32. Крайние правые партии: черносотенные союзы

Структура, численность, социальный состав

История понятия «черная сотня». Разобщенность и децентрализованность черносотенного движения. Революция 1905 г. и активизация черносотенных организаций. «Русская монархическая партия». Политическая поляризация в обществе и рост черносотенных организаций. Манифест 17 октября и легализация крайне правых организаций. Возникновение «Союза русского народа». Руководящая структура: Главный совет, местные организации. Аморфность структуры как отличительная черта «Союза русского народа». Печатные ораны. Сотрудничество с властью. Территориальное распространение влияния Союза русского народа. В.М. Пуришкевич. Н.Е Марков. А.И. Дубровин, А. И. Соболевский. Социальная база партии. Влияние партии в среде дворянства, чиновничества, военнослужащих, клира, интеллигенции. Попытки распространить влияние в пролетарской среде. Организации, созданные для деятельности среди рабочих.

Идеология правого экстремизма

Формула «православие, самодержавие, народность» как основа черносотенной идеологии. Противопоставление России Западу. Критика демократии. Принцип единоличной власти. Аграрный вопрос. Неприкосновенность земельной собственности. Продажа крестьянам пустующих государственных земель. Развитие аренды и кредита. Рабочий вопрос. Национальный вопрос. Россия как ядро империи. Православие – официальная религия. Русификаторская политика. Национализм. Антисемитизм.

Союз 17 Октября

Структура, социальный состав.

Место партии в политическом спектре. Роль земского движения в образовании партии. Конституирование партии. Видные представители партии: Братья А.И. и Ф.И. Гучковы, Д.Н. Шипов, П.Л. Корф, М.В. Красовский. Центральные органы и местные отделения партии. География влияния партии. Социальное положение членов партии. Особенности устава.

Программа партии

Этапы разработки партийной программы. Вопрос о характере и структуре государственной власти. Отношение к самодержавию. Представление о парламентаризме. Программные положения о полномочиях монарха и Государственной Думы. Требования партии в области гражданских прав. Национальный вопрос: сохранение «единой и неделимой России. Автономия Финляндии. Социальная программа октябристов. Повышение культурно-образовательного уровня населения. Аграрный вопрос. Варианты решения проблемы малоземелья крестьян. Хозяйственно-правовые вопросы аграрной программы. Отношение к столыпинской аграрной реформе. Рабочий вопрос. Улучшение условий жизни трудящихся. Отношение к рабочим организациям. Проблема продолжительности рабочего дня.

Партия Народной свободы (Конституционные демократы)

Возникновение, структура и социальный состав партии

Роль земского движения в образовании партии. «Союз освобождения» и «Союз земцев-конституционалистов» - ядро партии кадетов. Место партии в политическом спектре. Организационное оформление партии. Учредительный съезд. Претензии на внеклассовый, общенародный характер. Структура партии. Центральные органы управления. Петербургский и московский отделы Центрального комитета партии. Отделения партии на местах: губернские, городские, уездные комитеты. условия членства в партии. Отношения Центрального комитета с кадетскими думскими фракциями Социальная база и социальный состав партии: интеллигенция, помещики, буржуазия, служащие, рабочие, крестьяне. Партийные лидеры: П.Н. Милюков, Д.И. Шаховской, В.И. Вернадский, С.А. Муромцев, В.М. Гессен, Л.И. Петражицкий, А.А. Корнилов, А.А. Кизеветтер, П.Б. Струве, А.С. Изгоев, Ф.Ф. Кокошкин, В.А. Маклаков, И.И. Петрункевич, А.И. Шингарев.

Идеология и программа

Кадеты и неолиберальная идеология. Отношение к революции. Идея постепенного реформирования государственной власти. Идея разделения властей. Введение демократических свобод. Отношение к национально-территориальному устройству России. Национальный вопрос: Культурно-национальное самоопределение и областная автономия. аграрный опрос. Решение проблемы крестьянского малоземелья: частичное отчуждение помещичьих земель. Реформирование аграрного сектора. Рабочий вопрос. Требование свободы рабочих союзов. собраний и стачек. отношение к профсоюзам. Интеграция интересов рабочих и предпринимателей. Улучшение условий труда и жизни рабочих. Программа финансовых и экономических реформ: обеспечение условий для модернизации страны. Вопросы просвещения. Внешнеполитическая программа. Ориентация на страны западной демократии и обретение Россией достойного места в мире.

Прогрессисты

Истоки прогрессизма и его социальная база

Поражение революции 1905-1907 гг. и сдвиги в общественном сознании. Кристаллизация прогрессизма в среде промышленников и интеллигенции. Роль политических партий в процессе оформления прогрессизма. Финансовая и интеллектуальные базы прогрессизма. Столыпинские реформы в оценках промышленников и предпринимателей.

Система идеологических и программных установок прогрессистов

Основы конституционно-парламентского монархического режима в интерпретации прогрессистов. Реформирование системы органов местного управления. Национальный вопрос в представлении прогрессистов. Вариант экономического развития страны: приоритеты, задачи, направления. Прогрессисты как идеологи капиталистической модернизации страны. Теоретики прогрессизма и аграрный вопрос. Рабочий вопрос в программе прогрессистов. Видение прогрессистами места России в системе международных отношений.

Партия социалистов-революционеров

Образование партии эсеров и её тактика

Революционное народничество, как идейная основа эсеровского движения. Первые эсеровские организации: Группа старых народовольцев, Рабочая партия политического освобождения России (РППОР), Союз русских социалистов-революционеров, Союз социалистов-революционеров (ССР), Аграрно-социалистическая лига (АСЛ), южная Партия социалистов-революционеров, Крестьянский союз партии социалистов-революционеров. Идейные лидеры правого и левого эсеровского движения: В.М. Чернов, Е.К. Брешковская, А.И. Бонч-Осмоловский, Г.А. Гершуни, А.А. Аргунов, М.Ф. Селюк, М.Р. Гоц, Н.С. Русанов, П.П. Крафт, Н.Д. Авксентьев, М.А. Натансон. Учредительный съезд партии. «Организационный нигилизм» партии эсеров. Боевая организация: функции, структура, руководители. Формы, методы и средства борьбы: пропаганда и агитация, бойкот, деятельность в различных представительных учреждениях, внепарламентская борьба, систематический террор.

Идеология и программа партии эсеров

Идейный плюрализм эсеров. Эсеровская концепция революции. Социализм, как главная цель эсеровского политического течения. Эсеровская концепция особого типа российского капитализма. Два лагеря социальных и политических сил в общественно-политической жизни России. Структура программы партии: основные блоки, программа-минимум, программа максимум. Политическое и государственное устройство новой России: республиканская форма правления на основе федеративных отношений, право наций на самоопределение, широкая автономия местных органов самоуправления, демократизация жизни общества. Аграрный вопрос. Социализация земли, как основное требование хозяйственно-экономической части программы. Рабочий вопрос. Финансовая политика. Утопичность конечной цели программы партии эсеров.

