Добавил:

Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Витебский государственный университет им. П. М. Машерова

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Пособие 1.doc

Скачиваний:

Добавлен:

01.05.2025

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 12 / 102 3 4 5 6 7 8 9 10 > Следующая >>>

Основные этапы развития орудий труда первобытнообщинного способа производства

Эпохи каменного века	Археологические эпохи, культуры	Время, тыс. лет до н. э.	Орудия труда, их типы и сырье для их изготовления	Технология обработки	Жилища	Основные отрасли хозяйства	Этапы первобытно-общинного строя	Этапы развития орудий труда
	Олдовай	2000 - 700	Эолиты	Оббивка кремневых камней
Ранний палеолит	Шелль	700 - 300	Каменные ручные рубила		Освоение пещер	Охота, собирательство растений	Первобытное стадо	Появление простых орудий труда
	Ашелль	400 - 100		Использование «дикого» огня, из каменных пластин
	Мустье	100 - 33	Остроконечные, скребла, резцы, костяные орудия	Освоение огня
Поздний палеолит	Ориньяк Солютре Мадлен	33 - 19 18 - 15 15 - 8	Кремневые резцы, скребки Костяные орудия		Землянки	Охота
Мезолит	Азиль Тарденуаз	8 4	Лук и стрелы Микролиты (ножи, скребки)				Матриархат (зарождение родового строя)	Накопление простых орудий труда
	Ранний неолит	7-4	Макролиты (топоры, долота, булавы) Глиняная посуда	Жгутовая лепка	Землянки, свайные постройки
Неолит	Поздний неолит	4 - 3	Орудия общего назначения: топоры, клинья, ножи, долота, пилы, молота Орудия земледелия: мотыги, зернотерки, серпы Орудия охоты: лук, стрелы, копья, боевые топоры, палицы, кастеты, метательные камни.	Шлифование, полирование, сверление, пиление, прядение, ткачество		Скотоводство	Патриархат (расцвет родового строя)	Появление сложенных орудий труда
Энеолит		4 - 3	Первые медные орудия и оружие Кремневые зернотерки, мотыги, серпы	Холодная обработка меди	Землянки, глинобитные наземные жилища	Господство мотыжного земледелия

3.2. По мнению профессора Ю.И. Семенова, «формироваться человеческое общество стало … не с появлением хабилисов, а с переходом от них к питекантропам»^⁸⁸. У предлюдей существовало общее стадо, которое являлось довольно прочным и стабильным объединением. Строилось оно на основе принципа доминирования сильного над слабым. В отношениях между полами в первобытном стаде преобладали беспорядочные половые отношения (промискуитет), которые еще доктор Генрих Шурц назвал «половым коммунизмом»^⁸⁹. Однако нельзя исключать временных пар уже у ранних предлюдей, хотя они и были хищниками.

Ранний человеческий коллектив (первобытное человеческое стадо) представлял собой группу людей, связанную, скорее всего, взаимной защитой от внешних опасностей и совместным добыванием пищи. Стада были унаследованы первыми людьми от своих предков и насчитывали от 20 до 40 человек. Они возглавлялись стихийно выдвинувшимися вожаками, выступающими организаторами примитивного труда. В этот период существовала стадная общность жен и мужей. Неандертальские стада насчитывали от 50 до 100 человек.

В современной науке первобытное человеческое стадо называют «праобщиной». Начало эпохи праобщины совпадает с появлением вполне осознанно изготовленных и применяемых орудий труда. Конечным рубежом эпохи праобщины было появление на смену ему «готового» человеческого общества: общинно-родового строя. В образе жизни праобщины преобладали собирательство, охота, первобытный коллективизм и промискуитет в половых отношениях (лат. promiscuus – смешанный, общедоступный). К этому же времени относятся и первые неандертальские погребения. В ашельское время впервые появляются охотничьи лагери, возникают более или менее постоянные поселения. Человек ашельской культуры, как уже говорилось, использовал огонь. Элементарной семьи у ранних предлюдей еще не было и не могло быть.

Возникновение общинно-родового строя приходится на поздний палеолит и связано с жизнедеятельностью Homo sapiens. Праобщину сменяет род. В отличие от праобщины родовая община была уже вполне сформировавшимся, «готовым», по выражению Ф. Энгельса, «человеческим обществом». Специфическим и важным признаком рода считается экзогамия, т.е. запрет брачных отношений внутри рода и установление постоянной брачной связи между представителями различных родов. Во-вторых, другим важнейшим признаком рода является однолинейный счет родства вначале по материнской, а затем по отцовской линии. И, в-третьих, наиболее стабильной частью рода долгое время были женщины, игравшие заметную роль в хозяйственной жизни и исключительную роль в заботе о детях, в ведении домашнего хозяйства. Поэтому первой упорядоченной формой организации общества и общественных отношений, непосредственно сменившей праобщину, был коллектив родственников, связанный общим происхождением по материнской линии, т.е. материнский род.

Матрилокальность (группировка вокруг матери) определила эпоху матриархата в ранней истории родовой общины. Мать в это время, подчеркивал Ю. Липперт, «является центром прочной, хотя и весьма скромной организации... Признаком родства для первобытного человека служила исключительно тождество крови. А так как представление о таком тождестве сложилось у него из отношения матери к ребенку, то последние и казались ему единственными способами создать истинное и естественное родство. Поэтому и до сих пор мы еще говорили о «кровном» родстве. Таким образом, если сообщества мужчин существовали уже в ранние времена, по крайней мере, с начала правильной охоты, то принцип родства не только не имел в них силы, но как бы даже исключался самим понятием о родстве: последнее могло установиться только через посредство матери»^⁹⁰. Подобное родство Ю. Липперт называет «материнской родословной», а вытекающие из нее правовые понятия и нормы – «материнским правом»^⁹¹.

В неолите роды объединялись во фратрии (греч. fratria – братство) и племена. Появляются первые союзы племен. Фратрия представляла собой объединения братских родов (материнского и дочернего прежде всего), появившихся из расчленения материнских. Ранние фратрии являлись экзогамными, более позднее – эндогамными, с разрешением брачных отношений внутри фратрии. Два дуально-экзогамных рода составляли племя. Число родов в племени могло колебаться от четырех до восьми и выше. Каждое племя имело свое имя, свою территорию, свой диалект, свои культурно-бытовые особенности. Для раннего этапа родоплеменной организации характерна незначительная, хотя и постоянно возрастающая, роль племени и очень большая, доминирующая роль рода^⁹².

Род управлялся на основе принципов первобытнообщинной демократии. Его высшим органом власти и управления было собрание всех взрослых сородичей – мужчин и женщин с равным правом голоса. Собрание избирало совет рода (старейшин), а также вождей. Последние большой власти не имели, но к их советам прислушивались. Авторитет власти в роде был основан на обычаях, традициях и многочисленных табу (запретах). Каждый взрослый член рода или племени имел возможность свободно высказывать свое мнение как на родовом, так и на племенном собрании. Старейшины и военные вожди занимали свои должности лишь по праву избрания и до тех пор, пока их действия отвечали интересам сородичей или соплеменников. Родоплеменная организация ставила вне закона все, что находилось за рамками этого коллектива. В совет старейшин могли входить женщины.

Типичный образец родоплеменной организации общества дал в свое время Г. Морган на примере племени ирокезов – сенека. Здесь восемь родов группировались в две фратрии, составлявшие одно племя:

Род

---//---

Медведя

Волка

Бобра

Черепахи

Оленя

Кулика

Цапли

Ястреба

Фратрия

Медведя

Фратрия

Оленя

племя сенека

Организация власти выглядела в основном трехзвенной, где ключевая роль принадлежала, как уже говорилось, собранию всех взрослых сородичей или соплеменников без различия по полу, что видно из схемы:

Совет Военные

старейшин Собрание вожди

Род – фратрия – племя

Таким образом, для мелких архаических обществ характерны т.н. «безгосударственные общества». Они в основном были двух типов: вождистские (общины с иерархической структурой) и ацефальные (от acep – halous – без головы). К ацефальным обществам относятся те, что связаны с кочевым образом жизни, животноводством или ручным земледелием. Вождистские общества соотносятся с интенсивным ручным земледелием^⁹³.

В материнском роде естественное разделение труда по полу и возрасту получило свое дальнейшее развитие. Мужчина стал преимущественно охотником, а позднее и рыболовом, женщина – преимущественно собирательницей и хранительницей домашнего очага. Дети и старики помогали трудоспособным сородичам. Старики, помимо того, являлись обычно хранителями коллективного опыта и традиций. Они же активно участвовали в изготовлении орудий труда.

Основными половозрастными группами в раннеродовой общине были группы детей, взрослых женщин и взрослых мужчин. Подразделению рода на эти группы придавалось большое значение, причем очень важным считался возрастной рубеж перехода в категорию взрослых, что сопровождалось торжественными обрядами, известными под названием инициаций (от лат. initiatio – посвящение). В разных племенах обряды инициаций были различны, но, по существу, они всегда заключались в приобщении подростков к хозяйственной, общественной и духовной жизни взрослых. Инициируемого испытывали часто посредством ряда мучительных процедур – голодовки, нанесения ран, прижигания огнем, вырыванием волос, выбивания зубов и т.д. Инициациям подлежали не только юноши, но и девушки.

Одной из составных частей инициаций была подготовка к предстоящей брачной жизни. Посвящаемым сообщали связанные с этим обычаи и производили над их половыми органами различные операции – мужское и женское обрезание, искусственную дефлорацию девушек и др. Особенно широкое распространение имело мужское обрезание, воспоминание о котором удержалось до настоящего времени в предписаниях иудаизма и ислама. Таким образом инициируемых заставляли временно воздерживаться от половой жизни и отсекали их от различного рода венерических заболеваний.

Наличие в раннеродовой общине естественного половозрастного деления не создавало отношений господства и подчинения. Единственным исключением являлся авторитет стариков как хранителей опыта и руководителей общины. Отсюда происходит термин – геронтократия (греч. geron – старик и kratos – власть). Первобытная родовая община была общиной равных, но в условиях жесткой борьбы за выживание этими равными являлись лишь полноценные, здоровые сородичи или соплеменники. В отношении больных или престарелых могли действовать правила насильственной или «добровольной» смерти.

Вместе с появлением рода в первобытном обществе возникли брак и семья. В свое время Г. Морганом было намечено пять сменявших друг друга в исторической последовательности форм семьи: кровнородственная, пунулуа, парная, патриархальная и моногамная, из которых две первые основывались на групповом браке. Эта схема была воспроизведена Ф. Энгельсом, однако с определенными оговорками. Критике была подвергнута семья пунулуа как обязательная ступень в развитии семейно-брачных отношений. В итоге большинство ученых в советском обществоведении полагало, что на смену промискуитету пришел экзогамный порядок заключения брака. Мнение о том, что первой исторической формой общественного регулирования отношений между полами был экзогамный дуально-родовый групповой брак, устоялось и в постсоветской исторической литературе. Иначе говоря, предполагается, что эта древнейшая форма брака заключала в себе, во-первых, запрещение брака с сородичами, во-вторых, требование взаимобрачия двух определенных родов (так называемая направленная экзогамия, или эпигамия) и, в-третьих, требование супружеской общности^⁹⁴.

