Проблема воспитания толерантности в семейном укладе

Черствая О.Е., Россия, г. Вологда В современном мире распространение насильственных способов решения социально-политических проблем диктует стремление к распространению идей толерантности. Трансформации российского общества, снижения терпимости в социуме делает проблему толерантности актуальной и для России. В России в общественном сознании сложился ценностный вакуум, который оказывает влияние на молодое поколение. В этих условиях большое внимание необходимо уделять вопросам воспитания детей и молодежи в семье и обществе. Термин «толерантность» обсуждается в культурологии, социологии, политологии, психологии, педагогике. Он используется для характеристики ситуаций диалога культур, достижения консенсуса, поиска путей мирного сосуществования. Термин интолерантность (нетерпимость) используется для описания ситуаций проявления насилия, дискриминации, нарушения прав человека. Во многих культурах понятие «толерантность» является своеобразным синонимом «терпимости»: лат. — tolerantia — терпение; англ. — tolerance, toleration, нем. — Toleranz, фран. — tolerance. Спектр мнений о том, что такое толерантность, широк. В научной литературе существуют подходы к толерантности как ценностной ориентации, форме социального взаимодействия, механизме общения, культуре ведения диалога. Толерантность предполагает готовность взаимодействовать с другими людьми на основе диалога и уважения. Выделяют следующие аспекты толерантности: историко-философский, философский, этический, культурологический, политический, психофизиологический, социологический и этносоциологический, историографический, филологический. В разные времена ученые вкладывали в понятие «толерантность» различные значения: духовное и социальное сплочение людей (Сократ); принцип в отношениях (Платон); равноценное существование (Аристотель); социальное сплочение (Платон), позитивность (О.Конт); согласие, общегуманистические требования (Лейбниц); доброта (Кант); веротерпимость (Дж.Локк), осознание равноценности людей (И.А. Ильин, Н.А. Бердяев). В современных философских концепциях толерантность упоминается в связи с проблемами национальной самобытности (М.Уолцер, М.Б.Хомяков). В трудах психологов, в том числе российских также есть упоминания о толерантности (Б.Г. Ананьев, А.Г. Асмолов, А.А. Бодалев, О.И. Даниленко, Л.Г. Почебут, Г.У. Солдатова и другие). Концепции толерантности, представленные в психологической литературе, разнообразны. Толерантность определяется как принятие соглашения о «правилах игры» (Дж. Салливан, Дж. Маркус), как способ, выражающийся в уважении точки зрения другого (Л.Г. Почебут), как определенное качество взаимодействия (М. Мацковский), как система позитивных установок (Г.У. Солдатова).

93

Педагогический аспект толерантности реализует личностно и коллективно ориентированная, инновационная и традиционная педагогика, обосновывающая стратегию педагогической деятельности для успешной организации межэтнического взаимодействия в поликультурном учебном коллективе (Е. В. Бондаревская, И. В. Крутова, Г. М. Шеламова, Д. Б. Эльконин и др.). Проблемы толерантности разрабатывается в педагогике П. Ф. Комогоровым, Н. Ю. Кудзиевой, И. В. Крутовой, А. О. Наследовой. По мнению Г.Л Бардиер,. социально-психологические границы и нормы толерантности базируются на сформированных в процессе социализации внутренних морально-этических (воспитанность, нравственность) и внешних законодательно-правовых (законопослушность, правовая грамотность) нормативных границах человека как личности и как гражданина. Социально-психологическая интеграция и трансформация этих границ осуществляется естественным путем (как поиск повышающей значимость сходства альтернативной идентичности), либо конвенционально - посредством введения специальных согласительных документов и процедур (соглашений, деклараций, конвенций, пактов и др., достигнутых путем переговоров). Специфика возникновения толерантности в российской культуре связана с христианским принятием страдания, любви к ближнему, милосердия, самопожертвования. Российская модель толерантности основана на сотрудничестве культур, этносов и религий, социальных общностей. Толерантный образ жизни трактуется как показатель жизнедеятельности общества и личности. Он предполагает готовность принять других; доверие; способность к эмпатии, сочувствию, конструктивному разрешению конфликтных ситуаций. В повседневной жизни наибольшую толерантность россияне склонны проявлять в ситуациях межпоколенного и межличностного взаимодействия. Проявления открытой интолерантности с большей вероятностью возникают в межкультурных, управленческих, межконфессиональных отношениях. В скрытом виде чаще проявляется гендерная, межэтническая, профессиональная интолерантность. Социально-экономическая и политическая интолерантность проявляются как в открытой, так и в скрытой формах. Изучение различных проявлений толерантности/интолерантности в детской среде в целом показывает высокий потенциал толерантности, но реализация этого потенциала затрудняется негативностью социального контекста: семейными отношениями, экономическим положением, чрезвычайными событиями, военными действиями. Толерантность в межличностном общении понимается как показатель зрелости личности. Толерантность является основой общения. Активная нравственная позиция и психологическая готовность к терпимости — основные компоненты понятия «толерантность». Эти компоненты не являются врожденными, они формируются. Целью формирования данных социально-психологических качеств является позитивное взаимодействие с людьми иных культур, позиций. В педагогической литературе понятие «взаимодействие» определяется как универсальная форма развития, изменяющая взаимодействующие объекты, явления и приводящая каждое из них в новое состояние. Существует множество типологий взаимодействия. Остановимся на типологии, которая позволяет отразить взаимосвязь понятий «взаимодействие» и «толерантность» (Л.В.Байбородова). Она представляет следующие типы взаимодействия: диалог, сотрудничество, опека, индифферентность, конфронтация, конфликт. Позитивной толерантности соответствуют первые три типа взаимодействия. Признаки, по которым описываются диалоговое взаимодействие, сотрудничество и опеку с целью формирования толерантных убеждений и поведения, могут рассматриваться и в качестве критериев: устойчивость личности, эмпатия, дивергентность поведения, мобильность поведения, социальная активность. Родители - основные воспитатели детей, их роль в воспитании толерантности у детей огромна. Семья дает ребенку опыт взаимодействия с людьми, в ней он учится общаться, уважать мнение других. В освоении опыта толерантности большое значение имеет личный пример родителей: как они относятся к мнению других, их вероисповеданию, к представителям других национальностей. Важно учитывать интересы, потребностей детей при организации совместного общения; опираться на положительные стороны детей; доверять ребенку; показывать заинтересованное отношение к его судьбе, помогать в решении проблем; обеспечивать свободу совести, вероисповедания ребенка; содействовать формированию доброжелательных отношений в семье и в обществе; заботиться о здоровом образе жизни семьи; создавать ситуации проявления взаимного внимания, заботы о семье. С помощью институтов социализации и, в первую очередь семьи, общество стремится передать подрастающему поколению все необходимое для его успешного развития. Важную роль при этом играют средства массовой информации. Механизм подражания играет важную роль в первоначальной передаче социального опыта. К сожалению, сегодня подрастающее поколение часто видит не лучшие образцы поведения с экранов телевизоров и компьютеров. Репрезентация насилия, культ денег, культ рацио и массовое восприятие этих образов подрастающим поколением – массовое явления в российской культуре. По мнению Г. Блумера, демонстрация преступлений и насилия сказывается наиболее отрицательно в группах, где ослаблено влияние семьи, школы, церкви и соседства. Насилие на экране ведет к насилию и нетерпимости в жизни.

94

Родителям, другим старшим членам семей необходимо осознать, что в современной России на семью переложена обществом социальная ответственность за воздействие телевидения, компьютера и интернета на детей. Данное воздействие должно находиться под разумным родительским контролем. Важно помнить, что недостаточная степень критического восприятия детьми информации приводит к тому, что в современных условиях воздействие средств массовой коммуникации на подрастающее поколение отличается противоречивостью. Итак, воспитание толерантности в семье проходит под воздействием личного примера старших, с помощью целенаправленного формирования терпимого отношения к другим людям, их культуре, вероисповеданию. Прежде всего, на формирование толерантности у детей влияют атмосфера отношений в семье, стиль взаимоотношений между родственниками, весь уклад семейной жизни. Существенными являются отношения с прародителями, уважительное отношение к старости, забота о животных, дружелюбные отношения с соседями, общение с друзьями. Литература: 1.Асмолов А.Г. Толерантность: различные парадигмы анализа// Толерантность в общественном сознании России. М., 1998. 2. Бардиер Г.Л. Социальная психология толерантности: автореф. дис. на соиск. учен. степ. докт. психол. наук: 19.00.05: защищена.07 –– 2007 – Санкт-Петербург – 2007 – 45 с. 3. Касьянова Е.И. Нравственные основы толерантности в современной социокультурной ситуации: автореф. дис. на соиск. учен. степ. докт.философ. наук: 09.00.05: защищена.26.03.09 –– 2009 – Санкт-Петербург – 2007 – 45 с. 4. Рожков М.И., Байбородова Л.В., Ковальчук М.А. Воспитание толерантности у школьников: Учебно-методическое пособие – Ярославль: Академия развития: Академия Холдинг: 2003. – 192 с. – (Методика воспитательной работы). 5. Терпимость: преддверие мира //Курьер ЮНЕСКО.1994. ОТНОШЕНИЕ К ТРЕВОГЕ И СТРАХАМ КАК РАКУРС ИЗУЧЕНИЯ ТОЛЕРАНТНОЙ / ИНТОЛЕРАНТНОЙ ЛИЧНОСТИ Шабанова Т.Л., Россия, г. Нижний Новгород Рост многообразия и многоликости мира, скорость изменений, необходимость быстро ориентироваться в информационных потоках, делать правильный выбор и принимать на себя груз ответственности за решения при одновременно сложившемся в обществе дефиците общения и доверительных межличностных отношений – все это приводит к усилению напряженности современного человека. Поэтому наше время принято называть «эпохой тревоги и страха». Глубинные источники этих переживаний находятся внутри человека. К ним относятся внутреннее смятение, отчуждение, утрата ориентиров, неуверенность, вызванная столкновением с противоречивыми ценностями или стандартами поведения. В связи с этим особенно актуальной для изучения становится проблема толерантности как эмоциональной устойчивости человека, которая проявляется в способности сохранять равновесие в эмоциогенных условиях за счет конструктивного совладания с травмирующими переживаниями. Соответственно целью нашего теоретического исследования и стал сравнительный анализ условий и механизмов конструктивного и негативного влияния тревоги и страха на развитие толерантности личности.

Феномены тревоги и страха впервые стали предметом изучения экзистенциальной философии и экзистенциального психоанализа и сегодня являются центральными категориями этой научной школы (Л. Бинсвангер, М. Босс, С. Кьеркегор, Р. Лэйнг, Р. Мэй, Ж.-П. Сартр, П. Тиллих, В. Франкл, М. Хайдеггер). Природа тревоги и способы ее конструктивного разрешения также наиболее полно представлены в концепциях психоанализа (З. Фрейд, А. Фрейд, К. Хорни, Г. Салливан, Э. Фромм) и в гуманистической психологии (Г. Олпорт). Экзистенциальные психологи рассматривают тревогу как основной фактор развития личности, изображая еѐ как прапереживание, лежащее в основе всего существования. Тревога и страх неизбежно присутствуют в жизни человека, поскольку его активность всегда сопряжена с неопределенностью и риском. Человек действует, понимая, что результат не гарантирован. Кроме того, жизнь человека представляет собой постоянную ситуацию рассогласования между ожиданиями и реальностью, целями и достигнутыми результатами. Эти противоречия актуализируют тревожные переживания и могут стать как стимулом к развитию толерантности, так и причиной интолерантности и неврозов. Результат зависит от отношения личности к своим проблемным переживаниям и соответственно динамики их дальнейшего изменения, негативной или позитивной. Препятствием к толерантности является негативная динамика перехода тревоги и страха в патологические формы. По определению Р. Мэя, патологическая тревога характеризуется как реакция на угрозу, которая (1) неадекватна объективной опасности, (2) включает в себя вытеснение и другие проявления интрапсихического конфликта и, следовательно, (3) человек ограничивает какие-то свои действия или сужает поле своего сознания с помощью различных невротических защитных механизмов – подавления, избегания и др. [4, с.125].При невротической тревоге вытеснение болезненных переживаний делает человека еще более чувствительным к опасности и, следовательно, усиливает тревогу. Во-первых, вытеснение создает внутренние противоречия, что делает психологическое равновесие неустойчивым, и тогда постоянно возникает угроза его нарушения.

95

Во-вторых, из-за вытеснения человеку труднее увидеть реальную опасность, с которой он мог бы справиться. Например, человек, который в значительной мере вытеснил свою агрессию и враждебное отношение к людям, может стать пассивным и уступчивым, и из-за этого он чаще подвергается эксплуатации со стороны окружающих, а это порождает еще больше агрессии и вражды, которые ему приходится вытеснять. И, наконец, вытеснение усиливает чувство беспомощности, поскольку человек вынужден сокращать границы своей самостоятельности, ставить себе внутренние ограничения и отказываться от использования своих ресурсов. Патологическое течение тревоги проявляется также в невротических защитных способах поведения, состоящих в уклонении от опасной ситуации, а не в ее разрешении. Избегание тревоги основано на хроническом предвосхищении наступления негативных событий, стремлении заранее уйти, замкнуться, предохранить себя от новых разочарований. Тревога перед неопределенностью заставляет человека искать жесткой определенности, и мы видим проявления этого в поведенческих стереотипах избегания тревоги, описанных в разных психологических концепциях. Например, К.Хорни в своей теории социокультурного психоанализа выделяет следующие стратегии избегания: 1) зависимость от других людей, чтобы приблизиться к ним, быть полезным; 2) враждебность против людей с целью безопасности через достижение силы и превосходства любыми средствами; 3) изоляция от людей ради ухода от социальных конфликтов. Р. Мэй в своей концепции личности также выделяет способы избегания человеком тревоги, обуславливающие распространение негативных общественных явлений, относя к ним: 1) поиск определенности в религиозных сектах и других тоталитарных духовных движениях; 2) постоянную смену идентичности – желание непрерывно изменяться в соответствии с окружающей средой, не имея понятия о том, «что же на самом деле мое и кто я такой»; 3) эмоциональное отстранение; 4) стремление «зацепится за авторитетную власть», подчинение могущественным другим, чтобы пользоваться плодами их усилий и полагаться на их умение предвидеть развитие событий. Тема избегания страхов анализируется и в исследованиях С. Мадди. По его мнению, человек использует следующие стратегии избегания: 1) упрощение проблем и избегание неопределенности; 2) избегание переживаний, аскетизм; стремление успокаивающе воздействовать на потенциально угрожающие внешние условия; 3) избегание новизны, предпочтение знакомого и предсказуемого новому. Ряд авторов отмечает, что патологическая тревога возникает, когда человек неспособен справиться с опасностью не объективно, а субъективно, то есть не из-за объективного недостатка способностей, а из-за внутренних психологических процессов и конфликтов, которые мешают ему использовать свои способности. Например, по данным американского психолога С. Кобейса, у такой личности слабо развито самосознание: слабая структура представлений о себе, недостаточно развиты процессы когнитивного оценивания, низкая мотивация достижения. К этому типу относятся люди с приобретѐнной (выученной) беспомощностью вследствие неэффективного обучения и воспитания. Рассматривая влияние патологической тревоги и страха на дальнейшее развитие личности, необходимо отметить, что они приводят к «опустошению личности» – ограничению ей своих возможностей, деятельности, новых впечатлений с целью блокирования любых конфликтов, ведущих к травмирующим переживаниям [4]. В результате личность становится еще более уязвимой к стрессам, психологически неустойчивой или интолерантной.

С другой стороны, страх и тревога могут выступать как стимулы развития толерантности личности. Условием этого процесса является конструктивный путь развития тревоги – снижение ее до нормального уровня, а затем использование ее как стимула к повышению жизненной энергии. Критериями нормальной тревоги, снова возвращаясь к Р. Мэю, являются следующие характеристики: (1) адекватность величине объективной угрозы, (2) стимулирование осознания, а не вытеснения переживаний, а вследствие этого (3) человек справляется с тревогой без помощи невротических защитных механизмов [4, с. 122]. С объективной точки зрения, для конструктивного использования нормальной тревоги характерно столкновение с вызывающей тревогу ситуацией лицом к лицу, признание своих опасений и движение вперед, несмотря на тревогу. Другими словами, конструктивное использование тревоги состоит скорее в движении сквозь вызывающую тревогу ситуацию, а не в обходе вокруг нее и не в смирении перед ней. Например, солдаты открыто признавали свой страх или тревогу перед боем, но субъективно готовились действовать наперекор своим опасениям. Следовательно, мужество заключается не в отсутствии страха и тревоги, а в способности двигаться дальше, даже испытывая страх. Конечно, осознанная тревога более болезненна, но зато ее можно поставить на службу самоинтеграции, становлению цельной личностью. С субъективной точки зрения человек готов противостоять неизбежной тревоге, если убежден, что ценность движения вперед перевешивает ценность бегства. Т. о. конструктивное управление тревогой в повседневной жизни состоит в осознании ее неизбежности и готовности противостоять ей. Страх и тревога могут выполнять конструктивную функцию и в контексте личностного роста и творчества. Человек может использовать тревогу как «обучающий опыт». Поэтому конструктивный путь совладания с тревогой заключается в умении жить с ней, принимая ее как «учителя», который, как выразился французский философ С.Кьеркегор, преподает нам урок встречи с нашей человеческой судьбой. Тревога – это знак того, что в жизни личности или в ее отношениях с другими людьми что-то не в порядке. Необходимо принять ее как вызов и стимул к прояснению и разрешению лежащей за ней проблемы. Тревога всегда обозначает противоречие в системе ценностей. Пока конфликт существует, его позитивное решение находится в пределах возможностей самого человека. Способами решения проблем, вызванных тревогой, разные школы психотерапии единодушно признают два процесса. Первый – расширение осознания: человек видит, каким

