Глава II Мечеть как центральная фигура в градостроительстве. Архитектурный ансамбль Забулачья.

2.1. Типология Казанских мечетей.

Мечети – непременная принадлежность Исламского города. Их количество всегда бывает значительным и в какой-то степени зримо расшифровывает для наблюдателя градостроительную и демографическую ситуацию. «Разнообразием городских ситуаций, - пишет Ш.Аскаров, - зодчие всегда создавали пространство негласных команд для повеления горожан» (Аскаров Ш.Д. 1988:152), и одним из важных компонентов для такой организованности городской среды служили мечети. Ложась на природный ландшафт, минареты и здания мечетей как бы материализуют реально существующий «сакральный каркас» города, зримо выделяя собою его, как более важные, узловые точки, периферию и направления развития. Минарет всегда обозначал общественный центр, ранг которого отчетливо читался в его высоте и формах. Динамичные силуэты этих монументальных зданий выделялись как своими размерами, так и необычностью художественного образа на фоне рядовой мелкомасштабной застройки.

В наибольшей степени сказанное справедливо для группы монументальных джамий Кермана, обративших на себя особое внимание современников. О том, какую роль в силуэте Казанской крепости играли эти величественные сооружения, красноречиво свидетельствуют и средневековые изображения татарской столицы. В других частях города здания джамий, несомненно, также было ведущим композиционным акцентом и обозначало зону общественно-религиозного или товарного центра.

Иную роль играли более утилитарные по своему предназначению махалля мечети, размещавшиеся среди разрушенной усадебной застройки урамов (кварталов) и окруживших крепость слобод. Плотность застройки Казани и, соответственно, число мечетей на единицу городской территории пока никем не изучались, но можно для ориентировки привести данные по другим регионам. Например, согласно закономерностям, общем для среднеазиатских и ближнее восточных городов, выявленным Ш.Аскаровым, центры общения (обычно, квартальные мечети) размещаются на радиальных улицах в пределах 300-500 м. и от общегородского центра в 900-1200 м. Внутриквартальные центры в большинстве своем размещались между радиальными улицами в 700 м. от общегородского центра (Аскаров Ш.Д. 1988:141). Служа центрами религиозного и культурного общения структурной городской ячейки махаллий, эти здания являлись центрами по существу, но не обязательно по форме, и не всегда претендовали на роль ее композиционного ядра.

Утилитарная функция культурного центра не затмевала, однако не менее значительной его градостроительной роли как ведущего композиционного центра махалли мечети занимали важное место в панораме татарской столицы. Все эти качества подчеркивались к тому же незаурядными ландшафтами достоинствами средневековой Казани.

Типологически мечети Поволжья подразделялись на:

1. Открытые (мусалля).

2. Полузакрытые (дворовые).

3. Закрытые.

Внутри этих типов можно было различить ряд разновидностей. [9]

Открытый тип мечети (мусалля). В Казани такие мечети пока не обнаружены и обнаружить их следы весьма сложно, поскольку это – открытая мечеть-площадка. Однако в Булгарии, как и в любом Исламском государстве того времени, они, несомненно, должны были существовать. [10]. Именно к этой мечети я бы отнес сообщение о строительстве «глиняной» мечети на высоком берегу озера Кабан в 14-м веке переселенцами из Булгарии, о котором нам известно из исторической книги «Таварихи Булгария» Мухаметдин-Зарифа, сына Хусейна. Вполне вероятно, что «глиняным» ядром этой мечети был монументальный михраб в ее южной части [14].

Полузакрытые (дворовые) мечети зафиксированы в Волго-Камье в деревянной [11] и деревокаменной [12] разновидностях. В чистом виде дворовая мечеть в Поволжье, вероятно, была мало распространена в силу сложности ее эксплуатации в условиях местного климата, однако все же не стоит исключать совсем бытование такой схемы в архитектуре наиболее представительных, несвязанных с постоянной эксплуатацией здании Аль-Джами Аль-Кабир.

Закрытые мечети представляли собой здания с молельной площадью, полностью изолированной от внешней среды. Планировочными разновидностями этого типа были:

1. Колонные (столпные).