Итак, браки заключались между определенными двумя экзогамными родами, т.е. внутри дуально-родовой организации. Такой порядок заключения брака носит название эндогамии. Брак являлся групповым: женщины всех поколений одного рода являлись реальными или потенциальными женами мужчин всех поколений другого рода. Экзогамия устранила кровосмешение между родственниками всех поколений по женской линии, но по-прежнему оставалось место для раздоров из-за женщин и кровосмешение по мужской линии (дети оставались в роду матери, поэтому брак был возможным даже между отцом и дочерью, двоюродными братьями и сестрами).

Эндогамия означает, что лицо должно вступать в брак в рамках своей социальной группы или категории. Экзогамия – это обычай составлять браки за пределами определенной социальной группы или категории. Экзогамия, как правило, объединяет группы, в то время как эндогамия разъединяет и сохраняет своеобразие^⁹⁵. Выбор между экзогамией и эндогамией зависел от каждой конкретной социальной группы. «Нужно учесть также, – пишет В.И. Полищук, – что культ женщины и экзогамия в древности дополняли друг друга и в отдельности существовать не могли. Нельзя поклоняться женщине без запрета на кровосмешение, а запрет не исполнялся бы, если бы не было поклонения»^⁹⁶.

В дальнейшем дуально-родовый групповой брак сузился до группового брака между лицами одного поколения. В этнографической литературе такой брак известен под названием кросс-кузенного или перекрестно-двоюродно-троюродного брака. Следующий шаг в сужении группового брака заключался в исключении браков между двоюродными, а затем троюродными братьями и сестрами. С введением этих запретов групповой брак стал невозможен. Установился парный, или синдиасмический (греч. syindiasmos – соединение вместе) брак. Первоначальный парный брак был недолговечным, непрочным, легко расторжимым. Наряду с ним длительное время продолжали сохраняться групповые формы брака в виде, например, добрачной или внебрачной половой свободы, гетеризма (промискуитета, группового брака), искупительного (девушка перед вступлением в парный брак должна была отдаваться поочередно своим потенциальным мужьям) или гостеприимного (мужчина при посещении другого рода имел право на женщин как на своих бывших потенциальных жен) брака и т. д.

В целом практика, когда лицо имеет более одной жены или более одного мужа, называется полигамией. Существуют два основных типа полигамии: полигиния и полиандрия^⁹⁷. Термин полигиния означает брак между одним мужчиной и двумя или несколькими женщинами. Исторически полигиния была распространенным явлением во всем мире. Известна также сестринская полигиния: вступивший в брак с конкретной женщиной мужчина получает право назвать своей женой и ее младшую сестру, обычно без дополнительных церемоний и доплат. Полиандрия – брак одной женщины с двумя или несколькими мужчинами одновременно, являлась редкой формой брака (традиции подобного сохранились в Южной Азии: Тибете, Индии, Непале и Шри- Ланке). Обычным видом такого брака является братская полиандрия, когда несколько братьев имеют одну жену. При полигамии жена не являлась собственностью мужа. Он только вступал с ней в брак. Женщина, вступая в брак, свободно располагала собой, как только муж ее оставлял^⁹⁸.

Не исключено, что уже в позднем неолите существовали парные семьи. По мнению Г. Моргана, парная семья возникла на рубеже между дикостью и варварством, т.е. на грани перехода от мезолита к неолиту.

На неолит приходится расцвет родового строя и родоплеменной организации. Естественное разделение труда стало четко выраженным. Равноправие мужчины и женщины не нарушалось. Но возрастные различия стали более заметными. Общество делилось на три возрастные группы: стариков, взрослых и детей. Каждая группа имела свои права и обязанности, включая трудовые. По-прежнему большое значение в образе жизни придавалось инициациям.

Семья основывалась на парном браке. Древнейшая семья находилась под властью материнского права^⁹⁹. Браки заключались по желанию матери. В силу экзогамности брака супруги принадлежали к разным родам. Муж и жена имели каждый свое личное имущество, изготовленное и употребляемое ими. Муж был собственником оружия, орудий труда, охотничьих и рыболовных принадлежностей. Жене принадлежала домашняя утварь. Брак расторгался по желанию любой из сторон. Дети принадлежали к материнскому роду и наследовали имущество матери вместе с ее кровными родственниками. Имущество отца наследовали его сородичи. Поселение супругов было уксорилокальным (лат: uxor – жена, locus – место), т.е. муж переходил на жительство в семью жены. Парная семья не вела хозяйство самостоятельно. Она входила в состав большой материнской семьи, домашним хозяйством которой руководила старейшая женщина. Мужья – чужеродцы не играли большой роли во внутренних распорядках рода жены. Их положение в период расцвета материнского рода было несколько приниженным в отличие от раннего рода, когда положение мужчин и женщин было равное. В семье и обществе основным выступало половозрастное разделение труда. Земля являлась собственностью племени. Племенные угодья делились между родами, а родовые – между домовыми общинами.

Начало века металлов (медь, бронза) видоизменило не только материальную, но и социальную культуру общества. Пахотное земледелие, скотоводство в отдельном от земледелия варианте (первое крупное общественное разделение труда по Ф. Энгельсу), промысловая охота и специализированное рыболовство резко повысили значимость мужчины в хозяйственной и, как следствие, социальной жизни первобытного общества. Матриархат уступил место патриархату. Ф. Энгельс охарактеризовал установление патриархата как всемирно-историческое поражение женского пола. Муж захватил в доме бразды правления, а «жена была лишена своего почетного положения, закабалена, превращена в рабу его желаний, в простое орудие деторождения»^¹⁰⁰. Отметим, что не единственная точка зрения на содержание и смысл патриархата. «Патриархат, – отмечал немецкий этнограф Генрих Шурц, – возникает не ради интересов женщины и не в противоположность ее выгодам: он вырастает из других мотивов, которые находятся в тесной связи с расширением политического горизонта, с увеличением численности народа, со стремлением к созданию более крупных общественных союзов, для которых род или племя в своем первоначальном виде оказываются уже недостаточными»^¹⁰¹.

Начинается переход к ведению хозяйства отдельными семьями. Они превращаются в довольно прочные социальные объединения мужа и жены. В итоге непрочный парный брак уступает место единобрачию или моногамии (обычаю иметь одного мужа или жену). Любопытно, что Ю. Липперт считал, что бродячего мужчину постепенно приучила к домашнему очагу и домашней жизни «любовь между полами», самые интимные чувства к женщине^¹⁰². Возросшая хозяйственная роль мужчины изменила положение женщины. За ней сохранились лишь и со вступлением в брак покидали свой род и поселялись в родовой группе и семье мужа. Отпуская женщину к мужу, род требовал за нее плату – компенсацию за потерю рабочей единицы. Так возникла покупка жен (покупной брак). Для закрепления женщин за общиной мужа использовалась практика левирата и сорората. Левират (лат. levir – дверь, брат мужа) – обычай, по которому брат имел право на жену умершего брата. Сорорат (лат. soror – сестра) – обычай, заключавшийся в праве мужчины жениться на сестре умершей жены в случае, если плата за жену не потребована обратно^¹⁰³. Кроме того, возникает практика насильственного похищения женщины, ее похищение (умыкание).

Развитие вирилокальности проходило в упорной борьбе с уксориальными традициями и сопровождалось появлением своеобразных компромиссных форм: недолговременной дислокальности (возвращение жены домой на время родов или поселение ее хотя и в семье мужа, но в особом изолированном помещении) и аванкулата (лат. avunculus – дядя по матери). Последнее означало, что при переходе к вирилокальности на некоторое время сохранялся еще материнский счет родства. В то время как женщина поселялась в семье и роде мужа, ее дети не принадлежали к этому роду и по достижении известного возраста возвращались в семью и род матери. Здесь их ближайшим реальным родственником становился брат матери, дети которого в силу тех же порядков уходили к своему материнскому дяде^¹⁰⁴. Однако аванкулат не был ведущей тенденцией.

Счет родства стал вестись по отцовской линии. Начался также активный переход от материнского порядка наследования к отцовскому, от матрилинейности к патрилинейности. Имущество семьи теперь наследовали дети. Новое наследственное право являлось непосредственным выражением права собственности отца семейства. Жена не наследовала имущества мужа. Она считалась сама его собственностью, которую он купил. Изменения счета родства и порядка наследования было, по выражению Ф. Энгельса, одной из самых радикальных революций, пережитых человечеством^¹⁰⁵. Мужчина – глава семьи – уже имел большую личную власть над детьми и женой. Установилось единобрачие для жены, в то время как муж сохранил за собой право на супружескую неверность, право иметь наложниц из рабынь. Жену часто убивали во время похорон мужа и клали вместе с ним в могилу.

Становление патриархального рода сопровождалось еще одним явлением – появлением патриархальной семьи^¹⁰⁶. В исторической литературе ее называют большой семьей, семейной или домашней общиной. В отличие от матрилинейных поколений ближайших родственников по отцовской линии с их женами и детьми (сыновья, внуки, правнуки). В состав таких семей входили и рабы (патриархальное рабство). С момента появления патриархальных семей «организация дома, управляющегося женщиной, поступает во владение мужчины и господство, принадлежащие ему с тех пор в доме, основывается на праве собственности. В этом заключается (отмечает Ю. Липперт) большое и существенное различие между обеими семейными формами: семья под управлением материнского права была основана и поддерживалась кровным родством и материнской любовью; семья, подчиненная отцовскому праву, опирается на право собственности властелина»^¹⁰⁷. Если власть матери при матриархате является естественной, подчеркивает Ю. Липперт, то власть отца при патриархате оказывается приобретенной или захваченной^¹⁰⁸. Теперь считалось, что собственно отец дает жизнь ребенку, т.е. продолжению рода.

Постепенно семейная община стала делиться на части. Группа родственных патриархальных семей, образовавшихся в результате разделения одной семейной общины, получила в истории название патронимии. Совокупность патриархальных семей и патронимий (лат. pater – отец, греч. onoma – имя), происходящих от одного предка, составляла патриархальную родовую общину. Однако не она, а род выступал верховным советником земли, разделенной между патронимиями и патриархальными семьями^¹⁰⁹.

Наступление патриархата ознаменовалось еще одним любопытным явлением – появлением мужских союзов или мужских домов. В мужских домах жила неженатая молодежь, достигшая половой зрелости и прошедшая инициацию. Здесь также было место сбора мужчин родовой общины, где они проводили свое свободное время. Союз имел своего лидера, свои собрания и трапезы, своих духов – покровителей и религиозные церемонии, иногда даже свой особый «язык». Мужские союзы были направлены на ликвидацию влияния женщины.

Патриархат явился началом разложения родового строя. С развитием хозяйственной культуры и первобытных технологий в эпоху металлов (особенно в связи с переходом к освоению железа) начинает распадаться и патриархальная община. На смену семейной общине приходит соседская община (родственные семьи, живущие в одной местности и объединившиеся для некоторых общих, совместных работ). Часто такие общины называют еще территориальными, сельскими, деревенскими. Параллельно активно формируются моногамные семьи, появляется знать, а в политической культуре такое явление, как военная демократия. Она радикально сместила акценты в традиционной системе управления (народное собрание, совет старейшин, вождь) в пользу воинов (боеспособных мужчин в возрасте от 16 до 60 лет) и их лидера – военного вождя. Оставалось не так много времени до появления и оформления государственности.

