Глава шестая генетическая социология

Генетическая социология складывалась почти одновременными усилиями ряда западных исследователей - Л. Г. Морганом, Д. Ф. Мак-Леннаном, А. Постом, Г. С. Мэном, И. Бахофеном, Э. Б. Тэйлором - и русских, среди которых ведущее место, безусловно, принадлежало М. М. Ковалевскому, определявшему генетическую социологию как "эмбриологию человеческих обществ". Ее главной задачей Ковалевский считал выделение в особую группу сходных у разных народов на сходных ступенях их развития обычаев и учреждений, "однохарактерных форм" общежития и этим дать материал для создания общей социологией картины общего прогрессивного развития человечества. Эта идея была подсказана ему сочинениями О. Конта, в которых обосновывалась необходимость построения социологии на трех конвенциональных методах: наблюдении, эксперименте, сравнении и четвертом, наиболее фундаментальном - историческом методе, предполагающим сведение многообразных данных, полученных от первых методов, к исходным элементам общества и рассмотрение их исторического зарождения, развития, перерождения и гибели. Русская генетическая социология предприняла поиск подобных элементов в генезисе ряда общностей (семьи, рода, племени), институтов (рабства, власти, собственности), духовной культуре (религиозных верованиях, праве, обычаях).

Социологи, увлеченные замыслом М. Ковалевского (С. Муромцев, М. Кулишер, К. Тахтарев и другие), были сторонниками полипричинного объяснения социальных явлений, по которому следует говорить не об одностороннем детерминизме, а о воздействиях, взаимодействиях, оказываемых друг на друга всеми явлениями: политическими, экономическими, демографическими, религиозными и т.п., из которых складывается общественная жизнь. Ковалевский неоднократно говорил, что может привести многочисленные и убедительные свидетельства влияния религии на хозяйственную, производственную деятельность. Генетическая социология в этом запутанном клубке взаимо-действий находит четкие, ясные эволюционные нити. В определенное время и в определенном социальном пространстве то один, то другой элемент общества может стать временным лидером. Потом его сменит другой элемент. Постоянным остается только их общее взаимодействие. Генетическое исследование направлено против метафизических функций вроде "конечных причин", универсального "единого фактора" и т.п. Только конкретное, сравнительно-исторические исследование причин того или иного социального явления и его генезиса позволяет в "общих чертах" определить магистральные линии прогресса. При этом все ветви генетической социологии, считали Ковалевский и Тахтарев, дают в основном эмпирические закономерности, после многократной проверки их .истинности общая социология может приступать к "синтетической" формулировке основных законов социального прогресса и порядка.

Генетическая социология в междисциплинарном отношении является как бы посредницей между общей теорией и частными социальными дисциплинами. Она опирается на фактические данные, прежде всего, истории, палеонтологии, археологии, сравнительного языкознания, антропологии, демографии, культурологии и особенно этнографии. Ковалевский лично практиковал полевые этнографические работы и посвятил проблеме взаимоотношений социологии и этнографии ряд интересных публикаций. Он считал, что генетическая социология, являясь творческим синтезом материалов многих конкретных социальных наук, ближе всего по методологическому духу к исторической социологии. Эту же мысль позднее постоянно подчеркивали Н. Тимашев и П. Сорокин.