96

именно ценностям угрожает опасность, сознает конфликты между своими целями и путь развития этих конфликтов. Второй – переобучение: человек перестраивает свои цели, производит отбор ценностей и продвигается к достижению этих ценностей ответственно и реалистически. Прошедший «школу тревоги» – переживший и проработавший прошлый опыт тревоги – способен встретиться с настоящими и будущими проблемными переживаниями и не быть раздавленным ими. Г. Салливан утверждал, что тревога осуществляет интегрирующую функцию в развитии личности. Отмеченные тревогой сферы личности могут стать сферами роста, если человек справиться с тревогой конструктивно. Позитивные стороны «Я» развиваются по мере того, как человек встречается с тревогой, двигается сквозь нее и преодолевает вызывающие тревогу переживания. Личностными механизмами конструктивного совладания с тревогой являются свобода, развитие самосознания, ответственность. Свобода состоит в независимости от мнений окружающих, самоуправлении и самодисциплине. Развитие самосознания способствует укреплению личной идентичности. Cнова обращаясь к словам С. Кьеркегора, «чем больше сознавания, тем больше Себя» [1, с.223]. Рост самосознания означает расширение себя. Ответственность предполагает самостоятельный жизненный выбор и последовательность в его осуществлении. С. Кьеркегор отмечал, что тревога возникает у человека всякий раз при встрече с возможностью собственного развития. Чем более креативна и продуктивна личность, тем с большим количеством тревожных ситуаций она сталкивается. По К. Гольдштейну, творческий человек чаще отваживается на шокирующие поступки, значит, чаще сталкивается с тревогой. П. Торренс также считал, что творческие дети постоянно провоцируют вызывающие тревогу ситуации, способствующие их самопроявлению. Поэтому люди с высокими интеллектом, оригинальностью и уровнем дифференциации чаще испытывают более сильную тревогу. Как выразился Х. Лидделл, «тревога всегда следует за интеллектуальной активностью как тень» [цит. по 4, с.221]. Конструктивное использование тревоги и страхов способствует укреплению толерантности личности. Такая личность, возвращаясь к концепции С. Кобейса, устойчивая к воздействию стрессов, названа им стойкой – «hardiness», что означает «смелая», «дерзающая». В качестве базовой психологической основы стойкости он рассматривал три компонента: 1) принятие на себя безусловных обязательств, ведущих к идентификации себя с намерением выполнить действие и с высоким результатом; 2) контроль – субъект контроля действует, чувствуя себя способным господствовать над обстоятельствами и противостоять тяжѐлым моментам жизни; 3) «вызов» – опасность воспринимается как сложная задача, знаменующая собой очередной поворот изменчивой жизни, побуждающий человека к непрерывному росту. Т.о. конструктивная тревога способствует личностному росту и успеху. Подводя итоги, отметим следующее. Тревога и страх неизбежно присутствуют в нас. Эти переживания могут, как разрушать жизнь человека, делая его уязвимым и интолерантным, так и конструктивно использоваться, способствуя укреплению силы Я и толерантности к жизненным трудностям и противоречиям. Тревога возникает всегда, когда перед человеком открываются новые возможности, поэтому одна из основных задач психологии сегодня научить людей не бояться своих страхов и тревог, а открыто и эффективно с ними взаимодействовать. Поскольку, по мудрому утверждению Р. Мэя, «тот, кто научился тревожиться надлежащим образом, научился в жизни самому главному». Литература: 1. Кьеркегор С. Страх и трепет. – М: Республика, 1993. – 383 с. 2. Леонтьев Д. Экзистенциальная тревога и как с ней бороться // Московский психотерапевтический журнал. 2003. №2. С.107-119. 3. Мадди С. Теории личности. Сравнительный анализ – СПб.: Изд-во «Речь», 2002. 4. Мэй Р. Смысл тревоги. М.: Независимая фирма «Класс», 2001. – 235 с. 5. Психологическая диагностика толерантности личности. Под ред. Г.У. Солдатовой, Л.А. Шайгеровой. – М.: Смысл, 2008. – 172 с. 6. Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ. – М.: Издательская группа «Прогресс» - «Универс», 1993. – 480 с. 7. Kobasa S. The hardy personality: toward a social psychology of stress and health. In: Sanders G., Suls J. (eds.) Social psychology of health and illness. Hillsdale (NJ): Lawrence Erlbaum Associates, 1982. Pp. 3-32. ПЕРЕОСМЫСЛИВАЯ ТОЛЕРАНТНОСТЬ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ Шадже А.Ю., Россия, г. Майкоп Изменения, происходящие в нашей стране, оказывают влияние на формирование ценностно-мировоззренческих установок молодежи. Социальный и духовный кризис накладывает отпечаток на неокрепшее сознание. Молодые люди очень восприимчивы к пропаганде и противопоставлению образа «мы» и «они»; активно впитывают установки, утверждающие исключительность своего этноса и начинают верить, что в имеющихся проблемах виновен тот или иной этнос. Отсутствие рефлексивного подхода к прошлому и неадекватная оценка настоящего негативно влияют на восприятие «другого». Между тем, ценностно-мировоззренческое сознание, формировавшееся в юности, редко меняется в зрелом возрасте. Оно остается жизненной основой, доминирующим ориентиром в процессе жизнедеятельности. Поставленная проблема актуализируется еще и тем, что культурно-цивилизационное развитие в условиях глобализации требует переосмысления соотношения человека и природы, а также взаимодействия людей.

97

Цель данной статьи – осмыслив толерантность в полиэтничном обществе, наметить некоторые подходы к пониманию толерантности и формированию толерантного сознания. Толерантность (лат.tolerantia) означает терпимость. Такое понимание закреплено и в Декларации принципов толерантности, провозглашенной и подписанной ЮНЕСКО 16 ноября 1995г. (В том же году перевод Декларации с английского был зарегистрирован как «Декларация принципов терпимости»). В ст. 1 говорится, что «толерантность – - уважение, принятие и понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявлений человеческой индивидуальности; - добродетель, которая делает возможным достижение мира и способствует замене культуры войны культурой мира; - не уступка, снисхождение или потворство; это активное отношение, формируемое на основе признания универсальных прав и основных свобод человека; - отказ от догматизма, от абсолютизации истины и утверждения норм, установленных в международных правовых актах в области прав человека» [1]. Такое определение толерантности сполна не выявляет смысл феномена «толерантность». Понимание рассматриваемого понятия обедняется, когда сводят содержание лишь к терпимости. В Новой философской энциклопедии толерантность определяется «как качество, характеризующее отношение к другому человеку как к равнодостойной личности и выражающееся в сознательном подавлении чувства неприятия, вызванного всем тем, что знаменует в другом иное (внешность, манера речи, вкусы, образ жизни, убеждения и т.п.). Толерантность предполагает настроенность на понимание и диалог с другим, признание и уважение его права на отличие» [2] . Такое понимание толерантности допускает восприятие другого, не оказывающего на него никакого взаимодействия. Заметим, что проблема толерантности связана с плюрализмом относительно наших знаний и убеждений и является альтернативой единомыслия, мономерной конъюнктурной идеологии, авторитарного мышления. Философия диалога способствует новому способу понимания толерантности. Известно, что идеи «диалогизма» от М. Бубера до М. Бахтина направлены против монологического «я». В то же время любой диалог, имеющий целью стать доминантой, не способствует взаимодополнительности людей, народов и государств. Закономерно встают вопросы: какой диалог составляет основу толерантности; какая модель толерантности является эффективной для современной России и для нашего поликультурного региона? В.А.Лекторский, анализируя толерантность, рассматривает четыре возможных способа ее понимания: - толерантность как безразличие к существованию различных взглядов и практик, так как последние рассматриваются в качестве неважных перед лицом основных проблем, с которыми имеет дело общество; - толерантность как невозможность взаимопонимания, т.е. уважение к другому, которого я не могу понимать и с которым я не могу взаимодействовать; - толерантность как снисхождение к слабости других, сочетающаяся с некоторой долей презрения к ним; - терпимость как расширение собственного опыта; толерантность в этом случае выступает как уважение к чужой позиции в сочетании с установкой на взаимное изменение позиций в результате критического диалога. Последний вариант понимания толерантности и плюрализма В.А.Лекторский считает плодотворным в той ситуации, с которой столкнулась современная цивилизация в целом и наша страна в особенности [3]. Действительно, осмысление и аксиологическое понимание диалога как основы толерантности, обращает особое внимание на возможность изменения ценностно-мировоззренческих установок участников диалога. Это связано с «внутренним диалогом» каждого субъекта-участника. Согласно В.Лекторскому, «диалог между мною и другим предполагает целую систему внутренних диалогов, в том числе: моим образом самого себя и тем образом меня, который, с моей точки зрения, имеется у другого человека (М.Бахтин в этой связи развивает диалектику: «я для себя», «я для другого», «другой для себя», «другой для меня» и т.д.)». Подобное переосмысление «я» в процессе диалога, опирающееся не только на понимание и восприятие «другого», но и критическое осмысление своего «я» (своей точки зрения, ценности, мировоззрения, мысли и т.д.) формирует другое мышление и действие, толерантное отношение к другому, а также направлено на свободную самореализацию индивида. Такое новое понимание онтологии «я» и «другого» позволяет определить новый смысл рассматриваемого феномена, придать ему качественную определенность, выявить его сущность и подняться на новый уровень мышления.

В современных условиях, в условиях поликультурной среды целесообразно проявлять толерантность к другому, понимая смысл его слов. «Говорить на языке другого, по уровню его сознания (принцип открытости), без потери собственного «Я» (принцип автономности) – безусловно, принадлежит к высшим способностям духовного порядка» [4],т. е. вмещать в себя другое, не отождествляясь с ним. Такое мышление – синергийный тип мышления, отмечаемое специалистами как совместно совершаемое духовное действие определенной направленности, является мышлением будущего. Нелинейное мышление формирует толерантное сознание, которое не уничтожает друг друга, а трансформирует ценностно-мировоззренческие

98

установки его участников. Ценность такого мышления еще и в том, что оно будет способствовать преодолению дезинтеграционных тенденций в нашей стране и в российском северокавказском обществе. Представляется, что социальные аспекты переосмысления и понимания феномена толерантности могут базироваться на следующих положениях: - общество – сложная самоорганизующаяся система, устойчивость которой обусловливается межличностными, межэтническими и иными различными связями; толерантность составляет одну из фундаментальных основ достижения социального согласия в обществе; - общим методологическим принципом изучения феномена толерантности должен выступать принцип гуманизма, т.е. ни при каких обстоятельствах толерантность не приемлет зло, насилие, жестокость, социальную несправедливость, посягательство на свободу и т.д.; - на базе культуры формируется толерантность, культура выступает в качестве аксиологического основания толерантного сознания; - основу толерантности составляет диалог, нацеленный на взаимопонимание. Для России проблема формирования толерантности связана с гармоничным сосуществованием и совмещением разных видов идентичности: этнокультурной, российской национальной, религиозной и т.д. Ближайшая реальная задача, как мне представляется, научиться понимать друг друга, живя в общем российском доме. Научиться искусству понимать другой народ, толерантности друг к другу, умению поставить себя на место другого народа (особенно малочисленного) – все это, безусловно, поможет преодолеть тенденцию обострения межэтнических отношений. Возможно, тогда и изменится то негативное отношение россиян, в частности москвичей, к кавказцам. Толерантность формируется в определенной социокультурной среде. Что касается северокавказского региона, то в целом социокультурная основа толерантности здесь связана с выявлением и оценкой значимости этничности в сознании и поведении индивида. Она (этничность) способна варьировать ситуацию в регионе. Поэтому в качестве показателя социокультурных перемен здесь выступают изменения в этнических системах, в которых формируется толерантность, рождаются новые решения. В повышении степени толерантности в России важны: - умение восприятия друг друга как внутри страны, так и в мире; - определение своего варианта демократического развития общества с сохранением его социокультурной самобытности; - объединение интеллектуальных сил общества, фокусирование разума на установление открытого общества. Несмотря на то, что не существует простых и готовых рецептов достижения гармонии, формирования толерантного сознания в обществе, целый ряд факторов и политических, и экономических, социальных, и т.д. играют в этом процессе большую роль. Однако проблема толерантности может и должна осмысливаться на материале определенных социокультурных реалий. В современной полиэтноконфессиональной России эффективно соотносить осмысление толерантности с формированием российской национальной идентичности. Толерантность по отношению к разным идентичностям проявляется на разных уровнях: локальном/региональном, общенациональном и т.д. У современного человека с толерантным сознанием нет внутреннего противоречия по отношению и принятию того или иного вида идентичности, поскольку он может стать носителем множества идентичностей. В этом и проявляется уникальность человека, сочетающего в себе объективное, от рождения заданный вид идентичности, и субъективное, выбранное им в процессе жизнедеятельности, в процессе диалога с другими культурами и цивилизациями. Следует сказать при этом, что современное идентификационное поле расширяется в связи с процессами модернизации и глобализации. Сегодня мы нуждаемся, как никогда, в толерантных отношениях. Последнее соображение позволяет утверждать, что толерантность – не данность «свыше», она должна формироваться (хотя в современной отечественной науке весьма неоднозначное отношение к этому феномену). Представляется, что на основе толерантного сознания можно укрепить чувство принадлежности к единой российской нации и российскую национальную идентичность в российских регионах. Это будет способствовать сохранению единства и целостности нашей страны. Резюмируя сказанное, считаю важным подчеркнуть, что в современных условиях возрастает значимость толерантности, поскольку она обеспечивает сосуществование и взаимодействие. Ценность толерантных отношений в том, что они выводят на новый уровень осмысления нашего бытия: существование «другого» рядом и взаимодействие с ним неизбежно. Научиться способствовать пониманию «другого», а не отчуждению и уничтожению, открыть себя «другому» и принять «другого» в процессах взаимодействия на любом уровне важно и нужно для выживания. В этом и смысл формирующейся общенациональной российской идентичности, и смысл национальной программы развития страны.

Наконец, завершая размышления о толерантности, обозначу важный вопрос. Осмысление нашего будущего возможно сквозь призму мышления будущего, а это значит, что наше существование и сосуществование, наше сотрудничество и взаимопонимание возможны лишь на основе толерантных взаимоотношений. При этом важно отметить необходимость поиска каждым из нас способов гармоничного сосуществования «Я» с «Другим» и с Природой. Толерантное мышление ориентировано на

99

взаимопонимание и формирование личности нового типа с гуманистическими ценностно-мировоззренческими установками. Работа выполнена при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований, грант № 11-06-00098-а Литература: 1. Декларация принципов толерантности // Бетти Э. Риздон. Толерантность – дорога к миру. М., 2001/ 2. Новая философская энциклопедия. В 4 т. М.,Т.4.2001. С.75-76. 3. Лекторский В.А.О толерантности, плюрализме и критицизме // Вопросы философии. 1997. № 11. С. 46-54. 4. Герасимова И.А. Совместное мышление как искусство: опыт философско-синергетического исследования // Синергетическая парадигма. Нелинейное мышление в науке и искусстве. М., 2002. С.139. ЕВРАЗИЙСКАЯ ТОЛЕРАНТНОСТЬ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Шпилькин Ю.И., Казахстан, г. Шымкент. Современный словарь философских терминов (2004) определяет толерантность как нравственное качество, характеризующее отношение к человеку, принадлежащему к другой расе, национальности, культурной традиции, религиозной конфессии как к равно достойной личности. Толерантность не сводится к простой терпимости, а подчеркивает способ отношения к неприятным или неприемлемым объектам – снисходительное их допущение или вынужденное терпение без применения насилия. В отличие от терпимости толерантность подчеркивает право личности на сохранение автономии. Как социально-психологический феномен толерантность предполагает настроенность личности на паритетный диалог, познание нового, «чужого». Понятие «толерантность» стало употребляться в русском языке сравнительно недавно. В истории русской философии можно обнаружить несколько религиозно-философских и светских подходов к решению проблем терпимости. Русские философы Н.С. Трубецкой, И.А. Ильин, Н.А. Бердяев обращали внимание на то, что каждый народ отличается самобытностью, познание и понимание которой приводит к постижению собственной сущности и сущности других людей. Путем самопознания народ приходит к осознанию равноценности всех народов, проживающих на Земле. Толерантность и интолерантность в социологии и этнопсихологии понимаются как эмерджентные (атрибутивные) свойства системы социального действия, ее обобщенные характеристики, которые, в свою очередь также включают в себя необходимую атрибутику, имеющую выражение в структуре социального действия. Необходимо заметить, что толерантность, интолерантность следует понимать как идеально-типические понятия, так как составляющие систему социального действия атрибуты не могут быть по своему качеству только толерантными или только интолерантными. Евразиец - в полном смысле интернационалист, сторонник толерантного отношения между людьми различных наций и рас, основанного на взаимопонимании, взаимном доверии, взаимообогащении культур, ценностей, знаний и технологий. Евразиец проявляет терпимость к чужим мнениям, верованиям, поведению, обладает обостренным чувством справедливости, стремлением к образованию и повышению квалификации, хорошо владеет русским языком как языком межнационального общения. Поэтому не правомерно в понятие евразиец включать в качестве основного признака расовую общность, или отдельно взятый этнос. Понятие евразиец не определяется ни религиозными, ни государственными общностями. В каждой стране, претендующей называться цивилизованной и демократической должно быть развитое, самодостаточное гражданское общество, в которое входят все национальные и конфессиональные образования. Характер казахстанской ментальности и приоритеты ценностных ориентаций казахстанцев определяются во многом культурными традициями, а также особенностями социально-политических и экономических ситуаций на каждом этапе общественного развития. Доминантой при выборе правильных решений экономических, социальных и личных проблем выступают системы базовых и инструментальных ценностей, а также поведенческие установки, стандарты и нормы поведения. Национальный менталитет способен оказывать существенное воздействие на происходящие в обществе изменения, предлагая обществу тот или иной путь радикальных реформ. Поэтому для массового сознания современного казахстанского общества, мозаичного по своей природе, в настоящее время особенно характерны формы проявления традиционных «культурных оппозиций», представляющих разнонаправленные ценности от возрождения национальных языков до активизации религиозной деятельности представителей различных конфессий, что вовсе не составляет традиционных ценностей казахстанцев. Как показывают социологические исследования события 90-х годов ХХ века значительно повлияли, но существенных изменений в иерархию основных жизненных ценностей не внесли. У казахстанцев, так же как и у россиян, на первом месте остались семья, интересная работа, спокойная совесть, на последнем – власть, признание, карьерный успех. В условиях глобализации дальнейшее исследование евразийской личности с помощью категориального аппарата персонализма открывает новые возможности. Коллективное бессознательное как наследие предков является не индивидуальным, а общим для всех людей и представляет собой истинную основу индивидуальной психики. В основе коллективного бессознательного лежат устойчивые образы, названные Юнгом архетипами. В своей сущности ментальность как раз и представляет собой исторически переработанные архетипические представления, через призму которых происходит восприятие основных аспектов реальности пространства, времени, искусства, политики, экономики, культуры, цивилизации, религии.