3.3. Существование у архантропов памятников духовной культуры, отмечал Ю.И. Семенов, является крайне спорным^¹¹⁰. Поэтому о духовном мире архантропов мы знаем очень мало. Однако Ю.И. Семенов подчеркивает, что «архантропы как формирующиеся люди, жившие в формирующимся обществе, с неизбежностью должны были обладать мышлением и языком»^¹¹¹. Но вполне понятно, добавляет он, что их язык был еще только формирующимся, так же как только еще становящимися были их мышление, сознание и воля. О существовании у архантропов начавшегося формироваться мышления свидетельствуют все особенности изготовлявшихся ими орудий. Существование у архантропов зачатков языка и мышления в определенной степени подтверждается особенностями структуры их мозга.

В.П. Алексеев считает, что возникновение членораздельной речи падает на эпоху формирования подсемейства гоминид (питекантропов, неандертальцев)^¹¹². Отдаленной аналогией подлинно человеческому языку, обеспечивавшей передачу информации в мире гоминид (в частности, австралопитеков), можно считать вокально-информативную систему. По мнению В.П. Алексеева, индивидуальные речения и язык не даны изначально и не обусловлены наследственно, овладение ими возможно лишь в ходе онтогенетического развития в общественной среде. В хронологической динамике речи и языка, с точки зрения В.П. Алексеева, выделяются три этапа: питекантропы (первый этап) – наличие щелкающих и носовых звуков, слова – обозначения предметов, лишь в отдельных случаях переходящие в слова – предложения, диалогическая речь; неандертальцы (второй этап) – современная или близкая к современной артикуляция, возможные затруднения в произношении отдельных гласных, овладение простейшей грамматикой и синтаксисом, так называемый телеграфный стиль, появление монологической речи; современные люди (третий этап) – полное овладение современной артикуляцией, дальнейшее развитие структурных категорий языка, продолжающееся посейчас расширение лексики^¹¹³.

Современная российская культурология возникновение языка относит к эпохе позднего палеолита^¹¹⁴, отмечая, что именно в это время вокальная коммуникация ископаемых гоминид перешла в членораздельную речь. Homo Sapiens под влиянием ряда обстоятельств антропологического, экологического, технологического, психосоциального характера. Иерархия этих причин далека от ясности, пишет наш ростовский коллега В.А. Шкуратов, и, разумеется, не охватывается отдельными гипотезами и теориями^¹¹⁵. Примером эволюционно генетического обобщения данных антропологии, археологии, лингвистики и психологии может служить схема, которую приводит В.А. Шкуратов, соответствия стадий развития культуры, морфологического типа и умственно-речевой деятельности гоминид (ее мы также воспроизводим без комментариев, так как они, на наш взгляд, могут и не быть, по тому что схема сама довольно красноречива)^¹¹⁶.

Иначе представлено возникновение языка у Б.Ф. Поршнева^¹¹⁷. Коммуникация ископаемых гоминид разделена у него на три стадии: животной имитации, суггестии ископаемых людей и речевого общения Homo Sapiens. Каждый этап в свою очередь начинается отрицанием предыдущего и диалектическим скачком. Ведущим фактором антропогенеза у Б.Ф. Поршнева является коммуникативное взаимодействие, а не труд. Скачок во второй сигнальной системе Поршнев объясняет несовместимостью двух эволюционных ветвей на рубеже позднего палеолита и необходимостью психологической и культурной защиты более совершенных групп гоминид от менее развитых, но более суггестивных. Мысль Б.Ф. Поршнева продолжает столь же захватывающие и, к сожалению, плохо обоснованные озарения Н.Я. Марра, который верил, что современный язык сменил «стандартизованный ручной язык», победивший еще более древний, пантомиманически-звуковой.

Схема соответствия стадий развития культуры,

морфологического типа и умственно-речевой деятельности гоминид:

Использование внешних предметов		Группа гоминид	Вид умственной деятельности		Вид голосовой деятельности
Неизменные предметы	Случайное	Исходная группа гоминидной ветви	Конкретные представления	Узкие	«Голосовые сигналы»
	Систематическое, без изменений	Ранние проантропопалеомтологические неизвестные		Расширенные
Обработанные камни	Олдовайские	Поздние проантропы (автралопитековые)	Общие прдставления	Связи в пределах одного цикла действий	Отдельные звукосочетания	Слабофиксированные артикуляции
				Связи между несколькими циклами		Дифференцированные артикуляции
	Шелльские (аббельвильские)	Архантропы (синантропы)		Зачаточные		Единичные
	Ашелльские раннемустьерские	Ранние (синантропы)	Понятие слитные	Диффузные	Слова слитные	Дифференцированные
Обработанные камни	Позднее мустье	Позднее палеотропы		Дитализированные		Фонетически разнообразные
	Поздний палеолит	Ископаемые неантропы	Синтагматические конструкции		Речевые синтагмы

Другую группу теорий глоттогенеза можно назвать экологической. Здесь возникновение языка связывается с природно-климатическими изменениями позднего плейстоцена (примерно 70 – 10 тыс. лет тому назад) и образом жизни охотничьих сообществ этого периода. Существование древних людей в темных пещерах требовало усовершенствований звуковой коммуникации, преимущественно уточнения сигналов призыва, опасности, степени и близости угрозы и т.д. Эта стадия (досапиентная) обеспечивала стабильный набор призывов и сигналов у поздних неандертальцев (примерно 70 – 40 тыс. лет тому назад) и была сменена языком команд позднепалеолитических охотников (40 – 25 тыс. лет тому назад). Это – «век команд», когда уточнители, отдаленные от самих призывов, могут изменять сами человеческие действия. Так, по мере того, как люди все более переходят к охоте в холодном климате, давление отбора на группы охотников, контролируемых звуковыми командами, становится все сильнее. Уточнение предметов речи, отделение их от императивных и эмоциональных звукосочетаний приводит к появлению предложений, имеющих субъект и предикат, а следовательно, и существительных. Первыми получают название животные. Век имен животных совпадает с началом их изображения на стенах пещер или на костяной утвари и начинается 25– 15 тыс. лет тому назад. Названия других предметов появляются позднее. Что касается обозначений человека, то эта стадия звукового процесса принадлежит следующей эпохе – мезолиту и другой цивилизации – уже не охотничьей, точнее – не чисто охотничьей.

Наконец, в марксистском и бывшем советском обществоведении устоялась трудовая теория антропогенеза Ф. Энгельса. Согласно ей «мышление и речь возникли одновременно, на заре развития праобщины вместе с началом трудовой деятельности»^¹¹⁸. «Язык и мышление, – говорится в первом томе «Всемирной истории», – с самого начала вырастали на одной и той же трудовой почве, находились в неразрывной связи и во взаимодействии друг с другом ... Классики марксизма впервые в истории развития науки показали, что язык, как средство общения людьми, был рожден развитием труда и общества»^¹¹⁹. В советской науке в течение долгого времени господствовала теория академика Н.Я. Марра, который давал несколько своеобразное объяснение возникновению языка. В частности, Марр утверждал, что первоначальной речью человека была «ручная речь», язык жестов. По Марру, звуковая речь явилась изобретением жрецов и в силу этого имела с самого начала классовый характер^¹²⁰. На наш взгляд, последнее – совершеннейший бред.

Таким образом, в позднем неолите активно развивается язык и его повествовательные средства у первобытных людей. Звуковая сигнализация неандертальцев переходит в членораздельную речь «гомосапиенс». Набор призывов и сигналов был уже в «языке» неандертальцев. Его сменял язык команд позднепалеолитических охотников. Первоначально существительные и глаголы не были расчленены. Первые названия, видимо, получили животные. Названия других предметов появляются позднее. Обозначения человека принадлежат мезолиту и другой цивилизации (не чисто охотничьей). В заключении отметим, что в настоящее время насчитывается свыше семи теорий происхождения языка^¹²¹.

Своеобразно выглядели на фоне первобытных культур мифология и мировоззрение первобытных людей. Следует отметить прежде всего рационализм миросознания первобытного человека, его связь с положительными рациональными практическими знаниями. Во-вторых, первобытная картина мира представляет все природные явления результатом чьих-либо действий^¹²². Каждый человек может вызвать ужасный катаклизм по неведению или по злонамеренному умыслу. Ведь природа у первобытных людей состоит не из причин и следствий, а из персонажей, с которыми люди находятся в постоянном свойстве. Даже умерев, человек не перестает с ними общаться. Мертвецы остаются в компании людей и духов как покровители, вампиры, оборотни, демоны. Но главной особенностью мировоззрения первобытного человека, это в-третьих, было то, что он еще не выделял себя из окружающей естественной среды, т.е. природы. Именно с этим обстоятельством, на наш взгляд, связана религия первобытных людей и каждая в отдельности из ее ранних форм (магия, тотемизм, фетишизм и т.д.), о чем мы детальнее будем еще говорить ниже. Хотя есть и иная точка зрения. «Животные, – отмечает, например, В.Ф. Мартынов, – которые действенно не выделяют себя из природы не способны к миротворчеству. Мифологическое же мировоззрение свидетельствует как раз о том, что формирующийся человек остро осуществляет нетождественность и даже глубокую противоречивость своего внутреннего мира и земной реальности»^¹²³.

Мифология, и, это в-четвертых, – также мировоззрение первобытного человека, мировоззрения общества непосредственного общения и контактов, каковым и являлось первобытное общество. Рассказывая мифы, древние люди использовали принципиально отличающиеся от привычных нам методы описания и интерпретации. Роль абстрактного анализа играло метафорическое отождествление. Кроме того, мифы в первобытном обществе не объясняли природу, а лишь отражали ее. Сюжеты брались из различных явлений природы и самыми популярными «героями» первобытных мифов были солнце и луна, небо и земля, звезды, ветры, море и т.д. Первобытный мир, подчеркивает А.И. Чернокозов, принципиально отличался от современного, он был не сказкой, а частью жизни. «Первобытный человек в нем постиг великую тайну бытия – грань между жизнью и смертью. Миф составлял единое целое с системой норм, обычаев и обрядов, приобщающих человека к единственному достойному его бытию – жизни на грани небытия. Так, миф обосновывал необходимость обряда инициации, необходимость кровной вражды между племенами, что ставило на грань небытия и индивида, и род»^¹²⁴. П.А. Сапронов отмечает три важнейших аспекта первобытной мифологии: гносеологический, онтологический и аксиологический (познавательный, предметно-бытовой и целостный)^¹²⁵.

Мы уже отметили практицизм, рациональность миросознания первобытных людей. Положительные практические знания первобытного человека складывались, возникали и формировались под влиянием постепенного накопления хозяйственного опыта, развития языка и мышления. Благодаря языку полезная информация аккумулировалась и передавалась новым поколениям. Источником знаний человека в первобытную эпоху во многом была его трудовая деятельность, из которой берет фактически свое начало, например, примитивная рациональная механика (умение общаться с рычагом, луком, бумерангом и т.д.), сфера наблюдательных и описательных наук. Изготовление жилищ, одежды, обуви, домашней утвари связано непосредственно с развитием примитивных домашних ремесел в виде обработки дерева и древесной коры, шкур, выработки кож, плетения и т.д.^¹²⁶.

Далекие странствования заставляли людей ориентироваться по звездам и, следовательно, запоминать «звездную карту» (расположение звезд на небе). Сравнительно рано первобытные люди научились чертить на песке или древесной коре примитивные карты местности. Земледельческий труд приучил человека к круговороту явлений в природе, что в конце концов привело к созданию примитивного календаря, в котором месяцы (обычно лунные) были еще далеко не равны между собой.