Анархисты

Становление российского анархизма

Складывание анархистских концепций в России. Идеологи анархизма и их труды: М.А. Бакунин, П.А. Кропоткин, Д.И. Новомирский, Б.Н. Кричевский, В.А. Поссе. П.Д. Турчанинов, Я.В. Михайский, С.М. Романов, Н.В. Дивногорский, И.С. Гроссман, В. Лапидус, А.А. Боровой, О. Виконт, Н. Бронский. Первые организации российских анархистов-эмигрантов: «Группа русских анархистов за границей», «Хлеб и воля», «Группа русских рабочих анархистов коммунистов». Крупнейшие центры анарходвижения в России. Особенности организационной структуры анархистских образований. Социальное представительство в анархистском движении.

Программные положения и тактические различия анархистских течений в годы революции 1905-1907 гг.

Основные направления в российском анархизме: анархо-коммунизм, анархо-синдикализм, анархо-индивидуализм. Форма организации анархистов. Стратегические и тактические задачи хлебовольцев в Резолюции П.А.Кропоткина: отношение к революции и её движущие силы, отношение к самодержавию, государству и капиталу, к Государственной Думе и Учредительному собранию. Основные методы борьбы: террор, грабёж, экспроприация, стачки. Модель анархо-коммунизма: федерация вольных общин (коммун), неограниченные возможности личности, экспроприация всего, что служило эксплуатации, децентрализация промышленности, интеграция труда. Течения анархо-коммунизма: «безначальцы» и «чернознамёнцы». Раскол «чернознамёнцев» по вопросу об отношении к террору. Социальная база течений. Стратегия и тактика синдикалистов. Методы борьбы анархо-синдикалистов с самодержавием. Концепция «абсолютной свободы личности» индивидуалистического анархизма и методы её реализации. Террористические акты и экспроприации анархистов. Отношение анархистов к другим партиям России.

Меньшевики

Генезис, организационные принципы и социальная база меньшевизма

Предыстория меньшевизма: марксистская группа «Освобождение труда», легальный марксизм, «экономизм», еврейский Бунд. Новая модель нелегальной социально-демократической партии. Раскол парии РСДРП и причины споров меньшевиков с большевиками: вопрос партийного строительства, формулировка параграфов устава, вопросы стратегии и тактики, противоречия в идеологии. Оформление меньшевистской фракции. Основоположники меньшевизма: Ю.О. Мартов, П.Б. Аксельрод, Ф.И. Дан, И.Г. Церетели, А.Н. Потресов, А.С. Мартынов, П.П. Маслов, Н.С. Чхеидзе, Н.Н. Жордания, Л.Д. Троцкий, Г.В. Плеханов. Сепаратные фракционные форумы большевиков и меньшевиков. Лидерство во фракции меньшевиков. Идейные течения во фракции. Этносоциальный состав фракции меньшевиков. Отношение социальных групп к партийному расколу.

Программа, стратегия и тактика меньшевиков

Концепция перехода от капитализма к социализму, как программа-максимум РСДРП. Программа-максимум: борьба с крепостничеством и установление в России демократической республики. Аграрный, рабочий и национальный вопросы программы в трактовке меньшевиков. Основные принципы стратегии и тактики меньшевиков. Позиция меньшевиков в отношении к власти. Идея создания общенационального фронта борьбы с самодержавием. Меньшевики и кадеты. Место крестьянства в стратегических планах Меньшевиков. Рабочий класс, как главная движущая сила революции в представлении меньшевиков. Методы борьбы: легальные и насильственные.

Большевики

Происхождение и отличительные черты большевизма

Большевизм, как синтез идей марксизма в русской революционной традиции.

Роль В.И.Ульянова в рождении российского большевизма. II съезд РСДРП и раскол партии. Оформление большевистской фракции. Большевистский центр – Бюро комитетов большинства. Организационные принципы большевиков. Этнический и социальный состав фракции.

Программные положения. Империализм как «высшая стадия капитализма». Необходимость революции. Победа революции в «одной отдельно взятой стране» - «слабом звене в цепи империалистических государств». Учение о «партии нового типа». Концепция «диктатуры пролетариата».

33. Развитие капитализма в России в конце XIX – начале XX вв.: деятельность С.Ю.Витте

Что касается России, то здесь бурное развитие капитализма началось после буржуазных реформ 60-70-х гг. XIX в., и оно связано с именем Сергея Юльевича Витте.Родившийся в 1849 г. в небогатой дворянской семье Тифлиса, Витте окончил физико-математический факультет Новороссийского Университета, но из-за неудачных финансовых операций отца вместо профессуры вынужден был поступить на службу на железную дорогу (далее ж/д).Будучи талантливым организатором, Витте быстро продвигался по службе.В августе 1892 г. С.Ю.Витте занял пост министра финансов.

Новый министр финансов был сторонником теории «национальной экономики» Фридриха Листа, выступавшего за усиление роли государства в экономике. Большое влияние на него оказал опыт Отто фон Бисмарка, превратившего Германию из слабой расчленённой страны в мощную мировую державу.

Витте считал, что в Германии такого взлёта удалось добиться только благодаря тому, что во главе правительства стоял такой великий человек, как Бисмарк, который построил страну по «началам доктрины Листа».

Витте считал, что Россия имеет уникальные природные ресурсы, но эти богатства лежат мёртвым грузом:

Витте стремился в течение 10 лет догнать более развитые в промышленном отношении страны Европы, для чего поставил конкретные цели:

• осуществить индустриализацию (развитие тяжёлой промышленности); активнее привлекать в промышленность иностранный капитал;

• но при этом не затрагивать политической системы, так как монархию он считал наилучшей формой правления.

1. Прежде всего новый министр взялся за железные дороги, которые втягивали в рынок новые территории.

Правительство ещё раньше начало выкупать ж/д у частных компаний, но при Витте их строительство и эксплуатация полностью были поставлены под контроль государства.

Самой большой проблемой для правительства оставалось финансирование ж/дорожного строительства и отсталой промышленности.

2. Наиболее эффективной мерой стало введение в 1894 г. винной монополии, т.е. исключительного права государства на продажу спиртных напитков. И хоть Витте оправдывал эти меры не задачей увеличения дохода, а целью уменьшения народного пьянства, на практике происходило спаивание населения, т.к. продолжительность работы винных лавок была увеличена – с 7-и утра до 10-и вечера, а в воскресные дни возобновлялась сразу после церковной службы.

3. Для укрепления бюджета правительство пошло на увеличение косвенных налогов.

В 1898 г. по инициативе Витте был утверждён новый промышленный налог, который определял размер налога не принадлежностью владельца к гильдии, а мощностью предприятия.

Экономические кризисы конца века привели к неустойчивости российского рубля, что отпугивало иностранных инвесторов.

