Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Disser_кришнаизм.doc
Скачиваний:
5
Добавлен:
01.04.2025
Размер:
330 Кб
Скачать
☆

3. Проблемы первого этапа существовАния исккон

С самого первого этапа существования ИСККОН в проповеди тем, кто стал посещать лекции, проходившие в штаб-квартире на Нижнем Ист-Сайде, Прабхупадой была сделана установка на то, что “какое бы положение ни занимал человек в материальном мире, елси он не является преданным Кришны и никогда не произносит его святых имен, у него не может быть никаких (?!-П.Ф.) достоинств” ([74]; 248).

Выросшим в тяготеющем ко вседозволенности моральном климате урбанизированной Америки юношам и девушкам поначалу было нелегко заставить себя следовать недавно усвоенным ими правилам и предписаниям, предложенным Прабхупадой и постепенно ставшим обязательным условием для дальнейшего пребывания в ИСККОНе. Таким условием стало обязательное безоговорочное следование четырем регулрующим принципам жизни кришнаитов: 1) употребление в пищу только прасада (пищи, которая вначале была предложена Кришне), 2) отказ от наркотиков, алкоголя, никотина, 3) отказ от связей вне брака, 4) отказ от участия в азартных играх и денежных махинациях. Идеологическая роль регулирующих принципов, а также тот факт, что принятие инициации было единственно возможным способом существования в ИСККОНе, сделали строгое следование этим принципам непременным условием верности и самому Прабхупаде. Юные члены движения “сознания Кришны”, из которых лишь около трети, как свидетельствует в своей книге “Turning East” американский социолог Х.Кох, происходили из религиозных протестантских семей ([95]; 94), рассматривали все эти принципы и требования в качества некоего символа, отличающего, по их мнению, ИСККОН от других, как недавно возникших и конкурирующих между собой религиозных течений, так и от традиционных западных вероисповеданий.

В то же самое время многие члены сообщества, будучи в основном до своего обращения в кришнаизм людьми, далекими от какой бы то ни было религии, искали способ утвердиться в своем новом качестве и находили его в быстром и чудодейственном, предложенном им Прабхупадой способе, который, как им казалось, предполагал полный и окончательный разрыв с окружающим обществом и тотальное погружение во внутреннюю жизнь ИСККОНа.

Естественным результатом такого положения стало то, что кришнаитские храмы наполнились людьми, склонными к принятию, по отношению к своей жизни, откровенно поверхностных решений и попадающих в этой связи под некое давление, лишающее их способности адекватно оценивать ситуацию, в которой они оказались.

ИСККОН, как и всякая другая организация, начинающая активную деятельность, ощущал нехватку опытных руководителей и советников. Кроме самого Прабхупады таковыми никто быстро стать просто не мог. В своей внутренней жизни ИСККОН оказался поначалу неспособен здраво и конструктивно подойти к решению собственных проблем, явившихся результатом первончальных ошибок его членов.

В итоге в ИСККОНе сложилась ситуация, при которой эти проблемы невозможно было не только решить, но даже признать их существование. Никто, включая самого Прабхупаду, не задумывался в ИСККОНе над тем, какие трудности может переживать человек, резко, без подготовки вступивший на путь определенной религиозной практики.

Кризис, возникший в результате, не заставил себя долго ждать. Он как бы существовал изначально, но начал проявлять себя, как только организация приступила к реализации намеченных ею широких программ. Как свидетельствуют сами кришнаиты, уже в конце 60-х годов в ИСККОНе начали процветать все те явления, которые неизбежны в сектах и религиозных группах, где стремление к “святости” превращается в самодовлеющий фактор, а именно: обман, лицемерие, нетерпимость, фанатизм, пренебрежение малыми добродетелями во имя “великих”. Устойчивый поток новых адептов приходил в движение “сознания Кришны” и устойчивый поток покидал его.

На языке кришнаитов люди “уходили в майю”, то есть попадали обратно в материальный мир, заставляющий их жить “собственной иллюзией”. Чаще всего уход происходил по одному и тому же сценарию: под покровом ночи без всякого предупреждения человек просто исчезал. Иногда уходу предшествовал период отчуждения и депрессии, но чаще исчезновению не было никакого объяснения. Тщательные расспросы и поиски обнаруживали, что некоторые из членов общины знали о сущестовании у сбежавшего проблем в следовании четырем главным регулирующим принципам жизни кришнаитов, но он не мог заставить себя открыто признать это, и в конце концов ощущение отчужденности и собственной вины вынуждали его бесшумно покинуть сообщество. Реакция общины была однозначной: сбежавший считался предателем.