Значительное развитие получили и такие практические отрасли знания, как медицина, фармакология и токсикология. Человек овладел довольно рано простейшими рациональными приемами залечивания переломов, вывихов и ран, удаления больных зубов и других несложных хирургических операций, лечения змеиных укусов, нарывов, простуды и других заболеваний. Начиная с мезолита стали известны трепанация черепа и ампутация поврежденных конечностей. В первобытной медицине широко применялись как физические (массаж, холодные и горячие компрессы, паровая баня, кровопускание, промывание кишечника), так и лекарственные средства растительного, животного и минерального происхождения. Лечение переплеталось с магией и шаманством.

О зачаточных познаниях в области ботаники и зоологии говорят охота, приручение животных, собирательство съедобных плодов и растений, вкусовые качества и лечебные свойства которых первобытные люди научились распознавать очень рано.

В первобытную эпоху зарождается и самая ранняя и примитивная форма письменности – пиктография (лат. pictus – нарисованный, греч. grapho – пишу). Она представляла собой условное и очень простое рисуночное письмо на коже, коре, дереве, кости, камне. Особенно широко пиктография была распространена у индейцев Северной Америки. Из этого вида письма впоследствии развилось иероглифическое письмо. Существовали целые пиктографические хроники. Например, знаменитая «Валам олум» («Красная запись») индейцев-делаваров, изобразивших 184 рисунками на древесной коре все свои исторические предания – от начала мироздания до появления в стране европейских колонизаторов.

Пиктографии предшествовал язык звуковых и немых сигналов. К звуковым сигналам относятся удары по барабану и т.д. Немыми сигналами являлись шнурки с узлами («узелковое письмо»), пометки на деревьях и других предметах и пр. Пиктографическое и узелковое письма были важным средством передачи информации, выражения мысли, устного языка. «Именно пиктография, – отмечает А.И. Пигалев, – является предшественницей всех современных систем письма. Пиктография как рисуночное письмо встречается уже в эпоху палеолита»^¹²⁷. По Пигалеву пиктографии как форме предписьменности предшествовали накожная графика, предметное письмо, узелковое письмо и палочное письмо. Особенностью пиктографии является то, что она совершенно не связана со звучащей речью.

Счет у первобытных людей находился в самом зачаточном состоянии. Считали обычно до трех, иногда до пяти. Пять у многих народов означало «рука». Измерение расстояния, исчисление времени были еще более примитивными, чем счет. Расстояние измеряли днями пути, полетом копья или стрелы, длинной ступени, локтя, пальца и даже ногтя. Названия эти сохранились затем в языках многих народов мира, например «пядь» (в русском), «фунт» и «дюйм» (в английском) и др. Время измерялось днями, месяцами, сезонами.

В пиктографии область рациональных знаний смыкается с другой областью духовной и художественной культуры – искусством. По вопросу о том, когда и как именно появилось искусство, уже давно ведутся острые и бурные дискуссии. Марксистское обществоведение считает основным источником возникновения всех жанров первобытного искусства трудовую деятельность человека. «Хотя искусство и религия, – отмечает Д. Угринович в своей книге «Искусство и религия», – порождены принципиально различными социальными потребностями, возникли они в одно время и реализовались первоначально в единой нерасчлененной системе духовно-практической деятельности, которую представлял собой первобытный мифологический обрядовый компонент»^¹²⁸. Возникновение искусства связано не только с трудовой деятельностью, но и с развитием общения первобытных людей, т.е. с появлением членораздельной речи. Следует учитывать и психофизическую сторону становления искусства (Я.Я. Рогинский).

Немарксистское обществоведение связывает появление искусства с религией, присущим человеку художественным инстинктом и другими «нетрудовыми факторами». Так, имеется магическая концепция происхождения искусства, согласно которой истоком искусства являются магические верования и обряды. Известна также версия «незаинтересованного наслаждения», гипотезы «руки», «макарон» и «просто этапа» и т.д.^¹²⁹. Некоторые ученые и известные мыслители (Ф. Шиллер, Г. Гадамер, Й Хейзинга и др.) появление искусства связывают с игрой, полагая что игра была причиной возникновения и искусства, и всей первобытной культуры^¹³⁰.

Анализируя искусство первобытных людей, ряд исследователей полагали, что палеолитическое художественное творчество было скорее «предыскусством», так как имело мифическое, утилитарное, но не собственное эстетическое значение. В свое время эстетическую ценность образов палеолитического искусства отрицали Леви-Брюль, Н.Я. Марр и некоторые другие ученые, отстаивавшие положение о мистичности первообразного сознания. Но есть и иные точки зрения. «Отвечая на вопросы, почему первобытный человек затрачивал значительные усилия на создание разнообразных художестенных произведений, – пишет, например, В.Ф. Мартынов, – можно вполне определенно сказать: чувство красоты было присуще людям эпохи верхнего палеолита, они познали радость творчества и искали в эстетическом чувстве опору для своего дальнейшего культурного развития»^¹³¹.

Первые дошедшие до нас произведения первобытного изобразительного искусства относятся к зрелой стадии ориньякской эпохи (приблизительно 33 – 18 тыс. лет до н.э.)^¹³². Е.П. Быстрова возникновение искусства и первых верований древних людей относит к 40-33 тыс. лет до н.э.^¹³³ Это женские статуэтки (т.н. «круглая скульптура») из камня и кости с гипертрофированными формами тела, схематизированными головами – так называемые «Венеры», по-видимому, связанные с культом матери – прародительницы. Подобные «Венеры» найдены во Франции, Италии, Австрии, Чехии, России и во многих других странах. Женщин, как правило зрелых, изображали чаще всего обнаженными. Известно прекрасное рельефное изображение женщины на плите ориньякского времени. В мадленское время статуэтки женщин встречаются реже. Находки статуэток мужчин, животных, птиц единичны.

В ориньякско-солютрейское время появляются обобщенно выразительные изображения животных, воссоздающие характерные черты мамонта, слона, лошади, оленя. Первые проявления изобразительной деятельности человека относят ко времени мустье. Настоящие произведения изобразительного искусства созданы человеком позднего палеолита. В это же время появились различные виды и жанры изобразительного искусства (живопись, графика, круглая скульптура, рельеф, орнамент). Живопись достигла расцвета в мадленское время. Ориньякско-солютрейские художники ограничивались нанесением краской (черной, красной охрой) контура на скале, мадленские живописцы уже контур высекали и расписывали красками. Мастера уже хорошо подчеркивали объем. Пластичность достигалась нанесением светлых и темных тонов, красочным фоном. Рождение изобразительного искусства одни специалисты связывают со случайностью, другие – с имитацией охоты. До недавнего времени ученые придерживались двух противоположных взглядов на историю первобытного искусства. Одни специалисты считали древнейшими пещерную натуралистическую живопись и скульптуру, другие – схематические знаки и геометрические фигуры. Сейчас большинство исследователей высказывают мнение, что и те и другие формы появились приблизительно в одно время^¹³⁴.

Древнейшие памятники искусства, в том числе пещерная живопись, найдены в Западной Европе. Они датируются тем же периодом позднего палеолита, что и появление человека современного типа. «Первые ... следы первобытного искусства относятся к эпохе верхнего (позднего) палеолита, начавшегося примерно за несколько десятков тысячелетий до н.э. (так называемое ориньякское время)» – отмечается во «Всемирной истории искусств»^¹³⁵. Ныне общепринято, что первые произведения первобытного искусства созданы около тридцати тысяч лет назад, в конце эпохи палеолита, или древнего каменного века^¹³⁶. Люди начали заниматься искусством намного раньше, чем у них сложилось понятие об искусстве, и намного раньше, чем они могли уяснить себе его действительное значение, действительную пользу. Памятники первобытной живописи открыты более 100 лет назад.

В 1879 г. испанский археолог М. Саутуола открыл многокрасочные изображения палеолитической эпохи в пещере Альтамира (Испания). Так впервые была открыта первобытная цветная наскальная живопись^¹³⁷. В 1895 г. найдены рисунки первобытного человека в пещере Ля Мут во Франции. Во Франции же в 1901 г. Анри Брейль (1877 – 1961) обнаружил около 300 рисунков мамонта, бизона, оленя, лошади, медведя в пещере Ле – Комбатель в долине Везера. Есть и изображение человека (в большинстве случаев в масках). В том же году недалеко от Ле -Комбателя археолог Пестрони в пещере Фон де Гом открыл целую «картинную галерею»: 40 рисунков диких лошадей, 23 – мамонта, 17 – оленей. Рисунки выполнены охрой и другими красками, секрет производства которых не найден и поныне. Выдающееся открытие было сделано совершенно случайно в сентябре 1940 г. Пещеру Ласко во Франции, которая стала еще более заметной, чем Альтамира, обнаружили четыре мальчика, которые, играя, забрались в яму, открывшуюся под корнями упавшего после бури дерева. Живопись пещеры Ласко – изображения быков, диких лошадей, северных оленей, бизонов, медведей и других животных – самое совершенное художественное произведение из тех, которые были созданы человеком в эпоху палеолита. Эта пещера превращена теперь в прекрасно оборудованный музей. Ее ныне называют «Сикстинской Капеллой первобытной живописи»^¹³⁸.

Первобытное искусство палеолитической эпохи имело ряд особенностей^¹³⁹:

1. Самое замечательное и самое важное в истории первобытного искусства заключается в том, что оно с первых своих штатов пошло в основном по пути правдивой, реальной передачи окружавшего человека мира (так наз. первобытный реализм). Искусство верхнего палеолита, взятое в лучших его образцах, отличается удивительной верностью природе и точностью в передаче жизненно важных, наиболее существенных признаков. Уже в начальное время верхнего палеолита, в ориньякских памятниках Европы, обнаруживаются образцы правдивого рисунка и скульптуры, а также одинаковые с ними по духу пещерные росписи.

2. Для всех архаических образцов древнейшего искусства характерна резко выраженная простота формы и такая же сухость расцветки. Палеолитический человек сначала ограничивался тем, что только раскрашивал свои контурные рисунки сильными и яркими тонами минеральных красок. В «палитре» каменного века наблюдаются разные оттенки желто-красного и коричневого цветов и отсутствуют зеленые и синие цвета^¹⁴⁰.

3. Уже к середине мадленского периода явно обнаруживается стремление передать на рисунке движение животного. На одних рисунках олени медленно идут с присущей этим животным грацией. На других они мчатся, закинув рога, в паническом страхе. Лошади всюду показаны в летучем галопе. Кабан из альтамиры страшен в слепой ярости: он скачет с оскаленными клыками и вздыбленной щетиной. Даже грузный мамонт и тот изображен на пластине из Ля – Мадлен с большой экспрессией.

4. Искусство палеолита не знает воздуха и перспективы в настоящем смысле этого слова. На рисунках под ногами не видно земли. В нем нет и композиции в нашем смысле слова, как намеренного распределения отдельных фигур на плоскости. Самые лучшие рисунки палеолита не более чем мгновенно схваченные и застывшие единичные впечатления с характерной для них поразительной живостью в передаче движений.

5. Даже в тех случаях, где наблюдаются большие скопления рисунков, в них не обнаруживается никакой логической последовательности, никакой определенной смысловой связи. Хотя данная особенность, с нашей точки зрения, не должна восприниматься без критики, в буквальном смысле слова. Все зависит от того, кто как «читает» первобытный рисунок эпохи палеолита и какие ассоциации он вызывает. Это так называемый «первобытный полимпсест» (отсутствие сюжета, многослойность росписей).

