Дисциплинарный статус лингвокультурологии

Исследовательский интерес к проблеме «Язык и культура», а так­же культурологический бум последнего десятилетия XX столе­тия послужили толчком к возникновению направления, чаще всего называемого лингвокультурологическим и составляющего часть антропологической лингвистики, которая, будучи обшир­ным полем исследования, реализуется в нескольких направлени­ях, постепенно приобретающих форму научных дисциплин.

Внутренняя дифференциация антропологической лингвисти­ки связана с наличием в её компетенции фундаментальных фе­номенов — языка, ментальное™, культуры, человека, этноса и об­щества. Изучение соотношения сложнейших феноменов сформи­ровало чрезвычайно широкое и неравномерно освоенное поле исследований. Одновременный учет всех феноменов для совре­менной науки — дело пока неподъемное. Этим можно объяснить формирование нескольких научных дисциплин, которые, стре­мясь удержать в поле внимания все феномены, концентрируют исследовательские усилия на одной из возможных связей.

Перед современными лингвистами как пионерами в разработ­ке проблемы связи языка и культуры встало несколько вопросов: что такое лингвокультуроведение; какие научные дисциплины могут войти в комплекс лингвокультуроведческих наук; каков статус каждой из них и какова их иерархия; каким должно быть методологическое и методическое обеспечение лингвокультуро­ведческих дисциплин.

И, наконец, необходимо определить, какая из научных дис­циплин может дать целостное представление о связи языка и культуры.

Видный теоретик языка Е.Д. Поливанов (1891—1938) пробле­му «Язык и культура» относил к компетенции филологии, кото­рой в своём «Толковом терминологическом словаре по лингвис­тике» (1935—1937) дал следующее определение: «Филология — совокупность дисциплин (дисциплин общественных наук), изучающих явления культуры, отраженные в памятниках слова, т.е. в языке и в памятниках литературы, а также (поскольку другие искусства, в свою очередь, тесно прилегают к литературе) и в па­мятниках других искусств. Следовательно, история литературы (именно как история культуры в памятниках литературы) и исто­рия искусства входят в понятие филологии, но лингвистика (= нау­ка о языке) входит сюда лишь частично» [Поливанов 1991: 444].

Свои права на разработку лингвокультурной проблематики заявила этнолингвистика, изучающая взаимодействие лингвис­тических, этнокультурных и этнопсихологических факторов в функционировании и эволюции языка. Эта новая дисциплина ста­вит и решает вопросы языка и этноса, языка и культуры, языка и народной ментальное™, языка и мифологии. Этнолингвистику интересует роль языка в формировании и функционировании народной культуры, народной психологии и народного творче­ства. В широком плане этнолингвистика включает в себя диалек­тологию, язык фольклора, часть истории языка, связанную с ис­торической диалектологией, с культурной и этнической истори­ей н-арода, а также почти все аспекты изучения языка как социального явления [Толстой 1995: 27—40]. Этнолингвистика изучает с помощью лингвистических методов «план содержания» культуры, народной психологии и мифологии независимо от спо­собов их формального проявления (слово, предмет, обряд и т.п.) [ЛЭС 1990: 597].

В понимании Н.И. и С.М. Толстых, этнолингвистика — дис­циплина, которая изучает язык сквозь призму человеческого со­знания, менталитета, бытового и обрядового поведения, мифо­логических представлений и мифологического творчества [Сла­вянские древности 1995: 5]. Возникнув в результате двух импульсов — 1) исследований в области мифологии славянских, ин­доевропейских и других народов, изучения древнейших форм на­родного религиозного сознания; и 2) исследования в области семи­отики, изучающей принципы организации (структуру) и функцио­нирования так называемых вторичных знаковых систем и текстов, обслуживающих культуру [Славянские древности 1995: 5], — этнолингвистика обращена в прошлое. Красноречиво само назва­ние этнолингвистического словаря: «Славянские древности», которое отражает, с одной стороны, широту материала («славян­ские»), а с другой, — узость временного диапазона («древнос­ти»).