2. Купольные.

3. Зальные мечети.

Колонные мечети известны по памятникам Центральной Булгарии 10-14 столетиями [8]. Это были прямоугольные в плане иногда весьма значительных размеров здания. Их главные входы, располагавшиеся на северном фасаде, выделялись порталами. Многоколонные залы перекрывались плоскими потолками на протяженных аркадах либо имели дополнительные сводчатые или купольные перекрытия. Они могли освещаться также и за счет базиликальной конструкции крыши либо через световые фонари.

Колонные махалля мечете (например, те, что сохранились до 18 века в Татарской слободе) были деревянными одно- или двухэтажными зданиями под двускатной крышей, имели антресольную планировку при относительно небольших размерах, надкровельный минарет. В объемно – композиционном отношении здесь можно различить две разновидности:

1. С минаретом над входом. Такие мечети зафиксированы на средневековых изображениях Казани [14] и, судя по некоторым из них, имели базиликальную планировку. Минарет оканчивался остроконечным шатром или куполом с далеко выступавшими свесами карниза (либо имел внешнюю галерею).

2. С минаретом над крышей. Минарет цилиндрической или многогранной формы увенчивал центральную часть крыши [30]. Происхождение этого типа мечети, вероятно, всего, местное, основывающееся на строительных традициях домонгольского, может быть, и добулгарского зодчества Волго-Камья. Во всяком случае, конструктивная основа здания явна, базируется на традициях местного жилища а в ее основе лежит сруб с двухскатной крышей и башней-минаретом.

Колонны джами могли иметь две композиционные разновидности:

1. Простая (одноминаретная) композиция была идентична описанной выше.

2. Многобашенные (Аль-Кабир) могли существовать как развитие одноминаретной композиции.

Могли быть и другие варианты: купольная джами османского с различными надстройками и башенками, дворовая мечеть среднеазиатского типа с фланкирующими минаретами, Поволжская Кабир с угловыми башнями и др.

Купольные мечети возводились из камня или кирпича и по характеру планировочной структуры подразделялись на центрально-купольные, купольно-осевые и многокупольные.

- Центрально-купольные (мечеть Нур-Али) основой своей планировки имели купол с окружавшими его вспомогательными помещениями, не нарушавшими общей центричности композиции. Это были каменные прямоугольные в плане здания с купольным перекрытием молельного зала, с примыкавшим или отдельно стоящим минаретом, с двумя или несколькими минаретами.

- Купольно-осевые мечети в основе своей планировки имели продольную композиционную ось, ориентированную на Кыблу. Вдоль нее размещались как купольные, так и зальные (сводчатые и плоскоперекрытые) помещения.

- Многокупольные мечети планировочно строились на сочетании нескольких равнозначных купольных помещений. Этот тип мечети мог появиться здесь как результат прямого воздействия османской школы зодчества, предположительно обладая объемно-планировочными качествами, сходными с качествами многокупольных турецких джами того времени. Зальные мечети имели две разновидности:

1. Мобильная мечеть. Кочевые и полукочевые племена использовали мобильную мечеть-юрту, приспособленную для исполнения мусульманского религиозного обряда. Мечети-кибитки астраханских татар имели вид плоского цилиндра с длинными, скошенным в сторону (вероятно Кыбле) шестом с полумесяцем, выходящем из крыши.

2. Стационарная зальная мечеть. Следует отметить, что в Исламском мире распространены универсальные композиции, употреблявшиеся в самых разнообразных функциях. В частности, центрально-купольный объем при совершенно идентичных параметрах мог быть использован под мавзолей, мечеть, торговое помещение или что-либо еще.

Махалли могли формировать по территориальному признаку (ограниченность естественными складками рельефа, водными и иными преградами), по профессиональному (воинские, ремесленные и т.д.), земляческому (переселенческие, инонациональные и др.) признаками и т.д.

В основном торговые центры городов также имели свои мечети – базарные. Таких могло быть как минимум две: на городской ярмарке Ташаяк в устье оврага Тазик и на «торговище» за Арскими воротами.