100

Ментальность выражают не столько индивидуальные установки каждого из людей, сколько внеличную сторону общественного сознания. Субъектом ментальностей является не индивид, а социум. Они проявляются в вербальной культуре общества, в языке жестов, в поведении, обычаях, традициях и верованиях. Рассмотрение ментальных особенностей сознания той или иной социальной группы позволяет проникнуть в скрытый слой общественного сознания, объективно и глубоко передающий и воспроизводящий умонастроения эпохи, вскрыть глубоко укоренившийся и латентный за идеологией срез реальности - образов, представлений, восприятий, который в большинстве случаев остается неизменным даже при смене одной идеологии другой. Это объясняется большей, по сравнению с идеологией, устойчивостью ментальных структур. Образцы поведения, ценностные ориентиры обычно задаются в рамках ментальности образованной части общества, а затем, отчасти упрощаясь, постепенно проникают в ментальность народа, закрепляясь в ней на долгие годы, десятилетия и даже века. Ментальность евразийской цивилизации представляет собой совокупность наиболее устойчивых и продолжающихся во многих поколениях осознанных или неосознанных архетипов народов Евразии, подсознательной взаимной комлиментарности, символов (святынь, идеалов, ценностей, принципов), а также объединяющих их мировоззренческих установок. Когда речь идет о глобализации, имеют в виду, что технологические, экономические, технические, организационно-управленческие процессы приобретают некие стандартизированные, приемлемые для обеспечения более полного сотрудничества общие черты и характеристики. Попытки уравнять и в одном ключе рассматривать цивилизацию, как и глобализацию, не могут не вызывать вполне обоснованный протест и возражение. Тем более что глобализация в сфере культуры несет в себе ярко выраженный оттенок вестернизации, европеизации и даже американизации. В этой ситуации происходит вольное или невольное навязывание ценностей одной цивилизации другой. А это в принципе глубоко ошибочно. Противоестественно. А значит и неприемлемо. Цивилизация по сравнению с глобализацией имеет прямо противоположные ориентиры, направленные на сближение, но не на отождествление, на поддержание схожих черт и характеристик, но предполагающих сохранение их уникальности и значимости для всего человечества. Цивилизация нацелена на понимание, взаимодействие, сотрудничество, признание другой (иной) стороной права сохранять и развивать свои уникальные черты. Именно уважение, признание за другими особенных и специфических признаков позволяет достичь истинного расцвета человеческого многообразия. А этого можно достичь посредством решения проблем в рамках концепции глокализации, которая органически соединяет в себе общие и особенные черты развития народов и их цивилизаций. Глокализация, - это такое соединение проблем глобализации и учета национальных, региональных и других особенностей, которое позволяет соединять воедино и общие, и специфические требования [1] Запуск Таможенного союза оказался знаменательным событием. «Это самое лучшее интеграционное объединение, которого мы достигли за 20 лет после развала Советского Союза, - заявил Н.Назарбаев, - Мы с вами полны желания, чтобы это было притягательным для всех нас». Он рассказал, что товарооборот двух стран увеличился на 30% и вышел на докризисный уровень. Примерно такие же цифры с Белоруссией. По нашему мнению наступает момент, когда от констатации факта актуальности исследования, проблемы ментальности народов евразийского пространства, необходимо переходить к детальному изучению особенностей, путей сближения ментальности народов Таможенного союза и Единого экономического пространства. Социологические опросы стабильно подтверждают сохранение в Казахстане (несмотря на все коллизии суверенизации, проявлений этнонационализма и межнациональных напряжений) достаточно высокого уровня взаимной комплиментарности русских и казахов. Чувства симпатии к русским испытывают 60% казахов, соответственно симпатизируют казахам 47% русских [2, 253]. Несколько более «прохладное» отношение русских к казахам социологи объясняют политическими причинами. В то же время в Казахстане, как и в России, доля желающих войти в состав объединенной Европы (11%) оказалась меньше, чем доля отдавших предпочтение союзу России, Белоруссии, Украины и Казахстана (около 13 %) и заметно меньше доли желающих жить во вновь объединенном СССР (свыше 18 %). Правда, среди сторонников двух последних вариантов преобладают лица среднего и старшего возрастов, а процент молодежи по сравнению с «европейской» перспективой, напротив, снижается, примерно, в 2 раза. Большая же часть россиян (почти 40 %) хотели бы жить в своей стране, ни с кем не объединяясь [3]. Евразийская ментальность в условиях глобализации создает наиболее приемлемую толерантность между народами Евразии. Литература 1.Тощенко Ж. Т. Общее и особенное российской и тюркской цивилизации: проблемы глокализации // «Социологические исследования» 2010, № 1 2. Д.В. Ушаков. Жизненные ценности народов Евразии //Россия как цивилизация. Сибирский ракурс. Новосибирск, 2008, 262 с. 3. Горшков М.К. // Социологические исследования, 2008, № 6. С. 110-114.

101

МЕСТО ТОЛЕРАНТНОСТИ В СИСТЕМЕ ОТНОШЕНИЙ ЛИЧНОСТИ Ящук С.Л., Беларусь, г. Брест Наличие и неуклонный рост разнообразия, различий между отдельными индивидами, этносами, религиями и культурами объективно порождают потребность в их бесконфликтном сосуществовании. Для реализации этой потребности объективно сложился механизм толерантности. Он представляет собой форму компромисса, при котором признаются различия, и существует готовность к уважительному восприятию, признанию права на их существование. Этимология термина «толерантность» относится к латинскому глаголу tolero – «нести», «держать», «терпеть». Этот глагол применялся в тех случаях, когда было необходимо «нести», «держать» в руках какую-нибудь вещь. При этом подразумевалось, что для держания и переноса этой вещи человеку необходимо прилагать определенные усилия, страдать и терпеть. Свое широкое распространение этот термин получил в его английской интерпретации – tolerance – где наряду с терпимостью он означает также «допускать». Сопоставление этих значений позволяет сделать вывод о том, что с помощью этого термина выражается идея меры, до которой один человек может терпеть другого человека или явление, в ситуации, если они даже непонятны, вызывают недоумение, непринятие или сопротивление. Широкое употребление понятия «толерантность» в большей мере связано с эпохой европейских религиозных войн, в период, когда ни католики, ни протестанты не смогли одержать победу в борьбе друг с другом, и вынуждены были пойти на компромисс. Компромисс предоставлял возможность из взаимного сосуществования. В дальнейшем принцип толерантности расширил свое содержание и получил распространение в культурах многих народов. В современной жизни понимание толерантности неоднозначно и неустойчиво, различно его понимание разными народами в зависимости от их исторического опыта. По этой причине понятие толерантности имеет довольно широкий диапазон интерпретаций и выражает различные типы отношений и настроений. В различных культурах толерантность очерчивает и включает в себя достаточно большое многообразие качественных характеристик. Например, в английском языке этот термин означает «готовность и способность без протеста воспринимать личность и вещь», в русском – наиболее близким по значению понятию «толерантность» выступает термин «терпимость», что означает «способность, умение терпеть, мириться с чужим мнением, быть снисходительным к поступкам других людей». Многозначность понятия «толерантность» делает его довольно абстрактным и общим, малодоступным для строго научного исследования. Поэтому целесообразно определить соответствующие показатели, критерии, которые позволяют более четко фиксировать исследуемое явление. Это тем более важно, что само понятие толерантность все еще дискутируется и не приобрело четкого статуса. В системе отношений динамично развивающейся личности можно выделить толерантное и интолерантное отношения. Возникает проблема их дифференциации, определения места толерантности и интолерантности в системе отношений человека к Другим людям. Воспользуемся для решения этой задачи кругами Эйлера. I. Все многообразие отношений личности к предметам и явлениям окружающего мира. Здесь имеются ввиду субъективные, пристрастные, эмоциональные отношения. Отношения, которые вызывают внутреннюю активность и мотивируют к определенной деятельности. II. Область неприятия. Совокупность отрицательных отношений личности к предметам и явлениям окружающего мира. Отрицательных не в оценочном смысле «плохо-хорошо», а тех отношений, которые характеризуются неприятием Других людей. V I V I II III IV

102

III. Область приятия. Совокупность положительных отношений личности к предметам и явлениям окружающего мира. При этом, положительных, не в оценочном смысле «хорошо-плохо», а тех отношений, которые реализуются в деятельности по избеганию кризисных явлений во взаимодействии с Другими. Эти отношения детерминируют активность, направленную на уменьшение конфликтности, стремление к принятию Других такими, какие они есть, а не какими их хочется видеть. IV. Область амбивалентных отношений личности к предметам и явлениям окружающего мира. Это совокупность отношений, которые характеризуются наличием стремлений к взаимодействию с конкретным человеком, но с одновременным отторжением определенных качеств его личности. И, наоборот, человек может вызвать отторжение, неприятие, но ряд его качеств может детерминировать стремление к общению. V. Область безразличия. Совокупность латентных отношений, не актуализированных до уровня относительно осознанных переживаний. Эти отношения не характеризуются ни принятием, ни отторжением. Они не детерминируют никакой деятельности по направлению к определенному предмету или явлению окружающего мира. Не вызывает никакой значительной активности. В областях принятия и непринятия человеком Других людей следует выделять более специфические, превентивные отношения. Они отличаются друг от друга особенностями активности к предмету отношения и видом деятельности. I. Область неприязненных отношений. II. Область принятия незначительных отношений, возведение их в степень актуальных, детерминирующих внутреннюю активность и внешнюю деятельность. III. Нетерпение – это специфическая активность характеризуется высокой степенью импульсивности эмоциональных реакций. Это установка немедленного реагирования в ответ на значимые стимулы окружающего мира и гипертрофирование их изначально. IV. Интолерантность – это отношение, направленное на отклонения от общепринятых норм в поведении, взглядах на жизнь, убеждениях; культурные, религиозные, этнические отличия; гендерные особенности; признаки индивидуальной самобытности и необычности в себе и Других. Оно совершается в виде специфического переживания неприятия, отторжения, подозрительности к необычности, изменчивости в людях и окружающем мире, всему тому, что заметно, значительно выходит за рамки привычного, общепринятого, обыденного. V. Терпение – это специфическая активность субъекта, направленная на преобразование процессов переживания собственных эмоциональных состояний, состоящая в попытке совладать с ними, подчинить эти процессы волевому контролю. Результатом процесса терпения является либо снижение интенсивности переживания определенных эмоциональных состояний, либо аффективный «взрыв» (так называемая «переполненная чаша терпения»). Следует особо отметить, что терпимость, в отличии от терпения – это не свойство психики, а положительное качество характера в его художественном описании. VI. Толерантность – это отношение, направленное на отклонения от общепринятых норм в поведении, взглядах на жизнь, убеждениях; культурные, религиозные, этнические отличия; гендерные особенности; признаки индивидуальной самобытности и необычности в себе и Других. Оно совершается в специфическом переживании значительной ценности непохожести, изменчивости в людях и окружающем мире всего того, что заметно выходит за рамки привычного, общепринятого, обыденного.

103

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ АСПЕКТЫ ТОЛЕРАНТНОСТИ И ЭКСТРЕМИЗМА СЕВЕРОКАВКАЗСКИЙ СОЦИУМ: ОТ ТОЛЕРАНТНОСТИ К ИНТЕГРАЦИИ Аксюмов Б.В., Россия, г. Ставрополь Северный Кавказ, взятый как определенная социально-политическая и культурно-цивилизационная субстанция, уже долгое время остается наиболее проблемной и взрывоопасной точкой на карте Российской Федерации. Проблемы региона многообразны, их иерархия может выстраиваться в зависимости от запросов конкретного политического момента или, когда речь идет о научном изучении северокавказского социума, – от исследовательских приоритетов того или иного ученого. Однако представляется очевидным, что в любой подобной иерархии на одном из первых мест должна стоять проблема идентичности, поскольку именно идентичность формирует единую нацию, единый народ. Дистанцированность северокавказского региона в целом и северокавказского социума в частности от остальной России связана в первую очередь с недостаточностью и слабостью в регионе общероссийской социокультурной идентичности. В то же время, как показывают социологические исследования последних лет, уровень сформированности на Северном Кавказе общероссийской гражданской идентичности достаточно высок и сопоставим с аналогичным уровнем в других полиэтничных регионах Российской Федерации. Однако причастность жителей северокавказских республик к России как к государству и как к определенному социокультурному миру остается по преимуществу символической, внешней, по сути, не затрагивающей глубинных «архетипических» пластов сознания и психики. Государство рассматривается жителями северокавказских республик, прежде всего как источник дотаций, а не как Родина, Отечество. Культурно-цивилизационный универсум России, идущий по пути секуляризации и «осовременивания», становится все более чуждым северокавказскому социуму. Таков результат постсоветского развития Северного Кавказа, когда в регионе проходили (и проходят сегодня) социокультурные процессы, во многом противоположные тем, которые характерны для большей части других регионов России. Находящаяся все время в поиске адекватного модернизационного проекта Россия, безусловно, делает ставку на современность, на развитие, на изобретение и внедрение в производство все новых и новых технологий. Аналогичные процессы идут и в культурной сфере, которая все в меньшей степени ориентируется на традиции, вопреки попыткам власти повысить значение в обществе религиозного начала, пытается окончательно эмансипироваться от религиозных мотивов и регламентаций, делает акцент на свободном творческом самовыражении индивидуума. Практическое отсутствие цензуры, общепринятых норм и ценностей, глубокий кризис коллективных форм идентичностей обусловили предельную атомизацию и беспорядочную пестроту культурного ландшафта большей части современной России. Данные процессы, которые можно обозначить как процессы «постмодернизации», сближают Россию с западным культурно-цивилизационным миром. Иным образом идет развитие культурных процессов на Северном Кавказе. Здесь традиции не только не отвергаются, но становятся еще более значимыми; религиозный компонент социокультурного пространства не только не находится в состоянии кризиса, но его значение возрастает с каждым годом; коллективные формы идентичности не только не распадаются, но происходит их упрочение. Движение в противоположные стороны, очевидная асимметрия и дисгармония в развитии, углубляющиеся культурно-цивилизационные бреши становятся все более заметными. Процессы религиозного возрождения, охватившие северокавказский социум еще в последние годы существования Советского Союза, делают сегодня данный регион скорее частью мировой мусульманской уммы, нежели частью российского культурно-цивилизационного пространства. В этой связи приходится констатировать, что на данный момент Северный Кавказ представляет собой особую культурную, аксиологическую и цивилизационную реальность. Глубинные дифференциации, разделяющие северокавказский социум и остальной российский мир (по крайней мере, большую его часть), лежат сегодня в основании конфликтов и напряжений, происходящих как на территории самого северокавказского региона, так и на остальной территории России, в тех случаях, когда в конфликт вовлечены «выходцы с Северного Кавказа». Основная модель разрешения и недопущения подобных конфликтных ситуаций, пропагандируемая сегодня, – это модель толерантности. Главная идея концепции толерантности, по нашему мнению, состоит в признании ценности различий. На практике эта установка часто приводит к абсолютизации различий за счет «снятия» и игнорирования общих, объединяющих, консолидирующих моментов, на основе которых только и возможно сформировать единую идентичность, а, следовательно, создать единый народ. Например, в случае с северокавказским социумом «толерантные» установки на абсолютизацию различий способствуют явному приоритету этноконфессиональной идентичности над гражданской. Этноконфессиональное содержание того или иного этноса как дифференцирующее качество абсолютизируется и даже сакрализуется, тогда как гражданский статус этноса в качестве части Российской Федерации становится менее существенным.

104

Следует отметить, что подобная ситуация дезинтеграции во многом стала следствием проводимой все последние годы политики мультикультурализма. Мультикультурализм, признавая незыблемость принципа множественности культур и, главное, рассматривая саму эту множественность как высшую ценность, уже изначально отказывается от возможности интеграции, построения из различий единства. Политика мультикультурализма, где бы она не проводилась – в США или в Западной Европе – всегда приводила к одному и тому же результату: приоритету различий над единством, дезинтеграции над интеграцией, преобладанию узкоэтнических и узкоконфессиональных идентичностей над общегражданской. Не случайно в последнее время в странах Западной Европы, столкнувшихся с проблемами, похожими на российские, все больше отходят от политики мультикультурализма. Толерантность в этом контексте есть не что иное как логическое следствие и реализация политики мультикультурализма. Максимальный позитивный результат такой политики – сохранение некоего статус-кво, консервация имеющихся проблем и противоречий. Именно этим обстоятельством объясняется вялотекущий процесс развития социально-политической ситуации на Северном Кавказе, когда ни одна из имеющихся проблем не находит принципиального разрешения, а конфликтный потенциал неуклонно растет. При этом не менее важно то, что культурно-цивилизационный крен северокавказского региона в сторону от России становится более выраженным по причине пропаганды и практического воплощения принципов мультикультурности и толерантности. Кроме того, не следует забывать о еще одном важном измерении феномена толерантности, проистекающем из самого значения данного понятия. Быть толерантным – значит быть терпимым к инаковости, к различиям. Тебе не нравятся те или иные специфические особенности определенного этноса или отдельного представителя данного этноса, но ты должен себя сдерживать, терпеть, превозмогая позывы агрессии. Сдерживать агрессию – хорошее качество, однако невозможно все время жить в обществе, в котором постоянно приходится себя сдерживать, превозмогать, преодолевать. Подавленная агрессивность неизбежно влечет за собой накопление латентной конфликтогенности, готовой прорваться наружу в любой момент. Ситуацию могут обострить вызовы со стороны субъектов культуры, которая кажется чуждой и непонятной, которая рассматривается поэтому, как потенциальная угроза собственной культуре. В таких обстоятельствах толерантные установки не вызывают ничего, кроме раздражения, и еще более увеличивают общую конфликтную напряженность. Главная причина, по которой толерантность является явно недостаточным средством решения проблем и может рассматриваться не более, чем как начальный этап более серьезных форм межкультурного взаимодействия, заключается в том, что различия, несущие в себе мощный конфликтогенный потенциал, не только не сглаживаются и не гармонизируются, но становятся все более выпуклыми, все более глобальными. Подобное «увеличение различий» вполне соответствует логике толерантности, для которой главной ценностью как раз и являются различия. Следовательно, чем разительнее становятся различия, тем более эффективно работает механизм толерантности. В случае же, если различия исчезнут или станут менее очевидными, менее значимыми и аксиологически детерминированными, сама практика толерантности станет излишней. Очевидно, что современная ситуация на Северном Кавказе подсказывает только один реальный путь выхода из кризиса – переход от толерантности и мультикультурализма к интеграции. Интеграция в данном случае предполагает формирование единого социально-политического и культурно-цивилизационного пространства России и Северного Кавказа, когда различия неизбежно должны уйти на второй план, стать периферийными. Важно подчеркнуть, что интеграционный подход вовсе не означает элиминирование различий, особенностей, специфических черт отдельных культур. Они остаются, однако, в отличие от идеологии мультикультурализма и толерантности, идеология интеграции не объявляет их высшей ценностью, не постулирует их фактический приоритет над общими консолидирующими началами российского социокультурного пространства. Если идеология и практика толерантности обусловили неконтролируемый рост значимости этноконфессиональной идентичности северокавказского социума, того рода идентичности, который подчеркивает различие Северного Кавказа от России, то интеграция должна способствовать росту значимости общегражданской идентичности. В то же время, очевидно, что сама интеграция невозможна без предварительного развития и укрепления в северокавказском социуме общероссийской гражданской и цивилизационной идентичности. И здесь мы вынуждены признать, что та же задача стоит сегодня перед всей Россией, а не только перед Северным Кавказом. Выше уже было отмечено, что в настоящее время российское общество переживает глубокий кризис нациеобразующих форм коллективных идентичностей, российский социум атомизирован, на государственном уровне фактически отсутствует общенациональная идеология, культурно-цивилизационная стратегия развития страны в XXI веке. Пока Россия явно уступает в геополитическом и социально-экономическом аспектах своим основным конкурентам. По этой причине Россия перестала играть сегодня роль цивилизационного центра, притягательного для соседних государств и собственных национальных периферий. Страны Балтии уже давно являются членами Евросоюза и НАТО, государства Средней Азии испытывают на себе конкурентную борьбу между Китаем и США, другие страны бывшего СССР связывают свое будущее с кем угодно, только не с Россией. Подобная тенденция вполне может охватить некоторые национальные (а в перспективе не только национальные) регионы самой Российской Федерации.