Составной частью этнолингвистики, в понимании Н.И. Тол­стого, является лингвофолъклористика, сложившаяся в отечествен­ной филологии во второй половине XX столетия на базе основопо­лагающих работ А.А. Потебни, А.Н. Веселовского, П.Г. Богатырева, А.П. Евгеньевой, И.А. Оссовецкого. Лингвофольклористы изуча­ют язык устного народного творчества и как средство постиже­ния этнической ментальное™ и традиционно-культурных смыс­лов. Для лингвокультуроведа весьма привлекательны фольклор­ные тексты, поскольку они коллективно-анонимны, минимально субъективны, традиционны, устойчивы, являются «исповедью народа» и представляют собой образцы высокой культуры. Фоль­клорные тексты представляются тем идеальным исследователь­ским полем, на котором можно отработать методологию лингво-культуроведения. Неслучайно появление таких работ, как моно­графия М.А. Кумахова и З.Ю. Кумаховой «Нартский эпос: Язык и культура» (М., 1998).

Лингвофольклористика, составляя органичную часть этно­лингвистики, не подменяет последней, поскольку фольклор и его язык лишь частично интересуют этнолингвистов. В этнолингви­стическом словаре «Славянские древности» (под ред. Н.И. Тол­стого) специально оговаривается: «Фольклорные источники при­влекаются лишь в той мере, в какой это необходимо для характе­ристики обрядового и мифологического круга фактов, т.е. в первую очередь обрядовый фольклор, неразрывно связанный с самими обрядами и нередко концентрирующий в себе семантику обряда, затем былички, предания, заговоры и другие жанры, наи­более непосредственно отражающие народное мировоззрение и древнейшие мифологические представления, и, наконец, так на­зываемые малые жанры фольклора, т.е. загадки, пословицы, при­говоры, заклинания, словесные формулы и клише, которые благодаря своей устойчивости часто сохраняют черты чрезвычайной культурной архаики» [Славянские древности 1995: 13].

Редактор и один из авторов сборника «Фразеология в кон­тексте культуры» (М., 1999) В.Н. Телия в концептуальной статье определяет три направления (ориентации, типа анализа) — этно­лингвистическое, лингвокультурологическое и контрастивное. Этнолингвистическая ориентация, по мнению известного фразе-олога, нацелена преимущественно на исторически реконструктив­ный план обнаружения культурных смыслов в языковых (в дан­ном случае фразеологических) единицах. Лингвокультурологи-ческий анализ выявляет способность знаков отображать современное культурное самосознание народа, рассматриваемое как основа его ментальности, и выражать его в живом употребле­нии в текстах различного типа. Контрастивное направление пре­следует цель выявить этнически— или национально-культурную специфику единиц (фразеологизмов) того или иного языка, из­влекаемую на фоне «наивной» картины мира, «в сотворении ха­рактерных черт которой они участвуют» [Телия 1999: 15].

Отмечая, что основные методологические установки лингво-культурологического анализа органично переплетены с метода­ми и приемами этнолингвистики, и объясняя это обстоятельство тем, что последняя и по времени её становления как особой дис­циплины, и по временному срезу её материала предшествует ста­новлению лингвокультурологии, В.Н. Телия уточняет те различия, которые несомненно существуют между тесно переплетенными предметными областями, целями и задачами этих ответвлений социальной антропологии [Телия 1999: 15]. Различие между эт­нолингвистикой и лингвокультурологией фразеологу видится в направлении анализа — диахроническое или синхроническое.

Вслед за Н.И. Толстым автор считает, что основные задачи этнолингвистики сводятся к реконструкции по данным языка культурных, народно-психологических и мифологических пред­ставлений и «переживаний» в их диахроническом движении, да­ющем богатый материал для сопоставления культур этнических сообществ (со ссылкой на Н.И. Толстого: [Телия 1999: 16]). Для лингвокультурологии же характерна синхронная ориентация, т.е. «исследование и описание взаимодействия языка и культуры в диапазоне современного культурно-национального самосознания и его знаковой презентации» [Телия 1999: 16]. Предметом линг­вокультурологии должно стать исследование и описание синх­ронно действующих средств и способов взаимодействия языка и культуры. Целью лингвокультурологии В.Н. Телия считает вы­явление «повседневной» культурно-языковой компетенций субъектов лингвокультурного сообщества. Сформулировано три задачи данной научной дисциплины: 1) выявление способов про­явления культурно маркированных сигналов; 2) уточнение поня­тия культурной коннотации; 3) разработка типологии культур­ных коннотаций [Телия 1999: 17].

