2. Вопросы, исследуемые судебно-психологической эксперти­зой при рассмотрении гражданско-правовых споров в суде.

А Вопросы, решаемые с помощью СПЭ при рассмотрении судами дел о признании недействительности сделок В данную группу сде­лок, при оценке которых ставится вопрос о признании их недействи­тельными, относятся сделки, заключенные под влиянием дефектного волеизъявления (так называемого порока воли) одной из сторон (ст 177—179 ГК)

Недействительность сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значения своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК) В данной ситуации для правильного разрешения воз­никшего спора требуется подойти к оценке личности истца и его дейст­вий не только с точки зрения медицинского, но и психологического критерия, который должен охватывать развернутую характеристику личностных, индивидуально-психологических качеств субъекта, подав­шего исковое заявление, его психического состояния на момент заклю­чения сделки и негативного воздействия этого состояния на его интел­лект, мыслительную, познавательную деятельность, прогностические способности Что в свою очередь, безусловно, не может не влиять на понимание, постижение им внутреннего смысла, подлинного содержа­ния заключаемой сделки, на формирование в его сознании тех или иных образов, представлений о правовых последствиях принимаемого им ре­шения, которое приводит к дефектному волеизъявлению в виде совершения не тех действий, которые соответствовали бы собственным интере­сам истца. Внешне, с объективной стороны подобная рассогласован­ность, противоречивость потребностей, интересов субъекта и его неаде­кватная этим интересам активность нередко вызывают сомнения относи­тельно его полной или недостаточно выраженной, частично деформиро­ванной способности руководить своими целесообразными действиями, что весьма образно и кратко определяется в правовой литературе терми­ном «порок воли».

Причинами подобного рода ситуаций, естественно, могут быть и раз­личного рода психические расстройства и т.п., приводящие к «такому состоянию», когда субъект «не был способен понимать значения своих действий или руководить ими» (ст. 177 ГК), что, несомненно, должно послужить поводом к назначению комплексной судебной психолого-пси­хиатрической экспертизы (КСППЭ)

Какие же вопросы целесообразно ставить перед СПЭ (КСППЭ) при разрешении подобного рода гражданско-правовых споров? Вот некото­рые из них:

— Какими индивидуально-психологическими особенностями харак­теризуется личность подэкспертного, каков уровень его интеллектуаль­ного развития, когнитивных способностей, какими особенностями отли­чается его мыслительная деятельность? Не страдает ли он какими-либо хроническими или временными психическими расстройствами, слабо­умием, иными болезненными состояниями психики, которые могли су­щественно повлиять на его способность понимать значение своих дейст­вий и руководить ими?

— Не находился ли он во время совершения сделки в каком-либо психическом, эмоционально напряженном состоянии, которое могло су­щественно ограничить его способность понимать значение совершаемых им действий, осознанно руководить ими (ограничить самоконтроль, во­левую регуляцию)?

— Если его интеллектуальные, познавательные способности были ограниченны (и в чем именно), каковы причины этого? Какое влияние выявленные ограничения могли оказать на его волеизъявление, на при­нятие им решения совершить данную сделку (заключить договор)?

— Если подэкспертный не был способен понимать содержание, ха­рактер, правовые последствия своих действий, каковы психологические причины этого?

— Какими особенностями с психологической точки зрения характе­ризуется потребностно-мотивационная сфера его личности?

— Какое психологическое воздействие на личность подэкспертного могли оказать обстоятельства, сопутствовавшие подписанию договора

(совершению сделки), на понимание им содержания, значения соверша­емых действий, на его волеизъявление в сложившейся обстановке?

Совершенно справедливо пишет Т.В. Сахнова, что заключение экс­перта-психолога, отвечающего на все эти и другие подобные им вопросы при рассмотрении судами гражданских дел о сделках, подпадающих под действие ст. 177 ГК, имеет важное доказательственное значение. «Уста­навливая в своем выводе наличие психологического критерия, эксперт дает суду прямое доказательство отсутствия или деформированности у стороны способности к совершению сделки», что, безусловно, имеет юридическое значение для правильной квалификации спорного правоотношения

Недействительность сделки, совершенной под влиянием за­блуждения (ст. 178 ГК). С психологической точки зрения заблужде­ние Следует рассматривать в качестве особого состояния, характеризую­щегося высокой степенью когнитивной (познавательной) сложности, за­трудняющим правильную оценку и последующий отбор субъектом воз­никающих в его сознании образов, представлений о тех или иных явлениях (в данном случае о возможных последствиях совершаемой сделки). В свою очередь это не может не осложнять процесс принятия наиболее оптимального для него решения по делу, а следовательно, и адекватного волеизъявления ради достижения поставленной цели.