105

В первую очередь это касается Северного Кавказа, региона явно недостаточно интегрированного в Российскую Федерацию. В этих условиях ставка на политику мультикультурализма и идеологию толерантности может только усугубить ситуацию, сделать процессы дезинтеграции необратимыми. С другой стороны, необходимо создавать то, что можно назвать «достаточными условиями для интеграции» – формировать общероссийскую гражданскую и цивилизационную идентичность, национальную идею и цивилизационную идеологию новой России, провести реальную модернизацию экономики и социально-политической сферы. Только в этом случае Россия сможет возвратить свое многовековое влияние на постсоветском пространстве, а также успешно интегрировать северокавказский социум. Статья подготовлена в рамках исследовательского проекта «Ценностно-идеологические аспекты конфликтов и напряжений на Северном Кавказе», Грант Президента Российской Федерации МД-4849.2011.6 МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ БУРЯТИИ Будаева Д.Ц., Россия, г.Улан-Удэ Бурятия по индексу национальной мозаичности занимает одно из первых мест в Российской Федерации. В республике, по данным переписи 2002 г., проживали представители более 150 национальностей. К наиболее многочисленным национальностям относятся русские, составляющие 67,8% населения республики, и буряты, на долю которых приходится 27,8%. Некоторые исследователи, исходя из количественного соотношения народов Бурятии, называют ее бинациональной республикой [3]. Учитывая эти и другие обстоятельства, в частности то, что народы республики три с половиной века прожили без серьезных межэтнических противостояний, Бурятию можно назвать спокойной республикой. При всей справедливости данного тезиса необходимо согласиться еще и с тем, что «как унаследованная, так и накопленная за годы трансформации российского общества сложная социально-экономическая ситуация создает предпосылки для возникновения различных видов напряженности, в том числе и межэтнической» [1]. Отсюда и актуальность исследования, посвященного не только анализу межнациональной толерантности, но и различным аспектам межнациональной напряженности. К ним, прежде всего, относятся вопросы, касающиеся проблем межнациональных отношений молодежи. Ибо от межнациональных отношений, складывающихся именно в молодежной среде, во многом зависит успешность межнационального взаимопонимания населения в целом. Более того, молодежь в силу возрастной специфики чаще других предрасположена к экстремальным проявлениям конфликта. Для изучения современного состояния межнациональных отношений среди молодежи Бурятии в марте-июне 2011 г. было реализовано два исследовательских проекта. В ходе реализации первого проекта исследовались межнациональные отношения студенческой молодежи г. Улан-Удэ. В рамках данного исследования проводился сплошной опрос лиц, присутствующих на лекциях, проведенных сотрудниками МВД РБ. Всего было собрано 1015 анкет, из которых: 56,3% анкет заполнено студентами 4 государственных вузов республики; 7,6% - студентами филиалов иногородних Вузов; 14,2% - студентами колледжей Бурятии; 21,9% анкет – учащимися лицеев. Возрастная структура респондентов имеет следующий вид: до 17 лет – 15,9%; 17 лет - 15,2%; 18 лет - 16,7%; 19 лет - 16,8%; 20 лет – 15,6%; 21 лет и старше – 19,8%. В рамках реализации второго проекта опрос проводился среди работающей и неработающей молодежи г. Улан-Удэ и 6 сельских районов республики. При отборе работающей молодежи использовался метод многоступенчатой производственной выборки. Общий объем выборки составил 400 респондентов. Опрос неработающей молодежи осуществлялся в центрах занятости. Общий объем выборки неработающей молодежи составил 250 человек. Выборка по критерию занятости репрезентативна генеральной совокупности. Методом сбора социологической информации было формализованное интервью. Одной из задач, стоявших перед нами в ходе исследования было - выяснение форм и причин межнациональной нетерпимости, если они имеют место в реальной действительности. Реализация данной задачи связана с необходимостью уточнения справедливости или ошибочности распространяющегося в настоящее время мнения о том, что из сознания молодежи постепенно вытесняются интернациональные идеи, связанные с общностью исторических судеб предыдущих поколений, и накапливается заряд конфликтности, межнациональной напряженности. Отсюда возникает вопрос: «Соответствует ли данный тезис реальной действительности Бурятии?». В Республике Бурятия жители которой исстари отличались высокой межнациональной и межрелигиозной толерантностью, ситуация никогда не накалялась до критического уровня и «головная боль» властным структурам не создавалась. Тем не менее, за последние годы стали всплывать отдельные случаи межнациональной напряженности и в первую очередь это относится к молодежной аудитории (табл.1). Как видим из табл. 1, межнациональная нетерпимость больше дифференцируется в зависимости от занятости, нежели от национальной принадлежности. Безработная молодежь чаще, чем работающая, указывает на наличие факта межнациональной нетерпимости. Вывод о том, что межнациональная напряженность слабо зависит от национальной принадлежности, всецело относится и к студенческой молодежи. В целом среди студенческой молодежи наблюдается высокая озабоченность по поводу проявления межнациональной нетерпимости, но она не имеет принципиальную национальную окраску.

106

Таблица 1 Распределение ответов на вопрос: «Сталкивались ли Вы лично за последний год с проявлениями межнациональной нетерпимости?» (в %)
Варианты ответов		Русские				Буряты
работающие	безработные			работающие			безработные
Да	29,9		36,1		26,0		37,4
Нет	70,1		63,9		74,0		62,6
Итого	100,0		100,0		100,0		100,0

По мнению наших респондентов, факты проявления межнациональной нетерпимости наиболее часто встречаются на улице, в общественном транспорте и т.п. На это указала примерно 1/3 респондентов, давших положительный ответ на вопрос: «Сталкивались ли Вы лично за последний год с проявлениями межнациональной нетерпимости?». Около 27% респондентов, заявивших о наличии факта межнациональной нетерпимости, отметили позицию «увеселительные учреждения, предлагающие спиртные напитки (рестораны, бары и т.д.)». Примерно каждый четвертый респондент, встретившийся за последний год со случаями проявления межнациональной нетерпимости, считает, что данный факт имеет место в производственных коллективах, о чем чаще других указывает работающая бурятская и неработающая русская молодежь. По нашему мнению, к числу причин недовольств работающей молодежи бурятской национальности в основном относятся факторы, связанные с их продвижением по служебной лестнице, оплатой труда, морально-психологическим климатом в коллективе и т.д. А к числу причин недовольств неработающей молодежи русской национальности в основном относятся факторы, связанные с ограниченностью рабочих мест. В целях выявления хотя бы некоторых причин межнациональной нетерпимости в анкеты включали вопрос: «Как Вы думаете, какова основная причина появления межнациональной напряженности?» По мнению наших респондентов, причинами проявления межнациональной нетерпимости является не столько возрастные особенности молодежи, а сколько социальные условия жизни, пример старшего поколения, особенно родителей. Отсюда бесспорно то, что если в процессе семейного воспитания в социальных установках молодых людей закрепляется дихотомия «мы» и «они», то это служит неизбежным спутником сохранения и развития межнациональной напряженности. Следовательно, для ослабления межнациональной напряженности особое внимание необходимо обратить на семейное воспитание. 37% опрошенных к числу существенных факторов формирования межнациональной нетерпимости отнесли упущения национальной политики, примерно столько же - влияние улицы, где встречаются люди, акцентирующие внимание на дихотомию «мы» и «они», убеждающие свое окружение в том, что «мы» лучше «их». По мнению 33% респондентов, СМИ информации оказывают огромное влияние на формирование межнациональной напряженности. На это значительное внимание обращают мигранты, нежели уроженцы республики, буряты и представители других национальностей нежели русские. Почти столько же респондентов к числу причин появления межнациональной напряженности отнесли «плохие условия жизни». Ранжирование ответов позволяет заключить, что в условиях отсутствия национальной политики и, соответственно, отсутствия четких ориентиров в области межнационального сотрудничества бытовой национализм стал играть большую роль в процессе социализации молодежи. Проблема бытового национализма усугубляется влиянием улицы и СМИ, а также плохими условиями жизни многих семей. Крайней формой проявления межнациональной нетерпимости могут послужить массовые столкновения на национальной почве. Возможность проявления этих форм протеста допускают примерно 27% опрошенных нами лиц. Среди работающих русских доля лиц, допускающих возможность развертывания массовых столкновений на национальной почве, составляет немногим более 30%, что примерно на 10% выше, чем среди работающих бурят (табл. 2). Доля лиц среди безработных (см. табл. 2), допускающих возможность организации массовых столкновений на национальной почве, выше, чем среди работающего населения. Еще выше удельный вес студентов, допускающих возможность появления массовых столкновений на национальной почве. Кроме того, что представляется весьма важным, многие намереваются ограничиться вполне легализированным мирным средством - сбором подписей (56% опрошенной нами молодежи), а на митинги и другие публичные акции намереваются пойти примерно 40% респондентов. Приведенные показатели характеризуют лишь декларацию намерений, а не действительное участие в массовых акциях протеста. Действительное участие в акциях массового протеста, как правило, бывает значительно ниже соответствующих предположений, деклараций и намерений [2].

В заключение следует отметить, что в общественном сознании молодежи, особенно неработающей и студенческой, имеет место некоторая тревога по поводу возникновения нетерпимости на национальной почве. Определенные коллизии, возникающие на национальной почве, чаще всего встречаются в

107

общественных местах. Их причины, по мнению самих респондентов, - семейное воспитание, влияние улицы и средств массовой информации.

Таблица 2 Распределение ответов на вопрос: «Возможны ли в Бурятии массовые столкновения на национальной почве?» (в %)
Варианты ответов		Русские				Буряты
работающие	безработные			работающие			безработные
Определенно «да»	8,3		4,8		3,9		4,0
Скорее «да»	23,6		30,1		16,2		17,2
Скорее «нет»	49,3		37,3		55,9		43,4
Однозначно «нет»	6,9		9,6		11,0		15,2
Не знаю, затрудняюсь ответить	11,9		18,2		13,0		20,2
Итого	100,0		100,0		100,0		100,0

На наш взгляд, данная проблема при проведении активной и правильной национальной политики может быть успешно решена. Однако доминирование межнациональной толерантности не исключает возможности появления межэтнической интолерантности и важной задачей элиты, особенно политической, является поиск путей нейтрализации противоречий, удержание межнациональных коллизий в фазе латентного состояния и разработка методов бесконфликтного решения межнациональной напряженности в молодежной среде. Литература:

1. 1. Карнышев А.Д. Межэтническое взаимодействие в Бурятии: социальная психология, история и политика. Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 1997.

2. 2. Левада Ю.А. Массовый протест: потенциал и пределы //Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. 1997. № 3.-С.9.

3. 3. Панарин С.А. Конфликтный потенциал социально-экономических и этносоциальных процессов в Республике Бурятия // Конфликтогенный потенциал и проблемы этничности в регионах РФ. Конфликт-диалог-сотрудничество. 2000. Бюллетень №3.

ГРАЖДАНСКИЙ КОНТЕКСТ ЖИЗНИ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО СОЦИУМА СКВОЗЬ ПРИЗМУ ТОЛЕРАНТНОСТИ Гореликов Е.Л., Россия., г Великий Новгород Толерантность все более явственно провозглашается неотъемлемым атрибутом гражданского контекста жизни мультикультурного российского социума постсоветской эпохи. Идея гражданского диалога – универсализованной формы современных социокоммуникативных практик – рассматривается в контексте «гражданских добродетелей», «гражданского согласия», «гражданской солидарности», «гражданского сотрудничества» как репрезентативных форм толерантности, выступающей необходимым нормативным условием стабильного существования и продуктивного развития гражданского социума. Оптимальные механизмы межличностного и межэтнического взаимодействия, определяющие качество гражданского контекста жизни, могут быть выработаны только с учетом этничности и толерантности − базисных нормативно-ценностных ориентиров этнокультуры. Сформулируем содержательные параметры алгоритмических схем, нацеленных на культивирование гражданского контекста жизни на базе толерантности. 1. Воспитание этнолингвистической культуры как одного из системных элементов гражданской культуры личности. Культура взаимоотношений с Иным, из которой проистекает позитивный социокоммуникативный заряд, проявляется лишь в развитом этническом сознании, базирующемся на сформированной идентичности. Уровень развития этнического сознания определяет духовную атмосферу сотрудничества народов в рамках мультикультурного пространства социума. Толерантность при этом является лишь необходимым культурным минимумом для социального партнерства − гораздо более значима взаимность как предпосылка продуктивного социокультурного диалога этносов в атмосфере социального комфорта.

2. Формирование этнолингвистической культуры толерантности на основе этнической идентичности. Универсальным средством формирования культуры толерантности является языковая среда общественной жизни – органическая основа социальных практик. Этнокультурный мониторинг социокоммуникативной среды повседневности является необходимым элементом гражданского контекста жизни полиэтнического социума, поэтому он должен регулярно осуществляться институтами социальной службы в гражданском обществе. Этнокультурная корректность предполагает прежде всего элиминирование агрессивных тактик взаимодействия и языка вражды, а также культивирование позитивных образов участников межэтнического диалога. Лексикон социального партнерства должен отличаться взвешенностью, ответственностью в выборе и употреблении эмоционально-оценочных и этномаркирующих элементов. Грамматика сотрудничества, предлагающая правила и приемы открытого доверительного диалога, оптимизирует созидательные тактики развития и способствует снятию напряженности этносоциального контекста общественной жизни. Этнолингвистическая культура толерантности личности и

108

социальной группы выступает важнейшей превентивной мерой, направленной на сохранение атмосферы социальной стабильности в межличностных и межэтнических отношениях. 3. Предотвращение и урегулирование конфликтов − в особенности межэтнических и межконфессиональных − в российском мультикультурном социуме.;Продуктивность усилий в гражданском урегулировании социокоммуникативных проблем определяется качеством конфликтного менеджмента, а в нем – эффективной деятельностью специалистов по речевой конфликтологии. Владение принципами употребления «языка толерантности» и лингвистическими тактиками погашения конфликта является обязательным элементом гражданского посредничества в стабилизации социокоммуникативной среды общественной жизни. Однако профессиональное искусство переговорщиков в конфликтах такого рода должно опираться на всех стадиях урегулирования, вплоть до легитимации результатов, на подготовленную нормативно-правовую базу. Языковые правила межэтнического взаимодействия составляют основу цивилизационного кодекса социального сотрудничества, предусматривающего активную социокоммуникативную профилактику межэтнических противоречий и конфликтов. 4. Погашение социального напряжения с помощью актуализации конвенциональных форм поведения в рамках правового поля. Развитие социального сервиса в сфере реализации прав граждан, социальных групп и территорий с целью устранения социального дискомфорта, предупреждения любых форм дискриминации – реализация стратегии социального партнерства в полиэтническом социуме. 5. Корректировка этносоциальных проблем путем перевода ключевого содержания из межэтнической сферы в общегражданскую. Решение конкретных этноязыковых проблем граждан и социальных групп в рамках конструктивного диалога с участием общественных организаций, местных властей при посредничестве гражданского общества. 6. Культивирование «органической» солидарности индивидов в социокультурном пространстве полиэтнического социума. Активное участие внегосударственных ассоциаций и неформальных объединений в повседневных формах социальной практики препятствует атомизации общественной среды, росту взаимоотчуждения, в том числе по этноязыковому признаку, способствует консолидации граждан полиэтнического социума в решении общенациональных проблем развития. Это особенно важно в условиях роста миграционных потоков на постсоветском пространстве, обостривших проблему этнокультурной и социальной адаптации. 7. Налаживание межэтнического диалога в социокультурной сфере. Деятельность институций гражданского общества в сфере культуры, этнографии, спорта и работа различных конфессиональных, фольклорных, художественных организаций оздоровляют этносоциальное пространство, направляя энергию людей в легитимное социокультурное русло цивилизованного межэтнического общения. 8. Образование и активизация гражданской элиты как лидера межэтнической консолидации и инструмента оптимизации этносоциального контекста жизни. Разрешение конфликтов этничного и гражданско-национального внутри элит в пользу гражданственности возможно только через гражданскую интеграцию. Важнейшим средством интеграции, средой консолидации общегражданских интересов является язык межэтнического общения, единая лингвистическая парадигма жизни как источник конвенциональных форм массового и индивидуального поведения граждан. Способы гражданской коммуникации, осуществляющиеся в условиях гражданской надэтнической толерантности, способствуют обеспечению мультикультурной солидарности, с одной стороны, и реализации субъектности гражданского общества в важнейших сферах языковой жизни социума – в сфере реализации языковых прав и организации информационно-языкового пространства жизнедеятельности, языков образования и межкультурного сотрудничества, с другой. Институты и структуры гражданского общества, даже при самом активном и системном их участии в реализации названных алгоритмический действий, не могут гарантировать исчезновение очагов интолерантной напряженности и обеспечение полной гармонизации российского социума в изменяющемся мире. Такое положение дел сохранится до тех пор, пока этноязыковая (межэтническая) толерантность не станет гражданско-правовой нормой жизни мультикультурного российского социума. Правовая легитимация толерантности является категорическим условием межэтнического диалога, диалога культур на уровне гражданского общества. Толерантность должна стать моральной и гражданской ценностью российского социума с конкретно очерченными правом и политической традицией границами. Когда мы формулируем некий постулат в модальной сфере должного, то отдаем себе отчет, что в этом случае не менее важен и сам процесс, а не только результат: чем более последовательной и непрерывной будет деятельность по поиску путей интеграции в этнокультурной сфере, тем вероятнее бесконфликтная перспектива социального сотрудничества, ощутимее конструктивность социального (vs. межэтнического) диалога. Многократно повторяемое провозглашение мультикультурализма (культурного плюрализма) и толерантности в качестве основополагающих ценностей гражданского общества весьма сближает новый всемирный проект идеализации социального будущего с хорошо известным советским социальным мифом о «полном и окончательном» коммунизме. Именно потому, что принципиальное значение имеет не столько провозглашенная цель, сколько глубоко продуманная, целенаправленная стратегия практического достижения прогнозируемого результата.