Вслед за основополагающими статьями академика Н.И. Тол­стого появилось и первое учебное пособие «Введение в этнолинг­вистику» [Герд 1995], в котором рассматриваются такие лингви­стические понятия новой дисциплины, как типы языковых со­стояний, языковая политика, этногенез, моделирование знаний о народной культуре. Автор, профессор А.С. Герд, предметом эт­нолингвистики считает язык в его соотношении с этносом и этнос в его отношении к языку. Этнолингвистика — пограничная дисциплина, лежащая между языкознанием, этнографией и со­циологией. Цель этнолингвистики — показать, как язык в раз­ных формах его существования, на разных этапах его истории влиял и влияет на историю народа, на положение того или иного этноса в современном обществе. Объектом этнолингвистики яв­ляются все стороны языка в его устной форме (фольклор, диа­лект, городская речь, паремии) и всё многообразие письменных текстов. Задачей этнолингвистики является анализ пользования языком в различных языковых ситуациях в разных этносоциаль­ных слоях и группах. Во многих отношениях социолингвистика и этнолингвистика — это две части единой дисциплины, этносо-циолингвистики.

В итоге вся область разработки проблематики «Язык и куль­тура» оказывается как бы поделенной на две иерархически рядоположенные исследовательские территории — этнолингвистичес­кую и лингвокультурологическую.

Появилось немало публикаций по лингвокультуроведческой проблематике, обозначивших обширное исследовательское про­странство, нуждающееся в структуризации в связи с уточнением предмета научных дисциплин, разрабатывающих проблему «Язык и культура».

Польский лингвист Януш Анушкевич предлагает разграни­чить культурную лингвистику, антропологическую лингвистику (этнолингвистику) и лингвистическую антропологию. Каждая из трех дисциплин, имея в виду язык, культуру, человека (общество) и действительность, в качестве исходной точки выбирает один из четырех феноменов и одну из связей. Культурная лингвистика изучает связи между языком и культурой. Исследователь движет­ся от языка к культуре. Язык трактуется как условие, часть, но­ситель существенных смыслов и средств их интерпретации. Ан­тропологическая лингвистика, или этнолингвистика, изучает свя­зи и взаимозависимости между языком и человеком (этносом, обществом). Попутно учитываются культура и окружающая сре­да. Цель — увидеть человека, творящего язык, сквозь призму его языка, выявить, как образ человека отражается и сохраняется в языке. Лингвистическая антропология в качестве исходной точ­ки берет культуру и через нее постигает язык и обслуживаемое им общество [Вопросы языкознания. 1997. № 2. С. 171].

Представляется, что вся совокупность культурно-языковой проблематики может быть обозначена как лингвокультуроведение. Термины лингвокультурология и лингвокультуроведение раз­граничиваются: первый предполагает сложившуюся науку, такой тип знания, когда на основании имеющихся данных и логичес­кой структуры данного знания возможны дедуктивные выводы; второй обозначает тип знания, когда важна не строгая дедукция, а эрудиция в предмете [Рождественский 1996: 3]. Лингвокульту­роведение можно определить как область научных поисков, ко­торые ориентированы на выявление характера связей и отношений между языком, этническим менталитетом и культурой, так как язык и культура, строго говоря, с действительностью напря­мую не связаны и не могут быть связаны. Ландшафтное и иноэтническое окружение преломляются в этническом менталитете, ко­торый определяет и национальный характер, и своеобразие на­ционального мировидения и реализуется в фактах культуры — материальной, духовной и художественной.

Лингвокультуроведение исходит из признания того факта, что язык, менталитет и культура органически связаны друг с другом, предполагают друг друга, ни один из них не может быть исклю­чен и ни один не может быть признан доминантным. В силу он­тологического равноправия феноменов исходной точкой анали­за может быть любой из них. Выбор зависит от профессиональ­ной ориентированности исследователя: философ или психолог пойдут от ментальности, культуролог — от фактов культуры, лин­гвист — от языка. Лингвокультуровед, естественно, тоже идет от языка. Он убежден, что вербальный текст, помимо явного содер­жания, из-за которого он, собственно, и создается, в неявной фор­ме содержит информацию об этнической (и индивидуальной) ментальности автора (авторов) текста и отражает культурные ₍ смыслы, в том числе и этнические.