Причинами заблуждения бывают различные обстоятельства. Так, за­блуждение нередко является результатом: переоценки субъектом своей информированности об обстоятельствах, имеющих отношение к совер­шаемой сделке и ее последствиям; неопределенности сложившейся си­туации, поведения окружающих субъекта лиц и т п. Типичный пример такого заблуждения под влиянием окружения выглядит в виде довольно расхожей схемы поведения многих людей, особо не утруждающих себя глубоко вникать в суть происходящих явлений: «все так поступали, и я так решил...»

Помимо указанных выше причин появлению у субъекта состояния заблуждения могут способствовать: его неблагоприятное психическое состояние во время совершения сделки; особенности его личности, ха­рактера (как в приведенном выше примере черты конформизма, повы­шенной внушаемости), интеллекта, мыслительной деятельности; дефек­ты смыслового восприятия, неточное понимание им речевых сообщений с их «системой внешних значений» в соотношении с их «внутренним смыслом» или подтекстом (А.Р. Лурия). Способность увидеть этот скрытый от поверхностного взгляда процесс «влияния смыслов» в поисково-ориентировочной деятельности человека, декодирующего речевое сооб­щение своего оппонента, процесс своеобразного «вливания» смыслов от одной фразы к другой (по Л.С. Выготскому) — во многом помогает суду понять и оценить причины и глубину заблуждений участников сделки.

Вследствие этих изложенных выше причин фактическое волеизъяв­ление участника сделки может оказаться несоответствующим его дейст­вительной воле даже без умышленно направленных на то действий об­манного характера противоположной стороны. Поэтому в нашем совре­менном гражданском праве превалирует мнение, что введение в за­блуждение в отличие от обмана — это неумышленное действие (бездействие) со стороны другого участника сделки. Хотя такое мнение и не во всем бесспорно Например, в уголовном праве имеет место и другой взгляд на данную проблему, не исключающий прямого умысла при введении в заблуждение путем обмана кредиторов при объявлении фиктивного банкротства, объявленного тем или иным предпринимате­лем (ст 197 УК).

В этом отношении определенный интерес представляет подход к рас­сматриваемой проблеме (заблуждение — обман) в дореволюционном русском уголовном праве. Как писал в 1902 г. Н.С. Таганцев, для заблуж­дения (неведения) характерно «отсутствие сознания действительнос­ти». «Причина неведения или заблуждения, — по его словам, — может лежать исключительно в самом действующем, в условиях его психичес­кой деятельности, может быть последствием его темперамента, степени развития, состояния возбужденности и т.п., или же этой причиной могут быть другие лица, действовавшие, в свою очередь, или бессознательно, или же сознательно и даже намеренно: так что заблуждение может происходить или от случайной ошибки, или от обмана».

Итак, какие вопросы могут быть поставлены перед СПЭ при рассмот­рении в суде споров о признании недействительности сделки, совершен­ной под влиянием заблуждения? Вот некоторые из этих вопросов:

— Мог ли испытуемый с учетом своих индивидуально-психологичес­ких особенностей, интеллекта, характера мыслительной деятельности, психического состояния в, момент принятия решения и совершения сдел­ки правильно воспринимать существенные для дела обстоятельства, в частности смысловое содержание договора и его последствия?

— Имеются ли у испытуемого какие-либо психологические особен­ности личности (повышенные внушаемость, тревожность, склонность к фантазированию), которые существенно снижали бы его перцептивные, познавательно-прогностические способности и могли отрицательно по­влиять на смысловое восприятие им обстоятельств и условий соверше­ния сделки, способствовать неадекватной оценке принимаемого реше­ния и его последствий, обусловленных условиями договора?

— Каково психологическое содержание мотивационной сферы лич­ности испытуемого?