В 1897 г. для укрепления рубля была проведена денежная реформа:

• девальвация рубля на 1/3 (т.е. искусственное снижение курса рубля);

• введение «золотого стандарта» (золотое обращение и свободный обмен кредитного рубля на золото);

• ограничение кредитных билетов, выпускаемых Государственным банком и не обеспеченных золотом.

Такие меры привели к притоку иностранного капитала (в основном Франции, Англии, Германии и Бельгии), что с одной стороны вело к развитию отечественной промышленности, но с другой – к экономической зависимости.

4. Во внешней торговле Витте стоял на позициях протекционизма.

Особенно активной была наша торговля с Германией, в которую шло не менее 25 % русского экспорта (в основном хлеб, лес, продукты животноводства), и откуда поступало до 35 % всех ввозимых в Россию промышленных товаров.

Немецкие аграрии требовали увеличения ввозных пошлин на российские с/х продукты, но Витте ответными мерами на германский промышленный импорт заставил сохранить равновесие в таможенном обложении.

90-е гг. показали правильность выбора пути: ежегодное строительство ж/д достигло 2,5 тыс. верст, прирост промышленной продукции в ведущих отраслях составлял 15 % и более, бурная активность наблюдалась в частном секторе.

• Но всё это стало рушиться в период экономического кризиса.

Главной причиной кризиса и банкротства конца XIX века стала ошибка Витте в игнорировании роли деревни в экономическом развитии России (а это 80 % населения).

В начале реформ деревня для Витте являлась лишь источником финансовых средств для развития промышленности.

Отсюда его политика укрепления общины, которая гарантировала регулярное поступление выкупных платежей.

Поэтому он безоговорочно поддержал закон 14 декабря 1893 г., запрещавший выход крестьян из общины без согласия «мира» (2/3 общинников-домохозяев).

Крестьянская община имела положительное значение – она защищала крестьян от нищеты и безработицы.

Но, одновременно, община отнюдь не способствовала хозяйственной инициативе предприимчивых крестьян.

К кон. XIX века бурно развивающаяся промышленность столкнулась с проблемой узости внутреннего рынка сбыта, начались массовые банкротства.

И Витте меняет свои взгляды, начиная рассматривать деревню в качестве рынка сбыта для промышленных товаров.

Отсюда курс на уничтожение общины и создание слоя крестьян-единоличников.

• В нач. XX века министр финансов начал выступать за ликвидацию общины путём разрешения крестьянам, внесшим выкупные платежи, выходить из общины с наделом.

К началу XX века Россия превратилась в аграрно-индустриальную страну, но капитализм в ней имел ряд особенностей:

• Сохранение феодальных пережитков:

1. временнообязанное положение основной массы населения;

2. крестьянская община, как тормоз крестьянской инициативы;

• сильный контроль государства над экономикой.

• Неравномерность (или «полюсная экономика»):

• неравномерность по уровню развития капитализма в различных регионах:

Капитализм в России носил точечный характер:

Спб., Москва и Прибалтика – высокий уровень;

Средняя Азия и Закавказье к нач. XX в. только вступили на путь капиталистического развития;

в Сибири капиталистический уклад и вовсе отсутствовал (окраины использовались в качестве внутренних колоний, т.е. искусственно тормозилось развитие).

неравномерность по отраслям:

Отрасли, стимулируемые правительством (тяжёлая промышленность) развивались намного быстрее прочих (лёгкая промышленность и с/хозяйство).

Эта неравномерность приводит к 3-ей особенности.

Многоукладность экономики, вытекающая из неравномерности в развитии.

В итоге, в одно и то же время в России развивались и первобытно-общинный, и феодальный, и капиталистический уклады.

. Изменения социальной структуры общества (дополнительно)

Социально-классовая структура страны в конце XIX - начале XX вв. отражала характер и уровень ее экономического развития. Наряду с формированием основных классов капиталистического общества (буржуазия, мелкая буржуазия, пролетариат) в нем продолжало существовать и сословное деление общества - наследие феодальной эпохи - на дворянство, купечество, крестьянство, мещанство. Буржуазия, несмотря на то, что она к началу XX в. занимала ведущие позиции в экономике страны, вплоть до середины 90-х годов XIX века фактически не играла сколько-нибудь самостоятельной роли в общественно-политической жизни страны. Будучи, в силу своей относительной малочисленности и слабости, зависимой от самодержавия, она долгое время оставалась аполитичной и консервативной силой русского общества. Дворянство, оставаясь правящим классом-сословием, сохранило и значительную экономическую силу. Несмотря на утрату в результате реформы 1861 г. и ее последствий почти 40% всех своих земель, оно к 1905 г. сосредоточило в своих руках свыше 60% всего частного землевладения и было важнейшей социальной опорой режима. В социальном плане дворянство теряло свою однородность, сближаясь с классами и слоями буржуазного общества. Крестьянство, составляющее почти 3/4 населения страны, также было глубоко затронуто процессом социального расслоения (20% - кулаки, 30% - середняки, 50% - бедняки). Между его полярными слоями также назревали определенные противоречия, свойственные уже больше буржуазным экономическим отношениям. Но в целом эти процессы мало затрону деревню: крестьянство по своему правовому положению перед государством, а в социально-политическом плане - перед лицом помещиков и капиталистов представляло собой единый класс-сословие. И, наконец, в стране сформировался класс наемных рабочих, насчитавший к концу XIX в. около 18.8 миллионов человек. Он также был весьма неоднороден. Значительная часть рабочих, особенно недавно пришедших из деревни, сохраняла связь с землей и хозяйством. Ядро класса составлял фабрично-заводской пролетариат, насчитавший к этому времени около 3 миллионов человек, причем свыше 80% его было сосредоточено на крупных предприятиях.

• На рубеже XX века экономическая платформа Витте приняла вполне определенный и целенаправленный характер: в течение примерно 10 лет догнать в промышленном отношении более развитые страны Европы, занять прочные позиции на рынках Ближнего, Среднего и Дальнего Востока. Ускоренное промышленное развитие обеспечивалось путем привлечения иностранных капиталов, накопления внутренних ресурсов с помощью казенной винной монополии и усиления косвенного обложения, таможенной защиты промышленности от западных конкурентов и поощрения вывоза. Иностранным капиталам в ней отводилась особая роль - в конце 90-х годов Витте выступил за неограниченное привлечение их в русскую промышленность и железнодорожное дело, называя эти средства лекарством против бедности и ссылаясь при этом на пример из истории США и Германии.

Особенность приводимого Витте курса состояла в том, что он как ни один из царских министров финансов, широко использовал исключительную экономическую силу власти, существовавшую в России. Орудиями государственного вмешательства служили Государственный банк и учреждения министра финансов, контролировавшие деятельность коммерческих банков.