Именно поэтому основные теоретические положения статьи активно использовались автором и его коллегами в практике вузовского преподавания социально-гуманитарных дисциплин, а практические

109

рекомендации − в прикладной социологии при разработке лингвистической модели современного университетского образования. Литература:

1. 1. Касьянова Е.И. Толерантность в современной социокультурной ситуации России // Вестник Томского государственного университета. – № 312. – 2008. – С. 58–65

2. 2. Павлов В.Н. Правовое воспитание и толерантность в условиях современного российского общества : дис. … канд. юрид. наук. – Владимир, 2005. – 172 с.

3. 3. Сморгунова В.Ю. Гражданское общество и формирование гражданских добродетелей: теоретико-правовые проблемы. – СПб., 2004. – 399 с.

4. 4. Шлягина Е. Этническая толерантность личности: опыт эмпирического исследования // ФЦП «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе» [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.tolerance.ru/vek-tol/3-0-chlygina.html

ТОЛЕРАНТНОСТЬ СУБЪЕКТОВ В СФЕРЕ ТВОРЧЕСКОЙ И ИННОВАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КАК КУЛЬТУРНЫЙ КАПИТАЛ ИННОВАЦИЙ ПРЕДПРИЯТИЯ Грязева-Добшинская В.Г., Россия, г. Челябинск Для формирования общества с развитой инновационной экономикой необходима оптимизация взаимоотношений социальных субъектов, выполняющих социальные роли в инновационной деятельности (руководителей, инвесторов, творцов, лидеров-инноваторов), – поддержка их разнообразия и сплоченности, развитие их способности к синергии взаимодействия в гетерогенных командах проектов. Актуальна цель создания методики, выявляющей отношения социальных субъектов (толерантность – интолерантность), занимающихся творческой и инновационной деятельностью. Разработана технология РОССТЛ (Грязева-Добшинская, Бакунчик, Глухова, Мальцева, 2008), направленная на выявление эмпирических оснований для оптимизации взаимоотношений субъектов в проектных командах, создающих творческие продукты и реализующих инновационные проекты. Психодиагностическая технология РОССТЛ («Ролевые отношения социальных субъектов с творческими личностями») выявляет отношение субъектов (толерантность – интолерантность) к типам творцов, к культурным ценностям, символам, социальным ролям, определяющим направленность на изменения, творчество, инновации; единство принимаемых и отвергаемых типажей творческой личности, интеграцию социальной роли «криэйтора» в группе, в организации. В целом на основе психодиагностических показателей РОССТЛ группы или организации может быть выявлен культурный капитал инноваций – готовность субъектов на уровне принимаемых ценностей, символов, социальных ролей к изменениям, к инновационному варианту развития (В.Г. Грязева-Добшинская, 2009). Пространство исследования по проблеме толерантности в сфере креативности и инноваций может быть задано двумя ортогональными осями: «толерантность – конфликтность», «идентичность – позиционирование». Для диагностики, прогноза и оптимизации взаимоотношений в гетерогенных командах креативных и инновационных проектов осуществляется выявление и рефлексия взаимоотношений участников по параметрам: «толерантность – конфликтность», «идентичность – позиционирование». Дихотомия «толерантность – конфликтность» обнаруживается во всех работах по толерантности (Асмолов, 2006; Асмолов, Солдатова, Шайгерова, 2001). Конфликт, борьба противоположностей определяют процессы социо-культурного развития, но и «толерантность», разнообразие, взаимопомощь, доверие имеют эволюционный смысл в противоречивом процессе развития (Асмолов, 2006, Сабуров, 2003, Братченко, 2003). Толерантность понимается как устойчивость к неопределенности, к конфликту, к стрессу, к поведенческим отклонениям, как этническая устойчивость (Асмолов, Солдатова, Шайгерова, 2001). Операционализируя понятие толерантности как интегральной характеристики личности, Г.У. Солдатова выделяет четыре ее компонента: психологическую устойчивость, систему позитивных установок, комплекс индивидуальных качеств, систему личностных и групповых ценностей. Дихотомию «идентичность – позиционирование» также можно обнаружить в работах по толерантности. Исследования проблем идентичности как оппозиции «Я» – «не-Я», «свой» – «чужой» выявили феномены, механизмы, факторы толерантности (Шеффер, Скарабис, Шледер, 2004; Ушаков, 2004). Идентичность – центральный момент в проблеме чужого. «Чужой» как «не-свой», как «неизвестный», выступает как угроза идентичности (утверждение иных, неизвестных ценностей). Модель восприятия чужого включает идентичность, знание, амбивалентность. В эту модель включены параметры: «соответствие идентичности – противоречие идентичности»; «свое» – «не-свое»; наличие опыта – отсутствие опыта; позитивная валентность – амбивалентность – негативная валентность. Исследуются ценности и стандарты идентичности, в том числе идеально-символические и материально-экономические стандарты идентичности (Шеффер, Скарабис, Шледер, 2004; Скарабис, Шульце, Шеффер, 2004).

Позиционирование в данном контексте может быть понято как фокусирование восприятия и понимания человеком себя самого и других, иных субъектов. Познание и признание своего «Я» (позиций, взглядов) предполагает познание и признание «не-Я», позиции и взглядов Другого; взаимодействие и диалог с другим при сохранении автономности «Я» (Епина, 2006). Творчество – это сфера, где позиционирование человеком уникальности своего «Я», своей позиции относительно «школы», «канона», «парадигмы» является сущностным процессом. И это позиционирование предполагает активный диалог с Другими и

110

поддержание разнообразия. Именно в сфере творчества инаковость Другого (и каждого) может стать объектом интереса, понимания, стать ценностью (Сыров, 2003). Исследуя социокультурные пространства, способствующие высокой творческой продуктивности, Р. Флорида определяет три их характеристики, – «3Т креативных территорий»: талант, технологии, толерантность (Флорида, 2005). Толерантность, как и креативность выступают не только как культурные, но и как экономические феномены, определяющие достижения субъектов, организаций, регионов в постиндустриальном обществе (Амэбайл, 2006; Юдина; 2004, Калужский, 2006; Сабуров, 2003). Технология диагностики РОССТЛ основана на понимании развития индивидуальности личности как субъекта культуры. Типология субъектов культуры, используемая в ней, предполагает дифференциацию индивида как родового человека, личности как социального субъекта и индивидуальности личности (Грязева 2000, 2002). Эта типология личности как субъекта культуры основана на работах психологов и культурологов: А.Н. Леонтьева, В.С. Мерлина, А.Г. Асмолова, В.А. Петровского, А.А. Пелипенко, И.Г. Яковенко. Технология диагностики РОССТЛ относится к интегративным психодиагностическим технологиям, соединяющим возможности проективного и психосематического методов. Она основана на сравнении у субъектов общекультурных и индивидуально-специфических семантик образов творческих людей и семантик образов Я. В ее основе – психосемантический метод Дж.Келли (техника репертуарных решеток). Пространство объектов для оценки (элементы) и пространство шкал оценки (биполярные конструкты) задавались как два пространства символов, для которых характерны избирательность и неопределенность, что обеспечивает проективность интерпретаций субъектов. Элементы – различные типажи современных творческих людей, имеющие мифологическую основу (например, Прометей, Гефест, Дедал). Конструкты – фразеологизмы, задающие полярные определения творческих людей («Дело мастера боится», «Век живи – век учись», «Не от мира сего»). Фразеологизмы подобраны в соответствие с основаниями бытия человека, – труд, познание, игра, любовь, господство, жизнь, смерть, а также типами субъектов культуры, – индивид, социальный субъект, индивидуальность личности. Из 24 картинок субъекты выбирают 10 типажей людей на заданные ролевые позиции: я; руководитель мужчина; руководитель женщина; заместитель мужчина; заместитель женщина; криэйтор; востребованный сотрудник; спасатель в кризисе; увольняемый мужчина; увольняемая женщина. В инструкции нет их отнесения к творческим людям, нет мифологических имен, субъекты создают «свою команду» из «некоторых типов людей». Далее выбранные на 10 ролевых позиций картинки с типажами оцениваются по биполярным конструктам, созданным субъектами произвольно из 72 фразеологизмов. Субъекты заполняют репертуарную решетку, в которой 10 элементов (типажей) оцениваются по 12 конструктам. Для обработки данных репертуарных решеток применяется факторный анализ. Проведены эмпирические исследования толерантности субъектов к творческим личностям на различных выборках: топ-менеджеры организаций различного типа (Бакунчик, 2009), менеджеры промышленных предприятий с разным уровнем инноваций (Грязева-Добшинская, Глухова, Глухов, 2009), студенческие группы различных специализаций (Мальцева, Ульянова, 2009). Результаты исследований показали возможности технологии РОССТЛ и позволили анализировать явления, связанные с феноменами толерантности – интолерантности в сфере творческой и инновационной деятельности. Выявлены степени единства субъектов в отношениях (толерантности – интолерантности) к типам творческих личностей. Уровень осознаваемой толерантности субъектов к типам творческих личностей на основе выборов типажей на заданные ролевые позиции (индексы на основе частотных показателей, где индексы толерантности – выборы на все роли принимаемых, а индексы интолерантности – все выборы на роли увольняемых в процентах к выборке). Этот уровень толерантности – интолерантности осознается и контролируется субъектами в аспекте социальной желательности. В организациях с высоким уровнем внедрения инноваций или «прорывной» модернизации устойчиво выявляются 4-6 типов творцов, которые имеют высокие индексы толерантности (включая Прометея, Икара, Дедала, Гефеста) и 2-3 типа творцов, которые имеют высокие индексы интолерантности (включая Афродиту, Эрота). Это показывает большую степень единства менеджеров-инноваторов в проявлении толерантности – интолерантности к определенным типам творческих личностей. В организациях с низким уровнем внедрения инноваций или с постепенной модернизацией, большое разнообразие типов творцов, имеющих высокие индексы толерантности или интолерантности, что сопоставимо с их дифференциацией для организаций разного типа (Бакунчик, 2009) или для студенческих групп (Мальцева, Ульянова, 2009). Уровень неосознаваемой толерантности субъектов к типам творческих личностей, выявляемой на основе факторного анализа. Индексы толерентности и интолерантности, определяемые по факторным нагрузкам (на основе разницы значимых нагрузок в факторе, т.е. на основе «расстояния» в семантическом пространстве субъекта), несколько отличаются от индексов толерентности и интолерантности, определяемых по частотным показателям выборов, рассматриваемых ранее. В этом варианте отношения субъектов менее осознаваемые и менее подвержены контролю в контексте социальной желательности.

Минимальные отличия между двумя способами определения толерантности и интолерантности субъектов (демонстрируемой и неосознаваемой) фиксируются в ролевой позиции Я и в управленческих

111

ролевых позициях (сокращается количество типов творцов с максимальными индексами толерантности). Значительные отличия между двумя способами определения толерантности и интолерантности субъектов фиксируется по ресурсной роли «криэйтора» (по одному из творческих типажей, – Орфею, – изменение индексов на противоположные). Максимальные отличия между двумя способами определения толерантности и интолерантности фиксируются по индексам интолерантности. Во втором варианте (на основе факторного анализа) могут выявляться более высокие значения интолерантности типов творцов, которые в первом варианте (на основе частотного анализа выборов на ролевые позиции) не выявлялись. Результаты исследования позволяет в определенной степени прогнозировать интеграцию творца, инноватора того или иного личностного типа в различных группах и организациях. Выявлены степени единства субъектов в отношениях (толерантности – интолерантности) к управленческим (статусным) и ресурсным социальным ролям. Проведен анализ соотношения индексов толерантности – интолерантности по ролевым позициям без учета выбираемых на них типов творческих личностей. Такой анализ позволяет определить уровень толерантности или интолерантности субъектов в группе, в организации к той или иной роли, прежде всего, к роли «криэйтора». В выборках менеджеров толерантность к типам творческих личностей в управленческих (статусных) ролевых позициях наиболее высокая, а интолерантность наиболее низкая; по ролевой позиции криэйтора фиксируются самые низкие значения индекса толерантности и самые высокие индексы интолерантности. Таким образом, в исследованных выборках менеджеров творческая личность не интегрирована на уровне социальной роли криэйтора, социальная функция которой – создание креативных продуктов, новых технологий, приносящих максимальную прибыль, участие в развитии культуры и цивилизации. Социальная интеграция возможна для некоторых типов творческих личностей в контексте их управленческого статуса. Выявленные особенности толерантности к творческим личностям являются основаниями для консультационной и тренинговой работы, направленной на оптимизацию взаимоотношений субъектов в группах, проектных командах, организациях, реализующих творческие и инновационные проекты. Работа поддержана грантом РГНФ № 08-06-00633а.

О НЕОБХОДИМОСТИ ВОСПИТАНИЯ ТОЛЕРАНТНОСТИ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОСТИ Зеленская Ю.Н., Россия, г. Рязань Современная социокультурная ситуация характеризуется демократическими преобразованиями, крахом режимов тоталитаризма, позитивными изменениями в международной политике. Однако наряду с этим человечество сталкивается с такими реальными опасностями, угрожающими реализации прав и свобод человека и гражданина, как международный экстремизм, обострение ксенофобии, национально-этнические и религиозные конфликты, международный терроризм. Острота этих глобальных проблем современности выдвинула на первый план в качестве неотложного императива необходимость сохранения целостности и многообразия современного мира. Толерантность в этой ситуации есть условие выживания человечества, а в более широком контексте - всего живого на планете. Сегодня нетерпимость имеет непосредственное отношение к политике и рассматривается как угроза миру и безопасности. Поэтому правозащитники выступают с позиции трактовки толерантности прежде всего как преодоления всех форм расизма и расовой дискриминации и считают, что такой подход к толерантности вовсе не означает игнорирование других форм нетерпимости. По их мнению, именно в дискриминации, основанной на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения, нетерпимость в современном мире выражается наиболее ярко. Приверженцы социокультурного подхода понимают «толерантность» как терпимость и уважение ко всему инаковому. Они связывают толерантность с необходимостью просвещать общество, воспитывать терпимость и уважение, уничтожать психологические барьеры, способствующие возникновению фобий. Терпимость, толерантность в этом контексте означают отказ от догматизма, признание многообразия истины, что трепет внутренней силы, уверенности в своей способности найти истину в диалоге. Подавляющим большинством специалистов отмечается специфическая роль культуры как механизма сдерживания, обуздания нетерпимости. Считается, что наиболее эффективный механизм воспитания толерантности - изучение иных культур. На него нацелено большинство международных образовательных программ и на нем же строится вся политика ЮНЕСКО. Сегодня определена государственная политика в области создания условий для социализации личности, переосмысления традиционных основ воспитания. Это нашло отражение в Федеральном законе «О высшем и послевузовском профессиональном образовании», Национальной доктрине образования в Российской Федерации и других нормативных правовых документах. В Национальной доктрине образования сформулирован социальный заказ на качество выпускника общеобразовательного учреждения, в соответствии с которым российскому обществу требуются образованные, нравственные, предприимчивые люди, способные сотрудничать, обладающие критическим мышлением, готовые к международному взаимодействию, ответственные за судьбу страны и планеты в целом.

В статье 4 Декларации принципов толерантности подчеркивается, что воспитание является наиболее эффективным средством предупреждения нетерпимости. Воспитание в духе толерантности начинается с

112

обучения людей тому, в чем заключаются их общие права, и свободы. Воспитание в духе толерантности следует рассматривать в качестве безотлагательного императива. В связи с этим необходимо поощрять методы систематического и рационального обучение толерантности. Политика и программы в области образования должны способствовать улучшению взаимопонимания, укреплению солидарности и терпимости в отношениях, как между отдельными людьми, так и между этническими, религиозными, социальными, культурными и языковыми группами, а также нациями. Это означает необходимость уделять особое внимание повышению уровня педагогической подготовки, учебных планов, содержанию учебников и занятий, совершенствованию других учебных материалов, включая новые образовательные технологии, с целью воспитания чутких и ответственных граждан, открытых восприятию других культур, способных ценить свободу, уважать человеческое достоинство и индивидуальность, предупреждать конфликты или разрешать их ненасильственными средствами. Исходя из перечисленных выше постулатов следует, что самое непосредственное отношение к такой важной миротворческой категории, как толерантность, имеет сфера образования. Именно сфера образования способна активно и целенаправленно формировать соответствующие ментальные качества и человека, и социума. Воспитание толерантности в человеческих отношениях, формирование менталитета толерантности является важнейшей стратегической задачей образования в XXI веке. ТОЛЕРАНТНОСТЬ И ТЕРПИМОСТЬ В АСПЕКТЕ МНОГОГРАННОСТИ И НЕСХОДСТВА РЕЛИГИОЗНЫХ ТРАДИЦИЙ Кубинева Л.А., Медведева В.Е., Россия, г. Орел Религия, являясь формой общественного сознания, определенным образом отражает общественные отношения, интегрирует их. Религиозное сознание одно из наиболее массовых и стойких социально-психологических явлений, играющих значительную роль в истории человечества в разных уголках мира, начиная с доисторических времен и до наших дней. Каждая религия вырабатывает ту или иную систему ценностей и установок, которые в процессе общения в религиозных группах передаются из поколения в поколение, влияя на эмоционально-волевую и духовную жизнь религиозной личности. По В. Джемсу («Многообразие религиозного опыта») религиозный опыт присущ всем людям независимо от их национальностей принадлежности, он коренится в глубинах психики человека, но проявляется этот религиозный опят различно: одни – религиозные гении – исключительно восприимчивы к присутствию в своей душе божества; другие – обычные верующие – менее одарены такой способностью; третьи – неверующие – вообще не слышат в себе «голос божества». Джемс считает, что религиозный опыт одинаков у всех верующих – буддистов, мусульман, христиан, но в зависимости от конкретных социальных условий и воспитания человек становится либо буддистом, либо католиком, либо мусульманином. (Но, например, иное в Православии – все определяет благодать Божия: «не вы Меня избрали, а Я избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод». Евангелие от Иоанна – Ин. 15,16). Одной из важнейших функций религии называют мировоззренческую или смыслополагающую (Э. Фромм, К.Г.Юнг). Человек становится слабым и беспомощным, если он утрачивает понимание смысла в том, что с ним происходит. Религия позволяет человеку на мировоззренческом уровне разрешать противоречия реального мира, достойно преодолевать жизненные невзгоды, страдания и даже смерть, т.к. для религиозного человека они исполнены глубоким смыслом. Двумя основными понятиями сакрализация и секуляризация можно описать влияние религии на общественную жизнь, на жизнь личности, динамику этого влияния в ходе развития общества. «Сакрализация» ( от лат. – священный), «Секуляризация» (позд.лат. – мирской, светский) – освобождение от влияния религии, сужение круга, выполняемых ею функций. Степень влияния религии меняется в контексте этих двух процессов. В каждой культуре, в каждом обществе процесс сакрализации, «живительной силы» имеет свое собственного выражение и свои особенности вовлечения в сферу религиозного сознания. На ранних этапах человеческой истории признание «священного», принятие определенных символов, обрядов, типа верований осуществлялось непосредственно в процессе общения. Позднее на основе клерикализации (от позд.лат – церковный) происходила канонизация и догматизация вероучения, регуляция на этой основе личной и общественной жизни. В процессе сакрализации в современных развитых странах меняется положение религии в обществе. Человек критически принимает и оценивает мир, не считает необходимым слепо подчиняться традициям, что-то принимать на веру, но думает возможным перестраивать мир, руководствуясь своими целями и возможностями. Непосредственная религиозная практика всегда ставит человека в определенные взаимоотношения с высшей реальностью. В поисках смысла человек пытается ответить на вопрос: «Как я живу (и должен) жить, чтобы достичь высшей цели моей жизни?» В процессе персонального духовного поиска смысла, в стремлении к самореализации, раскрытию личностного потенциала человек в религии может найти идеал, который трудно достичь, но он ведет человека к конечной цели поиска, например «спасению» в христианстве, или «просветлению» в буддизме. Психологический, теологический и философский подходы к религии отражают именно эту «идеальную» сторону религии.

