Стандарт менделеева

Вот мы и добрались до едва ли не самого главного события в истории национального напитка россиян — установления государственного стандарта на производство водки. И если раньше спирт и воду мешали на глаз — кто покрепче, кто послабей, — то с этих пор все стали делать по научному.

Все началось с того, что 31 января 1865 года ученый-химик по фамилии Менделеев защи­тил докторскую диссертацию «О соединении спирта с водой». Предшествовала ей долгая и трудоемкая исследовательская работа. Дмитрий Иванович искал оптимальное соотно­шение спирта и воды. И нашел-таки! Однако ошибочно полагать, что он сразу пришел к числу 40 — как мы знаем, именно столько процентов спирта должно содержаться в клас­сической русской водке.

Изначально расчеты ученого были несколько иными. Спирт и воду, по его мнению, следо­вало соединять в пропорции 38 к 62%. Данное соотношение изменили — естественно, с согласия отца-основателя — в то время, когда в стране проводилась акцизная реформа (в ее разработке Менделеев принимал самое непосредственное участие). Налог брался тогда с каждого градуса, и удобства ради цифры решили округлить. Менделеев же счел, что погрешность в этом случае будет минимальной, по­этому не стал возражать.

Итак, в 1894 году правительство России запатентовало сорокаградусный алкогольный на­питок — водку «Московскую особенную». Стало быть, в 2004-м мы отметили еще один юбилей — 110 лет водочному эталону!

Все прочие спиртные напитки, более или менее похожие на водку, но не соответствующие госстандарту, в конце XIX — начале XX века были отнесены к категории псевдорусских во-док. В продажу они поступали как товар совершенно иного качества. Так, даже водка частных предпринимателей Смирновых не могла котироваться высоко хотя бы потому, что производилась из пшеничного, а не из ржаного сырья.

С введением государственной монополии на водку появилась необходимость в строитель­стве новых казенных заводов. За дело взялись засучив рукава. В начале прошлого столе­тия заложили 350 винноводочных предприятий. Росло и количество новых питейных за­ведений — надо же было где-то потреблять национальный продукт! С 1908 по 1912 год российский народ выпил свыше 440 миллионов ве-дер водки, прибыль государства соста­вила 185 миллионов рублей (для сравнения: эксплуатация железных дорог за тот же пе­риод принесла в казну 160 миллионов рублей).

Но золотые времена кончились. Первая мировая война при-несла на своем кровавом хво­сте большую неприятность—в стране ввели

Сухой закон

Борьба с пьянством — навязчивая идея многих российских политиков. И государи импе­раторы, и лидеры коммунистической партии, заручившись поддержкой медиков, не раз пытались отлучить наш народ от зеленого змия. Тщетно. В дилемме «пить или не пить» русские всегда голосовали за первую ее часть. Причем — обеими руками.

В 1914 году Николай II вводит первый сухой закон в истории России, который к тому же оказался и самым длинным. Этому событию предшествовали антиалкогольные волнения, когда представители различных социальных слоев, так сказать, уйдя от истоков, вдруг взбунтовались против всех, кто любил выпивать.

Общества трезвенников (хочется зло добавить — и язвенников) росли как на дрожжах. Только на русском языке выходило 27 периодических изданий, посвященных этой теме. Но решающую роль, конечно, сыграло объявление войны. Правительство Российской им­перии захотело, чтобы народные средства и силы текли в нужное русло...

Целых десять лет на территории нашей страны торговля водкой была категорически за­прещена. Нарушителей карали сурово, особенно после установления власти большевиков. За распечатывание винных погребов полагался расстрел. А вождь мирового пролетариата Владимир Ленин не забывал наставлять советских людей на путь истинный: «В отличие от капиталистических стран, — говорил он, — которые пускают в ход такие вещи, как водку и прочий дурман, мы этого не допустим, потому что, как бы они ни были выгодны для торговли, но они поведут нас назад». Наивный Ильич! Ведь еще Екатерина II утвер­ждала, что «пьяным народом управлять легче»...

Впрочем, все эти долгие годы русские люди не терялись. Рискуя жизнью, они потихоньку грабили опечатанные склады, а потом принялись делать водку в домашних условиях. Позже — привозить контрабандой из-за рубежа. Был еще выход — каждый, кто имел на руках рецепт от врача, мог получить в аптеке 50 или 100 граммов спирта.

Только с 1924 года вступило в силу постановление ЦИК СССР о возобновлении производ­ства и торговли водкой. НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ

Среди нововведений, которые внесла советская власть в процесс оборота водочной про­дукции, — сбор стеклотары. Со времен Гражданской войны государство катастрофически не справлялось с ее производством, поэтому бутылки использовались по нескольку раз. Население сдавало пустую тару с ажиотажем, ведь за нее по тем временам платили из­рядно. Добавил немного — и хватало на бутылку с кефиром. Неплохой напиток для того, чтобы утро после попойки не казалось таким тяжелым.

В Великую Отечественную войну появляется традиция обмывать медали, ордена и звезды на погонах. На дно граненого стакана кидали свежеполученный знак отличия, наливали доверху водку и выпивали залпом. На удачу. Традиция прижилась — и сегодня у нас при­нято обмывать (а вернее — окроплять с последующим возлиянием) дипломы, аттестаты и недавно купленные вещи.

Сообразим на троих? Этот вопрос был очень популярен в 1950-х годах. Бутылка водки то­гда стоила около трех рублей. А каждому советскому работяге, как правило, дома выда­вался рубль — на обед. Поэтому если в одном месте собирались трое страждущих, они спокойно покупали бутылку беленькой. И, скажем, плавленый сырок «Дружба». Кстати, сам вопрос «Сообразим на троих?» можно было не произносить вслух. Для этого сущест­вовал особый, тайный знак: пальцами правой руки слегка похлопывали по тому месту, где находится сердце. Типа душа просит...

В1985 году Михаил Горбачев опять пытается ввести сухой, закон. Однако новый этап борьбы с пьянством дал обратный результат — из-за нехватки водки русcкий народ стал травиться техническим спиртом, одеколоном и прочими химическими ­соединениями; Страждущие намазывали на хлеб гуталин, «бутерброд» клали на солнце, а когда сивуш­ные масла оседали — ели его. Эффект превосходил все ожидания. Смертность от отравле­ний тогда напрочь побила рекорды смертности от зеленого змия, зарегистрированной до принятия «мер по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма».

Первый президент России Борис Николаевич Ельцин в 1992 году отменяет государственную монополию на производство национального на­питка. На рынок хлынул поток отвратительнейшей водки. Зато в бутылках замысловатой формы, с красочными этикетками и оригинальными названиями: «Черная смерть», «Зверь», «Аврора», «Распутин» и проч. В качестве тары использовались и жестяные банки, что портило и без того противный вкус паленой водки. Производство фактически никем не контролировалось, поэтому народ травился отнюдь не реже, чем во времена Горбачева.

* * *

До сих пор у нас отсутствует государственная монополия на водку. Однако с недавнего времени наконец активизировались действия ряда учреждений, в обязанности которых, помимо прочего, входит и контроль за качеством исконно русского напитка. И все-таки, на всякий пожарный, следует знать, ЧТО вы покупаете и можно ли назвать ЭТО водкой. Чтобы на утро не было мучительно больно...

Мария БЕЛИНСКАЯ