§ 3 Духовная культура XIII—XV веков

Несмотря на все лишения, духовная жизни Руси пострадала меньше всего. Были сожжены и уничтожены многие церкви вместе с городами, погибла часть священнослужителей. Когда в 1382 году на Москву напал хан Тохтамыш, москвичи приносили свои книги в церкви и скоро заполнили ими церковные помещения. Но все это было разграблено и погибло во времена пожаров и разгрома Москвы. Но, по замечанию Гумилева, “хан мог и должен был требовать покорности, повиновения приказу, выполнения обязанностей, но требовать от человека отказа от его веры или обычаев считалось делом не только глупым, но и аморальным” [87, с. 117]. На основании охранной грамоты, выданной монголами церкви, церковь восстановила свое влияние. Возникает множество монастырей, куда удалялись думающие книжники, например, Троицкий монастырь, основанный Сергием Радонежским (ок. 1321 — 1391), и хорошо известный Соловецкий монастырь. При монастырях велось летописание, развивалась житийная (агиографическая) литература. В начале XIV века появляется “Житие” московского митрополита Петра, написано житие Сергия Радонежского. В житиях излагаются жизнь и деяния людей, признанных святыми, они комментируются цитатами из Священного писания. Суть разных видений и вещих снов героев житий часто сводится к идее главенства Москвы и единства князей.

В

Троицкий собор

Троице-Сергиева

монастыря в Загорске.

1422—1423 годы

есьма известным в этом жанре стало “Житие” Александра Невского, созданное на базе дружинных повествований о военных походах. Здесь воспеваются победы Александра, сам он прославляется не только как непобедимый полководец, но и как дипломат, которого украшают многие достоинства: “той бе князь Александр Ярославич богомъ роженъ отъ отца благочестива и нищелюбца, паче жъ кротка, великаго князя Ярослава”; “...гласъ его, яко труба въ народе... сила жъ бе ему часть бе от силы Самсоня, и премудрость бе ему Соломоня, далъ богъ храбрство ему...” [102, с. 146]. В “Житии” Александр предстает идеальным героем, лишенным слабостей, на его стороне святые и Бог.

Особое место в литературе занимают произведения, повествующие о битвах с монголами. Эта тема звучит в устном народном творчестве, сохранившем предания о героях, таких, как рязанский богатырь Евпатий Коловрат, о страданиях угнанных в плен жен, о любви и разлуке князя Романа со своей женой. В народе появляется новый жанр — историческая песня, повествующая о многих реальных событиях, например, песня о Щелкане Дудентьевиче, посвященная восстанию в Твери против наместника хана Шевкала, или Чолхана. В ней с особой силой показан свирепый нрав сборщика дани: “У которого денег нет, у того дитя возьмет; у которого дитя нет, у того жену возьмет; у которого жены-то нет, того самого головой возьмет” (210, с. 120]. В это же время возникает легенда о невидимом граде Китеже, скрывшемся от несметных полчищ Батыя на дне озера Светлояр.

И в устных произведениях, и в письменной литературе обличаются князья в их усобицах и звучит мысль о единстве, которое должно спасти Русь от монголов (во всех произведениях они называются татарами, хотя Золотую Орду основали монголы). В “Повести о разорении Рязани Батыем в 1237 году” прямо обвиняется владимирский князь Юрий Всеволодович в том, что отказал Рязани в помощи. Хотя в ней и говорится, что нашествие Батыя — божье наказанье за грехи, но этот религиозный мотив не является для авторов главным. Важнее всего было показать силу и несгибаемость рязанцев: “Царь Батый видяше, что господство резаньское крепко и мужественно бьяшеся и возбояся” [210, с. 139]. Столкнувшись с героизмом многих рязанцев, а особенно Евпатия Коловрата, даже Батый восславил героя: “Аще бы у меня такой служилъ, держалъ быхъ его противъ сердца своего” [там же, с. 141]. Уже в этой повести мы встречаемся с необычайно поэтическим строем речи, с пронзительными сценами любви и верности, горя и героизма. Множество эпитетов, сравнений помогают воссоздать действительно удивительную по своей силе картину. Этот стиль, напоминающий вышивание словами, особенно ярко проявился в сохранившемся небольшими отрывками “Слове о погибели Русской земли” неизвестного автора:

"О светло светлая и украсно украшена земля Руськая! и многыми красотами удивлена еси: озеры многыми удивлена еси, реками и кладязьми... горами крутыми, холми высокыми, дубравоми чистыми, польми дивными, зверьми различными, птицами бещисленными, городы великыми, селы дивными, винограды обителными, домы церковьными, и князьми грозными, бояры честными, вельможами многами. Всего еси испольнена земля Руская, о прававерьная вера християньская!" [там же, с. 145].

