1.Курс на «обнуление проблем»

В 1990-е годы Анкара всерьез рассматривала себя в качестве регионального лидера для Южного Кавказа и Центральной Азии. Очевидно, что такие амбиции вступали в противоречие с интересами России, которая болезненно переживала снижение своего фактического международного статуса. В начале 00-х годов усиление прагматизма как во внешней политике Турции, так и во внешней политике России было связано с прямым «вхождением» США на Средний Восток и в Центральную Азию. Усиление недовольства прямым вмешательством Вашингтона в международные отношения на Среднем Востоке и Центральной Азии стало благоприятным фоном для усиления региональных центров, таких как Турция, Россия, Индия, Бразилия и, конечно, Китай.

Переосмысление Турцией своей внешней политики было оформлено в новой доктрине и изложено министром иностранных дел Ахметом Давутоглу. По его мнению, идейный фундамент международной политики Турции базируется на шести принципах и имеет три особенности. В частности, полагает министр, во внешней политике необходимо определение баланса между свободой и безопасностью, укрепление регионального сотрудничества на основе «обнуления проблем» с соседними странами, проведение эффективной дипломатии с соседями на основе усиления экономической взаимозависимости. С основными игроками мировой арены следует действовать на основе взаимного дополнения, эффективно использовать международные форумы и новые инициативы для решения проблем. Все это в целом должно создавать «новый образ» Турции. За этими общими идеями стоит серьезная заявка на региональное лидерство, которое должно превратить Турцию из «вечного кандидата» в ЕС в центр региональной политики.

2.Основные аспекты современной политики Турции на Кавказе

Современные глубокие изменения в геополитических и геоэкономических структурах мирового сообщества, трансформация социально-политических систем свидетельствует о том, что мир вступил в качественно новую геополитическую эпоху – эпоху глобализации. Глобализация изменяет процессы и облик мировой экономики и ее структуру, создает глобальную по масштабам взаимозависимость. Распад СССР “втянул” в орбиту международных отношений Закавказье: Азербайджан, Армению и Грузию. Эти новые государства становятся авторами международных отношений. Их отношения с соседями поднимаются до уровня межгосударственных. Одним из важных партнеров закавказских государств в регионе становится Турция.

Изменение политического ландшафта на Кавказе в начале 90-х гг. ХХ в. вынудили политическую элиту Турции внести серьезные коррективы во внешнеполитический курс страны. Поворотные пункты турецкой политики связаны с эволюцией общества в сторону демократии, крахом Советского Союза и укреплением связей Турции с объединяющейся Европой. Либеральные экономические реформы, осуществленные при президентах Тургут Озале и Сулеймане Демиреле явились движущей силой, определившей политику Турции в отношении новых независимых государств Закавказья. Эти реформы позволили четко определить новые приоритеты турецкой политики в отношении постсоветских государств и проводить более активную внешнюю политику. В первые в современной истории Турция стала страной, дающей кредиты и осуществляющей прямые инвестиции в постсоветские государств, включая Россию. В 1991–1993 гг. Турция предоставила России кредит в 1,15 млрд. долл.

В период холодной войны “общая протяженность границы с Советским Союзом давала стране стратегически важные козыри в глазах Запада: Турция рассматривалась в качестве южного фланга НАТО в системе защиты Европы от советской угрозы”¹. Тем не менее, политика Турции на Кавказе находит поддержку США и некоторых европейских партнеров по НАТО, несмотря на “армянский фактор” в политике западных стран.

Разрушение российского геополитического пространства, появление на международной арене новых тюркоязычных государств (Азербайджан, Киргизия, Казахстан, Узбекистан, Туркмения) дало шанс Турции максимально использовать новую конфигурацию в Центральной Азии и на Кавказе. Турция по своей инициативе начала активно развивать экономические, политические и культурные связи с новыми независимыми государствами. Среди них приоритетное внимание было уделено центрально азиатским государствам и Азербайджану Турецкие лидеры обосновывали это этнической, языковой и культурной общностью народов. “Можно сказать, они в некотором роде возродили идеи объединения в единое целое так называемого Турана – мира 120 млн. тюркоязычных народов, простирающихся от Западного Китая до восточного побережья Средиземного моря Ослабление барьеров между странами Кавказа, Центральной Азии и Турцией, растущая политическая и экономическая активность последней породили новые вызовы, касающиеся этнической и культурной идентичности. В Турции разгорелись дискуссии о собственной идентичности, а также о необходимости пересмотреть краеугольные политики, связанные с безопасностью и внешней политикой. Необходимо отметить, что турецкое восприятие глобальной системы, собственной внешней политики и своей роли в мире и регионе стало кардинально меняться еще в конце 80-х гг. ХХ в. Кемалистская идеология, основанная на невмешательстве и прозападной ориентации, уже не отвечала потребностям страны.

