Эволюция психичес­­­ких особенностей человека

По мере снижения действия естественного отбора возрастало количество особей с самыми разнообразными вариантами нервной сис­­­темы: от "традиционно" сильных, жестких до слабых, тонких, "чутких". Общим же недостатком была сильная инертность нервных процессов, медлительность в переходах от активности к торможению и наоборот. В противоположность старому механизму "выживания" в первую очередь особей, приспособленных генетически, то есть с сильным типом нервной системы, эволюция осуществлялась уже за счет прогресса в организации психической деятельности.

В чем же, собственно, про­­­явился прогресс в организации психической деятельности человека в эпоху прекращения естественного отбора? Очевидно, что судить об этом с достаточной определенностью вполне возможно, если анализировать основные линии совершенствования механизмов поведения человека и прежде всего типов обучения. Обуче­­­ние необходимым элементам поведения двигалось от жестких, сугубо ритуальных, массовых в своей основе схем, предполагавших шаблонно-репродуктивные способы усвоения, ко все более индивидуализированным и узкоспециализированным, продуктивным методам, вплоть до самообучения.

По мере прогрес­­­са индивидуум становился все более свободным в своей жизнедеятельности, от­­­рываясь от "пуповины родовых связей", делаясь автономнее, независимей, в том числе и в своей внутренней, психической жизни. Громадное значение в освоении человек м мира и самого себя, осознании своего места в нем сыграли в перво­­­бытном обществе такие феномены, как магия, культовые ритуалы, наконец, рели­­­гия, в оболочку которых и заключены были эти процессы, детерминировавшие, в свою очередь, нервно-психические структурные изменения в мозгу человека.

Почему же на определенном этапе своего развития' люди, вместо того чтобы заниматься производительными, по­­­лезными видами деятельности, стремиться познавать объективные законы приро­­­ды, значительное количество времени стали уделять крайне странным и как буд­­­то бы бесполезным вещам: магии, ритуалам, всякого рода обрядам? Не успев еще хотя бы сносно освоить природу, первобытные наши предки сразу же пошли по пути, на наш сегодняшний взгляд, не слишком оправданному - по пути ритуаль­­­ных действ, создания сонма богов и духов, культов и верований, отбиравших время и энергию и без того весьма дефицитные. Более того, самые необходимые практические действия были вплетены, предварялись, заключались, сопровожда­­­лись и освящались этими обрядами и верованиями.

Обнаружение корней этого процесса - создания магии и религий - представляет исключительный интерес. Прежде всего напрашивается предположение самого общего характера о том, что сама по себе форма ритуальной организации поведения и производственных действий на ранней фазе развития человечества была достаточно универсальной, вы­­­полнявшей какую-то чрезвычайно необходимую и филогенетически полезную функ­­­цию. Видимо, поэтому и содержание этих ритуальных и магических действий было бесконечно разнообразным и охватывало все стороны и сферы тогдашней челове­­­ческой деятельности.

Побудительными причинами возникновения этих представле­­­ний и действий принято считать страх первобытного человека перед окружающим миром и недостаток знаний о нем, заставлявшие делать из наблюдений за явлениями природы самые фантастические выводы и строить в соответствии с ними свою жизнедеятельность и поведение. "Страх создал богов" (Рrimus in arbe fest deos timог) - эти слова известны еще со времен Древней Греции. В известной степени можно, конечно, связать возникновение магии и религии с первоначаль­­­ной беспомощностью нашего предка, его бессилием перед явлениями природы и общества, но только до известной степени. Дело, видимо, не столько в страхе как в какой-то "биологически" обусловленной черте, а в чем-то принципиально более глубоком и характерном для психики первобытного человека. В этой связи весьма любо­­­пытно следующее признание одного из представителей отсталой народности, на­­­ходящейся на раннеплеменной ступени развития: "Мы боимся! Мы боимся непого­­­ды, с которой должны бороться, вырывая пищу у земли и у моря. Мы боимся нуж­­­ды голода в холодных, снежных хижинах. Мы боимся болезни, которую ежедневно видим около себя... Мы боимся мертвых людей и душ зверей, убитых на ловле. Мы боимся духов земли и воздуха... боимся всего, чего не знаем. Боимся того, что видим вокруг себя, и боимся того, о чем говорят предания" (Цит. по: Григоренко А. Ю. Разноликая магия. М" 1987. С. 18.)