Недействительность сделки, совершенной под влиянием об­мана, угрозы, стечения тяжелых обстоятельств (ст. 179 ГК). Обман — это умышленная передача субъектом сознательно искаженной (полностью или частично) информации чаще из корыстных или из каких-либо иных побуждений ради достижения собственной цели (нередко в ущерб контрагента или иных лиц). Это ложь, состоящая полностью или частично из вымысла. Как справедливо пишет Т.В. Сахнова, «с психоло­гической стороны, обман — всегда сознательное создание ложного пред­ставления о тех или иных обстоятельствах действительности в сознании другого субъекта»

Основное назначение СПЭ при рассмотрении гражданско-правовых споров, подпадающих под действие ст. 179 ГК, — это оказание психо­логической помощи суду в том, чтобы устранить сомнения психологи­ческого характера относительно того, не находился ли субъект в со­стоянии заблуждения вследствие «ошибки восприятия» (Т.В. Сахнова), и тем самым помочь суду (по косвенным данным о личности испытуе­мого) прийти к выводу относительно возможного обмана, т.е. дать объ­ективную оценку поведения гражданского ответчика, помочь отграни­чить обман от введения в заблуждение. Формулировки вопросов, вы­носимых на разрешение СПЭ, можно использовать те же, что предло­жены выше.

Аналогичные вопросы относительно индивидуально-психологичес­ких особенностей личности испытуемого, его психического состояния, мотивационной сферы, волеизъявления могут быть поставлены перед СПЭ и в тех случаях, когда совершению сделки предшествовали угроза со стороны контрагента или его окружения, либо стечение тяжелых обстоятельств. Весьма важно при этом учитывать и возрастной фактор, пониженную толерантность лиц пожилого (старческого) возраста к раз­личного рода угрозам (даже в тех случаях, когда они носят нереальный характер), к интенсивному внешнему давлению со стороны близких род­ственников. Особенно актуальны все эти вопросы при разрешении суда­ми споров, обусловленных наследованием по завещанию (так называе­мая завещательная дееспособность).

Б. Вопросы, решаемые СПЭ (КСППЭ) при рассмотрении судами споров о наследовании по завещанию, о признании недействитель­ности завещания (ч. 3 гл. 62 ГК). Оценка судом завещательной дееспо­собности лица требует, как справедливо пишет О.Д. Ситковская, учета «значительного числа психологических факторов и условий» ввиду того, что в качестве завещателей чаще всего оказываются лица преклонного возраста, нередко имеющие сниженные интеллектуально-мнестические способности в виде нарушения аналитических, абстрактно-логических форм мыслительной деятельности, дефектов памяти, более замедленных процессов восприятия, внимания, обработки информации, изменений в эмоционально-волевой сфере. Последнее может проявляться в повышен­ной обидчивости, агрессивности либо в неадекватной ранимости, уступ­чивости вопреки собственным интересам и желаниям. С возрастом таким лицам становится все труднее осмысливать те или иные ситуации, прогнозировать последствия принимаемых решений, касающихся со­ставления завещания. Они более подвержены внушающему воздейст­вию, введению в заблуждение, обману.

В подобных случаях перед СПЭ (КСППЭ) могут быть поставлены следующие вопросы:

— С учетом индивидуально-психологических особенностей личнос­ти завещателя, его возрастных изменений мог ли он правильно понимать, всесторонне осознавать значение своих действий и в полной мере руко­водить ими при составлении и подписании завещания?

— Имеются ли у завещателя какие-либо нарушения интеллектуально-мнестических способностей, эмоционально-волевой сферы личности? Если имеются, то в чем они проявляются, какое влияние они могли оказать на его волеизъявление при подготовке завещания?

— Не страдает ли он какими-либо психическими расстройствами личности, поведения, мог ли завещатель в полной мере осознавать фак­тическое содержание своих действий и руководить ими в момент состав­ления завещания?

— Не страдает ли завещатель повышенной внушаемостью?

— Не оказалось ли воздействие обстоятельств (указывается каких), тех или иных заинтересованных лиц, нервно-психических перегрузок достаточным для срыва его способности к осознанно-волевой регуляции своим поведением при составлении и подписании завещания?¹

Особо сложными, по мнению О.Д. Ситковской, являются дела, при рассмотрении которых требуется проведение посмертной КСППЭ при констатации завещательной дееспособности умершего наследодателя. Ссылаясь на С.С. Корсакова, она пишет, что весьма «важно учитывать¹ связь, существующую между содержанием завещания и психологичес­кими особенностями личности наследодателя; соответствие содержания завещания интересам и взглядам больного, «складу душевной жизни»; а также взаимоотношения членов семьи и его отношение к ним в здравом состоянии»². Причем в контексте сказанного речь идет далеко не только о психических расстройствах, но и об особенностях психики, свойствен­ных людям пожилого возраста, что требует в каждом конкретном случае более внимательно относиться к анализу показаний свидетелей о психо­логических свойствах умершего, его психическом состоянии. «Эти дан­ные должны быть тщательно соотнесены с медицинской документацией и содержанием завещания; по возможности проанилизированы личные записи, переписка, дневники, которые в ряде случаев могут существенно расширить базу психологических сведений об интересах, особенностях характера, взаимоотношений с близкими»³.