6. Еще одна характерная черта первобытного искусства – это то, что палеолитический «шедевр искусства», это не просто рисунок, а групповой рисунок. Древний охотник постоянно имел дело со стадами быков, табунами диких лошадей, с группами мамонтов, являвшихся для него объектом коллективной охоты – загона. Именно так, в виде стада, они в ряде случаев и изображались. В целом в палеолитическом творчестве исключительное место заняли сюжеты, отображавшие два основополагающих вида производства самой общественной жизни – во – первых, производство основных средств существования (образ зверя) и, во – вторых, воспроизводство человека в виде определенной «телесной организации» (образ женщины)^¹⁴¹.

7. Есть в искусстве палеолита и зачатки перспективного изображения, однако, весьма своеобразного и примитивного. Как правило, животные показаны сбоку, в профиль, человек – в фас. Но имелись и особые приемы, позволявшие оживить рисунок и еще более приблизить его к действительности. Так, например, тела животных иногда даются в профиль, а голова в фас, глазами к зрителю. На изображениях человека, наоборот, туловище давалось в фас, а лицо в профиль. Наблюдаются случаи, когда животное изображается спереди, схематично, но так, что видны только ноги и грудь, ветвистые оленьи рога, а задняя часть отсутствует, закрытая передней половиной тела.

8. Наконец, первобытное изобразительное искусство – «это одновременно и зародыши науки, точнее – первобытное знание ... Это еще не было искусство в полном объеме этого понятия и не было знания в собственном смысле слова, а нечто такое, в чем неразъединимо сочетались первичные элементы того и другого. В этой связи становится объяснимым, почему палеолитическое искусство уделяет так много внимания зверю и сравнительно мало – человеку. Оно направлено прежде всего на познание внешней природы»^¹⁴². В палеолитическом искусстве еще нет того преимущественного интереса к миру человеческих взаимоотношений, который отличает искусство, ограничившее свою сферу от сферы науки.

Некоторые искусствоведы выделяют еще три этапа изобразительной деятельности человека в эпоху палеолита. Каждый из них характеризуется созданием качественно новой изобразительной формы^¹⁴³.

Натуральное творчество – композиция из туш, костей, натуральный макет.
Искусственная изобразительная форма – крупная глиняная скульптура, профильный контур.
Верхнепалеолитическое изобразительное творчество – роспись пещер, гравировка на кости.

В истории пещерной живописи эпохи палеолита специалисты выделяют несколько периодов^¹⁴⁴. В глубокой древности (примерно с ХХХ тысячелетия до н.э.) первобытные художники заполняли поверхность внутри контура рисунка черной или красной краской.

Позже (примерно с XVIII и по XV тысячелетие до н.э.) первобытные мастера стали больше внимания уделять деталям: косыми параллельными шрихами («макароны») они изображали шерсть, научились пользоваться дополнительными цветами (различными оттенками желтой и красной краски), чтобы нарисовать пятна на шкуре быков, лошадей и бизонов. Линия контура также изменялась: она стала то ярче, то темнее, отмечая светлые и теневые части фигуры, складки кожи и густую шерсть (например, гривы лошадей, массивные загривки бизонов), передавая таким образом объем. В некоторых случаях контуры или наиболее выразительные детали древние художники подчеркивали вырезанной линией.

В XII тысячелетии до н.э. пещерное искусство достигло своего расцвета. Живопись того времени передавала объем, перспективу, цвет и пропорцию фигуры, движение. Тогда же были созданы громадные живописные «полотна», покрывшие своды глубоких пещер. В дальнейшем пещерные изображения утратили живость, объемность; усилилась стилизация (обобщение и схематизация предметов). Реалистические изображения стали отсутствовать вообще. Палеолитическая живопись как бы возвратилась к тому, с чего началась: на стенах пещер появились беспорядочные переплетения линий, ряды точек, неясные схематические знаки.

Искусство мезолита и неолита, а также века металлов уже иное. Центральное место в росписях занимает человек. Формы его тела передаются детально и довольно живо (например, наскальные изображения испанского Леванта), даже экспрессивно. Резко отличаются наскальные рисунки от палеолитических и своими размерами. Вместо больших пещерных рисунков, часто равных по величине изображаемому животному – быку или дикой лошади, здесь уже господствуют миниатюрные фигуры, иногда совершенно незначительные по размеру. Человеческие фигурки, например, имеют в среднем высоту около 5–10 см. Фигуры животных также невелики.

Различна и техника росписи. В отличие от авторов многоцветных палеолитических пещерных росписей, в особенности мадленских, древние художники Леванта употребляли, как правило, только черную или только красную краску. Их рисунки одноцветные. В редких, исключительных случаях они применяли два цвета, но и тогда не вместе, а по отдельности, закрашивая, например, всю фигуру человека красной, и только ноги – черной краской.

Как и прежде искусство, росписи Леванта полны жизненной силы. Но искусство это особое, качественно иного рода. Достаточно взглянуть на охотничьи сцены. Животные мчатся здесь с бешенной скоростью. Они не просто бегут и прыгают, а как бы летят, распластавшись в воздухе всем телом, не прикасаясь копытами к земле, – настолько стремительно и неудержимо это движение. Уже в искусстве мезолита «наблюдается, с одной стороны, более содержательный и цельный взгляд на мир, попытки повествования, с другой стороны – возрастает определенный схематизм, контурность, силуэтность образцов»^¹⁴⁵.

Наиболее высокого расцвета искусство последующего за палеолитом периода достигает не в единичных, а в групповых изображениях. На таких рисунках оно оставляет далеко позади искусство палеолита. Достаточно одного беглого взгляда на росписи гротов Леванта, чтобы увидеть в них совершенно новую для первобытного искусства черту: здесь мы видим по преимуществу обширные многофигурные композиции повествовательного характера, строго продуманные, стройные сцены, в которых участвуют люди и различные животные, объединенные единством сюжета и действия. Каждый рисунок, каждая такая композиция представляет собой целый рассказ в красках, с конкретной фабулой всегда пронизанной определенным чувством, всегда эмоционально окрашенной. Мужчины представлены, как правило, в обнаженном виде, но почти повсеместно в головных уборах, заботливо ухоженных. Женщины в отличие от мужчин одеты в длинные юбки, обычно колоколовидные груди их обнажены. С необыкновенной наглядностью изображены способы добычи диких животных.

В целом, отмечает в одной из своих работ А.Д. Столяр, «схема генеалогии древнейшего искусства образуется рядом последовательно возникавших изобразительных символов», а именно^¹⁴⁶.

«Натуральное творчество»	эпизодическое экспонирование значительной части туши («продольное сечение») экспонирование символических частей тела зверя – головы, конечностей, шкуры («поперечное сечение»),	ранний и средний ашель поздний ашель
	создание особых хранилищ натуральных символов определенного вида («медвежьи пещеры» и др.)	мустье
«Натуральный макет»	прообраз «натурального макета» (использование естественной фигурной основы), «натуральный макет» с основой, собранной из камней (?), «натуральный макет» с грубо намеченной лепной основой и выделенной «шеей» «натуральный макет» с глиняной основой, обобщенно передающей всю фигуру	переход к верхнему палеолиту (?) начало верхнего палеолита (шательперрон ?)
Генезис искусственных первобытных форм	полнообъемная обобщенная глиняная скульптура в натуральных размерах обобщенно моделированный профильный глиняный барельеф, огрубленно-схематический профильно-контурный рисунок на глине, профильный рисунок с уточненным контуром (краска и гравировка),	ранний ориньяк
Начало верхнепалеолитического творчества	профильный рисунок с детализированным контуром, несущим начала художественной стилизации и затем насыщаемый внутренними деталями	средний ориньяк и позднее

Любопытна схема эволюции первобытного искусства у Э. Пьетта^¹⁴⁷. Первый этап в схеме Пьетта назван эпохой слонов. Это – время, когда в фауне господствует мамонт. Впервые появляется круглая скульптура, затем развивается глубокая гравировка. Следующий этап является временем лошадей в фауне. В искусстве – рельеф. Дальше развивается круглая скульптура, изображающая животных. Третий этап схемы Пьета – эпоха северного оленя. За ней следует эпоха благородного оленя. Для искусства этих обеих эпох характерен изящный рисунок, выполненный как бы «играющим» штрихом. По-Пьетта – это «почти импрессионизм».

Изобилие изображений животных на стенах палеолитических пещер говорит о расцвете магии. Магия разделялась на два типа: симильную (контактную) и парциальную. Симильная магия основана на том, что физическому воздействию подвергается изображение или фигурка того, на кого направлено колдовство. Точность изображения здесь имеет значение. Поэтому рисовать надо тщательно, «правдиво»^¹⁴⁸. При так называемой парциальной магии колдун действует по принципу «часть равна целому», изображения не требуется, но необходимо иметь что-то от того, на кого направлено колдовство (клочок одежды, волос, слюну и т.д.). В приледниковых пещерах Европы практиковались обряды симильной магии. Для этого создавались пещерные галереи, где разыгрывались пантомимы в масках с волшебными трещетками и прочим ритуальным убранством. В одном из залов Альтамиры потолок разрисован фигурками полулюдей – полуживотных, надо полагать, это колдуны в масках.

Возникновение других видов первобытного искусства прослеживается этнографически. В устном народном творчестве раньше всего развивались предания о происхождении людей и их обычаях, подвигах предков, о возникновении мира и различных явлений природы. Легенды и предания возникают практически у всех племен. Вскоре сюда добавились рассказы и сказки. Ряд специалистов даже подчеркивают, что «устное поэтическое творчество, фольклор, мифология, являясь формой искусства, а не религии, отражают последнюю лишь одной стороной своего содержания, а другая – художественно, образно воплощает круг реальных, позитивных представлений, несущих зачатки настоящего научного знания»^¹⁴⁹.

Богат и своеобразен музыкальный пласт первобытной культуры. Музыкальное начало не было отдельно от движения, жестов, возгласов и мимики древних людей. Но музыкальные инструменты были примитивными. Древнейшим музыкальным инструментом, по-видимому, был лук^¹⁵⁰. Первобытные люди знали ряд других инструментов – щипковых, духовых и ударных. Особенно широкое распространение имели трещетки и барабаны. Музыка обычно сопровождала танцы, которые «рассказывали» о чем – либо (о подвигах отважных охотников и т.д.). Следует отметить, что первобытные люди создали все виды музыкального искусства – ударные (из кости, дерева или натянутого куска кожи), струнные или щипковые (их прототипом явилась тетива лука), духовые из полого дерева и трубчатой кости. Особенно широкое распространение получили трещотки и барабаны^¹⁵¹.

Танцы (пляски) и песни также относились к древнейшим видам первобытного искусства. Как правило, первобытные танцы коллективны, изобразительны и подражательны чему-либо или кому-либо. Очень часто имитировалась охота. Зарождение танца относится к мадленской эпохе. Танец изначально был тесно связан с песенной и инструментальной музыкой. Первобытная песня состоит из ритмованной речи. Первой формой песни является речитатив, мелодия возникла позже^¹⁵².

В первобытную эпоху появилось также декоративное искусство – резьба по камню и кости, рельефы, орнамент. В эпоху неолита и бронзового века сформировались керамика и обработка металла. В поздний период первобытной истории развивались художественные ремесла (изготавливались изделия из бронзы, золота и серебра). К концу первобытной эпохи появился новый вид архитектурных сооружений – крепости. В средней, лесной полосе Европы со второй половины I тыс. до. н.э. распространились поселения и погребения.