В условиях подъема 1890-х годов система Витте способствовала развитию промышленности и железнодорожного строительства; к 1900 году Россия вышла на 1 место в мире по добыче нефти. Казавшийся стабильным политический режим и развивавшаяся экономика завораживали мелкого европейского держателя, охотно покупавшего высокопроцентные облигации русских государственных займов и железнодорожных обществ.

Формирование монополистического и государственного капитализма

Процесс монополизации российской экономики получил мощный импульс на рубеже XIX-XX веков. Кризис начала века, разорив массу слабых предприятий, ускорил процесс концентрации промышленных предприятий. Бурными темпами шел процесс акционирования. В результате на смену временным предпринимательским объединениям 80-90-х годов пришли мощные монополии - в основном картели и синдикаты, объединявшие предприятия для совместного сбыта продукции (Продамед, Продуголь, Продвагон, Продпаровоз и др.). Одновременно шло укрепление банков, образовывались банковские группы (Русско-Азиатского, Петербургского международного, Азовско-Донского банков). Укреплялись их связи с промышленностью, в результате чего возникали новые монополистические объединения типа трестов и концернов. Такая особенность монополистической стадии развития капитализма, как вывоз капиталов в России не получил особого размаха, что объяснялось как недостатком финансовых средств, так и необходимостью освоения огромных колониальных районов империи. Незначительным было и участие российских предпринимателей в международных союзах. Россия включилась в передел сфер влияния в мире, но при этом наряду с интересами российской буржуазии значительную роль в этих процессах играли военно-феодальные устремления царизма. В целом же, несмотря на высокие темпы экономического развития, России все же не удалось догнать ведущие страны Запада. В начале XX в. она была среднеразвитой аграрно-индустриальной страной с ярко выраженной многоукладной экономикой. Наряду высокоразвитой капиталистической индустрией большой удельный вес в ней принадлежал различным раннекапиталистическим и полуфеодальным формам хозяйства - от мануфактурного, мелкотоварного до патриархально-натурального.

7. Основные черты империалистической стадии развития капитализма в России

Россия, вступившая на путь капиталистического развития позднее ведущих стран Запада, относилась ко "второму эшелону" капиталистических государств. Но за пореформенное сорокалетие, благодаря высоким темпам роста, прежде всего промышленности, она проделала путь, на который Западу потребовались века. Этому пособствовал ряд факторов и прежде всего возможность использовать опыт и помощь развитых капиталистических стран, а также экономическая политика правительства, направленная на форсированное развитие некоторых отраслей промышленности и железнодорожное строительство. В результате российский капитализм вступил в империалистическую стадию почти одновременно с передовыми странами Запада. Для него были характерны все основные черты, свойственные этой стадии, хотя имелись и свои особенности. В данном случае можно обратиться к характеристике основных черт монополистической стадии развития капитализма вообще и российского капитализма - в частности, предложенной В.И.Лениным, которая не потеряла своей актуальности на сегодняшний день. Развивая теорию марксизма об эволюции капиталистического способа производства и пролетарской революции Ленин создал учение об империализме как высшей стадии капитализма и кануне социалистической революции. Он назвал пять признаков империализма: 1) концентрация производства и капитала, создание монополий; 2) слияние банковского капитала с промышленным, образование финансовой олигархии; 3) вывоз товаров уступает место вывозу капиталов; 4) создаются международные союзы капиталистов, делящие мир между собой; 5) территориальный раздел мира (с точки зрения экономического влияния) закончен, начинается борьба за его перераздел. Однако позднее, обосновывая вывод о возможности победы в России пролетарской революции, Ленин пришел к выводу о том, что с наибольшей вероятностью может быть достигнута не в высокоразвитой, а в слабо развитой капиталистической стране - "слабом звене в цепи империализма", каковой, по его оценкам и была Россия: в частности концентрация производства еще не достигла необходимых размеров, были слабо развиты банковские и промышленные монополии, не имел существенного значения вывоз капитала, сохранялись феодальные пережитки в сельском хозяйстве.

34. Так был назван рубеж XIX-XX вв. - время духовного новаторства, крупного скачка в развитии отечественной культуры. Именно в этот период родились новые литературные жанры, обогатилась эстетика художественного творчества, прославилась целая плеяда выдающихся просветителей, деятелей науки, писателей, поэтов, художников.

Многие народы, населявшие Российскую империю, получили к этому времени свой алфавит, у них появилась своя литература, своя национальная интеллигенция.

Принятый Государственной думой закон гарантировал каждому жителю получение начального образования на родном языке. Выпуск газет и других периодических изданий за первое десятилетие XX в. увеличился более чем в 10 раз.

Быстрыми темпами развивалась наука. Отставание России в промышленности не помешало ее ученым внести огромный вклад в мировую науку, названный "революцией в естествознании". Это касалось и физики, и математики, и биологии, и химии, и многих других отраслей науки. Имена П. Н. Лебедева, В. И. Вернадского, Н. Е. Жуковского, С. А. Чаплыгина, К. Э. Циолковского, лауреата Нобелевской премии И. И. Мечникова, И. П. Павлова, С. П. Боткина, Д. И. Менделеева и многих других стали гордостью России.

В области авиации значительны достижения Н. Е. Жуковского, И. И. Сикорского.

В эти годы вышли труды выдающихся философов И. А. Ильина, Н. А. Бердяева, С. Л. Франка, В. С. Соловьева, теоретиков революционного переустройства России Г. В. Плеханова и В. И. Ленина.

Отечественная история пополнилась работами В. О. Ключевского, П. Н. Милюкова. А. Е. Преснякова, С. Ф. Платонова. Вышли первые труды будущих советских историков Е. В. Тарле, Б. Д. Грекова.

В мировую литературную сокровищницу вошли книги Л. Н. Толстого, А. П. Чехова, В. Г. Короленко, И. А. Бунина, М. Горького, А. И. Куприна.

В поэзии этого времени появилось новое направление - символизм. Представители этого течения противопоставили себя материализму, несущему, по их мнению, человеку оскудение души.

Поиск эстетического идеала был характерен для творчества поэтов А. А. Ахматовой, Н. С. Гумилева, О. Э. Мандельштама, отличавшихся глубоким проникновением во внутренний мир человека.

Новаторство в русской живописи проявилось в полотнах И. Е. Репина, В. И. Сурикова, К. А. Коровина, братьев А. М. и В. М. Васнецовых, призывавших к восстановлению первоначального значения высокой живописи, которое, как они считали, было ослаблено у художников предыдущих поколений.

Традиции И. Е. Репина продолжил его ученик В. А. Серов - художник, постоянно ищущий новые формы художественного претворения реальности, автор множества замечательных портретов, пейзажей, натюрмортов, картин на бытовые и исторические темы.

В целом же русская живопись начала века изобиловала большим количеством различных групп и художественных объединений со своими взглядами и направлениями. Все они внесли свой вклад в развитие русского искусства.

