Глава 3 Феноменологическая герменевтика

Расширение предмета философской герменевтики осуществляется за счет включения в сферу ее интересов таких сугубо философских направлений, как структурализм и феноменология. П.Рикёр осуществляет этот синтез в своей феноменологической герменевтике, аргументируя простым тезисом о том, что феноменология и герменевтика взаимно предполагают друг друга. Между тем связь между герменевтикой и феноменологией прослежена уже до появления работ Хайдеггера, который, кстати говоря, позаимствовал термин “герменевтика” у Дильтея с тем, чтобы отличить свое собственное философское направление исследований от гуссерлевской трансцендентальной феноменологии. Гуссерль пытался достичь объективного знания, оставляя в стороне мир субъекта. Хайдеггер, напротив, чтобы получить знание об этом мире вводит гуссерлевское понятие эйдетической феноменологии, которая исходит из предположения о мгновенной регистрации нашим сознанием “картин”, образов, озарений и т.п. в виде феноменов в противоположность получения знания (и понимания) посредством истолкования.

Подобно Хайдеггеру, Рикёр также идет вслед за Гуссерлем в принятии эйдетической феноменологии, однако признает онтологическое основание понимания, осуществляемое в языке. Для Рикёра, таким образом, бытие субъекта не тождественно непосредственному восприятию. Это дает ему основание для необходимости использовать герменевтическую теорию истолкования. Делая упор на пред-лингвистическом понимании, эйдетическая феноменология предлагает средства наблюдения за этим процессом, который оказывается дистанцированным от непосредственного лингвистического описания. Это дистанцирование есть в точности то, что требуется для осуществления истолкования^lxxxv.

Поскольку задача раскрытия объективности, лежащей в основании процесса понимания не может быть выполнена посредством прекращения субъективности, Рикёр заключает, что проект трансцендентальной феноменологии (типа Гуссерля) может быть реализован только путем применения методологической герменевтики к эйдетической феноменологии.

Рикёр также утверждает, что структурализм и герменевтика могут взаимодополнительно подходить к анализу языка, значения, понимания смысла и культурного символизма по причинам, подобным тем, которые он выдвигает, обосновывая взаимодополнительность эйдетической феноменологии и герменевтики. Он видит ценность структуралистического анализа в его способности классифицировать феномены и описывать их возможные комбинации. Структурные описания дополняют герменевтический метод, который интерпретирует эти описания, сопоставляя функциональные роли феноменам.

Рикёр показывает сложность возникающих в подобной герменевтической задаче придания функциональных ролей словам и символам в своей трактовке психоанализа, в частности, в истолковании сновидений^lxxxvi. Аналитик, согласно Рикёру, должен разработать систему истолкования, чтобы проанализировать содержание сновидений и выявить скрытые значения и желания, стоящие за символами, особенно теми, которые обладают множеством смыслов (полисемией). Допуская возможность многих уровней когерентного значения символов, герменевтика ставит своей целью выяснение глубинного значения, которое может лежать в основе проявления или поверхностного значения. Рикёр различает два подхода к получению глубинного значения: демифологизация — восстановление скрытых значений символов — и демистификацию, то есть разрушение символов сознания путем демонстрации того, что они представляют ложную реальность.

Демифологизаторы (например, Бультман, Ницше, Фрейд) трактуют символы как окно в сакральную реальность, которую человек пытается обрести посредством истолкования этих символов и их глубинного смысла. Демистификаторы, напротив, трактуют те же самые символы как ложную реальность, чья иллюзия должна быть разоблачена и рассеяна (наподобие открытия Фрейдом инфантильных иллюзий во взрослом мышлении).

Таким образом, существуют две противоположных тенденции в развитии герменевтики — революционная и консервативная герменевтики. Феноменологическая герменевтика Рикёра и философская герменевтика Гадамера принадлежат к более консервативному лагерю демифологизаторов, в то время как критическая герменевтика (в лице Апеля и Хабермаса) является революционной демистификацией.

Продолжая развивать ход мысли Рикёра в отношении процесса понимания, следует подчеркнуть, что понимание необходимо рассматривать в качестве посредника между сиюминутным горизонтом истолкователя (субъекта) и его возникающим горизонтом. При этом истолкователь, если он надеется понять текст, должен осознавать себя до некоторой степени отстраненным. Другими словами, вступая в конфронтацию с текстом, истолкователь должен занять позицию критического самопонимания.