Прослеживается некое единство всей религиозной жизни человечества в целом от доисторических до наших дней, даже если область «сакрального» имеет свое собственное выражение в каждой отдельной культуре. Религиозные традиции передаются из поколения в поколение, отличаясь при этом непрерывной

113

самотождественностью и в тоже время способностью к какой-то мере к обновлению и трансформации, например, религию современной Мезоамерики можно представить на примере культа Девы из Гваделупы – это сочетание христианского культа Девы Марии с ацтекским культом богини-матери. Северная Америка, как и Африка, характеризуется сотнями самостоятельных религий. В настоящее время происходит трансформация и взаимодействие местных религиозных традиций с христианством. В тесном историческом родстве друг с другом находятся и имеют много общих черт иудаизм, христианство и ислам. Первым возник иудаизм, затем христианство и позднее ислам. Христианство (включающее три ветви – православную, католическую и протестантскую) наиболее распространенная мировая религия, которую исповедуют преимущественно в Европе, Америке и Австралии; второе место по числу верующих занимает ислам (мусульманство), который объявлен государственной религией почти в 30 странах мира, главным образом в Азии и Африке. Иудаизм (национальная религия) одна из древнейших религий, многие положения которой были восприняты христианством. Это так называемые библейские земли, расположенные в восточной части Среднеземноморья и народ, который вместе со своей религией оказался рассеян по всему миру. Иудаизм не знает своего основателя, хотя в его преданиях фигурирует большое количество религиозных вождей, величайшими из которых были Авраам и Моисей. Религия иудеев была составлена на основании завета между Богом и людьми, о чем имеются свидетельства в божественном Откровении, известном под названием Торы. Христиане веруют в Единого Бога и в Единое Откровение, зафиксированное в Писании (Новый Завет). Основателем своей религии они считают Иисуса Христа, чью божественную природу отрицают иудеи (это один из спорных моментов, существующих между христианством и иудаизмом). Ислам, его родина Аравийский полуостров; места распространения – Африка, Европа, значительная часть Азии – появился позже иудаизма и христианства и много заимствовал из духовного наследия Авраама и Иисуса. Подобно иудаизму и христианству, ислам призывает к поклонению Единому Богу и к вере в Единое Откровение, зафиксированное в Коране. Основатель ислама Мухаммед, его почитают как пророка. В жизни общины важное место занимает формализованное богослужение, совершаемое 5 раз в день. В настоящее время наблюдается рост мусульманского присутствия в западных странах. Исламу свойственна тенденция к фундаментализму (феномен, порожденный ХХ-м веком). Эта тенденция характерна для многих религий мира. По мере формирования секулярного (мирской, светский) мировоззрения традиционные религии пытаются сохранить веру в сверхъестественную реальность, выступая противником современного общества и порождая нетерпимость к иному опыту. Социальная роль религии оценивается разнопланово. Э. Фромм в работе «Психоанализ и религия» выделяют две основные тенденции, которые присущи в той или иной степени всем религиозным учениям: гуманистическую и авторитарную. Под гуманизмом он понимает определенный тип мировоззрения, утверждающий самоценность человеческого бытия, стимулирующий возможности его самореализации. Этой ранний буддизм, даосизм, учения пророка Исайи, Иисуса Христа. Гуманистический потенциал религии состоит в том, что она возвышает человека над природой. Христианство, например, изменило характер духовной жизни общества, подняв его на более высокий уровень. Иисус Христос фактом своего воскресения преодолел обреченность человека на смерть, предложив ему путь к бессмертию, победив природную необходимость. Христианский опыт, постигаемый мыслью и любовью, развивает способность любви к Богу, к другому человеку, позволяет почувствовать единство всех живых существ. В буддизме же преобладает человеческое начало. Гуманистический потенциал религии реализуется через формирование духовной жизни человека. Духовность – это область связи человека с Абсолютом, с Бытием как таковым. Авторитарная тенденция в религии связана с признанием человеком некоей внешней силы, управляющей его судьбой и требующей послушания и поклонения. Отказ от послушания обозначает совершение греха. Функционирование религиозных систем в социальном контексте связано с формированием отличающихся друг от друга и противоречащих друг другу вероучений и культовых систем. Содержание данного вероучения считается безусловной, исключающей все остальные, истиной. Претензия каждой религии на исключительность, пишет Э. Фромм, не аномалия, не извращение основ вероучения какими-то людьми, она основывается на самих первоисточниках религии: Библии, Коране и других вероучительных документах, она заложена в самом смысле понятия «откровение», которое дается Богом людям через пророков, точнее только тем людям, которые в этих пророков верят. Более того, противостояния проникли вглубь самого христианства – между христианскими конфессиями: православием, католицизмом и протестантизмом. Факт наличия многообразных религиозных организаций со своими вероучительными документами, культом ведет к развитию дегуманизирующей, авторитарной тенденции. Религиозное противоречия часто переплетаются с расовыми, национальными, приводя к возникновению долго незатухающих очагов напряжения, а человек оказывается бессилен перед обстоятельствами. Православному христианству в преодолении невзгод поможет вера в то, что «невозможное человекам возможно Богу» (Лк. 18.27.) Наше сложное время многоликое, динамичное, приучившее людей к войнам, жестокости, умению манипулировать общечеловеческими ценностями, у одних вызывает равнодушие, апатию, у других – агрессию. Как важно в этих условиях пробудить в человеке способность понять Другого, терпимо относиться к его недостаткам, умение прощать. Наша же гордость, самолюбие терпят еще, когда с нами обращаются дружелюбно. А если кто-то поступит вопреки нашей воле, что мы будем чувствовать?

114

Слова Нагорной проповеди знают многие, но кто сможет поступать так? – «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте приклоняющих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Евангелие от Матфея – Мф.5, 43-44). В вопросах веры, многообразия религиозного опыта важны позиции взаимной терпимости, уважения между людьми верующими и неверующими, представителями разных конфессий и религиозных традиций; стремление решать конкретные проблемы, их существования на основе диалога, проявляя толерантность, но не как терпимость в виде безразличия или снисходительности, а как возможность иного видения, критического диалога, ведущего к обогащению и личного опыта. Важно помнить, что твой опыт веры и участие в религиозной жизни будут отличаться от опыта религиозных традиций в других культурах и не станут образцом для представителей иных религий. Государственное образование не преследует цели формирования определенного отношения к религии, но в образовательных программах должны быть отражены позиции взаимной терпимости и толерантности в вопросах веры. ТОЛЕРАНТНОСТЬ КАК ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ КАЧЕСТВО ПРЕПОДАВАТЕЛЯ СОВРЕМЕННОГО ВУЗА Ларионова М. А., Россия, г. Омск Состояние системы высшего профессионального образования обращает нас к вопросу толерантности современного профессионала. Студент, поступающий вуз, продолжает развиваться как личность. И немаловажная роль в этом принадлежит преподавателю вуза, который непосредственно влияет на дальнейшее развитие личности будущего профессионала. При обучении студента преподаватель способствует развитию умения принимать убеждения и взгляды других людей, которые отличаются от собственных, признавать право другого человека на самовыражение. Этому способствует применение активных методов обучения, и, в частности, интерактивных методов обучения. Однако сегодня, когда повсеместно внедряется балльно-рейтинговая система оценивания образовательных успехов студента, при которой ориентация на индивидуальную работу со студентом усиливается, мы получаем прямо противоположные результаты. У преподавателя не остается времени на организацию, например учебной дискуссии, чтобы углубленно изучить учебный материал и способствовать развитию толерантности в ситуации учебного взаимодействия. Отчасти и сам преподаватель оказывается не готовым к применению активных методов обучения, что связано с его профессиональными характеристиками как профессионала. Этот аспект рассмотрения проблемы возвращает нас к исследованиям профессионально важных качеств педагога, преподавателя в психологии и педагогике. В некоторых исследованиях делается акцент на ведущее качество или способность, структурирующих личность профессионала. Например, Н. В. Кузьмина - Гаршина говорит о педагогических способностях и профессиональной компетентности [3]. А. И. Щербаков видит профессионализм педагога в «синтезе научных знаний, умений и навыков, методического искусства и личных качеств…» [9, С. 30]. Л. М. Митина и другие исследователи утверждают, что именно личностные качества педагога определяют его профессионализм и качество педагогической деятельности [6]. В целом, исследователи приходят к двум основным положениям: во-первых, процесс профессионального развития и движения к профессионализму длится всю жизнь человека; во-вторых, профессиональное развитие человека, а также отдельные этапы этого процесса связаны с развитием личности. Для нас особый интерес представляют современные исследования в данном направлении, а именно: А. А. Деркача, А. К. Марковой, М. И. Плугиной и других ученых, – в которых рассматриваются акмеологические основания развития личности в профессии, в профессиональной деятельности [2; 7 и др.]. В акмеологии взаимосвязь личностного и деятельностного аспектов в развитии профессионализма рассматривается в контексте осознанного движения человека к вершине или вершинам профессионального мастерства, основанного на зрелости личности. На наш взгляд, толерантность – профессиональное качество преподавателя вуза, развитие которого сопряжено со зрелостью личности, к движению к акме. Многие авторы, исследуя проблему профессионального развития педагога, пишут о толерантности как важнейшем факторе. Трудно не согласиться, что педагог, не обладающий толерантностью в личностном и деятельностном аспекте в профессии, не сможет воспитать толерантного человека. Всѐ богатство научного и практического профессионального знания можно передать только при толерантности к обучающемуся – бакалавру, магистранту и т.д. Поэтому вопрос о важнейших профессиональных качествах преподавателя высшей школы и сопряжѐнная с ним проблема определения специфики его профессионализма, закономерностей развития в современной научной литературе стоит достаточно остро.

Отметим, что выявлением профессиографических характеристик преподавателя высшей школы занимались В. М. Антипова, А. В. Барабанщиков, З. В. Есарева, М. Г. Рогов и др. Авторы получали различные данные о том, какие качества необходимы преподавателю вуза для эффективного осуществления профессиональной деятельности. В.Н. Тарасюк подчѐркивает, что важнейшими для преподавателя вуза являются организаторские качества, которые направлены на самоорганизацию (от планирования занятий до

115

научно-исследовательской работы), на коллектив студентов, а также на обработку нового информационного материала, который необходим сегодня при чтении лекций [8]. Л. А. Данилевская, занимаясь данной проблемой, предлагает перечень профессионально важных качеств преподавателя вуза с точки зрения студентов. Она располагает качества в порядке важности для успешной профессиональной деятельности: требовательность к себе, уважение студента, знание своего предмета, справедливость, принципиальность [1]. Эти качества позволяют представить себе идеального преподавателя вуза, который должен быть не только профессионально компетентным, но и высоконравственным. Г. У. Матушанский, М. Г. Рогов, Ю. В. Цвенгер экспертным путѐм выделили профессионально важные качества преподавателя вуза с целью разработки программы развития личности слушателей курсов повышения квалификации, взаимосвязанную с «профессиографической моделью преподавателя вуза» [5, С.35]. В итоге авторами были выделены четыре группы качеств: профессионально значимые способности (педагогическое проектирование, организаторские и т д.); качества профессионально-педагогической направленности (педагогическое призвание, профессионально-педагогическая компетентность и т.д.); нравственные качества личности (гуманизм, порядочность и др.); индивидуально-психологические особенности (обаяние, терпимость, чувство юмора и др.) [5]. При очевидной продуктивности и значимости большинства исследований существует явное противоречие между предлагаемым пониманием профессионализма, видами компетентности, структурой деятельности и спецификой профессионально важных качеств преподавателя вуза в целом, поскольку предлагается только структура собственно педагогической деятельности, а называются профессиональные умения, обеспечивающие, в том числе успешность научно-исследовательской деятельности преподавателя вуза (использование диагностических методик, умение проанализировать деятельность коллег, пользуясь достижениями психологической и педагогической науки и др.). Морально-этическая и коммуникативная направленность выделяемых профессионально важных качеств преподавателя обнаруживается в работах Л. А. Данилевской, В. М. Рогинского, А. К. Марковой и др. Взаимосвязь всех сторон личности преподавателя, центральным звеном профессионализма которого являются профессионально важные качества, для нас является необходимым условием эффективности профессиональной деятельности преподавателя вуза. Таким образом, обозначив существенные отличия имеющихся в психолого-педагогической литературе результатов изучения профессионально важных качеств преподавателя вуза, мы обнаружили, что специфика профессионально важных качеств преподавателя вуза чѐтко не прописана. Поэтому предприняли попытку на основе проведѐнного анализа научной литературы, а так же опроса преподавателей и студентов определить качества, необходимые в профессии преподавателя высшей школы. Основанием выделения четырех групп профессионально важных качеств является наше понимание профессионализма преподавателя высшей школы как субъектного качества, проявляющегося в способности эффективно выполнять профессиональную деятельность, постоянно осуществляя личностно-профессиональное саморазвитие посредством ценностно-рефлексивного отношения к себе, к другим людям, к жизнедеятельности в целом. Выделив морально-этическую, коммуникативную, общепедагогическую и специальную группу качеств, мы пришли в ходе исследования к выводу, что морально-этические качества являются личностным базисом для других групп качеств, определяют профессиональную пригодность преподавателя вуза, его интеллигентность и позитивный настрой на взаимодействие с окружающими людьми, определяет имидж преподавателя в глазах общественности. При этом профессионально важные качества преподавателя вуза образуют ядро личности профессионала высшей школы и находятся во взаимосвязанном единстве друг с другом, происходит их соразвитие, то есть такая продуктивная взаимосвязь профессиональных качеств друг с другом, при котором осуществляется взаимообусловленное их развитие. В основе этого процесса лежат рефлексивный, мотивационный и другие психологические механизмы развития профессионализма личности и деятельности преподавателя вуза. Таким образом, сложно себе представить продуктивное взаимодействие в образовательном процессе вуза, если современный вузовский преподаватель не обладает толерантностью как профессиональным качеством, которое вписывается по своим характеристикам в морально-этическую, в коммуникативную, в общепедагогическую, в специальную группу его профессионально важных качеств. Литература:

1. 1. Данилевская, Л. А. Мастерство преподавателя вуза и его влияние на воспитание будущих учителей [Текст] / Л. А. Данилевская // Профессиональное мастерство преподавателя высшей школы: сб. статей / под ред. А. В. Барабанщикова.- М.: Б. из.,1980. - С.59-62.

2. 2. Деркач, А. А., Селезнева, Е. В. Акмеологическая культура личности: содержание, закономерности, механизмы развития [Текст] : монография / А. А. Деркач, Е. В. Селезнева. – М.: Изд-во МПСИ; Воронеж МОДЭК, 2006. – 496 с.

3. 3. Кузьмина – Гаршина, Н. В. Акмеологическое исследование медико-биологического и поэтического творчества двух ученых: английского – Эразма Дарвина и российского – Оскара Боксера [Текст] : монография / Н. В. Кузьмина-Гаршина, Л. Ф. Лунева/ под ред. А. А. Деркача. – Шуя, Ивановской обл. Весть: ШГПУ, 2007. – 141 с.

116

1. 4. Маркова, А. К. Психологические критерии и ступени профессионализма учителя [Текст] / А. К. Маркова // Педагогика. – 1995. – №6. – С.55 -63.

2. 5. Матушанский, Г. У., Информационно-технологическая подготовка преподавателей высшей школы как средство развития их профессионально важных качеств [Текст] / Г. У. Матушанский, М. Г. Рогов, Ю. В. Цвенгер. // Психологическая наука и образование. – 2001. – № 3. – С.35-42.

3. 6. Митина, Л. М. Психология развития и здоровья педагога: выбор стратегии профессиональной жизнедеятельности [Текст] / Л. М. Митина. – 2005. - Ч. 2. - №7. – 80 с. – (Библиотечка журнала «Вестник образования»).

4. 7. Плугина, М. И. Акмеологические основы исследования и формирования имиджа преподавателя высшей школы [Текст] : монография / М. И. Плугина, Л. Ю. Донская. – Ставрополь: ГОУВПО СевКавГТУ, 2007. – 199с.

5. 8. Тарасюк, В. Н. Методическое мастерство преподавателя [Текст] / В. Н. Тарасюк // Профессиональное мастерство преподавателя высшей школы : сб. статей / под ред. А. В. Барабанщикова. – М., 1980. – С.71 -73.

6. 9. Щербаков, А. И. О методологии и методике психологии труда и личности учителя [Текст] : монограф. очерк / А. И. Щербаков. – Л.: Знание, 1978. – 32 с.

