Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Актуальные проблемы лингвистической семантики и типологии литературы - С.С.Ваулина.doc
Скачиваний:
133
Добавлен:
24.05.2014
Размер:
957 Кб
Скачать
☆

Л.Г.Дорофеева о современной русской христианской прозе: к постановке проблемы

Вопрос о перспективах развития русской литературы, находящейся ныне в состоянии кризиса, является одним из самым насущных и важных, и не только для критики, литературоведов, но и для русского общества. Налицо кризис революционно-атеистического миропонимания, что уже очевидно и бесспорно, а также гуманистической абстрактно-общечеловеческой концепции, в основе тоже атеистической. По поводу последней в свое время С.Булгаков указывал, что недостаток религиозно-мистического питания в искусстве приведет к “мертвому натурализму” или “самоубийственной тенденциозности” при всем богатстве новых форм художественной техники.

Еще не так давно основной путь отечественной литературы связывался многими критиками с движением постмодернизма. Но сегодня для столь же многих становится очевидной несостоятельность литературы “вымученного модернизма”(Ю.Поляков), которая в большинстве своем предлагает нам некий религиозно-мистический опыт, но маргинального свойства, разрушительного, нигилистического, и более того, часто оккультного плана. Последние годы тон исследований об этой литературе меняется. Все чаще звучит не восторженно-славящий, скандирующий в поддержку данного асоциального и антинационального течения, но исполненный горечи голос критиков, осознавших гибельность для русской культуры и жизни художественного мира “других” писателей и поэтов1.

В 1995 году создается литературный альманах “Реалист” - знак начавшегося возвращения к ведущему для русской литературы направлению - реализму, “бескомпромиссно анализирующему духовное и материальное состояние общества”2. С начала 90-х годов исследователи довольно активно обратились к изучению православной основы русской литературы, о которой “вспомнили”, что в магистральном своем движении она всегда была христианской, и это составляло ее духовное наполнение, содержание и смысл художественных образов, а также определяло особенность художественного способа построения образа мира3. Объектом исследований преимущественно является литератураXIXв., реже -XX. Раскрывается религиозный смысл творчества ряда ведущих писателей, определивших лицо русской литературы - Пушкина, Достоевского, Гоголя, Толстого и др. Перед литературоведением поставлена проблема сложного взаимодействия религии и художественного мышления, требующая долгого и серьезного исследования.

Особенно важно, на наш взгляд, сегодня увидеть и верно оценить творчество художников, восстанавливающих традицию русской культуры прежде всего в ее христианской духовности и на этом пути совершающих художественные открытия.

В 70-е годы в русской литературе подспудно и почти незаметно начинается процесс духовного возрождения, свидетельство тому - творчество О.Волкова, Вл.Максимова, Ф.Сегеня, П.Паламарчука, Л.Мончинского, В.Крупина, В.Лихоносова, Л.Бородина, А.Назарова, поэта Ю.Кублановского. Восстанавливается также такой традиционный для русской словесности тип литературы, как духовный очерк, духовный стих, современное житие, жанр жизнеописаний, проповеди, поучения современных отцов церкви, публикуемые отчасти в журналах “Литературная учеба”, “Москва”, а также издаваемые различными православными издательствами. Роль этой литературы огромна, но пока еще вполне не осознана. Именно она начинает формировать особый духовный контекст эпохи, противостоящий все разрушающему ироническому нигилизму и массовой культуре.

Конечно, стоит согласиться с Г.Анищенко, отметившим, что современный христианский писатель сталкивается с неимоверными сложностями, и при том, что “у нас очень много талантливых людей, исповедующих христианство, православие... православной литературы как чего-то целого и даже как очерченного литературного течения не существует”4. Но не видеть сегодня начавшегося пути религиозного возрождения как в духовной жизни общества, так и в искусстве, можно только закрыв глаза.