Таки образом, нельзя не согласиться с П.П. Гнедичем, еще в прошлом веке отмечавшем, что «древнейшие из дошедших до нас памятников старины свидетельствуют, что за 5000 лет до нас жили народы, обладавшие высокой степенью культуры и ясным, определенно сложившимся взглядом на искусство»^¹⁵³. Памятники первобытного художественного творчества «не только являются драгоцеными историческими памятниками, но и сохраняют свою художественную силу до наших дней»^¹⁵⁴.

Поселения делились на неукрепленные (стоянки, селища) и укрепленные (городища). Селищами и городищами обычно называют памятники бронзы и железа. Под стоянками подразумеваются поселения каменного и бронзового века. Особое место занимают мезолитические поселения, называемые, «къекенмеддингами», что в переводе с датского означает «кухонные кучи» (они действительно похожи на длинные кучи отбросов устричных раковин), поскольку в Дании и были обнаружены эти виды памятников. Все это – так наз. «первобытная архитектура». К концу существования первобытного общества появился новый, ранее невиданный тип архитектурных сооружений – крепости. Особенно характерны для Европы «циклопические крепости», стены которых складывались из огромных, грубо отесанных глыб камня^¹⁵⁵.

Что касается погребений, то специалисты разбирают погребения с намогильными сооружениями (курганы, металиты, гробницы) и погребения грунтовые т.е. без каких-либо надмогильных сооружений. Наиболее сложные сооружения – мегалитические погребения ( от греч. megas – большой, lithos – камень) т.е. погребения в гробницах, сооруженных из больших камней, – дольменов, менгиров. В Западной Европе и на юге России распространены дольмены (от бретонского tol – камень и men – камень). Менгиры (от бретонского men – камень и hir – длинный) – отдельные каменные столбы. Есть менгиры длинной более 21 метра и весом около 300 тонн. В Карнаке (во Франции) 2683 менгира поставлены рядами в виде длинных каменных аллей. Иногда камни расположены в виде круга. Иначе их называют кромлехи (от бретонского crom – круглый и lech – камень). Кромлехи – это культовые сооружения.

Таково первобытное искусство, являвшееся существенной частью архаической культуры. Его «следы» в самых древнейших ритуалах, где уже использовались элементы скульптуры и живописи (маски, статуи, нательные рисунки наскальная живопись, рисунки на земле), музыка, пение, речитатив, театральная организация действия. Синкретизм первобытной культуры обусловил важнейшую отличительную особенность первобытного искусства: гомогенность, коллективистский и полифункциональный характер^¹⁵⁶.

Мы уже отметили «первобытный реализм» палеолитического искусства. Вместе с этим подчеркнем и другое: главной художественной особенностью первобытного искусства, сближающим его с искусством ХХ века была символическая форма, условный характер изображения. Поэтому образцы древнего искусства воспринимаются современниками как нереалистические. И дело не в том, что художники не умели добиваться внешнего сходства. Умели, если хотели этого, чему есть поразительные примеры. Дело в том, что отсутствие сходства носит совершенно сознательный характер. Диапазон отступлений от примитивного сходства чрезвычайно широк: от простой схематизации или преднамеренного нарушения пропорций, чтобы подчеркнуть экспрессивность восприятия, до создания совершенно фантастических образов и композиций, в которых лишь с трудом угадываются черты реальных существ или предметов.^¹⁵⁷. Еще одна особенность первобытного искусства – символизм (язык символов) и тесная связь с магическим культом. Магические представления определяли всю содержательную сторону первобытного искусства, которое можно назвать магико-религиозным^¹⁵⁸.

Художественные формы были эффективнейшими средствами для реализации одного из главных принципов магического миропонимания, принципа аналогии. Смысл этого принципа в следующем: кто владеет изображением предмета, тот получает власть над изображенным или хотя бы возможность оказывать на него влияние. Самыми первыми произведениями такого рода были рисунки, изображавшие руки (чаще левые), что служило знаком обладания и магической власти над данной территорией. На Востоке изображение женской левой руки до сих пор прикрепляют к радиатору автомобиля, «на счастье». Магическим целям служили скульптурные и живописные изображения животных на каменных плитках, скалах, стенах пещер (охотничья магия).

Наряду с охотничьей магией и в связи с ней существовал культ плодородия, выражавшийся в многообразных художественных формах эротической магии^¹⁵⁹. Эти два вида магии были настолько связаны в сознании первобытного человека, что некоторые из племен использовали одни и те же слова для обозначения голода и любви. Широкое распространение культа плодородия в доисторическую эпоху порождало обилие произведений с эротической тематикой в первобытном искусстве, многие его стилевые особенности. Например, это бесчисленные палеолитические «Венеры», женские статуэтки с условными чертами лица и гипертрофированным объемом груди, живота и бедер.

Наконец, в первобытном искусстве образы воплощали все многообразие мифологических представлений каждого этноса, что предопределило уникальную множественность, равнозначность и слитность функций этого искусства, а также его особую роль в поддержании социальной устойчивости и традиций^¹⁶⁰. Речь идет не только о том, что искусство в древнем мире было важнейшим коммуникативным средством, основным каналом связи между личностью и социумом, между близкими этническими группами. Очень важна и надличностная ориентация первобытного искусства, прежде всего тех ритуалов, которые оно выражало и создавало и которые были важнейшим средством поддержания общеплеменных норм и ценностей.

Современный уровень археологических исследований позволяет определить не только основные функции первобытного искусства, но и проанализировать общие закономерности и периоды его стилистической эволюции (частично мы уже говорили об этом выше на примере первобытного изобразительного искусства). Для этих целей обычно сопоставляют произведения так называемой «наскальной живописи», памятники которой существуют повсеместно, и все они подтверждают следующую логику стилевых модификаций. Вначале преобладают изображения отдельных, как бы застывших, статичных объектов, которые затем вытесняются динамичными изображениями животных. Одноцветные контурные рисунки сменяются полихромными и объемными.

Сложнее взаимодействие тенденций натуралистического и условного стилей изображения. На самом раннем этапе господствует натурализм, цель художника – добиться максимального сходства изображения с изображаемым. Затем резкий поворот к обобщению, отсюда черты известного художественного схематизма. На третьем этапе вновь усиливается интерес к детализации изображения, к воспроизведению целых сцен или повествовательных сюжетов. Результат – вновь побеждает более или менее натуралистическая фигуративная манера. Но никогда не прекращающийся процесс отбора и экономии изобразительных форм вновь приводит первобытное искусство (его четвертый, высший этап) к стилизации, к замене животного образа знаком, имитации символом.

Итак, первобытный человек обладал не меньшими художественными способностями, чем современный, а в среднем – большими. Его вкус был безукоризненным. Он еще не стал подобно нам пассивным потребителем искусства, а был в такой же мере художником, творцом, как и охотником, воином и т.д. Творческие импульсы для него были столь же естественными, как инстинкты охоты или продолжения рода. Этот человек не нуждался в художественном образовании, искусство было с ним всегда от рождения до смерти, было одним из естественных проявлений его собственной человеческой сущности. Именно поэтому художественное наследие первобытного мира начинает занимать все большее место в системе художественных ценностей нашего времени.

Первобытные культуры невозможно представить без первобытных религий. Они и «лицо» и сущность этих первобытных культур. Безрелигиозного периода, как отмечают новейшие исследования по религоведению, в истории человечества не было. На это следует обратить внимание, поскольку в советской исторической литературе утверждалось, что «данные археологии показывают, что безрелигиозный период в истории человечества был гораздо длительнее религиозного»^¹⁶¹. Доисторическая эра религии началась, вероятно, около 2 или 3 миллионов лет назад и закончилась примерно за 3 тыс. лет до н.э., т.е. до Рождества Христа (с этого времени наступает эра письменности и эра исторических религий)^¹⁶². В течение этого времени религиозные знания передавались посредством устного слова (верования и мифы) и имитирующего поведения (ритуалы). Самые примитивные доисторические религии специалисты подразделяют на «неграмотные» и «грамотные» религии. Первые ценят повторения мифа и ритуала. Вторые развивают догму и могут заниматься сложными размышлениями^¹⁶³.

Главные различия между доисторическими и историческими религиями заключаются в том, что первые организуются вокруг перспектив деятельности охотника, рыбака, сборщика плодов и кореньев, первых фермеров (первые неолитические земледельцы), а религии исторические представляют собой мировоззрение развитых цивилизаций древности, начинающихся в Египте, Месопотамии и Китае. Иными словами, доисторические религии были в мелкомасштабных племенных обществах, где семья или родственные группы значили больше, нежели любая другая общественная организация и где влияние природных сил было огромным как в ежедневной жизни, так и в религии. Такие примитивные общества существуют еще и сегодня, и можно установить связь между ними и обществами доисторическими.

Таким образом, религия в ее примитивных формах присутствовала в древнейших объединениях ранних гоминид (австралопитеки, человек умелый, человек прямоходящий, неандертальцы, т.е. в историческом промежутке от 2,5 млн. лет до н.э. до 30 тыс. лет до н.э.). Однако культурные способности в то раннее время были достаточно незрелыми и не выражали ясно религиозных идей, которые могли бы быть распознаны сегодняшними археологами. Вместе с тем черепа мамонтов и бизонов могли служить определенную роль в богослужении, религиозный смысл имеют «погребения черепов» в палеолите или захоронения мертвых в согнутом положении, окрашенных красной охрой, в мустьерский период времени. Сюда же можно отнести поклонение медведям («медвежьи похороны»).

Религия более зримо зафиксирована исследователями на стадии «гомо сапиенс», т.е. 30 – 10 тыс. лет до н.э. Именно в это время религиозные образцы, которые в более ранние периоды видятся лишь мельком, обретают вполне различимую форму^¹⁶⁴. Именно в это время появлялись известные фигурки «Венеры», изготовленные из слоновой кости и камня. Основной акцент в скульптурных изображениях «Венер» делается, как мы уже говорили выше, на части тела, выполняющие сексуальные функции и функции деторождения (груди, бедра, ягодицы, половые органы были чрезмерно увеличены). Как считают современные авторы это не случайно. Тот факт, что основной акцент в фигурах делается на половые органы, дает веские основания предпологать, что эти «Венеры» олицетворяют собой божества (Мать-Богиню), отвечающие за плодородие и рост. Здесь мы впервые видим действительные изображения Богини-Матери^¹⁶⁵. Религиозный смысл во многом имеет и пещерная живопись.

И все-таки, что собой представляла первая религия человечества? Ответа однозначного на этот вопрос нет, точнее ответы на этот вопрос различны и зависят от позиции, которую занимают авторы в вопросе о происхождении человека. Те из них, кто разделяет точку зрения, изложенную в первых главах Библии, отмечают, что религия не была создана людьми и не явилась результатом эволюционного процесса. С момента своего создания мужчина и женщина знали единственного Бога – творца, который их сотворил, и со времен грехопадения они поклонялись этому Богу, принося ему жертвы. Согласно такому взгляду монотеизм и принесение в жертву животных, как это показано в Библии, являются первейшими характеристиками религии в ее первоначальной форме^¹⁶⁶.

