94. Кодификация советского права 20-х гг.

Кодексы РСФСР использовались в качестве основы для коди­фикационной работы в других национальных республиках, где существовали различные особенности экономического, социального и правового строя. Следующим этапом кодифи­кационной работы стало создание основ союзного законода­тельства. На сессии ЦИК СССР в октябре 1924 г. были приня­ты Основы судоустройства и судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Основы закрепили единую для всех рес­публик судебную систему во главе с образованным в 1923 г. Верховным судом СССР.

В октябре 1924 г. были приняты Основные начала уголов­ного законодательства Союза ССР и союзных республик. До­кумент определял пределы действия уголовного законода­тельства, виды, "цели и условия применения наказаний. На его основе в 1926 г. была принята новая редакция Уголовного кодекса РСФСР. По сравнению с предыдущей редакцией в нем были более разработанными разделы о государственных и воинских преступлениях, положения о которых были при­няты в 1924 г. на союзном уровне.

В декабре 1928 г. принимаются Общие начала землеполь­зования и-землеустройства СССР. Основой земельного строя СССР объявлялась национализация земли и установление на нее исключительно государственной собственности Союза ССР. Все сделки с землей считались недействительными. Цель всех мероприятий по землеустройству и землепользова­нию — усиление в этой сфере «социалистического строитель­ства». Средства на пути к этой цели — повышение техничес­кого уровня хозяйства, кооперирование, развитие сети кол­лективных и советских хозяйств.

Землю могли получать только те лица, которые будут об­рабатывать ее своим трудом. Преимущественное право на получение (лучшей) земли имели « бедняцкое и середняцкое безземельное и малоземельное население». Лицам, лишен­ным права избирать в Советы, земля предоставлялась в тру­довое пользование в последнюю очередь. Земля предоставля­лась в пользование на неопределенный период времени. За­дачей республиканского законодательства должно стать предупреждение чрезмерного дробления «трудового хозяй­ства» и ограничение частых перераспределений земли, «не связанных с проведением хозяйственных улучшений или борьбой с кулачеством». Землеустройство по заявкам государ­ственных учреждений и предприятий производилось вне очереди, по заявкам хуторских и отрубных хозяйств — в пос­леднюю, вплоть до отказа, если оно ведет к «укреплению ку­лачества». Преимущества и льготы при выделении земли предоставлялись коллективным хозяйствам и маломощным крестьянским хозяйствам.

Государство поощряло переход к коллективному хозяйст­вованию в форме коммун, артелей и товариществ. С этой целью устанавливались льготы по сельхозналогу, кредитова­нию, очередности наделения землей, аренде и безвозмездно­му пользованию имуществами и предприятиями, обеспече­нию семенами, скотом и сельхозмашинами. «Кулацким хозяй­ствам» запрещалось брать землю в аренду. Сельским Советам было вменено в обязанность отказывать в регистрации арен­ды, если ее условия «являются кабальными» или если земля сдается в аренду «кулацким хозяйствам». Субаренда запреща­лась. Использование наемного труда в «кулацких хозяйствах» регулировалось нормами КЗоТ.

Общие начала закрепили контроль сельских Советов за деятельностью земельных обществ (руководство, утвержде­ние их постановлений и пр.). «Если постановление общего собрания членов земельного общества нарушает законы и распоряжения высших органов, противоречит задачам ко­оперирования или нарушает интересы бедноты, сельский Совет имеет право приостановить постановление общего со­брания членов земельного общества и внести на ближайшее собрание предложение о пересмотре постановления» (ст. 51).

Общесоюзные кодификации права отразили процессы централизации власти, управления и регулирования, проис­ходившие в стране. Заканчивался нэп, и начинался новый период государственно-правовой истории, определенный экономический либерализм сменялся жестким планировани­ем. В правовой сфере складывалась закрытая система права, претендующая на законченность и полноту, исчезали такие правовые критерии, как «революционное правосознание», их заменяли целесообразность и нормативизм.