Статья 32 Ошибка в факте или ошибка в праве

1. Ошибка в факте является основанием для освобождения от уголовной ответственности, только если она исключает необходимую субъективную сторону данного преступления.

2. Ошибка в праве относительно того, является ли определенный тип поведения преступлением, подпадающим под юрисдикцию Суда, не является основанием для освобождения от уголовной ответственности. Однако ошибка в праве может быть основанием для освобождения от уголовной ответственности, если она исключает необходимую субъективную сторону данного преступления, либо в порядке, предусмотренном в статье 33.

Статья 33 Приказы начальника и предписание закона

1. Тот факт, что преступление, подпадающее под юрисдикцию Суда, было совершено лицом по приказу правительства или начальника, будь то военного или гражданского, не освобождает это лицо от уголовной ответственности, за исключением случаев, когда:

a) это лицо было юридически обязано исполнять приказы данного правительства или данного начальника;

b) это лицо не знало, что приказ был незаконным; и

c) приказ не был явно незаконным.

2. Для целей настоящей статьи приказы о совершении преступления геноцида или преступлений против человечности являются явно незаконными.

Развитие международного уголовного права как самостоятельной отрасли привело к закономерному результату — своеобразно:

кодификации специфических (отраслевых) принципов международного уголовного права, нашедшей свое выражение в части 3 Римского Статута Международного уголовного суда «Общие принципы уголовного права».

Кроме этого, принципы международного уголовного права содержатся во многих других документах общемирового и регионального характера (в частности, в Международном Стандарте ООН в области защиты прав и свобод человека, в актах Совета Европы).

Поэтому мы попытаемся сформулировать систему характерных принципов международного уголовного права на основе комплексного анализа источников, а также показать допускаемые (или допускавшиеся) исключения из действия этих принципов.

§ 1. Принцип индивидуальной ответственности. Проблема ответственности государств и юридических лиц в международном уголовном праве

Принцип индивидуальной ответственности по международному уголовному праву явился одним из важнейших тезисов Нюрнбергского процесса,³ сменивших доктрину Бриана-Келлога, в которой речь шла только об ответственности государства за совершение агрессии как международного преступления.

В силу этого принципа ответственности по уголовному между­народному праву могут подлежать только физические лица (ч. 1 ст. 25 Римского Статута). При этом Международный уголовный суд обладает юрисдикцией только в отношении лиц, достигших 18-летнего возраста (ст. 26).

Принцип индивидуальной (личной) ответственности означает, что лицо несет ответственность по международному уголовному праву в случае, если оно является исполнителем или иным соучаст­ником преступления, а также если оно покушается на преступление.

Вполне допустимо несоответствие в возрастном цензе субъекта ответственности по международному и национальному уголовному праву.

Так, в нормах УК России, предусматривающих ответственность за преступления против мира и безопасности человечества (ст. 353--'"О), возраст субъекта определен в 16 лет. Может ли лицо, совершившее такое преступление в возрасте от 16 до 18 лет, нести ответственность по международному уголовному праву?

В нормах международного уголовного права практически нигде указывается на минимальный возраст субъекта преступления. Поэтому в силу понимания положения о толковании любого сомнения в пользу лица ответ может быть только один — по международному уголовному праву такое лицо нести ответственность не может.

Принцип индивидуальной ответственности физических лиц позволяет также добиться более последовательной дифференциации и индивидуализации ответственности по международному уголовному праву в зависимости от своего фактического участия в совершении деяния, а также от степени завершенности последнего.

В силу принципа индивидуальной ответственности лиц по международному уголовному праву очевидно, что общим субъектом преступления должен расцениваться любой человек, вне зависимости от демографических, социальных, имущественных либо иных характеристик, совершивший это преступление подлежащий ответственности по международному уголовному праву. В отличие от национальных уголовных законов, практически во всех источниках международного уголовного права отсутствуют какие-либо указания на признаки, характеризующие субъекта преступления. В международных актах речь обычно идет о «лиые>Д «всяком лице», «любом лице».

Отметим еще раз — в силу понимания правоотношения в международном уголовном праве, принципов последнего и возможности его применения, в качестве субъекта преступления должен пониматься только человек — по крайней мере, на современном этагк развития международного уголовного права.

Правоотношения и ответственность других «лиц» (юридиче ских, государственных органов и государства в целом) имеют при» ципиально иной характер. Другое дело, что руководители государ! ства, юридических лиц могут и должны нести ответственность зг совершенные ими преступления. Действительно, трудно не согла' ситься с А. Н. Трайниным в том, что «государство не может быть вменяемо или невменяемо; государство не может быть на с подсудимых или за решеткой тюрьмы».⁴

Сказанное в полной мере относится к юридическим лицам (дос­таточно вспомнить действовавший еще в римском праве принцип «§ос1е1а5 аеНш^иеге поп ро1ев1» — юридические лица не могут со­вершать преступлений).¹²¹

Таким образом, можно утверждать, что в современном меж­дународном уголовном праве смысл принципа индивидуальной от­ветственности лица сводится к установлению тождества между понятиями «субъект преступления» и «субъект ответственно­сти». Как будет сказано ниже, отсутствие названного тождества по­рождает до сих пор не разрешенную проблему ответственности го­сударств и юридических лиц в международном уголовном праве.

Под «лицом» как субъектом преступления по международному уголовному праву надо понимать любого человека, который:

— сам совершил преступное деяние;

— использовал для совершения преступного деяния другого че­ловека (например, при исполнении незаконного приказа).