ТОЛЕРАНТНОСТЬ В СОВРЕМЕННОМ СОЦИОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ Мартынова О.В., Россия, г. Москва В современном динамично меняющемся мире есть целый ряд проблем, от решения которых зависит благосостояние современного социума, течение социальных процессов и мироустройство в целом. Наряду с рядом экономических и политических проблем, проблем, связанных с экологией, к ним можно отнести проблемы духовного порядка, связанные с нравственными смысловыми ориентирами современного человека, этикой общения и поведения людей, а также культурой общения. Современное общество столкнулось с разными проблемами, наблюдаемыми в повседневной жизни. Это: разобщенность людей, крайний индивидуализм, эгоистические тенденции, прагматизм, отсутствие широкой культурной составляющей мировоззрения, узость интересов и кругозора, замкнутость на бытовых проблемах, антигуманизм и эгоцентризм. Все это отразилось на человеческих взаимоотношениях, что вызвало регресс культуры общения. Социологи отмечают, что внешние и внутренние конфликты стали в жизни людей постоянным отрицательным фактором воздействия на духовный облик каждого отдельного человека и на общество в целом. И тем ярче все это проявляется в контексте многообразия культур нашего мира, когда усиливается нетерпимость и даже некоторая враждебность по отношению к иным, «не своим» формам самовыражения и проявления человеческой индивидуальности. В данной ситуации формирование толерантности субъектов социума выступает одним из главных способов преодоления чреды противоречий и проявления конфликтных настроений. Сегодня понятие «толерантность» стало довольно часто употребляться в различных сферах. Понимание данного термина постепенно расширяется, обогащается, выходит из узкой плоскости чисто научного или культурного феномена, затрагивает целый блок политических и социальных вопросов. В современном социуме довольно часто приходится наблюдать отношения нетерпимости людей друг к другу. Это выражается как в отдельных аспектах восприятия того или иного качества, свойства личности, манеры общения, поведения другого человека, так и в восприятии целостной структуры личности, цельного облика индивидуума, его культурного фенотипа. В современных условиях проблема культуры общения и взаимоотношений является одной из наиболее острых. И в данной ситуации проблема толерантности, вектор ее решения играет существенную роль. Толерантность – это терпимость, снисходительность к кому-либо; это установка на либеральное, уважительное отношение и принятие поведения, убеждений, традиций и ценностей других людей, отличающихся от собственных. Сформированная у человека толерантность позволяет ему легко вступать в коммуникативные связи с другими людьми, этически грамотная позиция в общении делает человека толерантным. Толерантность в общении способствует познанию позиции, мнения другого человека. Согласно Декларации принципов толерантности, утвержденной резолюцией 5.61 генеральной конференции ЮНЕСКО от 16 ноября 1995 года, толерантность означает уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявлений человеческой индивидуальности. Ей способствуют знания, открытость, общение и свобода мысли, совести и убеждений. Толерантность – это гармония в многообразии. Это не только моральный долг, но и политическая и правовая потребность. Толерантность – это добродетель, которая делает возможным достижение мира и способствует замене культуры войны культурой мира.

Роль образования в формировании толерантности субъектов социума велика. Именно поэтому образовательные стратегии, образовательную политику следует выстраивать с учетом важнейших принципов толерантности: уважение прав и достоинства человека, его культурных норм и идеалов, его индивидуальных ценностных ориентаций. Следует отметить взаимодействие между понятием «толерантность» и гуманизацией российской образовательной системы. Обращая взгляд в прошлое, важно понять, что концепция толерантности в этическом плане рождена гуманистическими тенденциями эпохи Возрождения. Характеризуя человека как главную непреходящую ценность, в то же время подчеркивается ценность его различных достоинств и добродетелей. К ним относятся и достоинства, отличающие одного

117

человека от другого, его индивидуальное своеобразие. Значение толерантности как условие сохранения разнообразия особенно актуально в современном социуме. Понятие «толерантность» взаимно обусловлено и сопряжено с такими понятиями как «этика», «нравственность», «эмпатия», «диалог», «межличностное взаимодействие», «межкультурная коммуникация». Не секрет, что вопросы этики, морали и нравственности часто «выключают» из объектной сферы пристального рассмотрения в разных областях человеческой деятельности. Очень часто в современном мире в центре внимания находятся проблемы, обусловленные различными экономическими и политическими доминантами, так или иначе связанные с сугубо материальной составляющей бытия. Вопросы, обращенные в сторону духовных координат, в духовную плоскость, часто вытеснены из сознания субъектов социума более глобальными проблемами. В то же время корни, истоки этих глобальных проблем идут от несовершенства внутреннего мира человека, являющегося творцом, создателем всех материальных и духовных ценностей. И вопросы этики, нравственности являются фундаментально образующими в контексте создания гармонии микрокосмоса каждого отдельного индивида, каждого субъекта социума, определяют направленность его личности. И это, в конечном счете, определяет решение многих экономических и политических вопросов. «Нравственность является не надстройкой над экономикой, политикой или религией, а, наоборот, основой нормального функционирования общества. Фундамент добрых человеческих чувств и поступков заложен в природном чувстве солидарности и космически общезначим. На каждом уровне развития человеческого духа этика указывала возможный путь обретения человечности. Она определяет не только перспективы будущего, но и ближний круг человеческих отношений…» [3. С. 411]. В образовательной сфере наряду с предметным ориентированием и оснащением учащихся специальными знаниями, умениями и навыками приоритетными задачами являются задачи формирования целостной творческой личности, духовно богатой и воспитанной по канонам высоких нравственных принципов и идеалов. Этически грамотная жизненная позиция учащихся, проявляющая себя в стиле их общения и поведения, в выборе поведенческих ориентиров способствует гармонизации отношений в современном социуме, помогает создать консонансную атмосферу межличностного взаимодействия. Межличностные отношения, которые носят деструктивный характер, являются серьезным препятствием для продуктивной учебной деятельности, вызывают негативные эмоциональные реакции ее участников, что, в свою очередь, отрицательно сказывается на результативности всего процесса обучения в целом. Понятие «диалог» в современных образовательных концепциях является ключевым. С точки зрения межличностного общения диалог является основой основ человеческого общения как такового. Без диалога общение вообще теряет всякий смысл, так как диалог не является простым механическим совмещением реплик вступивших в него людей, подразумевающим элементарное физическое слушание и внешнеконтекстное совпадение смыслов говорящих. Диалог на глубинном, собственно диалогическом уровне, предполагает адекватную интерпретацию смыслов собеседника, преобразование его информации в правильном смысловом ракурсе и по-настоящему слышание собеседника. Это предполагает желание и способность человека взаимодействовать с другим субъектом, понимая и глубоко осознавая предложенную ему информацию, живо, а не механически реагируя на нее, ориентир именно на другого, а не на себя. М. Бубер по этому поводу высказывался следующим образом: «Я знаю три вида диалога: подлинный, который может быть выражен как в словах, так и в молчании, – в этом диалоге каждый из его участников действительно имеет в виду другого или других в их наличном и своеобразном бытии и обращается к ним, стремясь, чтобы между ним и ими установилось живое взаимоотношение; технический, вызванный лишь необходимостью объективного взаимопонимания, и, наконец, замаскированный под диалог монолог, в котором два человека или несколько собравшихся людей странными извилистыми путями говорят с самими собой, полагая при этом, что они избавлены от мучительного пребывания лишь с самим собой… Жизнь в диалоге – не та, в которой много имеют дело с людьми, а та, в которой, имея дело с людьми, действительно с ними имеют дело» [2. С.108–109]. Необходимость мыслить диалогически диктуется приоритетами современной парадигмы образования, выявляет ее гуманистическую основу. М.М. Бахтин, внесший значительный вклад в разработку гуманистической методологии познания личности, свидетельствовал, что «только в общении, во взаимодействии человека с человеком раскрывается «человек в человеке» как для других, так и для себя» [1. С. 336].

Создание истинного диалога предполагает наличие эмпатийности у субъекта деятельности как личностного свойства, глубоко укоренившегося в сознании и ставшего частью его внутреннего мира. Эмпатия – это способность представить себя на месте другого человека и понять его чувства, желания, идеи, поступки; восприятие внутреннего мира другого человека как целостное, с сохранением эмоциональных и смысловых оттенков; сопереживание его душевной жизни. Эмпатия – такое духовное единение личностей, когда один человек настолько проникается переживаниями другого, что временно отождествляется с ним, как бы растворяется в нем. Эта эмоциональная особенность человека играет большую роль в общении между людьми, в восприятии ими друг друга, установлении взаимопонимания. По определению А.В. Петровского, эмпатия – это постижение эмоционального состояния, проникновение-вчувствование в переживания другого человека [4]. В процессе межличностного взаимодействия субъектов педагогического процесса эмпатийность каждого из них играет значительную роль как в контексте понимания ряда узкопрофессиональных задач, связанных со спецификой того или иного вида деятельности, так и в

118

общепедагогическом контексте воспитательного процесса в целом, поскольку одной из задач воспитательного процесса является «формирование нравственных качеств личности на основе общечеловеческих ценностей, социально ориентированной мотивации, гармоничности интеллектуальной, эмоциональной и волевой сфер развития личности» [5. С. 247]. Эмпатия делает человека более гибким, творческим, открытым позитивному опыту, побуждает его идти на компромисс, ориентироваться на точку зрения другого, принимать позицию партнера. Корреляция понятия «толерантность» с вышеприведенными понятиями очевидна. Воспитать толерантность можно только в условиях истинного диалога, с опорой на этически грамотную профессиональную и жизненную позицию субъектов социума. В образовательной практике необходимым полем, обуславливающим естественное и глубокое усвоение принципов толерантности, является совместная деятельность. Особую роль в данной ситуации играет сфера культуры, искусств и социокультурной деятельности. Продуктивная совместная деятельность в данной области в высокой степени способствует формированию гаммы необходимых качеств личности индивидуума, поскольку только в условиях гармоничной межличностной среды можно построить профессиональный ансамбль, так часто необходимый в разных видах деятельности, связанной с искусством, с творчеством, с совместным результатом. Приведем пример из области искусств – музыкальный ансамбль. Занятия музыкально-ансамблевой деятельностью являются важным культурным планом с точки зрения формирования целого ряда личностных качеств и свойств учащихся. Ансамблевая деятельность по своей природе является коллективным видом деятельности и предоставляет широкие возможности для воспитания коллективизма, являющегося противоположностью индивидуализма и его крайних проявлений. В ансамблевой деятельности создание коллектива как группы высокого уровня развития имеет определяющее значение с точки зрения профессионального становления и роста музыкально-творческого объединения, играет существенную роль для жизнеспособности и плодотворной деятельности ансамбля, а также прокладывает путь к созданию гармоничного жизненного поля, в котором межличностное взаимодействие субъектов социума будет осуществляться на принципах толерантности, диалога и других фундаментальных ориентирах духовного порядка. Литература: 1. Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. – М.: Искусство, 1979. – 424 с. 2. Бубер, М. Два образа веры / М. Бубер. – М.: Республика, 1995. – 462 с. 3. Горелов, А.А. Этика: учеб. пособие / А.А. Горелов, Т.А. Горелова. – 3-е изд. – М.: Флинта: МПСИ, 2008. – 416 с. 4. Общая психология. Словарь / под ред. А.В. Петровского. – М.: ПЕР СЭ, 2005. – 251 с. 5. Подласый, И.П. Педагогика: 100 вопросов – 100 ответов: учеб. пособие для вузов / И.П. Подласый. – М.: ВЛАДОС-ПРЕСС, 2001. – 368 с. ОТНОШЕНИЕ К ДРУГИМ ЛЮДЯМ ПОКЛОННИКОВ «ЗВЕЗД» ШОУ-БИЗНЕСА Орлов А.В., Россия, г. Нижний Новгород Поклонение знаменитостям это особое явление молодежной культуры. Оно может быть определено как концентрация внимания на жизни богатых и знаменитых людей (актеров, популярных певцов, спортивных звезд и т.д.). На телеэкранах и в газетах мы все чаще видим статьи и репортажи о жизни знаменитостей – известных людей, прославившихся в музыке, спорте, кино и других областях. «Фанаты» или «поклонники» порой совершают совершенно безумные поступки на почве своего фанатизма. Исследований, посвященных феномену поклонения знаменитостям, в России проводились редко и явление изучено не достаточно. Практически не изучены личностные особенности фанатов, в частности не исследовано проявление социально-значимых качеств поклонников знаменитостей, особенностей межличностного взаимодействия и толерантности. В данной работе исследовались готовность к межличностному сближению, терпимость и самооценка активных поклонников музыкальных исполнителей, представителей некоторых фан-клубов. В исследовании были выделены 3 группы испытуемых: 1) контрольная (36 человек) – студенты, не считающие себя поклонниками кого-либо, 2) поклонники «звезд» поп-музыки – представители фан-клубов Алексея Гомана и Стаса Пьехи (27 человек) , 3) поклонники русского женского современного рока – представители фан-клуба Земфиры Рамазановой (25 человек). Представители фан-клубов А. Гомана и С. Пьехи между собой по всем изучаемым характеристикам достоверно не отличались, поэтому их объединили в одну группу. Все респонденты были девушками приблизительно одного возраста (18-25 лет).

Для диагностики толерантности использовалась авторская методика «Сравнительная шкала толерантности». Данный опросник построен на основе понимания толерантности, как готовности к взаимодействию с другими людьми. Такая трактовка понятия «толерантность» основывается на деятельностном подходе в методологии психологии, согласно которому черты личности, особенности внутреннего мира человека раскрываются через взаимодействие с объектами внешней среды, в данном случае – объектами социальной среды, понимаемых как Другие. Другие – это объекты (люди, группы) противопоставляемые субъектом своему Я. В этом смысле понятие толерантность расходится с понятием идентификация (стремлением к отождествлению себя с социальными объектами). Исходя из деятельностного подхода, понять человека мы можем, только оценив особенности его взаимодействия с определенными людьми. Толерантность личности, в этом смысле, несет в себе характеристики этого

119

взаимодействия, и включает в себя две составляющие: 1) терпимость – готовность до определенных пределов переносить влияние Другого, 2) сближение – готовность, впустить человека в круг значимых Других и наладить с ним взаимодействие. Соответственно такому пониманию структуры толерантности методика состоит из двух анкет: 1. «Сравнительная шкала сближения» имеет в своем составе 3 субшкалы: а) «Рациональное сближение» характеризуется желанием разобраться в отношениях, проблемах, позициях Другого. б) «Эмоциональное (эмпатийное) сближение» характеризуется желанием почувствовать Другого, проникнуться его личностью, эмоционально сблизиться. Данное явление сходно с «идентификацией» (отождествление), но в отличие от неѐ не подразумевает полного уподобление субъекта Другому и стремления быть похожим на него. в) «Практическое сближение» характеризуется активностью личности, направленной на расширение взаимодействия с Другим и осуществление совместной деятельности. 2. «Шкала терпимости» – имеет в своем составе 2 субшкалы: а) Реактивная терпимость – ситуативная реакция субъекта в отношении Другого, связанная с его временной антагонистической позицией. По сути дела, это характеристика обратная импульсивному реагированию, умение человека сдерживаться в критической ситуации. б) Перспективная терпимость – стремление к перестройке отношений с Другим, из-за его временной антагонистической позиции. Шкала отражает стремление поддерживать отношения после нанесенной обиды. Противоположная характеристика - это застревание на проблеме, связанное с обидчивостью, неумением простить. Минимальная степень выраженности перспективная терпимость у людей мстительных, не способных простить даже мелкую обиду. Относительно характера взаимодействия субъекта с людьми можно выделить несколько так называемых «кругов близости», к которым относятся разные люди, различающиеся по качеству отношения к ним респондента. Мы предлагаем выделять 4 круга близости с различной схемой построения отношений субъектом – это «Друзья» (максимальная степень близости и понимания), «Враги» (минимальная степень близости и понимания), «Знакомые» (высокая степень близости и понимания) и «Незнакомые» (низкая степень близости и понимания). Для оценки отношения респондента к отдельному человеку или группе людей иногда достаточно определить к какому кругу близости он их относит, насколько близко соизмеряет с той или иной категорией других. Опросник «Сравнительная шкала толерантности» построен по принципу семантического дифференциала. Согласно методике в каждой из анкет испытуемому нужно выразить свое отношение к определенному набору лиц. Основными из них являются категории Друг, Враг, Знакомый и Незнакомый, олицетворяющие 4 круга близости в отношениях. Исходя из задач исследования, в анкеты могут быть добавлены дополнительные категории лиц. Мы добавили категории «Сверстники своего пола», «Сверстники противоположного пола», «Фанаты других фан-клубов», «Знаменитость – объект моего поклонения» и «Другие знаменитости той же сферы». Диагностику поклонения знаменитостям проводили с помощью русскоязычной версии «Шкалы отношения к знаменитостям» (Celebrity Attitude Scale) разработанной L. E. McCutcheon с соавторами в 2002 году. Создатели методики выделяют 3 уровня поклонения знаменитостям: 1) развлекательно-социальный, 2) глубокo личностный и 3) граничащий с патологией уровень. Для диагностики самоотношения и самооценки у поклонников знаменитостей мы использовали методику по изучению самоотношения В. В. Столина и Р. С. Пантелеева и авторский опросник «Симптомы неадекватной самооценки». Нами проведен анализ различий между группами с использованием U-критерия Манна-Уитни. Группы фанатов практически не отличались друг от друга, как по общему баллу поклонения знаменитостям, так и по выраженности отдельных уровней этой характеристики. В тоже время они достоверно (р<0,01) отличаются от контрольной группы. Средние значения различаются более чем в 1,5 раза. Наиболее высокую выраженность имеет развлекательный уровень поклонения знаменитостям в группах фанатов. Низкие значения имеет уровень, граничащий с патологией – значения укладываются в пределы статистической нормы. Основной задачей нашего исследования было изучение отношения поклонников музыкальных исполнителей к различным людям на основе проявления у них к готовности межличностного сближения и терпимости. В целом готовность к межличностному сближению представителей фан-клубов с другими людьми существенно меньше, чем у контрольной группы, при этом различия достоверны (р<0,05) в отношении знакомых, незнакомых, друзей (но не в отношении врагов). Между собой по проявлениям межличностного сближения группы представителей фан-клубов достоверно не отличаются. У поклонников «поп-звезд» А. Гомана и С. Пьехи отрицательные показатели по отношению к сближению с незнакомыми людьми, это говорит о том, что стремление понять другого человека, взаимодействовать с незнакомым человеком практически отсутствует. Этим они достоверно (р<0,05) отличаются от фанатов Земфиры, у которых эти показатели низкие, но положительные.

