Медвежий праздник

Это самый любимый праздник хантов и манси. Медведь считается сыном верховного божества Торума, вместе с тем он сын женщины-прародительницы и брат ее детей, поэтому ханты и манси воспринимают его как брата. И наконец, он олицетворение верховной справедливости, хозяин тайги. Каждая успешная охота на медведя сопровождается праздником, на котором люди стараются снять с себя вину за его убийство и совершают обряды, которые должны привести к благополучию всех участников праздника. Шкуру медведя свертывали, голову и лапы украшали кольцами, лентами, платками и укладывали в переднем углу дома в так называемой жертвенной позе, с головой, положенной между вытянутыми передними лапами. Затем устраивали представления в масках. В первой половине ночи обязательно исполняют танцы, посвященные главным богам. Особое значение имела середина ночи и ее вторая половина, когда съедали медвежье мясо, провожали душу медведя на небо, гадали о предстоящей охоте.

Обычаи и праздники ненцев, селькупов, энцев и нганасан У этих народов много общего. Языки ненцев и селькупов, нганасан и энцев относятся к одной — самодийской—группе урало-юкагирской языковой семьи. Живут самодийцы по соседству, подчас в одних и тех же поселках. Сходны их традиционные занятия: все занимаются оленеводством, охотятся, рыбачат. Численность самодийских народов различна: ненцев — около 35 тыс., селькупов — 3,5 тыс., нганасан 1,3 тыс. и энцев всего 200 человек.

Обряд почитания оленя

У самодийцев было распространено почитание различных зверей, птиц, рыб. Но, пожалуй, ни одно животное не пользовалось таким почетом, как олень. Объясняется это особой ролью оленей в жизни самодийских племен. Для нганасан дикий олень был основным объектом охоты. Добывали его, как правило, осенью, на водных переправах, когда оленьи стада переходили из таймырской тундры на юг, в эвенкийскую тайгу. Энцы тоже охотились на диких оленей, но по-другому, чем нганасаны. Им помогали в этом специально обученные домашние олени-манщики. Этих оленей с опутанными ремнями рогами подпускали к их диким собратьям. Дикие олени вступали с незваными гостями в драку и запутывались рогами в ремнях. Особенно развит был культ оленя у ненцев, потомственных оленеводов, обладателей самых больших в самодийском мире оленьих стад. Согласно старинным ненецким обычаям, олени белой масти считались священными. Их не впрягали в нарты, не забивали на мясо. Рога и уши белых оленей украшали красными лентами, на боках выстригали знак солнца или изображение духа огня. Олени белой масти считались принадлежащими Нуму — верховному божеству, создавшему, по представлениям самодийцев, землю и всех, кто ее населяет.

Обряд оживления бубна, или на олене за облака

Интересный обычай, связанный с почитанием оленей, существовал в старину у селькупов. В соответствии с давней традицией считалось, что бубен шамана — это олень, на котором посредник между людьми и духами совершает путешествия на небо. Однако, прежде чем отправиться в путь, шаман должен был «оживить» бубен. Этот обряд совершался весной, когда прилетали птицы. Время для проведения обряда было выбрано не случайно. Селькупы считали птиц своими ближайшими родственниками и себя нередко называли орлиными или тетеревиными людьми. Церемония оживления бубна продолжалась десять дней. Ее кульминацией было достижение шаманом земли, «где светит семь солнц, где камень до неба достает». Изображая свое пребывание в этой волшебной стране, шаман демонстрировал зрителям, что ему очень жарко, что с него ручьями льет пот. Завершался обряд оживления бубна всеобщим пиром и кормлением идолов, деревянные фигурки которых селькупы считали олицетворением своих предков. По мнению многих этнографов, представления о жаркой горной стране, куда попадал шаман на своем ожившем бубне-олене, возникли у селькупов потому, что самодийские племена пришли на Север из южных районов Сибири, с Саяно-Алтайского нагорья. Иными словами, в древности самодийцы действительно жили там, где много солнца и «камень до неба достает».