Обычно после любого побега происходило общее собрание храма, во время которого все ошибки и недостатки покинувшего коммуну подвергались тщательному рассмотрению и всеобщему осуждению. Смысл этого заключался в том, чтобы убедить оставшихся, что сбежавший был исключением, и потому у них нет никаких оснований беспокоиться о собственном будущем.

К замешательству и часто раздражению обитателей общин и храмов многие “падшие преданные” не исчезали насовсем. Они пытались установить своеобразный контакт с членами коммуны храма и таким образом становились частью социального окружения ИСККОНа. Обычно такие люди регулярно появлялись на воскресных пирах и других публичных мероприятиях, Они всегда были рядом, только на периферии.

В это связи интересно было бы рассказать о судьбе Анатолия Пеняева, первого русского, обращенного Прабхупадой (при его приезде в 1971 году в СССР) в кришнаизм. Автор данной работы познакомился с ним летом 1996 года в подмосковном поселке Сухарево, на съезде ИСККОН, куда был приглашен директором Центра общественных связей Российского Общества Сознания Кришны С.Л.Дагисом (брахман Санака Кумар дас) в качестве личного гостя. Съезд проходил в одном из бывших пионерских лагерей, взятом в длительную аренду кришнаитами и превращенном в местопребывание отдельной кришнаитской общины.

А.Пеняев, одетый в футболку и шорты, вовсе не пытался походить в одетых в национальные индийские одежды кришнаитов и при общении не скрывал, что сейчас он не считает себя кришнаитом и не исповедует никакой религии, хотя его симпатии на стороне тех, кто увлекается историей древнерусского язычества. Еще одна встреча и беседа у автора работы с А.Пеняевым была в Москве, в сентябре 1996 года. Кришнаиты арендовали кинотеатр “Октябрь” для проведения праздника “Джанмаштами” - дня рождения Кришны. Присутсвовать на этом празднике автор работы и священник Олег Стеняев, руководитель Центра реабелитаци жертв тоталитарных сект имени А.С.Хомякова, получили благословение от священноначалия. Здесь А.Пеняев рассказал, что в 1971 году он был студентом-филологом и случайно познакомился на улице с учеником Прабхупады, а затем и самим Прабхупадой. Уже тогда Прабхупада говорил о своих будущих проектах в СССР, намекая, что финансирование этих проектов не будет вызывать проблем. Как говорил сам Пеняев, тогда их общение не было особенно долгим и доверительным. Интересно, что инициация А. Пеняева с переменой имени (его кришнаитское имя Ананта Шанти) была проведена Прабхупадой заочно в Америке, и о ней сам А.Пеняев узнал из письма Прабхупады. Восхищения Прабхупадой и его учением в беседе А.Пеняев абсолютно не высказывал, скорее, наоборот: рассказывал о том, что не испытывал при общении с Прабхупадой ничего, кроме любопытства к экзотического вида гуру и его ученику. Парадокс ситуации с Анатолием Пеняевым заключается в том, что, будучи по существу первым русским кришнаитом, он впоследствии вошел в категорию тех самых “беглецов”, о которых выше шла речь.

Проповедь кришнаизма таким “беглецам” уже в первые годы существования ИСККОНа считалось его руководством напрасной тратой времени. Смысл проповеди, как считали тогда кришнаиты, заключался в том, чтобы убедить человека вступить в коммуну храма, а ушедший в “майю” равнодушно воспринимал такие призывы. Такие люди, принимая ограниченное и непостоянное участие в деятельности той или иной кришнаитской общины, в лучшем случае соблюдали один или два “регулирующих принципа”, вызывая тем самым неодобрение у тех, кто жил в храме постоянно.

С течением времени количество “отошедших в тень” неуклонно росло, но лидеры ИСККОНа и обитатели храмов отказывались как признавать какие-либо обязанности по отношению к ним, так и принимать во внимание частично сохраняемую ими верность кришнаизму.

Отошедшие от кришнаитов бывшие их адепты стали живыми свидетелями провала в Америке проповеди Прабхупады, и естественным желанием членов ИСККОНа было отречься от них. Лишь в последние пять или шесть лет (хотя во всех странах по-разному) руководство ИСККОНа стало называть “падших” “своими людьми”, видя в них прихожан своих храмов, которым храм обязан оказывать содействие.

После ухода из движения “сознания Кришны” нескольких старших “преданных”, принявших на себя в 1977 году после смерти Прабхупады роль иницирующих гуру, все движение было поставлено перед перспективой кризиса и краха. Все эти гуру были санньяси, принявшие обет отречения и безбрачия. Их уход положил начало череде отпадений санньяси, затронув почти 90 % всех, кто был инициирован в эту степень кришнаитского посвящения.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]