У группы фанатов отношение к мужскому полу (все группы состоят из представительниц женского пола) хотя и положительное, но не высокое, это говорит о том, что представители фан-клубов, в малой степени хотят сближаться со сверстниками противоположного пола. Данные характеристики имеют

120

достоверные отличия от средних значений контрольной группы. Различия говорят, о том, что у представителей опытных групп существуют некие барьеры препятствующие общению с противоположным полом и представителям данных групп интересней общение между собой. Возможно, объединение в фан-клубы связано не только общими музыкальными интересами, но и с особенностями социального взаимодействия, не имеющими отношения к музыке. Установлены достоверные (р<0,05) различия по проявлениям терпимости между поклонницы Земфиры с одной стороны и представителями контрольной группы и группы поклонников поп-звезд. Отрицательную терпимость, отличающую их от других групп, поклонницы Земфиры демонстрируют в отношении знакомых людей, сверстников своего и противоположного пола, представителей других фан-клубов и других звезд шоу-бизнеса. Отрицательные баллы в проявлении реактивной и перспективной терпимости, говорят о том, что они часто не сдержаны по отношению к этим людям, импульсивно реагируют на обиды, в неприятных ситуациях готовы изменить мнение о человеке, зациклены на проблеме и эмоциональных переживаниях. Достоверных различий контрольный группы и поклонников поп-звезд, не наблюдается, баллы соответствуют статистической норме. Коореляционный анализ по Спирмену в группах фанатов показал, что существуют достоверные (р<0,01) положительные связи между поклонением знаменитостям и проявлениями самоотношения, такими как закрытость, социальная изоляция, социальная зависимость, внутриличностный конфликт. На основании этого можно предполагать, что у фанатов звезд шоу-бизнеса имеется тенденция к изоляции. Это лица, которые имеют межличностные барьеры в общении, что, возможно, и способствует их объединению в фан-клубы с людьми, имеющими сходные проблемы. Возможно, проявления фанатизма, имеют личностную основу и связаны с внутренними проблемами, и в объекте поклонения представители фан-клубов черпают внутреннюю поддержку и находят способы поддержания положительной самооценки. При этом активные поклонники знаменитостей зависимы и доверчивы от круга людей, в котором находятся, они не критичны к себе и нуждаются в одобрении со стороны своего окружения. Слабы, без внешнего социального подкрепления и влияния. Значимые корреляции между поклонением знаменитостям и проявлениями сближения и терпимости к большинству категорий других людей отсутствуют, в том числе по отношению к друзьям, врагам, знакомым, незнакомым и др. Достоверные положительные связи фанатизма и готовности к сближению (а также терпимости) установлены только по отношению к объекту поклонения. В целом проведенный анализ свидетельствует о том, что стремление к объединению в клубы фанатов, продиктовано внутренними личностными проблемами этих людей и необходимостью поддержки собственной самооценки, что отражается на характере взаимодействия с другими людьми, готовности к сближению и терпимости. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ КОМПЕТЕНОСТЬ И ТОЛЕРАНТНОЕ МИРОВОСПРИЯТИЕ ЛИЧНОСТИ Почтарева Е.Ю., Россия, г. Екатеринбург В современной России произошли и происходят процессы, принципиально изменившие положение в стране. Эти изменения произошли практически во всех сферах жизни общества: экономической, социальной, бытовой, политической. Проблема социокультурной компетентности личности актуализируется в связи с переходом России к гражданскому обществу, основным приоритетом которого является личностно-ориентированная направленность социокультурных процессов. Культурные ориентиры общества основаны на гуманизации общественной жизни, устремлении к толерантности общественного и индивидуального сознания. Понятие толерантности объемно и многоаспектно ввиду своей неоднозначности. Изучение феномена толерантности неслучайно носит междисциплинарный характер, поскольку социлкультурная динамика развития нашего общества ставит перед нами проблемы, решение которых возможно только лишь при всестороннем анализе актуальных социокультурных задач. В том числе важным является прикладной аспект изучения феномена толерантности, не на уровне идеологических лозунгов, призывов, а с практикоориентированной направленностью конкретики реалий повседневной деятельности людей в различных сферах, будь то семья, образование, производство, здравоохранение. Мы можем очертить проблемное поле в аспекте инструментализации феномена и явлений толерантности, а также способов воплощения себя как личности в толерантности – это определение объектов для толерантного отношения, уровней толерантности для индивида, группы и общества, т.е. вопросы предполагающие осуществление глубокого психологического анализа. По утверждению Г.М.Солдатовой, толерантность – «интегральная характеристика индивида, определяющая способность в проблемных и кризисных ситуациях активно взаимодействовать своего нервно-психического равновесия, успешной адаптации, недопущения конфронтации и развития позитивных взаимоотношений с собой и окружающим миром». [3, 84]

Социальная структура социума, культурные различия в нем задают определенный вектор формирования образа мира личности как устойчивой модели, описывающей общие черты и видения мира. На индивидуально-психологическом уровне субъективная вариативность образа мира основана на мировосприятии, чувственно-образной структуре психики. Мировосприятие мы можем определить как

121

совокупность образов культуры, человека, его места в мире, взаимоотношений с миром и другими людьми. Толерантность как качество личности в основе своей базируется на гуманистическом мировосприятии. Противопоставляя толерантности интолерантность, мы можем сказать, что интолерантность включает в себя враждебное отношение к кому-либо в виде потенциальной готовности к совершению насилия (психологического, морального, физического). В свою очередь насилие определяется как поведение, которое имеет целенаправленные действия по достижению физического вреда или ущерба другому человеку. Психологическое, моральное насилие также может привести к нанесению физического вреда. Следовательно, интолерантное поведение заключается в субъективном враждебном отношении и нацеленности в нанесении другому человеку физических действий разрушающего характера. В этой связи мы с необходимостью должны затронуть вопросы агрессии и агрессивного поведения. А.А.Реан и Я.Л.Коломинский обращают наше внимание на адаптивные и неадаптивные варианты агрессии и агрессивного поведения, подчеркивая, что ситуативные поведенческие проявления могут варьировать в зависимости от актуального окружения личности и необходимости релевантно на окружающую реальность реагировать. [2] В противном случае мы имеем дело с иррелевантными поведенческими проявлениями личности. В случае неадаптивной агрессии можно говорить о потенциально агрессивной интерпретации реальности как об устойчивой личностной особенности мировосприятия. С этих позиций агрессивные проявления личности и гуманистическое мировосприятие не являются взаимоисключающими. Важной психологической задачей становится поиск психологического образования, которое по сути своей может интегрировать эти, на первый взгляд взаимоисключающие, явления. Мы утверждаем, что социокультурная компетентность к таким психологическим образованиям как раз и относится. Социокультурная компетеность- это интегративное свойство личности, включающее в себя знаниевую и компетентностную обоснованность (прогностическую и рефлексивную) поведенческих актов на основе осознанно принятых решений. Психологический смысл социокультурной компетености личности – способность к выражению себя в обществе в самом широком понимании, принимая одни ценности, отвергая другие, становясь носителем определенных общностей и формируя, таким образом, сое «Я». Социокультурная компетентность – это важнейшая основа релевантности и успешности человека в поликультурном мире. Основными критериями оценки уровня социокультурной компетентности как в общении внутри своей группы, так и с представителями других групп, признаются соответствие поведения человека конкретной ситуации и социальному контексту в целом и определяемая этим его эффективность – достижение в процессе коммуникации желаемых результатов. Достижение оптимального уровня социокультурной компетентности возможно через комплексное вовлечение всех сфер личности – интеллекта, мотивационных структур, поведенческих навыков и умений. Поэтому оптимальный уровень социокультурной компетентности можно определить как наличие у человека специальной системы знаний, умений и навыков, позволяющих строить позитивные отношения с различными людьми, в том числе и с непохожими на него по самым разным параметрам: этнокультурным, религиозным, расовым, социальным и мировоззренческим. Социокультурная компетентность предполагает успешное взаимодействие личности, как с членами собственной группы, так и с представителями других групп, непохожих по самым разным признакам. Каждый создает репрезентацию (модель) мира, которой пользуется для построения собственного поведения; то, как мы воспринимаем этот мир, как ведем себя. Наше сознание все время совершает определенную работу, оценивая всю идущую из внешнего мира информацию. Причем, эта работа не всегда приводит к совершенствованию нашего мышления и восприятия мира. Сознание постоянно выбирает, усиливает или отбрасывает информацию, оставляя подтверждающую правильность своей точки зрения» и ослабляя несовпадающую с нашим мировосприятием. Специфические для каждого из нас способы представления мира образуют комплекс интересов, привычек, симпатий и антипатий, правил поведения, отличая нас друг от друга, создавая индивидуальную модель мира каждого человека. Поведение людей становится понятным нам, если понять стратегию выбора, порождаемую моделями этих людей. И трудность заключается не в неверно сделанном выборе, а ограниченности этого выбора по субъективным и объективным причинам. П.Бергер и Т.Лукман, утверждая, что общество существует как объективная и субъективная реальность, пишут: о том, что социальная структура общества – «это вся сумма типизаций и созданных с их помощью повторяющихся образцов взаимодействия». [1, 59] По мнению П.А.Сорокина: «…за малым исключением, сознание любого человека является микрокосмом, отражающим микрокосм окружающей его социальной среды» [4, 701]

Вполне очевидно, что формирование личности происходит в определенной социальной и информационной среде, поэтому изменение значимых качеств данной среды с неизбежностью ведет и к изменению поведения личности. Насколько глубоки эти изменения, зависит: во-первых, от усилий самой личности, во-вторых, от актуальной ситуации, и в-третьих, от степени необходимости, желания, заинтересованности этой ситуации соответствовать. Отчасти верно и обратное, изменение поведения отдельной личности и особенно, достаточно большой группы индивидов (так называемой «критической массы») приводит к качественным изменениям среды на информационном или фактическом уровне. По

122

сути, меняется модель социального взаимодействия, происходит движение от конфликтных и неудачных стратегий поведения к успешным, продуктивным, толерантным моделям взаимодействия. Движение каждой личности в направлении толерантности затрагивает всех субъектов социального пространства, поэтому условно эту задачу можно разделить на ряд следующих операций:

1. - осознание и проблематизация личности как субъекта развития толерантности толерантной среды;

2. - поиск необходимых внутренних ресурсов: актуализация и мобилизация усилий и жизненного опыта;

3. - привлечение внешних ресурсов среды: установление связей с возможными социальными партнерами;

4. - структурно-функциональная организация социального пространства, которое можно рассмотреть в качестве механизма взаимодействия систем и подсистем;

5. - создание устойчивых стратегий работы с собственной личностью и окружающими по адаптации к социальной среде и выходу на новые мировоззренческие горизонты.

К структурным компонентам социокультурной компетености личности в аспекте феноменологии толерантности можно отнести:

1. - социальную зрелость;

2. - позитивную ценностно-ориентационной сферу принятия решений;

3. - систему мотивационных факторов полноценного участия в жизни общества;

4. - установка на понимание и признание культурного и социального разнообразия в обществе.

Личность предстает в современных психологических исследованиях как целостная и развивающаяся психологическая реальность. Социокультурная компетентность является психологическим инструментом, воплощающим эту реальность на основе толерантного мировосприятия, которое раскрывается в креативности, поведенческой гибкости, диалогичности мышления, разнообразии интересов личности. Литература: 1. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. – М.: «Academia-Центр»; «МЕДИУМ», 1995. – 326 с. 2. Реан А. А., Коломинский Я. Л. Социальная педагогическая психология. – СПб.: Питер, 2000. – 416 с. 3. Солдатова Г.М. Практическая психология толерантности, или как сделать так, чтобы зазвучали лучшие струны человеческой души? // Век толерантности. – 2003. - № 3 . С. 60-78. обогащение внутреннего опыта учащихся новыми моделями толерантного поведения. 4. Сорокин П.А. Культура, личность и поведение // П.А.Сорокин Социальная и культурная динамика. – СПб.: РХГИ, 2000. – С. 701-719. ТОЛЕРАНТНОСТЬ К НОВЫМ РЕЛИГИОЗНЫМ ДВИЖЕНИЯМ Пугина Е.И., Россия, г. Москва В результате кардинальных изменений в социально-политической, экономической и духовно-культурной областях жизни современного российского социума с середины 1980-х гг. на территории России появились и активно действуют множество новых религиозных движений (НРД). Под НРД мы понимаем — любые религиозные группы, возникшие после Второй мировой войны и не признанные на данный момент традиционными в конкретном обществе [2]. Все это поставило общество перед необходимостью определить свои позиции в отношении действующих в стране религий. Проблема религиозной свободы оказалась связанной в этих условиях с проблемой религиозного равноправия. В 90е годы наблюдался рост религиозной нетерпимости. Данная статья поднимает проблематику толерантности к новым религиозным движениям в современном обществе в нетрадиционном ключе. В своей экстремистской форме межконфессиональная интолерантность представляет собой религиозный фанатизм – насаждение какой–либо веры, ее ценностей и традиций (иногда в масштабе целых сообществ) и предоставление социальных преимуществ апологетам этой веры. Религиозный фанатизм базируется на предположении, что данная вера является единственно правильным отображением религиозной или духовной истины, и что все люди должны следовать ее принципам (догматам). В российской науке наблюдается недостаток эмпирических исследований, большинство материалов являются переводами западных авторов. На западе взрыв нетрадиционной религиозности пришелся на середину 1970х г., повлекший проникновение в США и в Европу восточных мистических традиций. Согласно интерпретации Т. Роббинса и Д. Энтони [5] рост числа экзотических религиозных групп — это аспект продолжающегося процесса отделения института церкви от государства.

Проблематика нетрадиционных религий является значимой и актуальной в западных социологических и социально-психологических исследованиях благодаря масштабу процессов зарождения и функционирования новых нетрадиционных религиозных течений. Во-вторых, нельзя не заметить высокую активность некоторой части НРД по продвижению своих доктрин и привлечению новых участников. Авторы разных работ по данной проблематике дают различные определения нетрадиционным религиозным движениям. Один и тот же социокультурный феномен обозначается следующими понятиями: «новые религиозные движения», «религии третьего поколения», «нетрадиционные религии», «харизматические группы», «деструктивные культы», «тоталитарные секты». Отсутствие консенсуса в отношении единого

123

общепринятого понятия обусловлено также противоречивостью оценок деятельности нетрадиционных религий и их роли в современном обществе. Термин «новые религиозные движения» был предложен, чтобы избежать негативных коннотаций, закрепившихся как за понятием «культ», которое обозначало просто новаторские религиозные группы [4], так и за термином «секта», обозначавшим группы, которые отказываются от господствующих религий [3]. Социологическое изучение НРД прошло через два основных этапа своего развития, пишет Т. Роббинс [6, c. 518]: первый связан с интерпретацией НРД в рамках концепции «нового религиозного сознания» как альтернативы «утилитарному индивидуализму» (1960-е — конец 1970-х), а второй — с полемикой вокруг парадигмы «промывки мозгов», конфликтами между «прокультистами» и «антикультистами» (начиная с 1970-х и далее) [6]. В западной социологической традиции нет однозначного понимания восприятия феномена НРД, что говорит о сложности феномена. На данной почве особенно остро встает вопрос о толерантности к новым религиозным движениям в современной науке и обществе, ибо дискуссии лагерей «прокультистов» и «антикультистов» поставили под сомнение без оценочное отношение к объекту исследования [6]. Толерантность и нетерпимость - регулируемые обществом формы взаимодействия индивидов и групп, противоположные типы коммуникации, в которой определяется отношение следующих обычным линиям поведения людей к тем, кто думает и поступает иначе [1]. Далее приведен анализ как толерантность или нетерпимость отражается на социальных практиках новых религиозных движений на примере исследования НРД «Церковь Объедения» в Киеве и в Н.Новгороде в 2009-2010гг. Эмпирическую базу составили полуформализованные интервью с бывшими участниками НРД, которые провели в движении от нескольких месяцев до нескольких лет. Данная статья не ставит перед собой задачи методологической рефлексии, прежде всего она призвана проанализировать, контекст толерантности к НРД на примере отношения ближайшего окружения к индивидам, решившим вступить в ряды этой нетрадиционной религиозной организации. Община «Церкви Объединения» ведет достаточно закрытый образ жизни, ее контакты с социумом крайне ограничены. Последователи регулярно занимаются привлечение новых участников и сбором средств на улицах городов, однако они не позиционируют себя открыто, как связанную с религией или тем более как НРД организацию. Средства они собирают исключительно на благотворительные нужны. При привлечении новых участников они позиционируют себя как «Молодежные студенческие ассоциация CARP» (одно из названий), в ряде случаев задают вопросы философского характера и предлагают узнать больше на их семинарах и лекциях. Лекции проходят индивидуально в центрах, семинары – это чаще всего выездные мероприятия. Таким образом, при анализе регулярной коммуникации нельзя сделать однозначные выводы. Интервьюируемые отмечали, что признаков открытой или скрытой агрессии особенно не замечали, когда приглашенный на вводную лекцию понимали, что речь идет о религии и духовном поиске, они либо уходили, если им это не подходило, либо оставались и соглашались придти еще. В рассмотренных нами случаях реакция семьи в основном была однозначной и негативной. Участники движения не сразу рассказывали своим родственникам о религиозной специфике организации, в деятельности которой они принимали активное участие. Глубинные мотивы заключались в страхе быть не понятыми и из-за негативной коннотации и религиозной нетерпимости, которая в последнии двадцать лет сложилась вокруг проблематики новых религиозных движений. Однако по исследованию «Церкви Объединения» Д. Лофланда и Р. Старка, проведенного в начале 1960-х в США [7] пришли к противоположным выводам. Пристальный взгляд на процесс вовлечения / вербовки обнаружил, что ключевую роль играют межличностные связи между членами НРД и потенциальными новообреченными. Когда подобные связи не сформированы и их развитие провалилось, то потенциальный рекрут так и не примыкает к организации. В действительности индивиды порой примыкают к движению за счет своей привязанности к членам группы, несмотря на то, что напрямую демонстрируют свое непринятие идеологии движения. Принятие идеологии и решение стать полным членом зачастую приходит только по пришествию долгого времени ежедневного взаимодействия с членами НРД. Таким образом, исследования Лофланад и Старка показывают, что в ситуации религиозного плюрализма участники движений активно привлекают членов из ближайшего окружения. Данная специфика может быть характерна для участников, которые провели в движении много лет и постепенно информировали семью о своей деятельности и причастности к НРД. Со временем острота конфликта ослабевала, и ближайшее окружение принимало интересы и образ жизни индивида. Таким образом, подводя итоги, хотелось отметить, что данная область представляет широкие возможности для дальнейшего изучения. Особенно привлекательным представляется этнографическое исследование НРД с включенным наблюдением. Оно может оказаться вторым важным направлением, так как даст возможности исследователя для более широкого анализа и интерпретации. Нетерпимость в обществе может быть продиктована тем, что немалое количество экспертов и бывших участников тех или иных НРД видят риски и опасности десоциализации их членов, вплоть до антисоциальных проявлений. Ряд из НРД вовлечены в серьезные публичные и правовые конфликты, как с частными лицами, так и с государственными организациями в России и за рубежом.

124