Тема 3. Софисты

2­

занимает риторика — наука, обучающая искусству находить убедитель­ные аргументы в ходе публичной речи.

Протагор утверждает, что благодаря преподаваемой им науке «можно стать всех сильнее и в поступках, и в речах, касающихся государства»37.

Горгий определяет свою деятельность «как искусство убеждения, которое действует в судах и других сборищах, а его предмет — спра­ведливое и несправедливое»38. Риторика выше всех искусств, так как те, кто попадает под ее чары, становятся рабами не по принужде­нию, а добровольно39.

По учению софистов, хороший оратор умеет делать сильный ар­гумент слабым, а слабый — сильным, что позволяет ему говорить с равной убедительностью «за» и «против» любого положения40.

Таким образом, если для предшествующих и последующих фи­лософов слово служило средством передачи знаний, а достоинство речи определялось степенью ее истинности, то в устах софистов оно превращается в инструмент психологического воздействия.

6. Софисты отрекаются от важнейшего для первых греческих филосо­фов различения мнения и истины и склоняются к утверждению субъек­тивности и относительности всех знаний. Эта точка зрения называется релятивизмом (от лат. relativus — относительный).

По Протагору, всякое познание базируется на чувственном опы­те, который напрямую связан с состоянием воспринимающего. Один и тот же ветер холоден для человека без плаща и тепл для человека в плаще. Поэтому все знания субъективны и относительны. Говорить же об объективной, ни от кого зависящей реальности — бессмыс­ленно. «Человек есть мера всех вещей: существующих, что они су­ществуют, и несуществующих, что они не существуют»41.

В отличие от Протагора, Горгий утверждает, что все знания ложны. В работе с показательным названием «О природе, или несущем» Горгий доказывает три положения: 1) сущее не существует; 2) если бы сущее и существовало, то было бы непознаваемо; 3) если бы сущее существовало и было познаваемо, то выразить это знание посредством слов было бы невозможно. Обосновывая третий пункт, Горгий утверждает, что бытие, мышление и речь имеют различную Тема 3. Софисты 21

природу. Поэтому-то в каждом из трех случаев мы пользуемся раз­ными органами. Предмет воспринимается рукой, мыслится умом, называется языком. Таким образом мысль и слово о предмете всегда отличны от него самого и, следовательно, ложны. Горгий — класси­ческий агностик.

Хотя Протагор утверждает, что все истинно, а Горгий — что все ложно, оба солидарны в одном: объективной истины не существует.

7. В целом софисты пренебрегают учением о природе, но отдельные натурфилософские идеи используются ими как аргументы в пользу релятивизма.

Протагор мог заимствовать у своего непосредственного учителя Демокрита представление о том, что космос возник случайно, что все сущее материально, а источником знания является ощущение. Отчасти созвучна учению Протагора и скептическая идея Демокри­та, что истина скрыта на дне морском.

Излюбленные приемы рассуждений Горгия: закон недопустимос­ти противоречия, принцип исчерпывающего деления, рассуждение от противного — восходят к Пармениду. Тот же Парменид — зачи­натель занимающей Горгия проблемы бытия.

Весомыми аргументами в пользу софистической картины мира могли служить важнейшие натурфилософские принципы, например идея Гераклита о текучести всего сущего или мысль Анаксагора, что во всём есть всё. Однако дополняющие эти принципы рассуждения о мировом уме отклика в душах софистов не находят.

Софисты широко используют введенное натурфилософами де­ление на истину и мнение. Правда, в устах софистов это деление приобретает противоположный смысл. Досократики — догматики. Они уверены в том, что разум может познать объективную истину. У софистов же в области мнений оказываются не только свидетель­ства чувств, но и итоги умозрения. Несомненно, близки софистам и те натурфилософские воззрения, в которых провозглашается ограни­ченность познавательных способностей человека.

8. Представление о всеобщей целесообразности и разумности перепле­тается у натурфилософов с верой в неминуемое торжество справедли­вости. У софистов же справедливость лишается космического измере­ния и рассматривается как результат социального установления.Тема 3. Софисты 22

Фраземах и Калликл считают справедливым то, что выгодно власть имущим. Первый полагает, что законы выражают интересы правящего меньшинства, а второй — господствующего большинс­тва. Доказывая условный характер социальных установлений, Гип­пий и Антифонт противопоставляют природу и обычай. Так, деле­ние на греков и варваров, господ и рабов возникает не по природе, а в силу законов.

9. Софисты продолжают начатую натурфилософами ревизию традици­онных религиозных воззрений. Но если досократики признают богов, то софисты утверждают, что они существуют не по природе, а по уста­новлению.

Протагор полагает, что из-за сложности проблемы и краткости жизни человек не в состоянии ответить на вопрос о существовании богов. Согласно Продику, древние называли богами полезные для человека силы природы. Критий утверждает, что боги — выдумка хитрого политика, стремящегося к тому, чтобы законы выполняли не только «на людях», но и втайне.

10. Теоретические установки софистики способствовали ее вырожде­нию в бесплодные споры ради спора. Уже со времен Сократа и Платона «софистикой» стали называть умение создавать видимость посредс­твом слов.

По Сократу, софистика не наука и не искусство, а угодничество. «Как украшение тела относится к гимнастике, так софистика отно­сится к искусству законодателя, и как поварское дело — к врачева­нию, так красноречие — к правосудию»42. По убеждению Платона, софист, в отличие от философа, имеет дело не с бытием, а с небыти­ем43. Аристотель называет софистикой «мнимую мудрость»44. Разра­ботанная им теория умозаключений включает в себя эффективные средства выявления и опровержения софистических уловок.

О положительном значении софистики как закономерном этапе в развитии греческой мысли впервые заговорил Гегель.

11. Исходные установки, настроение и тематика, характерные для софистического движения, чрезвычайно близки эпохе Просвещения (XVIII в.).Тема 3. Софисты 23