Лингвокультуроведение отличается от культурологии тем, что в центре внимания находятся язык и культура в их неразрывной и диалектической связи, а от этнолингвистики тем, что отсутству­ет этническое ограничение рамок языка и культуры. Лингвокуль­туроведение рассматривает проблему «Язык и культура» в прин­ципе, не ограничиваясь конкретным языком и конкретной куль­турой с целью выявить механизмы взаимодействия языковых и культурных факторов на примере различных языков и культур. Лингвокультуроведение — междисциплинарная наука, которая выясняет, как в слове аккумулируются культурные смыслы и как слово способствует функционированию культуры. Итак, лингво­культуроведение — это не специальная наука, а направление, область, поле, разрабатываемое комплексом лингвокультуроведческих дисциплин, перечень которых не ограничивается этнолин­гвистикой и лингвокультурологией. Очевидно, лингвокультурологические дисциплины находятся в иерархических отношени­ях, различаясь степенью обобщенности своего основного пред­мета.

«Первичными» — не по времени формирования, а по степени эмпиричности своего материала — являются те дисциплины, ко­торые исследуют взаимодействие одной из форм общенародного языка с той или иной формой материальной, духовной и художе­ственной культуры. Примером может служить лингвофольклористика, которая исследует взаимосвязь явлений языка фольк­лора, скажем, русского этноса с его духовной и/или художествен­ной культурой. Отечественная лингвофольклористика ввела в научный обиход значительный объем нетривиальной лингвокультуроведческой информации. Лингвофольклористика может быть частной (русской, немецкой, английской, польской и т.д.), сопо­ставительной и общей (язык фольклора всех народов и этничес­кая духовная и/или художественная культура).

В последние годы о себе заявила как «первичная» научная дис­циплина и этнодиалектология, ориентированная на изучение вза­имодействия диалектной формы языка с элементами духовной культуры этноса. Примером может служить этнодиалектный про­ект Н.В. Дранниковой из Поморского университета (Архан­гельск). В центре её исследовательского интереса оказываются семейная и календарная обрядность, демонологические расска­зы, магия слова и действия. Особое внимание уделяется предме­там и явлениям, которые местные жители считают оберегами (соль, пояс, можжевельник, щучьи зубы и др.) или атрибутами колдунов. Записывается несказочная проза, заговоры и заговор­ные формулы, собираются приметы, пословицы, поговорки, за­гадки, присловья, прозвища, а также лексика обрядовой одежды и пищи, фиксируются обрядовые игры, а также игры, утратившие связь с обрядом и перешедшие в разряд необрядовых или детских. Разумеется, запись материалов ведется с сохранением диалектных особенностей. Такие материалы, по мнению автора, позволяют ре­конструировать традиционную «картину мира» жителя данной местности, в частности, пинежанина [Дранникова 2000].

Специалисты кафедры филологии Кемеровского универси­тета и секции речевой коммуникации института германистики факультета интеркультурного образования университета Коб­ленц-Ландау (ФРГ) разрабатывают направление этногерменев-тики, центром которого является национально-культурная семан­тика, т.е. те языковые знания, которые отражают, фиксируют и передают от поколения к поколению собственную языковую кар­тину мира [Этногерменевтика 1998: 3].

Вполне возможно, что в наши дни складываются и другие, пока что безымянные «первичные» дисциплины. Например, в книге Н.Б. Мечковской «Язык и религия» (М., 1998) представ­лены результаты анализа связи литературной формы языка с ре­лигией как видом духовной культуры.

Все «первичные» дисциплины входят в состав этнолингвис­тики, которую мы, в отличие от Н.И. Толстого и его последовате­лей, понимаем широко: этнолингвистика призвана исследовать взаимосвязь явлений конкретного языка (например, русского) с фактами русской же культуры, изучать все случаи влияния этни­ческой ментальности на структуру и квантитативные характери­стики общенародного языка, отражения в лексиконе языка фак­тов истории народа, элементов материальной, духовной и худо­жественной культуры. Этнолингвистика — это более высокий уровень лингвокультуроведческого обобщения. Суммируя фак­ты и идеи «первичных» дисциплин, она призвана выявить меха­низмы взаимодействия языка и культуры в культурной и языко­вой деятельности конкретно рассматриваемого народа как в син­хронии, так и в диахронии. Этнолингвистик поэтому может быть столько, сколько существует языков и культур, базирующихся на этих языках. Разумеется, они (этнолингвистики) могут быть ча­стными и сравнительными.

