Глава 2.

Итак, в составных субстанциях известны форма и материя, как, например, в человеке - душа и тело. Однако нельзя сказать, что из этих двух лишь одно может быть названо сущностью. В самом деле, то, что материя от формы не есть сущность, - понятно, ибо вещь, именно благодаря своей сущности и является познаваемой, и определяется в свой вид и род, а материя не является основанием познания, и ничто, сообразно с ней, не определяется по отношению к роду, либо виду, но сообразно с тем, что есть нечто актуально. Равным образом и только форма не может быть названа сущностью составной субстанции, хотя некоторые и пытаются это утверждать. Ведь из сказанного явствует, что сущность вещи есть то, что выражено в определении вещи, а определение физических субстанций включает не только форму, но и материю, ибо, в противном случае, физические и математические определения не различались бы. Притом нельзя сказать, что, в определении физической субстанции, материя мыслится как некоторое дополнение к сущности оной или же как сущее вне ее сущности, поскольку этот способ определения принадлежит акциденциям, не имеющим в полном смысле сущности и поэтому предполагающим в своем определении некоторый субъект, не принадлежащий к их роду. Стало быть, ясно, что сущность объемлет и материю, и форму.

Однако нельзя сказать, что сущность выражает отношение, имеющееся между материей и формой, или нечто иное, присоединенное к ним, ибо [все] это, по необходимости, было бы чем-то случайным и внешним для вещи, через что вещь не познавалась бы, а это [не] свойственно сущности. В самом деле, благодаря форме, которая является актом материи, последняя становится актуально сущим, и этим «нечто», и поэтому то, что привходит, не дает материи просто актуального бытия, но актуальное бытие именно в качестве такового, подобно акциденциям; так, например, белизна делает актуальным [нечто] белое. И, по этой причине, само приобретение такой формы не называется просто становлением, но становлением в определенном отношении. Итак, остается заключить, что наименование «сущность» выражает в составных субстанциях то, что составлено из материи и формы. И этому соответствует слово, использованное Боэцием в комментариях к «Категориям», где он утверждает, что oysia выражает нечто составное, ведь oysia у греков есть то же самое, что сущность - у нас, - говорит он в книге «О двух природах». Авиценна также считает, что чтойность составных субстанций есть сама композиция формы и материи. А Комментатор, по поводу YII книги «Метафизики» говорит: «Природа, которую виды имеют в вещах порождаемых, есть нечто среднее, т.е. то, что составлено из материи и формы». С этим соглашается и рассудок (ratio), так как бытие составных субстанций не есть бытие только формы или только материи, но бытие самого составного; сущность же есть то, благодаря чему можно сказать, что вещь существует.

Отсюда следует, что сущность, благодаря которой мы называем вещь сущим, не есть только форма или только материя, но и то, и другое, хотя, в определенном смысле, одна [только] форма есть причина данного бытия в качестве такового. То же мы видим и в другом, образованном из многих начал: оно не называется только по одному из них, но берет название от того, что объемлет и то, и другое, как это явствует, например, из вкусовых ощущений, ибо действия чего-то теплого, разносящего [по телу] влагу, возникает ощущение сладости, и, хотя, таким образом, получается, что тепло является причиной сладости, однако, тело называется сладким не вследствие своей теплоты, но вследствие некоторого вкусового ощущения, охватывающего и теплое и влажное.

[…] Наименование «человек» и наименование «человеческая природа» выражают сущность человека, но по-разному, так как наименование «человек» выражает сущность человека как целое, поскольку оно не исключает обозначения материи, а, напротив, предполагает его, но имплицитно и нерасчлененно (indistincte), поскольку род, как было сказано, содержит видовое отличие; и, поэтому, наименование «человек» сказывается об индивидах. Что же касается наименования «человеческая природа», то оно выражает сущность человека как часть, так как не содержит в своем значении ничего, кроме того, что присуще человеку - поскольку он есть человек и исключает любое обозначение, и, поэтому, наименование «человеческая природа» не сказывается об отдельных людях. И, по этой причине, наименование «сущность», иногда, оказывается предикатом вещи - когда мы говорим, что Сократ есть некоторая сущность; а, иногда, отрицается - когда мы говорим, что сущность Сократа не есть [сам] Сократ. […]