Городская Аль-Кабир, как правило, располагалась за пределами цитадели, но внутри городской стены. Будучи самым высоким сооружением города, минарет Аль-Кабир должен был служить дозорной башней, и в то же время не представлять опасность для цитадели в случае захвата его врагом. Вероятно так было и в Казани. Портовая прибулачная часть города едва ли годилась для Аль-Кабир – украшения города. Это была сырая, подверженная наводнениям и несколько суматошная из-за близости ярмарки Ташаяк с ее неизбежными складами, стойлами для скота, грязью, купеческими караван-сараями и т.п. территория. Здесь же, недалеко от приточной воды, вероятно располагались ремесленные кварталы. Наиболее благоприятны для проживания и более заселенной была арская сторона, где размещались усадьбы более благополучных горожан. С точки зрения же градостроительной здание Аль-Кабир требовалось разместить в таком месте, где она наилучшим образом бы читалась на панораме города [19]. В сущности, таких мест внутри городской стены было только два: у Царских ворот Кермана, где впоследствии разместился Гостиный двор, и Николо-Гостинодворская церковь и территория «Старого городища» (позднее – Казанского Богородицкого монастыря. Рисунок из книги А.Олеария не запечатлел это яркое сооружение, что вряд ли бы случилось, если бы оно находилось на западной панораме вблизи Кермана. Поэтому наиболее вероятен второй вариант – высокий берег Казанки «Старом городище».

Местоположение мусалла пока не определено. Учитывая, что это должна быть ровная сухая площадка за городом, способная вместить все население города в ежегодный праздник Курбан-байрам, можно предположить ее за пределами городской среды в Арском направлении либо южнее, в районе «Кабанского городища» (Архиерейской дачи). Как уже говорилось выше, именно там, по сведениям Хисамуддина аль-Булгари, существовала «глиняная» мечеть, основанная переселенцами из Булгара.