Снижение “стратегической ценности” Турции для НАТО, отказ ЕС в 1989 г.удовлетворить ходатайство страны о вступлении в его члены, необходимость более тесных связей с США, “ползучее” внедрение в постсоветское пространство, налаживание связей с Россией с учетом новых реалий в мировой политике - вот лишь часть тех факторов, которая влияла на внешнюю политику Турции на Кавказе. Однако, проводимая на протяжении почти 60 лет политика «категорического и последовательного воздержания от демонстрации какого-либо интереса к судьбам так называемых “внешних турок” привела к процветанию поразительного невежества в вопросах истории и культуры народов Центральной Азии и Кавказа»², – отмечает турецкий исследователь О. Коджаман. У Турции не оказалось к началу 90-х гг. экспертных и научных центров, занимающихся Кавказом. Типичным примером информационного дефицита явился ответ президента Тургута Озала в 1989 г. на вопрос журналистов о турецкой позиции по нагорно-карабахскому конфликту. Он заметил, что “будучи мусульманами-шиитами, азербайджанцы ближе к Ирану, чем к Турции” В турецких исследовательских центрах, появившихся после распада СССР, разрабатывались планы создания Великой Турции, включающая в себе миллионы турок, живущих в Западной Европе, на Балканах, а также к тюркам в России, в Закавказье и Центральной Азии. Один из турецких политологов, Озмен Аслан отмечал, что “язык, которым мы пользуемся от Мюнхена до Китая, не английский и не любой другой, этот язык – турецкий… Мы должны готовиться к Союзу турецких государств, для миллионов соплеменников Турция должна стать старшим братом и лидером”.

Турция начала активно готовиться к своей новой роли. В январе 1992 г. при турецком МИД создается агентство тюркского сотрудничества и развития (ТИКА). Ее цель – координация на государственном уровне всех видов деятельности во имя единения тюрок. К своей работе Агентство привлекает ученых – выходцев из бывших советских республик, историков, филологов. Агентство наладило издание нескольких журналов на турецком, английском, казахском, киргизском, туркменском, узбекском языках, помогает тюркским республикам в реализации различных учебных, научных, социальных и других проектов. ТИКА организовало конференцию “Евразия в наши дни”, на котором выступил президент С. Демирель. Он, в частности, подчеркнул, что “Турция не стремиться ни к пантюркизму, ни к панславизму”, но вместе с тем он говорил “о великом тюркском обществе от Адриатики до Китайского моря”, которое ни в одном из периодов своей истории не существовало как единое государство.

Идея тюркского глобализма была положительно воспринята турецкой элитой, однако, пантюркизм не стал частью официальной политики Турции. По мнению английского исследователя Г. Уинроу, “внезапное повторное открытие почти забытых народов тюркского происхождения вело к раздутым надеждам и нереалистичным ожиданиям со стороны некоторых турецких должностных лиц. Энтузиазм Анкары по поводу активизации ее связей с Закавказьем… был в определенной форме поддержан и властями западных стран, опасающихся возможного усиления в регионе иранского влияния”³. Поощрение тюркской солидарности способствовало росту националистического настроя в Турции.

Политические деятели Турции 90-х гг. (президенты Т. Озал, С. Демираль, премьер-министр Тансу Чиллер и др.) разработали стратегическую линию политики страны на Кавказе. При этом, необходимо подчеркнуть, что государственные структуры Турции не пытались создать какой-либо Тюркский союз или содружество. Пантюркистские идеи не нашли отклика на Кавказе и в Центральной Азии. В Грузии и Армении они были встречены настороженно. Турецкое руководство превратило практику использования пантюркистской риторики.

Руководители “тюркских” государств Кавказа и Центральной Азии осторожно подходят к идеям пантюркизма. В частности, президент Казахстана Н. Назарбаев отметил, что «у нас ходили такие идеи. Многим казалось, что Турция сможет решить наши проблемы.Это значило – отказаться не только от только что обретенной независимости, разорвать традиционные отношения с соседями, вместо одного “старшего брата” посадить себе на шею другого… Я предложил восстанавливать утраченные связи цивилизованно, уважая только что приобретенную независимость, суверенитет каждого государства… Надо отдать должное Т. Озалу. Мудрый политик, он понял и принял мои доводы, и наши дружеские отношения сохранились»⁴. Политическая элита закавказских государств не собиралась делиться независимостью.

Важным фактором, оказывающим влияние на политику Турции на Южном Кавказе, является наличие там многочисленной кавказской диаспоры, численность которой, по некоторым данным, составляет 7 млн человек, в том числе: 700 тыс. абхазцев, более 400 тыс. дагестанцев. В Турции действуют “черкесские” общества “Шамиль”, “Северный Кавказ”, чеченский комитет, “Комитет солидарности кавказских чеченцев”.

Пришедший на смену С. Демирелю, президент Ахмед Недждет Сезер “проявляет меньше интереса к политическим и экономическим процессам на Кавказе. Его интересует преимущественно проблема вхождения Турции в Европейский союз и демократизация страны” Правящая в Турции исламистская Партия справедливости и развития (ПСР) (Партия справедливости и развития на выборах в турецкий парламент Милли Меджлис в ноябре 2002 г. получила 363 депутатских мандата всего в парламенте 550 мест, в 2007 г. один из руководителей партии Абдулла Гюль был избран президентом Турции) по-прежнему уделяет основное внимание отношениям с Западом, что объясняется ее желанием вступить в ЕС, а также намерением укреплять связи с Вашингтоном и после войны в Ираке.