В. Вопросы, решаемые СПЭ при рассмотрении судами граждан­ских дел, связанных с защитой прав и интересов несовершеннолет­них детей. В соответствии с принятым Семейным кодексом РФ к дан­ной группе гражданских дел относятся дела, при рассмотрении которых решаются вопросы: с кем из родителей будут проживать несовершен­нолетние дети после развода (ст. 24, 65 СК); об участии отдельно проживающего родителя в воспитании ребенка (ст. 66 СК); о праве на общение с ребенком его бабушки, дедушки и других родственников (ст. 67 СК); о защите, лишении, ограничении родительских прав, о восстановлении в родительских правах (ст. 68, 69, 72, 73 СК); об усы­новлении (отмене усыновления) ребенка (ст. 124, 125, 127—131, 133, 140, .141 СК); об установлении опеки и попечительства над детьми, оставшимися без попечения родителей (ст. 121, 123, 146—150 СК); о передаче ребенка (детей) на воспитание в семью, приемным родителям (ст. 151 — 155 СК).

Во всех этих конфликтах, перечисленных в Семейном кодексе РФ, в абсолютном большинстве случаев наполненных психологическим со­держанием, центральной фигурой является ребенок Проблемы его пси­хического, нравственного развития, воспитания, социального становле­ния являются приоритетными. Вот почему при разрешении возникаю­щих споров по данной категории дел очень часто невозможно обойтись без помощи специалистов в области детской, возрастной психологии, педагогики, привлекаемых в качестве специалистов-консультантов, либо экспертов

Понятно, что вопросов, требующих разрешения с помощью (КСППЭ) либо даже путем проведения психолого-педагогической экспертизы (а такая экспертиза возможна, поскольку возникают про­блемы нравственного воспитания, образования и развития ребенка), достаточно много В качестве примера можно привести некоторые из них.

— Какими индивидуально-психологическими особенностями харак­теризуется личность родителей? В какой мере особенности их личности, характера, эмоционально-волевой, мотивационной сферы могут оказать положительное либо отрицательное влияние на надлежащее исполнение ими обязанностей в отношении ребенка, на его психику, общее развитие, нравственное воспитание, на формирование нормальной в психологичес­ком отношении атмосферы в семье?

— Какое психологическое влияние оказывает (может оказывать) по­ведение того или иного родителя (воспитателя) на психическое состоя­ние, развитие ребенка?

— Имеет ли тот или иной родитель с учетом своих индивидуально-психологических особенностей, интеллекта, особенностей эмоциональ­но-волевой сферы, направленности личности необходимые для воспита­ния ребенка психолого-педагогические качества?⁴

— Какими психологическими причинами может объясняться кон­фликтная ситуация, возникшая в семье? Какие психологические особен­ности личности родителей, их межличностных отношений могли способ­ствовать ее возникновению и развитию? Какое влияние она может ока­зывать на психику, развитие ребенка?

— Какими индивидуально-психологическими особенностями отли­чается несовершеннолетний, его эмоционально-волевая сфера?

— Каков уровень его интеллектуального развития? Имеются ли у него признаки отставания в психическом, умственном развитии, в сфере

познавательной деятельности, признаки психического расстройства лич­ности? И если да, то какими причинами их можно объяснить?

При необходимости могут быть поставлены и другие вопросы, напри­мер, о психологических мотивах расторжения брака, о психологических причинах жестокого обращения с ребенком со стороны кого-либо из родителей, психического насилия над ним и т д

Безусловно, это далеко не исчерпывающий перечень вопросов В каждом конкретном случае их форма, редакция в пределах научной компетенции судебно-психологической экспертизы могут меняться в за­висимости от обстоятельств дела, задач, решаемых судом Главное, фор­мулируя вопросы перед экспертом-психологом, необходимо видеть пси­хологическое содержание того или иного явления, ставшего предметом судебного разбирательства