Что же касается лингвокультурологии, то её цель — обобще­ние всей информации, накопленной этнолингвистикой (этнолин-гвистиками) и входящими в неё (в них) дисциплинами, выявле­ние механизмов взаимодействия языка и культуры. Этнолингви­стика и лингвокультурология соотносятся так же, как частное и общее языкознание. Этнолингвистика может быть русской, анг­лийской, польской и любой другой, а лингвокультурология, по нашему убеждению, национальной быть не может. Лингвокуль­турология — это философия языка и культуры. Объектом лингвокультурологии является язык и культура, что и отражено в кор­нях сложного термина. В этом плане лингвокультурология зани­мает место рядом с языкознанием и наукой (науками) о культуре, отличаясь от них собственным предметом. Предметом являются фундаментальные вопросы, связанные с преобразующей сторо­ной связи языка и культуры: изменения языка и его единиц, обус­ловленные динамикой культуры, а также преобразования в струк­туре и изменения в функционировании культуры, предопреде­ленные языковой реализацией культурных смыслов.

Лингвокультурологию должны интересовать не описания кон­кретных примеров взаимодействия отдельных явлений культу­ры с тем или иным языковым явлением (это предмет более част­ных лингвокультуроведческих исследований и дисциплин), а вы­явление механизмов взаимодействия, взаимовлияния двух фундаментальных феноменов — языка и культуры, обусловли­вающих феномен человека. Воспользуемся аналогией. Различные ярусы языка изучаются специальными дисциплинами — фоне­тикой и фонологией, морфемикой и морфологией, лексикологи­ей и т.д., отдельные языки и группы языков — тоже предмет спе­циальных наук — русистики, славистики, индоевропеистики и т.п. Наконец, человеческий язык в целом исследуется обобщающей дисциплиной — общим языкознанием (теорией языка). Есть все основания полагать, что лингвокультурология в пределах лингвокультуроведения соответствует статусу общего языкознания в системе наук о языке. Подобно общему языкознанию, лингвокуль­турология призвана выявлять и описывать наиболее общие законо­мерности взаимообусловленности, взаимодействия языковой и культурной практики человека и общества. Эта аналогия помогает понять, что лингвокультурология, как и общее языкознание, воз­можна только в системе других, более конкретных по предмету и иных по методологии исследования научных дисциплин.

Система лингвокультуроведческих дисциплин с лингвокультурологией в центре складывается благодаря усилиям лингвис­тов, а потому налицо некоторый исследовательский перекос. Го­воря о связи языка и культуры, лингвокультурологи имеют в виду прежде всего влияние культуры на язык, и всё внимание уделя­ется языку как аккумулятору культурных смыслов, хотя союз и в формулировке проблемы «Язык И культура» предполагает взаи­мовлияние — «участие языка в созидании духовной культуры и участие духовной культуры в формировании языка» [Постовалова 1999]. Возникает законный вопрос: кто должен и может ис­следовать «участие языка в созидании духовной культуры». Ра­боты такого плана нам пока не известны. Видимо, это предмет некой новой дисциплины или системы дисциплин с приорите­том культурологов. Разумеется, при активном участии лингвис­тов.

Специалист по Японии В.М. Алпатов замечает, что европейс­кие профессиональные культурологи обычно мало обращают вни­мания на языковые аспекты культуры, хотя японские учёные, полагая, что строй и происхождение языка определяют многое, давно уже в особенностях языка видят корни специфики своей культуры [Алпатов 1995₂: 98].