Историки архитектуры квалифицируют её как первую в плеяде величественных зданий в классическом стиле, украсивших улицы Казани в первые десятилетия ХIХ века. Мечеть "выросла" в 1798-1801 годах на углу улиц Татарской и Екатерининской, недалеко от общественного и торгового центра татарской части города. Неслучайно в народе её называли мечетью Сенного базара. К сожалению, имя архитектора и этой мечети неизвестно. Судя по замечательному рисунку казанского художника Василия Турина, первоначальный облик мечети был иным, чем сегодняшний. Двухэтажное кирпичное здание мечети построено на средства купца Мусы Мамяша. Затем оно неоднократно расширялось. По сведениям Марджани, мусульмане, образовавшие новый приход, раньше относились к махалле мечети "Марджани". Приход солидный: к началу ХХ века в нём насчитывалось 690 душ мужского пола. В истории этой мечети огромную роль сыграл купец второй гильдии, промышленник Мухаметзян Галеев (1832—1909), поэтому мечеть называли Галеевской. Это был человек поистине уникальной судьбы, образец природной татарской предприимчивости. Судите сами. Родился в семье отставного солдата в Пороховой слободе Казани. Начав торговать с 1869 года, основал своё дело по производству и продаже азиатской обуви с ассортиментом изделий до 92 наименований. Скопив приличный капитал, он расширил свой товарооборот за счёт мануфактуры, пушнины, стройматериалов, в 1904 году учредил торговый дом "М.И.Галеев с сыновьями" с уставным капиталом в 25 тысяч рублей. При всей своей занятости Мухаметзян эфенди состоял членом учётного комитета городского общественного банка и гласным Городской думы. Именно он построил крупнейшее на территории Казанской губернии новометодное медресе "Мухаммадия", выступил инициатором создания мусульманского благотворительного общества. Образованейший человек своего времени, Галеев дал прекрасное богословское образование трём своим сыновьям в лучших медресе Поволжья и Средней Азии, в мусульманских учебных заведениях Турции, Египта, Саудовской Аравии. Судьба старшего из сыновей Галимзяна Галеева (Баруди) будет впоследствии неразрывно связана с Галеевской мечетью. С историей Галеевской мечети связаны две династии священнослужителей — Галеевых и Сагитовых. Одним из первых имамов был Сагит бин Ахмед, уроженец деревни Ширданы (ныне Зеленодольский район Татарстана), крупный учёный- богослов, автор трудов теософского характера. Став в 1810 году имам-хатибом Пятой соборной мечети, он учредил здесь приходское медресе. Его сын Габдесаттар (тоже признанный знаток шариата, человек, входивший в окружение эмира Бухары Мирхайдара) был избран вторым муллой мечети. Помогал отцу и другой сын — Габдельгафар. Когда все три имама умерли, духовным наставником махалли стал младший сын Сагита бин Ахмеда — Ахмед Сагитов, ученик известного религиозного деятеля Габдулхалика Курсави (?—1843). Марджани отмечал его высокие человеческие качества, благодаря которым он пользовался огромным уважением у мусульман. Последним муллой из рода Сагитовых станет Мухаметюсуф Габдесаттарович Сагитов, известный как сторонник консервативного направления в общественной жизни татар. Именно его имел ввиду писатель Фатых Амирхан в качестве прототипа, когда создавал свою сатирическую повесть "Фатхулла хазрет". 22 октября 1882 года прихожане мечети избрали в помощники Мухаметюсуфу хазрату сына Мухаметзяна Галеева — Галимджана Баруди. Между ними развернулась острейшая борьба. Победу одержал Баруди. Впоследствии он создал в приходе крупнейшее новометодное медресе "Мухаммадия", а махалля Галеевской мечети превратилась в центр общественно-политической жизни татар Казани. По убеждению Баруди, прогресс мусульманского мира невозможен без приобщения его к достижениям европейской и мировой цивилизации. Поэтому он начинает обучать шакирдов по непривычному тогда звуковому методу, наряду с традиционными богословскими предметами так же, как Марджани, вводит в программу светские науки, приблизив медресе к учебным заведениям европейского уровня. Учиться здесь полагалось 14 лет. За это время учащиеся изучали арабский, турецкий, русский языки, постигали математику, геометрию, физику, географию, психологию, педагогику, историю России, историю тюркских народов. Для чтения лекций приглашались известные учёные, деятели культуры. В начале ХХ века курс медицины и гигиены в "Мухаммадие" читал доктор Абубекир Терегулов, правоведение — юрист Саид-Гирей Алкин, политическую историю — публицист Юсуф Акчура... Ещё одним значительным нововведением было современное обеспечение учебного процесса: в классах медресе появились парты, доски, кафедры, карты и различные наглядные пособия. Благоустроенное общежитие, мастерские, стадион (зимой каток) — всё это делало медресе современным, почти светским учебным заведением, где царила особая атмосфера — не было жестокого диктата наставников, поощрялись создание обществ, выпуск рукописных газет, постановка спектаклей... В мае 1908 года за организацию курсов по подготовке преподавателей новометодных медресе реформатора отлучают от должности имама-хатиба Галеевской мечети и руководителя медресе "Мухаммадия", ссылают на два года в Вологодскую область. И мечеть остается без муллы. Не сразу, но удаётся получить это место младшему брату Баруди Абдрахману Галееву. Будучи искренним единомышленником Галимджана, он старался сохранить в медресе дух свободомыслия, пока тот не вернулся в 1913 году из ссылки. В начале ХХ века в "Мухаммадии" учились 500 человек, служили 20 преподавателей. Перечислю воспитанников этого медресе: писатели Фатых Амирхан, Фатхи Бурнаш, Мажит Гафури, Карим Тинчурин, Наки Исанбет, учёные и общественные деятели Г.Нугайбек, Г.Шараф, Г.Губайдулин, С.Вахиди, Г.Мустафин, артисты З.Султанов, Габдрахман и Габдулла Камал, дипломаты И.Амирхан, Х.Биккенин, композитор Султан Габяши, художник Баки Урманче… В 1930-е годы минарет был разобран, до 1992 года в здании размещалась гостиница. С 1992 года используется по назначению

Библиография

1. О мусульманской культуре и искусстве татар статьи автора см.: Мусульманская культура Среднего Поволжья и Приуралья: истоки и перспективы Ислам и проблемы межцивилизационных взаимодействий. -М., 1994.-С.66-77; Мусульманская культура и изображение человека в татарском искусстве // Иман нуры. Ислам журналы.1996, №4.-С.55-61;