Архитектура серебряного века развивалась в направлении, подчеркивавшем функциональное назначение зданий. В основном это были богатые особняки и общественные здания. Их отличали пышное внешнее убранство, лепнина. На фасадах домов изображались силуэты кораблей, башенных кранов, аэропланов. Разворачивалось городское строительство. Проводилась комплексная застройка в крупных городах России. В частности, разрабатывается проект строительства района "Новый Петербург" на острове Голодай. В строительном деле начал применяться железобетон.

Поистине гигантский подъем переживала русская музыка. Традиции М. И. Глинки и П. И. Чайковского развивают А. К. Глазунов, А. Н. Скрябин, С. В. Рахманинов, И. Ф. Стравинский. Продолжали свою композиторскую и педагогическую деятельность С. И. Танеев, А. С. Аренский. Огромную работу по сохранению и пропаганде традиций русского народного музыкального творчества проводил В. В. Андреев.

Огромную лепту в развитие отечественного театрального искусства внесли К. С. Станиславский и В. И. Немирович-Данченко, В. Э. Мейерхольд, Е. Б. Вахтангов.

В это время интенсивно развивается новый для того времени вид искусства - кинематограф. В 1911 г. вышел первый отечественный полнометражный фильм "Оборона Севастополя".

Таким образом, русская национальная культура конца XIX - начала XX в. развивалась на традиционной народной почве. В ее основу легли идеи независимости, поиска добра и справедливости.

Серебряный век русской культуры

Серебряный век русской культуры оказался удивительно коротким. Он продолжался менее четверти века: 1900 - 22 гг. Начальная дата совпадает с годом смерти русского религиозного философа и поэта В.С. Соловьева, а конечная - с годом высылки из уже Советской России большой группы философов и мыслителей. Краткость периода вовсе не умаляет его значимости. Напротив, с течением времени эта значимость даже возрастает. Она заключается в том, что русская культура - пусть не вся, а только часть ее - первой осознала пагубность развития, ценностными ориентирами которого выступают односторонний рационализм, безрелигиозность и бездуховность. Западный мир пришел к такому осознанию намного позже.

Серебряный век включает в себя, прежде всего два главных духовных явления: русское религиозное возрождение начала XX века, известное также под именем "богоискательства", и русский модернизм, охватывающий символизм и акмеизм. К нему принадлежат такие поэты, как М. Цветаева, С. Есенин и Б. Пастернак, не входившие в названные течения. К серебряному веку следует также отнести художественное объединение "Мир искусства" (1898 - 1924).

Что касается русского авангарда, то он представляет собой отдельное, самостоятельное явление. По своему духу и устремлениям он расходится с серебряным веком. "Башня" В. Иванова и "Башня" В. Татлина слишком различны, чтобы быть вместе. Поэтому включение русского авангарда в серебряный век, которое делают многие авторы, обусловлено скорее хронологией, нежели более существенными мотивами.

Выражение и название "серебряный век" является поэтическим и метафорическим, не строгим и не определенным. Его придумали сами представители серебряного века. У А. Ахматовой оно присутствует в известных строчках: "И серебряный месяц ярко над серебряным веком стыл...". Его употребляет Н. Бердяев. А. Белый назвал один свой роман "Серебряный голубь". Редактор журнала "Аполлон" С. Маковский использовал его для обозначения всего времени начала XX века.

В самом названии имеется некое противостояние предшествующему, золотому веку, когда русская культура переживала бурный расцвет. Она излучала яркий, солнечный свет, освещая им весь мир, поражая его своей силой, блеском и великолепием. Искусство тогда активно вторгалось в общественную жизнь и политику. Оно в полной мере соответствовало известной формуле Е. Евтушенко: "поэт в России - больше, чем поэт". Напротив, искусство серебряного века стремится быть только искусством. Излучаемый им свет предстает лунным, отраженным, сумеречным, таинственным, магическим и мистическим.

Культура рубежа веков реабилитировала политическую "безыдейность", демонстративный эстетизм, этическую неопределенность, творческий индивидуализм и духовное избранничество, осужденные в свое время представителями русской демократической культуры. Это своеобразное возрождение идеалов и принципов русской классики (при демонстративном отрицании идей и принципов отечественного радикализма) дало основание уже современникам называть Серебряный век метафорически — русским «культурным ренессансом» (Н. Бердяев). Помимо прочего, в это название включалось и представление о ренессансной полноте, универсализме, культурной многомерности и энциклопедизме. Неслучайно, например, о. Павла Флоренского, бывшего одновременно священником и философом, богословом и искусствоведом, математиком и исследователем техники и т. п., называли "русским Леонардо да Винчи".

Вот как об этом писал в 1946 г. – незадолго до смерти – сам Н. Бердяев – великий русский философ ХХ века. «В России в начале века был настоящий культурный ренессанс. Только жившие в это время знают, какой творческий подъем был у нас пережит. Какое веяние духа охватило русские души. Россия пережила расцвет поэзии и философии, пережила напряженные религиозные искания, мистические и оккультные настроения. В начале века велась трудная, часто мучительная, борьба людей ренессанса против суженности сознания традиционной интеллигенции, – борьба во имя свободы творчества и во имя духа. Речь шла об освобождении духовной культуры от гнета социального утилитаризма. Это было вместе с тем возвратом к творческим вершинам духовной культуры XIX в. В нашем ренессансе элемент эстетический, раньше задавленный, оказался сильнее элемента этического, который оказался очень ослабленным. Но это означало ослабление воли, пассивность. Много дарований было дано русским людям начала века. То была эпоха исключительно талантливая, блестящая. Было много надежд, которые не сбылись». Эта характеристика русского культурного ренессанса много дает для понимания глубинных закономерностей самой эпохи Серебряного века, приведшей Россию к революции.

Сторонники религиозного ренессанса увидели в революции 1905 - 1907 гг. серьезную угрозу будущему России, они восприняли ее, как начало национальной катастрофы. Поэтому они обратились к радикально настроенной интеллигенции с призывом отречься от революции и насилия как средства борьбы за социальную справедливость, отказаться от западного атеистического социализма и безрелигиозного анархизма, признать необходимость утверждения религиозно-философских основ мировоззрения, пойти на примирение с обновленной Православной Церковью.

Спасение России они видели в восстановлении христианства как фундамента всей культуры, в возрождении и утверждении идеалов и ценностей религиозного гуманизма. Путь к решению проблем общественной жизни для них лежал через личное самосовершенствование и личную ответственность. Поэтому главной задачей они считали разработку учения о личности. В качестве вечных идеалов и ценностей человека представители богоискательства рассматривали святость, красоту, истину и добро, понимая их в религиозно-философском смысле. Высшей и абсолютной ценностью являлся Бог.

При всей своей привлекательности концепция религиозного возрождения не была безупречной и неуязвимой. Справедливо упрекая революционную интеллигенцию за ее крен в сторону внешних, материальных условий жизни, представители богоискательства уходили в другую крайность, провозглашая безусловное первенство духовного начала.