Образцом лингвокультуроведения может служить фундамен­тальное исследование Т.В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванова «Ин­доевропейский язык и европейцы» с выразительным подзаголов­ком «Реконструкция и исторический анализ протоязыка и про-токультуры». Перед нами лингвистическое исследование, ориентированное на реконструкцию протокультуры, семантичес­кий словарь индоевропейских древностей, своеобразная лингви­стическая палеонтология. Когда-то Якоб Гримм заметил: «Суще­ствует более живое свидетельство о народах, чем кости, оружие и могилы: это язык». Речь идёт об историко-культурной эвристи­ке, основанной на аккумулирующем свойстве слова. Логика та­кова: есть слова, в них закрепился фрагмент культуры, культура определена духом в формах национальной психологии, а дух и психология всегда несут на себе следы пространства, в котором они формировались. Примерно так и рассуждали Т. В. Гамкрелид­зе и Вяч.Вс. Иванов, предложившие оригинальную гипотезу пра­родины индоевропейцев. Главный резерв аргументации этих учё­ных — лексика индоевропейских языков. Предложена не только содержательная концепция, но и в который раз подтверждён те­зис, сформулированный Альфредо Тромбетти: «Язык есть наи­более богатый и надёжный архив человечества».

Исследовательской базой лингвокультурологии традицион­но являлись и словари, особенно диалектные и исторические. Вполне естественно, что параллельно со становлением лингво­культурологии как научной и учебной дисциплины складывает­ся и лингвокультуроведческая лексикография, началом которой справедливо считают «Толковый словарь живого великорусско­го языка» В.И. Даля (1863-1866).

Культуроведческие словари призваны систематизировать цен­ности культуры, выраженные в понятиях, называемых культур­ными концептами. Примером такого лексикографического тру­да может служить словарь, единицами описания которого стали концепты типа «любовь», «вера», «правда», «слово», «душа», «ин­теллигенция» и т.п. [Степанов 1997].

«Сравнительный словарь мифологической символики в ин­доевропейских языках: Образ мира и миры образов» М.М. Ма­ковского — это система лингвокультурных, семасиологических и аксиологических констант, составляющих индоевропейскую кар­тину мира. Видно, что в переходах значения слов отражены обы­чаи, верования и способы мышления древнего человека. Даже форма слова тесно связана с основными установками языческо­го общества. Автор относит свой словарь к разряду «исследова­ний в области лингвистической культурологии» [Маковский 1996: 5].

Необходимость полноценного изучения русской литератур­ной классики предопределило появление словаря культуровед-ческой лексики русской классики по литературным произведе­ния школьной программы [Бирюкова 1999]. В нём представлены «национально-характерные» слова художественного произведения — русские и иноязычные этнографизмы {бадья, сакля, боли­вар), историзмы (аршин, стряпчий, мюрид), религиозная лекси­ка (алтарь, кутья, хоругвь), мифологическая и античная лекси­ка (леший, домовой; грация, марс, фемида). Накопленный опыт лингвокультуроведческой лексикографии ставит перед филоло­гами задачу теоретического осмысления этого опыта, выявления особенностей жанра лингвокультуроведческого словаря, опреде­ления объема и содержания основных понятий лингвокультуро-ведения, количественных и качественных характеристик масси­ва культурологической лексики русского языка.

В поисках нового типа лингвокультуроведческих словарей 35 авторов из разных стран Европы предложили «Italien Lexicon» (Берлин, 1997), адресованный итальянским читателям, владею­щим немецким языком. В словаре 900 вокабул (существитель­ные или сокращения, имена собственные), много устойчивых сло­восочетаний. Лексика демонстрирует особенности итальянского мировидения (см.: [ВЯ. 2000. № 6. С. 130-132]).

Рекомендуемая литература

1. Воркачев С.Г. Лингвокультурология, языковая личность, кон­цепт: Становление антропологической парадигмы в языкозна­нии // Филологические науки. 2001. № 1. С. 64—72.

2. Воробьёв В.В. Лингвокультурология (теория и методы). М., 1997.

3. Кошарная С.А. В зеркале лексикона: Введение в лингвокультурологию. Белгород, 1999.

4. Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология: Лекционный курс. М., 2002.

5. Маслова В.А. Лингвокультурология. М., 2001.

6. Толстой Н.И. Этнолингвистика в кругу гуманитарных дисциплин // Толстой Н.И. Язык и народная культура: Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. М., 1995. С. 27—40.

(Хроленко А.Т. Основы лингвокультурологии. – М., 2005. С. 22 – 34)

С. Г. Воркачев