Эти слова словно пришли из глубины веков от наших далеких предков; но ведь это описа­­­ние душевного состояния народа сделано эскимосом уже в нашу эпоху, когда эс­­­кимосы могли бы освободиться от части страхов и, по крайней мере, от ка­­­ких-либо из своих представлений о магических действиях, заменив их более эф­­­фективными, на наш взгляд. Ведь человек не был бы человеком, если бы не стремился активно и эффективно влиять на природу. Нет, ни современные эски­­­мосы, ни наши предки от этих обрядов не спешили отказываться, пока не полу­­­чали, не вырабатывали соответствующие психологические "инструменты", позво­­­лявшие им индивидуально, самостоятельно справляться со страхами, настраи­­­ваться на необходимые виды деятельности, успешно их осуществлять.

Почему же человек не спешил освободиться от ритуалов, даже удостоверившись со временем в не слишком большой их эффективности? В том то и дело. пишет С. Н. Давыденков, что презумпция о безрезультатности ритуала вовсе не обоснованна. Ритуал, хо­­­тя и бессмысленный, вполне достигал цели, ради которой он предпринимался. Посредством ритуала первобытный человек уничтожал чувство мешающей ему тре­­­воги и, стало быть, лучше мог руководить своими действиями, а опыт убеждал в успешности приемов '. Неудивительно, что магические действия не только не исчезали, но охватывали все основные области деятель ости и, закрепляясь, входили составным элементом в систему обучения. Всякий проделанный ритуал помогал, так как суть дела заключалась не в конкретном его содержании, а в активации психологических механизмов, которые снижают уровень тревожности, подготавливают человека к выполнению любых действий.

Получавшие все большее распространение гибкие типы нервной системы были "предрасположены" к психи­­­ческим реакциям с элементами страха. Среди обладателей таких типов нервных систем развивались явления, именуемые неврозами. Вместе с тем индивидуумы, имеющие сильные типы нервных систем, которых тоже было немалое количество, в силу большей инертности нервных процессов также с трудом одолевали переходы из состояния торможения, например, в состояние активности и наоборот. Подт­­­верждают это предположение данные антропологических изысканий нашего времени. Исследованиями обнаружено большое число неврозов и у современных народов, находящихся на сравнительно низких ступенях развития: у туземцев Новой Зе­­­ландии, бенгальских негров, жителей Мадагаскара, малайцев и пр.

Истерия, как проявление еще плохо сбалансированной, инертной нервной системы, у первобыт­­­ных народов являлась стабильной формой общения и играла существенную роль в духовной жизни коллектива. Люди сообща настраивались на выполнение какой-ли­­­бо деятельности, освобождались от страхов, неуверенности. Оценивая психичес­­­кие особенности человека этого периода, советский антрополог К. М. Тахтарев отмечает, что "в первобытном суеверии и чародействе, сколько ни могут некоторым показаться они совершенно нелепыми, заключается, одна­­­ко, здоровое ядро истины и действительной пользы", причем среди видов этой пользы автор особо указывает на "развитие веры в себя" и "улучшение само­­­чувствия".

Л. Я. Штернберг также считает, что практика религиозного культа сыграла огромную роль в борьбе за выживание первобытного человека.

С помощью ритуалов и действ улучшалось его настроение, появлялась вера в себя, а "только тогда человек может преуспевать , когда он верит в свои силы" Испы­­­тывая нерешительность, сомнение и страхи, дикарь, не подозревая, естествен­­­но, о несовершенствах своей нервной системы, неизменно убеждался в том, что опасность проходит от ритуального действия, поставленные цели - достигаются.

Таким образом, появились первые формы регуляции психических состояний, сво­­­еобразный механизм коллективной настройки нервной системы, компенсации ее недостатков. "Слабость", неподготовленность внутренних механизмов мозга воз­­­мещалась системой ритуального общения с внешней действительностью, поведени­­­ем, в центр которого становился сам человек со своими проблемами и труднос­­­тями. Посредством своеобразных психологических рычагов (ритуалов) человек активно общался с собой, воз-действуя, в конечном счете, на самого себя.

"От­­­рицательные" последствия экспансии на "лестнице" биологической эволюции "на­­­именее приспособленных" начинают постепенно и все более целенаправленно ком­­­пенсироваться по линии усовершенствования социальных воздействий, трениров­­­кой высшей нервной деятельности человека. Этот процесс растянулся на многие десятки тысяч лет и фактически не прекращается до сегодняшнего дня, тем бо­­­лее что происходил он до сих пор бессознательно, так сказать, стихийно. По­­­ведение индивидуума стало все меньше определяться рожденными свойствами нервной системы и все больше - социальными требованиями коллектива. Воспита­­­ние, обучение начали играть все более существенную роль, расширяли свою сферу, дифференцировались по различным областям жизненной практики.

Конкретные магические приемы, которые включались в систему воспитания, пере­­­давались от одного члена группы к другому. Здесь особенно важно то обстоя­­­тельство, что передача такого рода знаний очень часто сопровождалась опреде­­­ленными элементами внушения