В России культурный "ренессанс" оказался не предшествовавшим развитию капитализма и буржуазных отношений, как в западной Европе, а следующим за ним, что придавало "русскому культурному ренессансу" особенно противоречивый и парадоксальный, внеисторический характер. Наступление в России культурного "ренессанса" противоречило любой рационалистической логике и нередко оправдывалось лишь духовным избранничеством самой русской культуры. Однако подобная "перестановка" исторических этапов не могла не носить по-своему дисгармоничного характера и исподволь порождала дезорганизующие, хаотические процессы (подобно сшибке поступательного и попятного движения одного и того же явления).

Предложивший и обосновавший понятие «русский духовно-культурный ренессанс» Н. Бердяев характеризовал осуществление в Серебряном веке целостного стиля культуры, при всей ее "многопланности", как трудную, часто мучительную, борьбу "людей ренессанса" против "суженности сознания" традиционной интеллигенции. Эта борьба велась во имя свободы творчества и во имя духа, за освобождение духовной культуры от гнета социального утилитаризма. По всем линиям нужно было преодолеть материализм, позитивизм, утилитаризм, от которых не могла освободиться левонастроенная интеллигенция. Вместе с тем это было возвращение к творческим вершинам духовной культуры ХIХ в.

Условием создания интегративного стиля культуры и достижения культурного синтеза на рубеже XIX-XX вв. было отталкивание от дифференцирующих тенденций предшествующей эпохи, переосмысление или отвержение факторов, ограничивавших свободу творчества и творческой личности. В их числе Бердяев упоминает социальный утилитаризм, позитивизм, материализм, а также атеизм и реализм, значительно схематизировавшие философское, нравственное и эстетическое миросозерцание русской интеллигенции второй половины XIX в. Появление на месте вчерашних ограничений того или иного порядка подлинной "безграничности" и "вседозволенности" в Серебряном веке носило неизбежно взрывной, разрушительный характер и влекло за собой непредсказуемые неуправляемые процессы, подготавливавшие культурно русскую революцию.

Соединение творческой ориентации на вершины духовной культуры ХIХ в. как на безусловно эталонные (классические) ценности и нормы национальной культуры и в то же время стремление радикально пересмотреть, модернизировать ценности прошлого, оттолкнуться от прежних норм и традиций, выработать новый, принципиально неклассический (модернистский) подход к культуре вызвал к жизни немало острых противоречий, создававших внутреннее напряжение эпохи русского культурного ренессанса. С одной стороны, это была литература, претендовавшая на классичность и восходившая к незыблемой традиции русской классики; с другой, это была "новая классика" (неоклассика), призванная заместить собою "старую классику". Перед литературой Серебряного века стояло два пути — либо, продолжая и развивая классику, подспудно переосмыслить ее и преобразовать в духе современности (как это делали символисты и их непосредственные преемники акмеисты), либо, демонстративно низвергая ее с незыблемого некогда пьедестала, – тем самым утвердить себя, отрицателей классики, в качестве поэтов будущего (футуристы). Однако и в первом случае (символисты), и тем более во втором (акмеисты) "неоклассика" была настолько нова (и сознательно претендовала на такую новизну — как модерн), настолько отрицала собою классику, что, строго говоря, уже и не могла считаться классикой (хотя бы и новой) и относилась к настоящей классике скорее как неклассика. Косвенно эта двойственность (модерн — одновременно и классика, и неклассика) отразилась в распространенном названии эпохи русской культуры конца ХIХ — начала ХХ вв. "серебряный век": столь же классична, как и "век золотой", но классична по-иному, творчески, хотя бы и с демонстративной потерей в цене. Однако для русского авангарда, либо декларировавшего низвержение классики в принципе (В. Хлебников, В. Маяковский, Д. Бурлюк, А. Крученых), либо иронически ее стилизовавшего, и этого было мало, и "серебряный век" для него не существовал — ни в отношении к "веку золотому", ни сам по себе.

Одним из важнейших, узловых понятий новой культурно-исторической эпохи стало понятие творчества в широком смысле, представление о свободе творчества, творческой индивидуальности, гениальной личности, противостоящей в своих неординарных устремлениях (направленных на создание новых ценностей и норм, на обоснование новых традиций и принципов) — косной массе, профанной толпе, которая способна лишь репродуцировать (т. е. воспроизводить, копировать) готовые образцы, действующие стандарты, устоявшиеся нормы, но не восприимчива к творчеству. Это означало, что в творческой среде Серебряного века были широко распространены неоромантические настроения и концепции, подчеркивавшие исключительность событий и личностей, поступков и идей; разрыв возвышенной поэтической мечты с приземленной и пошлой реальностью; противоречия между внешностью и внутренним содержанием, между эстетическим и этическим, между трансцендентно-мистическим и повседневным. Яркие примеры неоромантизма в культуре Серебряного века являет творчество М. Горького, Л. Андреева, Н. Гумилева, М. Кузмина, С. Городецкого, М. Цветаевой… Однако отдельные неоромантические черты мы видим в деятельности и жизни практически всех представителей Серебряного века – от И. Анненского до О. Мандельштама, от З. Гиппиус до Б. Пастернака. Категории творчества в системе неоромантизма придавалось особое, универсальное, даже религиозное значение. Творчество и его критерии не случайно выводились не только из области художественного или научного творчества, но из религии и философии, из сферы бессознательного; эти категории прилагались к нравственности и политике, к бытовому поведению и житейским обстоятельствам, применительно к самой социальной практике также применялись принципы и подходы творческой деятельности. Особенно показательны здесь статья М.О.Гершензона "Творческое самосознание", вошедшая в сборник "Вехи" (1909) и ставшая манифестом творческой интеллигенции начала ХХ века, философский трактат К. Эрберга "Цель творчества" (1913) и книга Н.А. Бердяева "Смысл творчества" (1916), философски подытожившая самодовлеющий культ творчества в русской культуре Серебряного века, способствовавший в конечном счете приданию творческого (а значит, смелого, неординарного, новаторского и даже эпатирующего характера всем видам и формам деятельности культурной элиты конца XIX — начала ХХ вв.