На этом пути для исследователя-литературоведа возникает и требует решения множество задач. Одна из важнейших - составление верной картины соотношения литературы с христианской духовностью. Наиболее сложными являются вопросы взаимодействия церкви и литературы, в частности, православной эстетики и литературного творчества. По выражению Г.Анищенко, “искусство и религия не могут вступать в иерархические отношения, так как и то и другое претендует на истину, и то и другое требует от человека полной отдачи духовных сил, полного поглощения. Ни религия, ни искусство не могут быть чем-то второстепенным, прикладным”5. Но позволим себе продолжить и несколько уточнить эту мысль. Указанное несовпадение, даже противостояние, возникает, на наш взгляд, в том случае, когда искусство внецерковно, т.е. художник творящий, не обладая соборным сознанием, служит искусству или себе, но не Богу. Церковное сознание художника рождает и особую литературу, христианскую по содержанию и форме.

Таков опыт творчества Ф.Светова, заявившего о себе как о писателе первым романом “Отверзи ми двери” в конце 70-х годов. Затем последовала книга “Опыт биографии” (премия им.В.Даля за 1985г.) и роман “Тюрьма”, который стал настоящей творческой удачей и явлением современной истинно художественной христианской прозы...

Произведения Ф.Светова рождены уже христианским миропониманием церковной личности, совершающей свой путь спасения. Это реальный пример “воцерковления” литературы, что проявляется на всех уровнях произведения. Как первый, так и последний романы выражают черты неофитского сознания, что так симптоматично для нашего времени...

Известно, что особенность религиозного сознания состоит в восстановлении или обретении человеком утраченной связи с Богом. И это возможно только в акте веры через откровение Бога человеку. Процесс перехода от внерелигиозного сознания к религиозному, воспринимаемый героем как чудо и дар Божий, становится предметом художественного изображения в романе “Отверзи ми двери”.

Для автора важно не абстрактно-религиозное сознание, а обретение Церкви, вхождение в нее. При этом Церковь осознается как Тело Христово, и сам процесс конкретно выражается в принятии героем таинств церкви. Не случайно центральным событием романа становится крещение героя, а затем таинство покаяния и Евхаристии. Конкретно - исторический контекст романа весьма разветвлен и насыщен реалиями современной автору жизни интеллектуальной Москвы 70-х годов. Писателя интересует состояние сознания современного интеллигента и процесс его преображения. По его определению, это “неофитский роман и о неофите”, в котором основной задачей было “уложить в найденную романную форму непостижимый мир души человека, услышавшего в себе новую жизнь, пытающегося в ней разместиться, еще ничего о ней не зная”6. Центральная идея, как и все содержание романа, - христианская: спасение души, а значит, обретение себя в соединении со Христом, следовательно, присутствуют мотивы искушения, покаяния, испытания и др.

Конечно, ответ на вопрос о том, как осуществляет, оформляет себя христианская идея в структуре художественного произведения, определяя особенности поэтики, требует более детального анализа и большего пространства. Мы же отметим лишь в общем виде наиболее важные черты, характерные для христианской прозы и явившие себя в творчестве Ф.Светова.

Центром авторской концепции личности является идея о человеке как образе Божием и подобии, что соответствует основному положению православной антропологии. Спасение души только и возможно на этом пути высвобождения образа Божия, лика в себе из плана греха путем покаяния. Таков в указанных двух романах путь героя Ф.Светова, ощутившего смертность греха, тленность свою и недостоинство, но и любовь Божию, и помощь Божию, и мучительное освобождение души от смерти, т.е. промысел Божий о себе. Герой стремится найти задачу Божию в своей жизни, осуществить это задание, которое и составляет смысл его личной жизни и его личное спасение.

Центральный образ в христианской литературе и в романах Ф.Светова - образ Христа, но изображенного не в качестве отдельного персонажа, а присутствующего как духовно-нравственный, этический центр, определяющий иерархию ценностей и, что особенно важно, одновременно лично являющего себя и во внутренней жизни героя как абсолютная реальность, и в духе произведения.

