Заключение

Повышающееся доверие к способности системы ООН на коллективное вмешательство весной 1999 года претерпело удар после операции НАТО в Косово. В этом случае не имели места ни резолюции Совета Безопасности (ст. 39 Устава ООН), в соответствии с VII главой Устава ООН необходимые для посылки коллективных сил, ни принципиально возможная в соответствии с VII главой санкция на военное вмешательство «в силу региональных соглашений» (ст. 53 п. 1). Одной из причин этого послужило то обстоятельство, что в девяностые годы не была проведена основополагающая реформа механизмов принятия решений в Совете Безопасности, что имело то следствие, что (грозящее) вето одного из постоянных членов Совета Безопасности способно парализовать механизм принятия решения Совета. Последствием стала беспрецедентная акция Североатлантического оборонного альянса, предпринятая praeter legem, то есть в обход правовых принципов, обеспеченных Уставом ООН.

Острую критику выразили не только Россия, но и государства «третьего мира», в частности, Индия и Китай. На Западе эксперты разошлись во мнениях: с одной стороны, критически подмечалось, что действия государств-членов НАТО в Косово в известных обстоятельствах представляют собой вклад в «развитие международного права в направлении права на вмешательство со стороны регионального или глобального гегемона» - с пока неизвестными последствиям; указывалось также на то, что в случае, если подобные действия станут составной частью будущей стратегической программы НАТО, «универсальной системе коллективной безопасности грозит выхолащивание содержания». С другой стороны, говорилось о том, что война в Косово могла означать «прорыв на пути классического международного права, действующего между государствами, в сторону космополитического права для общества граждан мира»: это суждение не осталось без возражений.

Не к меньшей проблематичности в среднесрочной перспективе может привести и отсутствие правовой основы для «гуманитарных вмешательств», создающей международно-правовую базу в аспекте безопасности и гарантирующей объективность. Своим решением от 20 апреля 1994 года Европейский парламент призвал государства-члены ЕС принять участие в (основанном на международном обычном праве) процессе, направленном на признание права на вмешательство. При этом были названы три критерия для «гуманитарного вмешательства». А со времени вступления в силу Амстердамского договора от 1 мая 1999 года в задачи ЕС входят и «гуманитарные задачи и спасательные операции, мероприятия, направленные на сохранение мира, а также боевые операции по преодолению кризисов, включая меры по поддержанию мира». Пока, однако, не привели к успеху попытки кодифицировать право на вмешательство или по крайней мере лучше, чем до сих пор, обеспечить его с правовой (и с финансовой) точки зрения, «гуманитарные вмешательства», направленные на спасение людей, будут постоянно находиться под огнем критики.

Неоднократно критиковавшееся невмешательство ООН по предотвращению геноцида в Руанде в 1994 году наметило границы коллективной воли к вмешательству. И в будущем опасность «интервенционизма» «a la carte» нельзя сбрасывать со счетов, что ведет не только к известной правовой неопределенности для сторон, но и к избирательности в проведении операций, внушающей опасения в аспекте неотъемлемости и неделимости прав человека. Существует опасность того, что части мира, в которых права человека нарушаются систематически и в не менее массовом порядке, что, например, годами происходит в южном Судане, Алжире или Бурунди, разовьются в «забытые зоны» или «зоны невмешательства». Продолжает обостряться отмеченная выше проблема достоверности, что вредит как жертвам тяжких нарушений прав человека, так и (моральному) единству потенциальных участников вмешательства.

Если и далее не будут приниматься решения, способные решить проблему, то есть смысл задуматься о лучшем правовом обеспечении института «гуманитарного вмешательства», направленного на спасение человеческих жизней за границей. Инициативы в этой области могут исходить от Организации Объединенный Наций, Европейского Союза, а также от негосударственных организаций. Осуществление таких инициатив, а также их успех в конечном сете зависят от того, будет ли достаточно велика на государственном уровне политическая воля к тому, чтобы более не терпеть систематических нарушений прав человека и геноцида и - отбросив соображения, связанные с суверенитетом - принимать против них энергичные меры. Поскольку, однако, вооруженное вмешательство без санкции Совета Безопасности ООН делает необходимым изменение Устава ООН, широкомасштабных изменений в действующем праве ожидать не приходится.