На первый план культуры стали выдвигаться задачи творческого самосознания художников и мыслителей этого времени, а вместе с тем — творческого переосмысления и обновления ранее сложившихся культурных традиций:

— русской демократической общественной мысли (так называемого "наследства 60 — 70-х годов", вокруг которого разгорелась полемика между, с одной стороны, "новаторами", критически настроенными, по отношению к этому наследию, — Д.С. Мережковским, А.Л. Волынским, В.В. Розановым и др., с другой, "традиционалистами", апологетически относившимися к демократическим традициям, — Н.К. Михайловским, Г.В. Плехановым, В.И. Лениным); при этом демократическому наследию противопоставлялись, в основном, элитарные концепции культуры, выдвигавшие на первый план творческую личность и индивидуальное творчество — в сфере искусства, философии, науки, морали, политики, религии, общественной жизни, житейского поведения и пр., т.е. любых ценностей и норм; что же касается самих принципов русской демократической культуры, то деятели культуры Серебряного века довольно последовательно противопоставляли вульгарно трактуемому материализму — осознанный идеализм, атеизму — поэтическую религиозность и религиозную философичность; народности и "народопоклонству" ("веховское" выражение) — индивидуализм и личностное мировосприятие; социальному утилитаризму — стремление к отвлеченной философской Истине, абстрактному Добру (Благу), возвышенной и самоценной Красоте, — что в целом являлось не просто переосмыслением сложившихся традиций, но прямым восстанием против рутинизации и профанации культуры русскими демократами; — официальных канонов православия (которому противопоставлялась "творчески понимаемая" религия — "новое религиозное сознание", софиология, мистико-религиозные искания, подчас граничащие с сектантством и эзотеризмом, теософия и антропософия, "богоискательство" и "богостроительство", вне- или меж-конфессиональный религиозный опыт, — например, толстовство, позже рерихианство и т.п.); устоявшихся школ в искусстве — классического реализма в литературе, передвижничества и академизма в живописи, кучкизма в музыке, традиций социально-бытового реализма Островского в театре и т. п.; традиционализму в искусстве противопоставлялся разнообразный художественный модернизм, включающий самодовлеющее формально-художественное новаторство (граничащее с броским экспериментаторством), последовательный антинормативизм, демонстративный субъективизм (выраженные в различной степени и с разными формами "вызова").

Таким образом, возникала почва для нового культурного синтеза.

Творческая, расширительная, предельно свободная трактовка привычных культурных областей и видов деятельности размывала границы между ними, еще недавно казавшиеся вполне определенными и устоявшимися. Так, модернистское понимание религии превращало ее, в интерпретации деятелей культуры рубежа веков, в некое подобие творчества особого рода, что давало основания критикам-ортодоксам усматривать в подобных творческих исканиях религиозный декаданс, религиозное сектантство, а иногда и просто еретические учения (характерны здесь не только внутренне свободная религиозная философия В.Соловьева, далеко отступающая от православной ортодоксии, или религиозно-философские эссе Д. Мережковского, А. Белого, Вяч. Иванова, или кощунственные эксперименты с христианством, иудаизмом и язычеством В. Розанова, или искания "мирового духа" в ранних литературно-философских опусах Н. Рериха, но даже эстетически-изысканный, декадентски-утонченный богословский трактат православного священника о. Павла Флоренского "Столп, или Утверждение истины"). По существу, религия начинает в это время трактоваться (у В.Соловьева, Д.Мережковского и З.Гиппиус, П.Флоренского, А.Белого и др.) как особого рода "Искусство искусств", как сложная система символов, свободно и субъективно интерпретируемых, в том числе средствами литературы.

Творческое же понимание искусства как такового объединяло между собой не только поэзию и прозу, музыку и изобразительное искусство, теоретическую эстетику и практическое художество, но и искусство, с одной стороны, и неискусство (т.е. среду, не освоенную художественно и эстетически) — с другой, в одно целое; это означало не только расширение области предметов искусства за счет нетрадиционных для искусства, непоэтичных, "неэстетичных" объектов, но и перенос деятельности художника в области и сферы, пролегающие вне искусства (площади, улицы, политическая агитация, техника, наука, производство, быт, личная и интимная жизнь и т.д.). По-своему приближались к искусству творчески интерпретированные и вольные философия и научная деятельность, политика и право, нравственность, любовь, строительство и транспорт (аэроплан, автомобиль и др.).

Творческая интерпретация новейших данных естествознания не только сближала науку и религию, еще недавно жесточайшим образом разведенные между собой, но подчас и прямо сливала их воедино (например, в русском махизме, богостроительстве). Творческое расширение границ науки превращало в своего рода науку любое учение, в том числе философско-религиозное; в результате сама религия превращалась в своеобразную "Науку наук", мистическую философию познания. Все, что не может быть познано конкретными науками рационально, становилось достоянием иррационального, вненаучного (или метанаучного) познания. Так, в ряду наук заняли свое беззаконное место антропософия, теософия, эзотерика, спиритизм. Благодаря творчески трактуемым предметам и размытым границам между различными культурными областями, всё в культуре плавно перетекало во всё, и тем самым достигалось пресловутое всеединство культуры, в котором искусство, наука, философия, религия, политика, быт становились единой и непрерывной смысловой областью.

Новый культурный синтез образовывали три основных компонента, специфический для русской культуры Серебряного века: искусство, трактуемое предельно широко (как индивидуальное творчество, включая религиозные искания); философия (как всеобщий способ существования творческого разума, духа, — включая в первую очередь "идеалистическую" философию и философию религиозную) и общественность (понимаемую — в отличие от традиционной в ХIХ в. "социальности", о которой так много говорили и писали В. Белинский, Н. Чернышевский, Н. Добролюбов, Д. Писарев, Н. Михайловский и др., — с одной стороны, элитарно, а, с другой – предельно широко: здесь и религиозная общественность, и общественность литературная, художественная, и собственно политическая элита общества, профессиональные политики — прежде всего оппозиционного толка) – как соборное "радение" интеллигенции о культуре и духовном возвышении российского общества...

На почве творчества — творческого понимания своих задач и форм деятельности, свободной самореализации личности в новых, нетрадиционных исканиях, в ничем не ограниченном поиске новых, нетрадиционных средств художественного изображения и выражения привычных или совершенно немыслимых прежде предметов — и происходило сближение и взаимопроникновение трех названных компонентов культурной эпохи: искусства, философии и общественности. Синтез, невозможный в классическую эпоху, оказался на рубеже веков и естественным, и желанным, и реальным основанием единого интегративного стиля русской культуры. Искусств одновременно было философией; философия — религией; религия — политикой, и все вместе сливалось в понятии индивидуального культурного творчества. Огромную роль в становлении культурного синтеза как системообразующего фактора Серебряного века сыграла философия всеединства великого русского философа конца XIXв. В.С.Соловьева, ставшая смысловым "стержнем" всей культурной парадигмы Серебряного века, обоснованием интегративного стиля культуры. При этом самым, пожалуй, новым и радикальным, элементом соловьевской концепции культурного всеединства стало представление о возможности, необходимости и даже неизбежности "свободного взаимодействия" "человеческого элемента" культуры с божественным, в частности гипотеза о "будущем свободном синтезе" религии и искусства (статья "Общий смысл искусства", 1890). Однако подобный синтез искусства и религии (а развитие этой идеи мы видим не только в начале, но и в конце Серебряного века, например, в замечательной работе о. Павла Флоренского "Храмовое действо как синтез искусств", 1922) означал, с одной стороны, низведение религии с трансцендентных высот до уровня феномена культуры, с другой, – возвышение искусства до уровня богопознания и перенесение его в сферы небесной софийности. По сути, тем самым предельно сближались между собой понятия "богочеловечества" (понятие, введенное Вл. Соловьевым для обозначения перспектив объединения человечества вокруг учения и вдохновляющего примера Богочеловека – Христа и соответствующего преображения мирового сообщества через отождествление с Христом) и "человекобожества" (понятия, широко использовавшегося мыслителями Серебряного века, например, С. Булгаковым, для обозначения культа человека как новой искусственной религии, в которой Бог подменен абстракцией Человека).