Уже первые повести о Куликовой битве (1380) характеризуются поисками героического стиля, способного отразить величие события. Особенно выделяется в этом плане поэма “Задонщина” (автор, возможно, Сафоний Рязанец), созданная вскоре после Куликовой битвы (за Доном) и воспевающая Дмитрия Донского (1350—1389) и его победу над татарами. Она написана в подражание “Слову о полку Игореве”, все ее приемы, способы описания, обращения напоминают язык и поэтику “Слова”:

"Кони ръжут на Москве, звенит слава по всей земле Руской. Трубы трубят на Коломне, в бубны бьют в Серпохове, стоят стязи у Дону у великого на брези... Что ми шумит, что гримит рано перед зарями? Князь Владимеръ Ондреевич полки устанав-ливаеть и пребирает и ведет к Дону великому. И молвяше брату своему: "Князь Дмит-рей, не ослабляй, князь великый, татаромъ. Уже бо поганый на поля на наши наступают, отнимают отчину нашу" [там же, с. 163, 165].

Пожалуй, более, чем сами князья, именно литература и летописание понимают необходимость единства русских князей. Эта идея и является самой повторяющейся во всем, что создано в этот период.

В период противостояния Руси и монголов, особенно на первом его этапе, Русь не сделала сколько-нибудь заметных шагов на пути познания мира. Среди сельских жителей, занятых крестьянским трудом, практические знания, включавшие в себя наблюдения природы, передавались из поколения в поколение устно или в процессе самого труда. Падение ремесленного производства в городах не прибавило ничего нового к имеющимся знаниям о вещах, материалах, способах и технике ремесел.

В. А. Фаворский. Иллюстрация к "Слову о полку Игореве"

Существовавшая на Руси сложная и неудобная система счета затрудняла развитие математического знания: “для каждого разряда чисел (единиц, десятков, сотен) существовали особые буквенные обозначения; отсутствовало понятие нуля; дроби обозначались словесно (1/6 — “полтрети”; 1/12 — “пол-полтрети”) и т. п.” [23, с. 391.

Д олгое время царили близкие к мифологическим представления о мироздании: о том, что над землей имеется семь небес, что солнечное затмение или комета предвещают грядущие несчастья, что совпадение двух церковных праздников — предвестье конца света и так далее. Только к концу XV века начинают высказываться предположения о шарообразной форме Земли, о ее размерах сравнительно с Луной и Солнцем, появляются представления о размерах Вселенной.

З

Хождение по морю.

Миниатюра. XVI век

ато расширились представления о других землях и населяющих их народах после путешествий (“хождений”) некоторых купцов и монахов. Особое место среди описаний этих путешествий занимает “Хождение за три моря” тверского купца Афанасия Никитина. Отправившись в путешествие на Кавказ, он и не предполагал, что оно растянется на много лет, и превратности судьбы приведут его на Восток, в Иран (Персию) и Индию, в которой он прожил три года, изучив местный язык. До него на Руси существовало переводное произведение “Сказание об индийском царстве”, в котором индусов рисовали, как рогатых людей, с тремя ногами, шестью руками, глазами и ртом на груди, песьими головами. Афанасий Никитин разрушил эти представления:

"И есть тут Индийская страна, и люди ходят все нагие: голова не покрыта, груди голы, волосы в одну косу плетены. Все ходят брюхаты, детей родят каждый год и детей у них много. Мужи и жены все нагие и все черные. Я куда хожу, так за мной людей много и дивуются белому человеку" [308, с. 90].

Е го повествование отличается добросовестной точностью в описании природы Индии, народа, быта и нравов, экономики, религии, армии, искусства, звездного неба и прочего. Афанасий Никитин поведал русскому читателю об огромных пространствах — от Египта до берегов Тихого океана. Он называет Каир, Дамаск, города Малой и Передней Азии, Красного моря и Персидского залива, Эфиопии, Пакистана, Индии, сообщает сведения о Цейлоне (Силяне), Бирме (Певгу), Южном и Северном Китае...

Е

Страница из текста

Афанасия Никитина

ще одно явление русской культуры этого времени не имеет себе аналога в мировой культуре: это работы великих художников того времени Андрея Рублева (ок. 1360/1370—1430) и Феофана Грека (ок. 1340—после 1405). Отойдя от принятого стиля иконописания по прорисям, связанным с жесткими канонами, они обрели свой стиль, их цветовая гамма, рисунок и глубина чувств в полной мере отражены в росписях Благовещенского собора в Москве и других работах. Самое совершенное произведение Андрея Рублева “Троица” включила в себя всю глубину христианской символики и такую же глубину психологии христианского умиротворения, глубокомысленной тишины молчания, при которой происходит таинство общения душ.

Т

А. Рублев. Троица.

Начало XV века

ак вместе с этими мастерами в русское искусство входят великие идеи Возрождения — идеи неповторимости человека и его ценности на земле.