Марксистская историография, ссылаясь на археологические данные, предпочитала гипотезу «о зарождении в коллективах неандертальцев зачатков религии» и отвергала любые доказательства «извечности религиозной идеологии»^¹⁶⁷. Утверждения о том, что религия существует искони и как религиозное чувство человека является врожденным, как и чувство голода, страха, любви, радости и т.д., подвергались в марксистском обществоведении ожесточенной критике. Скептично, фактически отрицательно характеризовались другие теории, созданные «буржуазной наукой», о происхождении религии. В их числе:

1. Анимистическая теория рождения религии. Ее автор известный религовед Эдвард Барнетт Тайлор (1832–1917), имя которого мы уже не раз называли выше, ставший в 1896 г. первым в Великобретании профессором антрологии и первым введший в оборот в 1860-х гг. термин «анимизм» – для описания того, что он считал самой ранней стадией в эволюционном процессе религии – простой «веры в души и духов». Впоследствии он опубликовал «Исследования по ранней истории человечества» (1865) и свою самую важную работу «Примитивная культура» (у нас известна как «Первобытная культура», 1871), в которой ясно излагается теория анимизма^¹⁶⁸. Если вкратце, то сущность ее заключается в том, что опыт сновидений и состояний транса привел раннее человечество сначала к вере в отдельную душу (anima) в людях, затем к вере в духов – в души, живущие после смерти людей в растениях, животных, атмосфере и т.д. Из этой веры в души и духов и развилась в конечном счете вера в богов.

2. Теория преанимизма. Она была создана в конце XIX – начале XX вв. английским философом Р. Мареттом и немецким ученым К. Прейсом (были и другие авторы). По их мнению, вере в духов и душу предшествовала вера в единую безликую силу.

3. Теория Фридриха Макса Мюллера (1823 – 1900). Его часто называют отцом сравнительного религиоведения. Сам он автор интереснейших работ. В их числе: «Ригведа» в 4-х томах (1849 – 1862), «Сравнительная мифология» (1856), «Введение в науку религоведения» (1873) и другие. Благодаря Ф.М. Мюллеру была издана 50- томная серия «Священные книги Востока», до сих пор являющиеся бесценным источником для изучения религии. Мюллер был первым, кто предложил вниманию англо-говорящего мира работы о религиях остальных обществ. Однако его теория о том, что религия возникла вследствие персонификации природных явлений, позднее была вытеснена полностью другими.

4. Магическая теория английского этнографа Д. Фрезера, считавшего магию предшественницей религии. Он даже противопоставлял магию религии и сближал ее с наукой.

5. Теория патеров (священников) В. Шмидта и В. Копперса об извечности монотеизма (греч. monos – один, theos – бог).

6. Теория немецкого религоведа Рудольфа Отто (1869 – 1937). Самая его известная работа «Идея Святого»^¹⁶⁹. В ней он попытался показать, что религия начинается с «чувства божественного присутствия», чувства «совершенно иного» божества, вызывающего страх и одновременно очаровывающего.

Подчеркнем, что в прошлом и ныне названные теории занимали и занимают важное место в западном религиоведении. Мы же не так давно называли их «буржуазными» и уничижительно заявляли, что «выводы буржуазных ученых основаны на идеалистической концепции»^¹⁷⁰, а по сему – ложные, ненаучные. Отметим еще одно любопытное наблюдение. И сегодня еще распространены среди «большой публики» и пользуются широким признанием утверждения, что религия «дикаря» представляет из себя нечто такое, характеризуемое двумя признаками: во-первых, элементарностью, несложностью, скудностью и, во-вторых, произвольностью и нелепостью, «дающему будто бы право культурному европейцу говорить о верованиях дикарей, как о диких суевериях»^¹⁷¹. Наука давно опровергла подобное мнение. Ранние формы религиозных верований первобытных людей и, в особенности их религиозная практика и сложны, и красочны, и логичны одновременно.

Наиболее древней формой религии является магия (от греч. mageia – волшебство), представляющая собой ряд символических действий и ритуалов с заклинаниями и обрядами^¹⁷². Магия – это вера в способность человека воздействовать сверхъестественным путем, т.е. особым образом с помощью особых действий и слов, на окружающий его мир (животных, растения, явления природы, человека, а также на воображаемый мир духов и богов). Известный английский религовед и этнолог Джеймс Фрезер (1854 – 1941), имя которого мы уже называли выше, в работе «Золотая ветвь» отмечает, что магическое мышление основывается на двух принципах симпатической магии (закон симпатии). Первый он называет гомеопатической магией, или законом подобия, второй – контагиозной магией (законом контакта); в него он включает колдовские приемы, основанные на законе соприкосновения.

Первобытную культуру иногда определяют как магическую, как основанную на магических действиях и магическом мышлении^¹⁷³. Магические формы мысли, гадания, знамения, сложные обряды являлись не только культурным компонентом, они предопределяли сам образ жизни того времени. Лечебная («белая»), вредоносная («черная»), любовная магии были очень эффективными средствами модных и теперь приемов манипуляции сознанием путей воздействия на психоматические структуры человека. Такова же природа действия военной, охотничьей и других видов магии. Первобытная магия, как и архаическая культура в целом, абсолютна синкретична, т.е. абсолютно недифферинцирована, слитна, ограничена едина по своим составляющим элементам настолько, что практически невозможно отделить реалистическое от фантастического, и наоборот.

Нельзя не согласиться с идеей Дж. Фрезера о парадоксальной близости (прежде всего концептуальной) между магией и наукой^¹⁷⁴. Магия – в чистом виде – предполагает, что одно событие неизбежно следует за другими. Аксиоматические основания магии, таким образом, тождественны методологическим принципам современной науки: в основе как магии, так и науки лежит твердая вера в порядок и единообразия природных явлений. Отметим также гибкость принципов магической обусловленности у магии (как и у науки). И магия, и наука построены на стремлении к установлению повторяющейся последовательности событий, которая подчиняется действию законов, поддающихся определению. Отсюда общее для магии и науки стремление изгнать из природы непостоянство и случайность.

Разновидностью магии является фетишизм. Именно вера в способность «вселения» разного рода духовных существ в самые неожиданные вещи привела к тому, что магические предметы стали рассматриваться как одушевленные, как фетиши. Фетишизм – (франц. fetiche – идол, талисман) представляет собой веру в сверхъестественные свойства материальных вещей, как природных, так и сделанных человеком. Фетишизм и есть поклонение духовным силам воплощенным в вещах или связанных с ними, действующих через их посредство. Возможности фетишизации безграничны. Понятие «фетишизм» как форму первобытной религии ввел научную литературу в XVIII в. французский ученый Ш. де Бросс^¹⁷⁵.

Вместе с тем фетишизм довольно противоречив, он представляет собой понятие довольно неопределенное. С одной стороны, оно незаметно сливается с понятием идолопоклонства, когда фетиш начинает принимать человеческие очертания, продолжая быть предметом почитания и культа^¹⁷⁶. С другой стороны, фетиши приближаются к предметам, в которых если и не признается прямо присутствие духа, но все же предполагается особое таинственное значение. Таковы амулеты, ладонки, предметы, приносящие счастье и т.д.

В истории многих древних народов важную роль играло поклонение животным и деревьям. Когда первобытный человек называл себя именем животного, именовал его своим «братом» и воздерживался от его умерщвления, такое животное называлось тотемным (от северо-индейского «о тотеман» – его род). Вся система отношений между племенем и прародителем – животным получила название тотемизма. Тотемизм – это вера в сверхъестественную родственную связь коллективов людей (род, племя) с каким-либо видом животных, рыб, растений, который считается «тотемом» и наименование которого она носит, поклоняясь ему. Тотемизм сохранил свои позиции и в современной культуре (геральдика, бытовая символика, запреты на употребление мяса некоторых животных в пищу – коровы в Индии, собак и лошадей у арийских народов). В основе тотемизма лежит антропопатизм (греч. anthropos «человек» + pater «отец») – представление о своем родстве с природой. Постепенно архаическое сознание логически приходит к очеловечиванию природы – антропоморфизму (греч. anthropos «человек» + morphe «форма»)^¹⁷⁷.

Еще одна ранняя форма религии у многих первобытных народов – анимизм (от лат. anima, animus – дух, душа). Анимизм – это вера в существование души и духов как причины явлений природы, вера в одушевленность всей природы. Сам термин «анимизм» был введен в науку Э. Тайлором, который утверждал, что эта вера присуща всем первобытным народам. С анимизмом тесно связаны вера в загробную жизнь и культ предков, а также культ природы.

Душа, в представлениях древних людей, есть тонкий, нематериальный образ, нечто вроде пара, воздуха или тени. Она одушевляет тело, в котором живет, но может покидать его и быстро переноситься в любое место. Она способна являться людям, вселяться в других людей, в предметы и животных. Анимистические представления о душе опираются на два ставших классическими определения: тень и дыхание. В европейской традиции потерять тень – значит потерять волю, душу^¹⁷⁸. Ожившие мертвецы, призраки, привидения не отбрасывают тени, чем и обнаруживают себя. В Восточной Азии многие заботятся о том, чтобы тень плохого человека не падала на них.

В верованиях многих первобытных народов душа умершего возрождается вновь в ребенке. Северо-американские индейцы поэтому хоронили своих мертвецов у дорог, чтобы души покойников могли войти в походящих мимо женщин и, таким образом, родиться вновь^¹⁷⁹. Эта вера в возвращение настолько сильна у «дикарей», что, например, негры западной Африки, увезенные с родины, убивали себя для того, чтобы возродиться у себя дома.

Наряду с верой в переселение человеческих душ очень распространена у первобытных людей была вера в способность души перевоплощаться, входить в тело животного и наоборот. У ирокезов, например, долго хранится обычай выпускать в день похорон птицу, чтобы душа покойника могла улететь вместе с ней. Как известно, сам Гаутама Будда прошел через 550 рождений, побывав деревом, обезьяной, слоном, змеей, рыбой и т.д.

Наконец, наряду с учением о странствовании души, о перевоплощениях у первобытных людей существовали очень определенные взгляды о переселении мертвых душ в особую страну (рай).

Крайне разнообразной являлась религиозная практика первобытных народов^¹⁸⁰. Она включает в себя самые разнообразные обряды, церемонии, жертвоприношения, посты и т.д. и составляет настолько важный элемент первобытных и всяких религий, что некоторые исследователи полагали возможным утверждать, что «религия сама по себе является практикой», и поэтому «сущность религии заключается почти исключительно в обычаях и обрядах»^¹⁸¹. Обряд и культ имеют у первобытных народов самое серьезное и обусловленное значение. Они в значительной степени табуированы. Обычаи, которые выработало племя, пользовались безусловным авторитетом; нарушение их – высшее преступление и, большей частью, карается смертью. Даже в XIX в., например, у русского и белорусского крестьянина нарушение поста или несоблюдение праздничного покоя рассматривалось как величайший грех и святотатство, гораздо более страшные, чем нарушение любой из моральных заповедей.

Главными составляющими элементами первобытного культа были жертвоприношения, молитвы, заклинания, посты, различного рода истязания и самоистязания, очищение и посвящение богу, идолопоклонство. Жертвоприношения всегда приносились с корыстной целью, и эта цель, выражающая желание первобытного человека, составляют его примитивную молитву^¹⁸². Еще до Моисея существовали четыре типа жертвоприношений, которые были хорошо известны отцам древнееврейской нации, арийцам Индии, древнем греком и, вероятно, многим другим народам^¹⁸³:

1. Самым обычным типом была жертвенная трапеза. Такое жертвоприношение имело место каждый раз, когда люди садились за еду, радостно прославляя Бога.