Подобная культурная инновация, конечно, выглядела, с ортодоксальной точки зрения, как ересь, поскольку допускала в религию индивидуальное творчество, а вместе с ним – любые интерпретации, переоценки и переосмысления канонических положений той или иной конфессии. Становясь высшей формой искусства, религия становится областью личного творчества и порывает с конфессиональностью, сближаясь по своей глубинной сути не только с любыми мировыми конфессиями, но и со всеми мистическими исканиями, как правило, нетрадиционными или оппозиционными.

Соловьевская концепция, таким образом, открывала путь для размывания границ между богоискательством, богостроительством и богоборчеством (прежде всего в смысле полемики с церковными догмами и предписаниями) и беспредельного расширения представлений о религии и религиозности. В свою очередь, искусство, становясь одной из форм, хотя бы и низших, религиозности в широком смысле, претендовало на культовое поклонение Красоте, на провозглашение эстетической гармонии своего рода религией творческой интеллигенции.

С хронологической точки зрения, Серебряный век укладывается в короткий временной отрезок с 90-х годов Х1Х века до 20-х годов ХХ века (иногда в качестве последней черты Серебряного века прямо называется 1917 год, положивший конец русскому культурному ренессансу, что, конечно, не совсем верно с культурологической, впрочем, а не политической точки зрения). С точки зрения идейной, мировоззренческой, Серебряный век отталкивается от реализма Х1Х века, отрицает грубый материализм и эстетический нигилизм «шестидесятников», протестует против упрощенной мотивировки поведения личности, когда все объясняется социальными условиями, «средой»; против идеологического схематизма и лобового политического радикализма, которого придерживались сначала русские революционеры-демократы, затем народники и наконец – российские революционеры всех мастей. Серебряный век реабилитирует «чистое искусство», проклятое интеллигентами- «шестидесятниками», и придает ему новый смысл – философский, нравственный, религиозный (помимо собственно эстетического). Религиозные искания признаются теперь не только не опровергаемыми наукой, но даже подтверждаемыми ею; сближается религия и с искусством: в религии усматривается ее творческая и эстетическая природа, а искусство предстает как символический язык религиозно-мистических откровений.

Поэты-символисты, первые среди нового поколения художников, пришедших на литературную арену в конце XIX – начале XX веков с намерением коренным образом изменить ситуацию в культуре, продолжили те традиции русской поэзии, для которых человек был важен сам по себе, а не был средством достижения тех или иных практических (социальных, экономических, политических и иных) целей; важны были его внутренние переживания, сложные, противоречивые, порой даже взаимоисключающие начала, сосуществующие в его душе; были интересны его мысли и чувства, его отношение к жизни, смерти и бессмертию, к истории, природе, культуре, человечеству, космосу. Всякий человек – загадка, тайна; попытаться постичь эту тайну – вот истинная цель поэзии, искусства, культуры в целом. Человек – носитель исторических традиций, средоточие культурных ценностей и норм, обобщенное выражение всего предшествующего развития человечества, и, постигая конкретных людей, искусство познает смысл существования человека и человечества в целом. Таковы были сверхзадачи символизма в искусстве, в том числе и искусства слова.

О специфических возможностях двух различных художественных методов – реализма и символизма – размышлял в своей статье "Элементарные слова о символической поэзии" один из родоначальников русского символизма – К.Бальмонт. Он предлагал читателю представить себя в роли созерцателя толпы, дефилирующей за окном. Созерцатель будет невольно изучать незнакомцев. В мимолетных улыбках, в случайных движениях будет пытаться угадать скрытые движения души. Чем дольше он будет смотреть, тем яснее будет рисоваться незримая жизнь, скрытая от глаз. Наконец, толпа предстанет перед ним как порождение его собственной фантазии, мечты, потому что он слишком долго и пристально смотрел на этот движущийся поток, домысливая и воображая те смыслы, которые этот поток несет вместе с собой. Однако, если бы читатель сам находился в этой толпе, принимал участие в ее движении, он, вероятно, не увидел бы ничего, кроме обыкновенного скопления народа с его повседневными заботами, суетой, бытовыми деталями, сиюминутными страстями.

Так вот: "Реалисты всегда являются простыми наблюдателями, символисты – всегда мыслители". Именно поэтому, по мысли Бальмонта, символисту удается постичь жизнь в большей мере, в большей полноте. Но для постижения жизни необходимо оторваться от нее, отделиться, оказаться вне ее, в другом мире – отвлеченном, идеальном, мистическом. Такое неоромантическое "двоемирие" очень характерно для поэта-символиста: земля и небо, материальное и духовное, общественное и личное, гармоничное и дизгармоничное… Для символиста реальность – лишь бледное отражение идеи. Для символиста идеальное и есть истинная реальность, более реальная, нежели материальная жизнь, более обобщенная, глубокая и вечная, чем непосредственно наблюдаемая.

В этом представлении о культуре, несомненно, гораздо более глубоком и проницательном, нежели примитивные воззрения радикальных демократов-разночинцев на природу искусства как ухудшенное подражание жизни (у Н.Чернышевского, затем у Д. Писарева), была своя истина. Тем не менее, в этом же представлении было заключено принципиально не разрешимое противоречие. Сближаясь с философией и религией, искусство (в том числе и искусство слова) становилось в оппозицию к реальности и не только полемически отталкивалось от прозаической действительности, но и окончательно отрывалось от нее, воспаряя в непостижимые эмпиреи. Символика бытия была гораздо ближе, понятнее и интереснее русским символистам, а затем и всем их последователям и оппонентам – постсимволистам, нежели само конкретное бытие, сама эмпирическая жизнь, казавшаяся воплощением пошлости и обыденности. Казалось, вместе с символикой, образующей вечный и неизменный "каркас" мира, русские модернисты и авангардисты получили "Ключи тайн" (В. Брюсов).

Однако для большинства населения России этого времени отвлеченная «тайнопись» символистов, изощренная образность и изысканная стилистика их художественного творчества, их религиозно-философские и нравственно-эстетические искания были непонятны, чужды и бессмысленны. Творчество русских модернистов, при всем их новаторстве, идейной глубине и художественно-эстетической значимости, было доступно ничтожному культурному меньшинству, рафинированной элите российского общества. Это противоречие и легло в основание культуры Серебряного века, предопределив собой его трагический конец. Отблеск ожидаемой гармонии надолго заслонился от деятелей культуры ужасами Гражданской войны и всеобщей разрухи.