3. Словообразовательные трансформации.

Вопрос о словообразовательных трансформациях в лингвистике

рассматривается, в основном, применительно к переводам научных и

общественно - политических текстов. Это связано, прежде всего, с тем, что в

большей степени новообразования присущи именно перечисленным стилям

(например, различного рода неологизмы). При этом особенностям

словообразовательных трансформаций при художественном переводе уделено

незначительное внимание. И в данном параграфе мы попытаемся обобщить те

немногочисленные исследования, в которых отражена проблема

словообразовательных трансформаций.

Так, словообразовательные суффиксы в разных языках далеко не всегда

совпадают по своему значению и по употреблению. В каждом языке имеются

суффиксы чрезвычайно продуктивные, например, суффикс существительного -er.

«При помощи -er можно образовывать существительное, выражающее агент

действия, фактически от любого глагола. <…> Поэтому при переводе слов,

образованных при помощи суффикса -er, часто приходится пользоваться

глаголами» [Левицкая Т.Р., Фитерман А.М., 1973, с.93]:

That branch of the family had been reckless marriers. (C.A.Porter. Ship

of Fools).

В этой семье мужчины всегда женились опрометчиво.

Замена английского отглагольного существительного, образованного с

помощью -er, на русскую личную форму глагола является «закономерной и

обычной» [Бархударов Л.С., с.196]. Еще примеры:

Oh, I’m no dancer, but I like watching her dance. (G.Greene. The Quiet

American).

А я ведь не танцую, я только люблю смотреть как она танцует.

I’m quite a heavy smoker, for one thing… (J.Salinger. The Catcher in

the Rye).

Во-первых, я курю как паровоз…

I’m a very rapid packer. (J.Salinger. The Catcher in the Rye).

Я очень быстро укладываюсь.

Ввиду того, что «удельный вес аффиксальных образований в английском языке

значительно выше, нежели в русском» [Каращук П.М., с. 36], при переводе не

всегда возможно использовать русский аналог английского аффикса, а это

ведет к введению дополнительных лексем в текст (например, при переводе

словоформ с суффиксом -able). Суффикс -able является очень продуктивным и

образует, в основном, прилагательные от глаголов. В нем обычно присутствует

модальное значение, поэтому для его перевода часто добавляются такие

модальные слова, как “возможно”, “невозможно”, “нельзя” и др.:

The sea was rough and unswimmable.

Море было бурное, и плыть было невозможно.

Следует отметить, что вышесказанное не относится к заимствованным

французским прилагательным, образованным при помощи этого суффикса,

например, “admirable”, “irreparable” и т.п.

При художественном переводе следует учитывать не только

словообразовательные особенности английского языка, но и «богатство

стилистических ресурсов словообразовательного уровня русского языка по

сравнению с английским» [Мизецкая В.Я., с.141]. На данный факт следует

обращать особое внимание при переводе эмоционально-экспрессивных

конструкций, которые свойственны художественному тексту. Так, наличие

большого числа разнообразных оценочных суффиксов, используемых в русском

языке, – уменьшительных, ласкательных, уничижительных, – позволяет

переводчику точнее отразить отношение говорящего к предмету речи. Например:

This is a fool of place. (B.Shaw. Augustus Does His Bit).

Господи, что за гнусный городишко!

Переводческая инициатива здесь проявляется не только в воде

экспрессивного восклицания “господи”, усилительной конструкцией “что за…”,

восклицательного знака, усиливающего интонацию негодования. Экспрессия

повышается также за счет использования существительного с уничижительным

суффиксом -ишк-, в то время как в первоисточнике имеет место использование

только одного слова с отрицательной оценкой – “fool”.

Активно используются словообразовательные трансформации при переводе

английских новообразований, свойственных, прежде всего, художественным

произведениям фантастического характера, пародиям, каламбурам, перефразам и

т.д. Данным жанрам особенно характерно авторское словотворчество, т.е.

«изобилие окказиональной лексики и окказионально преобразованной

фразеологии» [Любченко Т.Н., с.89].

Например, в переводе романа А.Азимова «Сами боги» (I.Asimov. The Gods

Themselves), выполненном И.Гуровой, для передачи окказионализмов

использовались трансформации рассматриваемого типа:

He wasn’t a bad left-ling <…>. He was a right-ling to her, but a

Parental to the children and the latter took precendance anyway <…>. No.

No mid-lings either. Just Hard-ones of one kind.

Как левник, он вовсе не так уж плох <…>. Для нее-то он, конечно,

правник, но ведь он еще и пестун, и поэтому дети заслоняют от него все

остальное <…>. Нет. Серединок у нас тоже нет. Только Жесткие – и все

одинаковые.

Left-ling “левник” и right-ling “правник” переводятся с помощью

переводческих окказионализмов. При этом И.Гурова учитывает

словообразовательные особенности русского языка: суффикс -ик- передает

значение деятеля. Левник – это рационально осмысливающий возникающие

проблемы и решающий их. Правник – это пестун; его задача – воспитывать

потомство. Окказионализм “a mid-ling” воспроизведен нейтральным словом

“серединка”, в котором использован уменьшительно – ласкательный суффикс –к,

ведь серединка воплощает в себе женское начало семьи (это подчеркивает и

флексия -а).

В плане особенностей передачи окказионализмов в каламбурах и пародиях

рассмотрим перевод стихотворения Льюиса Кэрролла “Jabberwocky” («Алиса в

Зазеркалье»). «В плане языка “Jabberwocky” выделяется из всех стихотворений

Льюиса Кэрролла тем, что почти целиком построено на придуманных словах,

которым можно придать любые значения. Поэтому содержание остается туманным,

действующие лица – абстрактными…» [Задорнова В.Я., с.106].

Существует по крайней мере четыре перевода “Jabberwocky” на русский язык:

Т.Л.Щепкиной - Куперник, Д.Г.Орловской, А.Щербакова и Вл.Орла. Остановимся

на первых двух.

‘Twas brilling, and the slithy toves

Did gyre and gimble in the wabe;

All mimsy were the borogoves,

And the mome raths outgrabe.

Было супно. Кругтелся,

Винтясь по земле,

Склипких козей царапистый рой.

Тихо мисиков стайка грустела во мгле,

Зеленавки хрющали порой…

(Т.Щепкина - Куперник)

Варкалось.

Хливкие шорьки

Пырялись по наве,

И хрюкотали зелюки

Как мюмзики в мове…

(Д.Орловская)

Щепкина - Куперник, как правило, образует слова по типу «слов-бумажников»

(винтиться = винтить + крутиться; склипкий = скользкий + липкий; хрющать =

хрюкать + пищать), либо слегка видоизменяя существительные слова: неукротно

(неуротимо), глубейший (глубочайший), раздыраться (раздираться).

Орловская в своем переводе первой строфы следует объяснениям Шалтая -

Болтая: “brilling” – “варкалось” (восемь часов вечера, когда пора готовить

ужин); “slity” – “хливкие” = хлипкие и ловие; “toves” – “ шорьки” = помесь

хорька, барсука и штопора; “gyre” – “пыряться” = прыгать, нырять,

вертеться; “wabe” – “ нава” = трава под солнечными часами; “зелюки” =

зеленые индюки; “мюмзики” = птицы и др. Далее она использует и «слова-

бумажники» (“храброславленный” = храбрый + прославленный; “глущоба” = глушь

+ чащоба и т.п.).

Таким образом, словообразовательные трансформации хотя и менее

распространены при художественном переводе (по сравнению с переводом

научных, общественно - политических текстов), но все-таки занимают важное

место при стремлении к адекватному переводу.