Главным предметом изображения в романах Ф. Светова является сердце человека, динамика духовной жизни. Основная реалия - внутренний духовный человек, который открывается в крещении (“Отверзи ми двери”), или в испытании (“Тюрьма”). Главный путь героя внутренний, духовный, выстраивающийся по принципу обратной перспективы. Концентрация внимания на внутреннем человеке, обретающем себя в Боге, приводит к частому использованию формы молитвы, а покаяние - к использованию формы исповеди, определяющей во многом и жанровое содержание произведений. Важно, что и сам процесс создания текста, как и творчество в целом, становится уже формойделания, т.е. связан с аскетическим путем самого автора, и его функция не ограничивается собственно эстетической. Здесь смысл художества выступает уже в православном аскетическом понимании, как жизнестроение и вытекает из идеи личного спасения души, возможного только в соборном бытии, т.е. в церкви. На наш взгляд, здесь налицо сближение духовного текста с собственно художественным, хотя граница между ними не преодолевается и перед нами все же изображение души в большей степени, нежели духа. И все же такое сближение серьезно влияет на поэтику произведения. Для подобной прозы характерен особого рода автобиографизм - внутренний, духовный. Более того - он обязателен. Активно используются христианские символы эпифанического характера, которые не изображают, аявляют символизируемую реальность в силу причастности ей7. Евангельский текст присутствует как на уровне внутреннем - архетипов, идей, так и на уровне непосредственной цитации, при этом обязательно исполняя функцию канона, что характерно прежде всего для духовного текста.

Поскольку объектом писателя является жизнь сердца в его сокровенности богообщения (а это самое интимное чувство, “святая святых” человеческой личности), то произведению свойствен лиризм особого напряжения, лишенный сентиментальности и душевности; идет преодоление страстности, и отсюда вибрация текста на уровне духовном, часто благодаря молитвенному состоянию героя. Закономерно, что ведущими формами создания образа героя являются интроспективные приемы самораскрытия.

Указанные выше аспекты изучения литературы христианского типа обозначены нами лишь пунктирно, да и сама христианская проза, а более точно - православная, - явление только формирующееся. Прогнозировать как-либо ее развитие сложно и вряд ли возможно, так как ее появление связано с процессом духовного возрождения, который, в свою очередь, требует личного духовного напряжения, тяжкого душевного труда, аскетизма от автора со всей мерой ответственности за каждое слово, а не умелой и пусть искусной игры идеями и формами при полной личной нравственной безответственности. Поэтому, видимо, не следует ожидать быстрого и “массового” развития литературы данного направления. Но даже самый общий анализ литературной ситуации сегодня позволяет утверждать, что жизненные перспективы русской литературы и ее спасительный путь связаны с созиданием христианской культуры, и этот путь уже начался.

_________________________

1 См.: Павлов О. Свято место. О художественном самосознании современной литературы // Литературная учеба. 1994. Кн. 6; Калюжная Л. Последний обман или обещание // Литературная учеба. 1995. №.№. 2-3; Курбатов В. “Хоть похоже на Россию, только все же не Россия” // Москва. 1993. № 10; Иванова Н. Неопалимый голубок: пошлость как эстетический феномен // Знамя. 1991. №. 8.; Горичева Т.М. Православие и постмодернизм. Л., 1991.

2 Поляков Ю. Слово к читателям // Реалист. Вып. 1. 1995. С. 4.

3 См.: Христианство и литература: Сб. статей. Спб., 1994; Евангельский текст в русской литературе XVIII-XX веков: Сб. науч. тр. Петрозаводск, 1994; Есаулов А. Концепция соборности в русской литературе. Петрозаводск, 1995; Русская литература. 1995. № 1; Вопросы литературы. 1991. Август.

4 Анищенко Г. Искусство, которое заповедано Богом // Вопросы литературы. 1991. Август. С.15.

5 Там же. С. 12.

6 Светов Ф. Отверзи ми двери // Новый мир. 1991. № 10. С. 48.

7 См. об этом: Протоиерей Александр Шеман. Евхаристия. Таинство Царства. М., 1992.

Соседние файлы в предмете Лингвистика