одновременно приобретает постоянное напряжение, постоянную заботу. К таким относится и профессия следователя. Он не может вернуться домой и отключиться от своих дел до следующе­го рабочего дня. Ему противопоказана роль пассивного на­блюдателя.

Речь идет о следователях, относящихся" к своей работе как к творческому поиску истины по каждому уголовному делу. Работников, обладающих необходимыми качествами, явно не хватает. Их нужно растить, поддерживать, им нуж­но создавать необходимые условия для плодотворной дея­тельности. Ведь никакие технические усовершенствования и оборудование не заменят самого следователя, который на основе своего опыта и интеллекта использует эти достиже­ния для установления истины. Расследование — итог ere раздумий, жизненного и профессионального опыта, интуи­ции и таланта.

Личность следователя, как видно из предыду­щего изложения, отличается сложностью и многогранно­стью. Она складывается и формируется в основном в ре­зультате взаимодействия многих факторов, но главным и определяющим является личность человека, кото­рый избрал профессию следователя в качестве одной из главных своих жизненных целей.

Один из главных аспектов статуса личности следовате­ля — овладение им своей социальной ролью во всем разно­образии и динамике различных ее аспектов. Сюда входит создание социальных стереотипов поведения при выполне­нии следственных действий во взаимодействии с оператив­ными работниками, выездах в командировки, выступлении перед населением и т.д.

От правильности занятой следователем в сложной след­ственной ситуации позиции в значительной степени может зависеть успех расследования и раскрытия преступления. В этой области молодому специалисту особенно необходим положительный пример старших коллег, в совершенстве владеющих такими социальными стереотипами.

Следователь в своей работе постоянно испытывает эмо­циональные перегрузки. На него действует большое коли­чество отрицательных эмоций: гнев, отвращение, страх, жа­лость, которые он должен в силу выполнения своего слу­жебного долга подавлять, а в иных случаях скрывать. Есте­ственно, что для снятия нервного напряжения, возникаю­щего под действием указанных эмоций, необходима поло­жительная разрядка. Эта разрядка, механизм которой осно­ван на положительных эмоциях, предохранит следователя от профессиональной деформации. В основе ее лежит чув­ство удовлетворения результатами своего труда. На эти мо­менты обращают внимание многие из опрошенных следо­вателей. Так, один опытный следователь в анкете пишет:"... чувствую глубокое удовлетворение собой, когда под моим влиянием преступник, переоценивая свои поступки, всю прежнюю жизнь, вступает на путь исправления..."

Другой следователь по этому же вопросу пишет следую­щее: "...испытываю удовлетворение, когда кому-либо (на­пример, потерпевшему) приношу реальную пользу".

Наконец, третий следователь говорит, что испытывает чувство глубокого удовлетворения, когда раскроет сложное преступление.

При исследовании социальных аспектов деятельности выявлены также социальные установки: стремление к спра­ведливости, торжеству закона над беззаконием и т.д., кото­рые обеспечивают общую социальную направленность лич­ности следователя.

Следователь почти по каждому делу выступает в функ­ций социолога и криминолога, выясняющего причины и условия совершения данного преступления, а также в каче­стве педагога и психолога, оказывающего воспитательное воздействие на лицо, совершившее это преступление.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ЧАСТЬ

1. В российской правовой науке возникло два направления представлений о природе права. Первое направление утверждало, что право присуще человеку от природы и независимо от социальных условий. Основой права являются естественные нравственные убеждения, составляющие совесть. Второе направление опиралось на социальные условия возникновения права и рассматривало его с точки зрения общечеловеческих ценностей. Право понималось как одна из высших ценностей человеческой жизни. Психологически оно описывалось понятиями «обязанность», «долг», «ответственность» и было призвано регулировать поступки людей.

2. Уже в начале ХХ в. в российском правосознании отношение к праву располагалось в континууме от правового идеализма до правового нигилизма, причем проявлялись и такие виды отношения к праву как правовой реализм, правовой фетишизм, правовой инфантилизм и пр.

3. Содержание правового сознания представляет собой сложный набор психологических элементов. Центральным и наиболее важным элементом является отношение к праву, которое складывается из представлений о праве и работниках правоохранительных органов, норм права, мотивов поведения, настроений людей по отношению к закону и традиций их соблюдения. В содержании правосознания следует отметить и такой важный элемент как осознание человека себя в качестве полноправного носителя прав и свобод.

4. Структура правосознания складывается на основании правовой психологии и правовой идеологии. Правовая психология охватывает область обыденного правового сознания. Правовая идеология строится на основе теоретического правового сознания.

5. В научной юридической литературе правосознание понимается как духовное образование, как отношение людей к праву, как единство правовых знаний, оценок и поведения.

6. Правовая культура – это понятие более широкое, чем правовое сознание. Правовая культура – это не только духовное, но материальное образование, овеществленное в социальных институтах, законодательстве, правоохранительных и правоприменительных органах. Правовая культура включает в себя как элементы общественного правового сознания, так практику функционирования правовых общественных институтов.

7. Позитивное отношение к праву формируется в процессе правовой социализации. Незаконченная социализация приводит к правовому инфантилизму.

8. В зависимости от объема знаний о праве, направленности и интенсивности чувств, правомерности или противоправности поведения, а также оценки значимости выделяются восемь типов правосознания: идеализм, реализм, конформизм, фетишизм, инфантилизм, скептицизм, цинизм и нигилизм.

Руководитель занятия:

начальник кафедры психологии и педагогики

полковник вн. сл. Ю.Н. Соболев

51