2. Казаков Е.П. Что написано на перстне? Казан Утлары, №6, 1983

3. Такое мнение было первоначально было высказано Г.В.Юсуповым: Введение в булгаро-татарскую эпиграфику.- М.-Л., 1960.-С.44

4. Артамонов М.И. История хазар.- Л., 1962.-С 223; Смирнов А.П. Волжские булгары.- М., 1951.-С.38

5. Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. - Харьков, 1956.-С.138

6. Артамонов М.И. История хазар. - С.412

7.Фахрутдинов Р.Г. Очерки по истории Волжской Булгарии. - М., 1984. - С 12; Артамонов М.И. История хазар. -С. 372

8. Башкиров А.С. Сельджукизм в древнем татарском искусстве Крым. – Бахчисарай, 1926.- №2.

9. Аскаров Ш.Д. Регион – пространство—город. ­–М.: Стройиздат, 1988.

10. Аскеров Н.С. Архитектурный орнамент Азербайджан. – Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1961.

11.Баталов А.А. Четыре памятника Москвы конца 16 века Архитектурное наследство. - № 32.-М.: Стройиздат, 1984.

12. Бахи Иман. Джагфар тарихы ( история Джагфара), 1680.-1-е изд. - Казань: Клуб «Булгар аль-джадид», 1991.

13. Иванов С.В. Материалы по изобразительному искусству народов Сибири 19 -начала 20 вв. - М.-Л., 1954.-С.534

14. Смирнов А.П. Волжские булгары.-С.167

15. Ардашев И.А. Развалины Болгар и древние Болгары по описанию англичанина Э.П.Турнерелли.-Казань,1901-С.5

16. Амин аль-Холи. Связи между Нилом и Волгой в 13-14 вв. -М.,1962

17. Видонова Е.С. Ткани и шитье из раскопок в Булгарах КСИИМК, вып.21.-М.,1947.-С.116; Смирнов А.П. Волжские булгары.-С.169, 191; Ф.Х.Валеев. Древнее и средневековое искусство Среднего Поволжья. -Йошкар-Ола, 1974

18. Засыпкин Б.Н. Монументальное искусство Советского Востока -М.-Л., 1931.-С.26

19. Башкиров А.С. Памятники булгаро-татарской культуры на Волге. -казань, 1929; Валеев Ф.Х. Указ. соч.; Засыпкин Б.Н. Указ.соч.

20. Смирнов А.П.Указ.соч., Валеев Ф.Х. Указ соч.

21. Ремпель Л.И. Изобразительный канон и стилистика формы на Среднем Востоке Искусство Среднего Востока. -М.,1978.-С.208

22. Хисамутдин бин Шарафутдин. Таварихе Булгария.-Казань, 1902 (на татар. яз).

23. Валеев Ф.Х., Валеева-Сулейманова Г.Ф. Древнее искусство Татарии.-Казань, 1987

24. Нива. 1879, №45

25. Калинин Н.Ф. Раскопки в Казанском Кремле в 1953 г.// Известия КФАН СССР. Серия гуманитарных наук. Вып.1 -Казань, 1955

26. Засыпкин Б. Указ.соч., - С.41

27. Сказание о царстве Казанском. - М., 1959

28. История ТАССР.-Казань, 1968

29. Становление джадидизма происходило поэтапно и подразделялось на периоды реформирования религии (18-середина19 вв.), культуры (вторая половина 19-начало 20 вв.) и политическое реформаторство (первое десятилетие 20 в.-конец 1920-х гг.). См. Исхаков Д.М. Феномен татарского джадидизма: введение к социокультурному осмыслению.-Казань, 1997

30. Березин И. Булгар на Волге // Ученые записки Казанского университета. – Кн. З.- Казань: издательство Казань. Ун-та, 1852.

31.http://ru.wikipedia.org/wiki/

32. http://www.tatenergo.ru/kazan1000/mesta_tatarskaya_sloboda.html

33. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D1

41