2. Развитием этого типа приношения явилась идея договора, основанного на совместной трапезе и заверенного кровью жертвенного животного. Такой договор могли заключить два человека, два племени и т.д. Это мог быть также договор между первобытными или древними людьми и Богом (в их понимании и представлении).

3. Время от времени приносились жертвы всесожжения. Они обычно совершались царем или вождем, посвящались Богу, выражали поклонение ему и благодарность.

4. Когда становилось известно о совершении греха или вопиющем нарушении моральных устоев, то требовалось приношение за грех или искупительная жертва.

Самые первые примитивные богослужения с жертвоприношениями совершались главой семейства или племени. Затем появляется профессионалы – жрецы.

Разновидностью обращения к духам было заклинание^¹⁸⁴. Заклинания применялись только к «низшим» духам, так как «высшие» духи представлялись более или менее всемогущими, и связывание их жертвой или церемониями имело характер скорее морального и далеко не безусловного принуждения. Наоборот, человек знающий «слово», «заговор», «заклятие» против определенного злого духа низшей категории, безусловно, властен над ним. Этими заклинаниями побеждались духи всевозможных болезней, духи животных и ядовитых змей, вредное действие колдунов и всякой нечистой силы, которая «водится» в воде, в лесу, в поле и доме. Очень близка к заклинанием была вера в амулеты, в «заговоренное» оружие и т.д.

И жертвы, и молитвы, и заклинания можно рассматривать как средства, близкие к миру духов и вовлечения их в жизнь первобытного человека. Но религия древних людей знает и более непосредственные, «прямые» пути к богам. Это сны, внутренние откровения и эстатические состояния. Обычное средство для приобретения таких состояний, когда сам Бог начинает говорить с душой человека, – пост (ограничение в пище или воздержание от нее). Другим средством для приведения себя в состояние экстаза или для приобретения способности видеть пророческие сны служил прием внутрь или вдыхание дыма «одуряющих» трав, семян и т.д. Курение табака у первобытных народов часто имело своим назначением священную наркотизацию и «одурение» до состояния бреда, который понимался за «божественный экстаз».

Важнейший элемент религиозной практики первобытных народов представляли обряды очищения, шаманство и идолопоклонство. Шаманом был особый знахарь или колдун, имеющий способность вступать в общение с духами и непосредственно руководиться ими. Этимологически термин «шаман» восходит к понятию «знания» в индоевропейских языках: шаман – это «тот, кто знает». Антропологи подчеркивают, что шаман значит «властитель духов», религоведы связывают шаманизм с идеей сверхъестественного, с анимизмом и тотемизмом^¹⁸⁵. Согласно Майклу Гарнеру, шаман – это «лицо, которое в стадии транса может непосредственно контактировать с духовным миром и которому подчиняются один или несколько духов, выполняя его приказания»^¹⁸⁶. Шаманство – одна из ранних форм религии у многих первобытных народов. Ее отличительная черта: вера в то, что особые люди – шаманы, обладают сверхъестественной способностью в состоянии экстаза вступать в прямое общение со злыми и добрыми духами, воздействуя на которых, могут лечить человека, гадать и т.д. Для шаманства характерны особые обрядовые действия – камлания и мистерии, Специфичны и сами атрибуты шаманского ритуала^¹⁸⁷.

Особую роль в деятельности шамана играет методика магического транса. Традиционно это психическое состояние понимали как форму одержимости демоном, который подчинил шамана своей воле. Транс – это способ «путешествия души» шамана в потусторонний мир, и в нем неправомерно усматривать лишь замаскированный обман и невежество. В настоящее время появились свидетельства, позволяющие понять магический транс как своеобразную форму человеческого существования. Во-первых, ученики М. Харнера, организовавшего в США школу шаманов, утверждают, что во время транса они переживали связные и красочные картины «иного мира», в котором душа якобы «свободно летала». Во – вторых, есть сообщения ряда людей о том, что они переживали (во время болезни, под воздействием лекарств, музыки или танца) переход в «иные состояния сознания». И в-третьих, имеются отчеты исследователей о так называемых паранормальных феноменах, которые говорят о способности некоторых людей к телепатии, ясновидению, биолокации и т.д. В рамках этих концепций принято считать, что шаман способен к экстрасенсорному восприятию, его способности развиты до необычных пределов^¹⁸⁸.

В ходе специального обучения шаман приобретает мистический опыт, позволяющий ему совершать экстатические «путешествия» с Земли на Небо или с Земли в Преисподнюю. Ему известна тайна прорыва уровней реальности, представляемой в архаическом сознании трехэтажной – Небо, Земля и Преисподняя. Эти три космические зоны соединены между собой центральной осью (ее образами являются Мировой столб, Небесная колонна, Мировое дерево, Мост, Лестница и т.д.). Только шаман может духовно «путешествовать» по всем этим космическим зонам, вести борьбу со злыми духами и демонами в Преисподней и передавать небесным богам просьбы и приношения своих соплеменников.

Главное здесь в том, что шаман осваивает космологию, мифологию и магию своего племени, чтобы использовать их в качестве своеобразных карт для мистического «путешествия» в «иные» миры. Результаты этого находят практическое приложение в жизнедеятельности племени, дают возможность решать различные реальные проблемы, имеющие значение для существования племени. Шаман эффективное решает эти проблемы не при помощи оперирования понятиями и словами, а посредством манипулирования образами памяти^¹⁸⁹.

Зачастую шаман является хранителем всей коллективной памяти, т.е. мифологии и эпоса, изобретателем музыкальных инструментов, знахарем, художником и певцом Он даже следит за календарем и фиксирует первые астрономические сведения. Особая связь существует между шаманизмом, культом огня и обработкой металлов, в которой издавна усматривали магические элементы. Гипнотическое искусство шамана в дополнение к выполняемым им функциям обеспечивают ему высокий авторитет, дающий возможность порой объединять в себе шамана и вождя.

В целом можно сказать, что шаманизм представляет собой смесь реальных знаний и умений, фанатизм, некритической веры, спонтанных реакций, примитивных заблуждений, иллюзионистского и гипнотического искусства и много другого. И нет ничего удивительного в том, что шаманизм вошел в качестве одного из фундаментальных элементов во многие культуры мира, что имеются многообразные связи между шаманизмом и исламом, христианством, иудаизмом, буддизмом и даосизмом. Именно шаманизм как архаическая система верований выполняет в первобытных архаических культурах вполне определенные социальные функции, обусловленные условиями бытия первобытного человека. Ведь окружающий человека мир в процессе его предметно-чуственного освоения опосредован «миром» символов, символической деятельностью, которые на ранних этапах развития общества проявляются в формах тотемизма, анимизма, магии, шаманства и религии.

Наконец, важнейшим моментом религиозной практики первобытных людей были погребальные обычаи^¹⁹⁰. Одежды умерших сородичей щедро украшались морскими раковинами, ожерельями и браслетами, зубами животных и позвонками рыб. Верхнепалеолитические погребения показывают, что к тому времени сложился обычай хоронить умерших не только с украшениями, но и орудиями труда, которыми они пользовались при жизни, с запасами пищи, а иногда даже с материалами для изготовления рабочего инструмента и вооружения. Отсюда вывод: к этому времени оформляются уже устойчивые представления о душе, о «стране мертвых», где умерший будет охотиться и вести такую же жизнь, какую он вел на этом свете.

Заслуживает внимания такая характерная черта верхнепалеолитических погребений, как обсыпание мертвых в могилах кровавиком (красной краской). Красная краска должна была заменить кровь – источник жизненной силы и вместилище души.

Известный немецкий этнограф Генрих Шурц (1863 – 1903), которого мы уже цитировали, называет следующие основные виды погребальных обычаев у древних первобытных народов: поедание (каннибализм), оставление трупа на поедание животным, бросание трупа в воду, огнесожжение, погребение тела в пещерах или земле, надземное погребение трупа с мумификацией^¹⁹¹. Могилы древнейших людей он подразделял на одиночные и сборные. «Праздники в честь умерших и погребальные обычаи, – писал Г. Шурц, составляют по существу часть культа предков и в своих незаметных переходах от чувства страха к почтению, от кровавых жертв к веселым и беззаботным пирам дают ряд превосходных примеров, выясняющих смену мотивов при упорной привязанности к внешней форме»^¹⁹².

Украшения занимали не меньшее значения в жизни первобытных людей, чем, например, одежда или питание. Ю. Липперт полагал, что «украшения возникли раньше одежды»^¹⁹³. «Первое и наиболее старинное украшение, – отмечал он, – находилось непосредственно на теле. Оно теснейшим образом связано было с религиозными воззрениями первобытного человека»^¹⁹⁴. Накожные украшения были распространены прежде всего в виде татуировки, а до ее появления среди «дикарей» широко практиковалось раскрашивание тела цветной глиной. В результате часто первобытный человек представлял собой «ходячий шедевр искусства». Татуировка – один из любимых жанров первобытного искусства, тесно связанный с такими формами культуры как религия и брак. Не исключено, что телесные украшения, в том числе татуировка, представляли собой своеобразную одежду первобытных людей. В тесной связи с религиозными верованиями и племенными отличиями находился еще один вид украшений древних людей – прически самых причудливых форм. Поражали своим видом другие племенные и религиозные знаки, которые одновременно служили украшениями, – ожерелья вокруг шеи, кистей рук, нижних частей бедер и ног, а также подвески, тесемки, перья и т.д. Украшением и одновременно защитой служила набедренная повязка. Еще более пышно первобытные люди украшали более сложные виды одежды, а также уши, нос и верхнюю часть головы (кольца, перья, заколки и т.д.).

Завершая обзор первобытных культур отметим, что в первобытном обществе функционирует своя собственная триада – родовой строй, миф и изобразительная деятельность (искусство). Данную особенность подчеркивает российский ученый В.С. Поликарпов^¹⁹⁵. Он же обращает внимание на то, что с расположением первобытного общества и появлением классового общества на смену этой триаде приходит новая: государство, религия и письменность; происходит смена мифа религией, включающей в себя моральный компонент. Однако во всех религиозных системах, рожденных мифами каменного века, сохраняется комплекс основных идей древнейшего мифа. Так, идея бессмертия души восходит к самому древнему в истории человечества сюжету о жизни и смерти, запечатленному в росписях палеолитической пещеры Ляско. В целом можно сказать, что первобытнообщинная социокультурная система характеризуется, насколько об этом можно судить на современном уровне знания, поразительной однородностью социальных структур, одним и тем же набором типов деятельности, высокой степенью «похожести» в плане духовной культуры. С разложением первобытного общества начинается процесс многолинейного развития мировой истории, появляется разнообразие социокультурных систем, о чем пойдет речь в наших следующих темах.

<<< < Предыдущая 12 / 102 3 4 5 6 7 8 9 10 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

#
20.03.201680 Кб134портфолио.docx
#
25.09.2019237 Кб3Последняя версия шпор по СТП.doc
#
01.05.2025102 Кб1Послушный ветерок.doc
#
01.05.20251 Мб13Пособие - Организация турфирмы.doc
#
14.04.20151 Мб102ПОСОБИЕ -мвд.doc
#
01.05.20252 Мб2Пособие 1.doc
#
01.04.20259 Мб3Пособие 1курс.doc
#
14.04.20152 Мб152Пособие Грамматика Кулиева2009.doc
#
14.04.20152 Мб126Пособие Грамматика Кулиева2009.doc
#
01.07.2025943 Кб3пособие калькул.doc
#
18.11.20192 Мб32ПОСОБИЕ ОЗО НЕМ Lesetexte.doc