Глава 7. Добыча золота и алмазов.

ЗАНЯТИЕ ЦЕНТРАЛЬНЫХ ЮЖНЫХ ОБЛАСТЕЙ

Интерес метрополии к Бразилии и вытекающая из него последова­тельная политика экономических ограничительных мер и администра­тивного давления особенно усилились с начала XVIII в., когда в колонии

* Железо не добывалось в Португалии, но в Бразилию оно ввозилось через I ]ортугалию.

были открыты первые месторождения золота. В течение почти всего века добыча золота в Бразилии находилась в центре внимания Португалии. Все остальные промыслы приходят в упадок; районы, где они были ранее развиты, беднеют, и население этих районов быстро уменьшается. Все меркнет перед новым светилом, взошедшим на горизонте; даже сахар, бывший на протяжении полутора веков главным стимулом колонизации, уступает свое первое место.

Драгоценные металлы интересовали португальцев с самого начала колонизации. Ранние открытия испанцев в Мексике и Перу разожгли воображение обитателей Португалии и вселили в них уверенность, что в любой части Америки обязательно должны находиться драгоценные ме­таллы. Нашлось немало предприимчивых авантюристов, которые, в твер­дой надежде обнаружить такие залежи, уже с самых первых времен за­нятия бразильского побережья проникали на неисследованные террито­рии. Об их попытках сохранились лишь скудные сведения. Почти все эти люди погибли: те из них, кому удалось преодолеть опасности дикой природы, пали от рук туземцев.

Надежды не оправдались — залежей драгоценных металлов обнару­жено не было. В противоположность коренным жителям Мексики и Перу бразильские туземцы, стоявшие на очень низком уровне культуры, золо­том не интересовались. Колонисты безуспешно искали его в течение по­чти двух веков.

Только в последние годы XVII в. были произведены первые значи­тельные находки. Они явились результатом упоминавшихся нами выше экспедиций бандейрантов вглубь страны. В1696 г. золото было найдено в районе, который теперь составляет центральную часть штата Минас- Жераис, около города Оуро-Прето — город «Черного Золота». За этой первой находкой последовал целый ряд других. К середине XVIII в. раз­работки золота в Бразилии достигли своего максимального территори­ального распространения и наивысшего уровня добычи.

В отличие от земледелия и других видов деятельности в колонии зо­лотодобывающая промышленность с самого начала была строго регламен­тирована. Уже в связи с первыми скромными находками в Сан-Висенте был установлен подробный регламент. Основные положения этого регла­мента сохранили свою силу и в дальнейшем, хотя в него и были внесены некоторые изменения: была допущена свободная добыча метала, но под контролем правительства — королевство в виде пошлины неизменно удер­живало за собой пятую часть добываемого золота. После находок в Минас- Жераис старый закон был заменен «Регламентом суперинтендантов гуар- да-морес¹ и государственных уполномоченных по золотым приискам», из­данным в 1702 г. Этот регламент с некоторыми незначительными измене­ниями сохранялся в силе до самого конца колониального периода.

И общих чертах установленная система сводилась к следующему: дли того чтобы руководить добычей золота и взимать пошлину (так назы- шігмый «кинто» — пятая часть), было создано специальное управление — • Интендантство приисков» с суперинтендантом во главе. Такие интен­дантства организовывались в каждом капитанстве, где обнаруживали іюлото. Они были совершенно независимыми от губернаторов или каких- либо иных колониальных властей и подчинялись непосредственно прави­тельству метрополии в Лиссабоне.

О всяком новом нахождении золота надлежало под страхом тяжких наказаний сообщать в местное интендантство. Специальные компетент­ные чиновники (гуарда-морес) немедленно отправлялись на новый золо­тоносный участок, производили его демаркацию и в заранее назначен­ный день совершили распределение частей этого участка между добыт­чиками. В этом распределении участвовали все желающие. Производи­лось оно пропорционально числу рабов, которых мог выставить каждый претендент. До начала распределения тот, кто обнаружил залежи, имел прав выбрать «дату» (датами назывались части золотоносных участков). I Іоеле него выбиралась для себя «королевская фазенда», причем сама она никогда не разрабатывала своих участков, а продавала их с аукциона.

Как упоминалось выше, «королевская фазенда» облагала добываемое молото высокой пошлиной, равной пятой части всей добычи. Взимание атой пятой части имеет длинную и бурную историю. Золотоискатели, естественно, стремились как-либо избегнуть столь значительного изъя­тия из своей добычи. На приисках кипела постоянная борьба: казна тре­бовала ей положенное, а золотоискатели всячески старались скрыть ис­тинные размеры своей добычи. Применялись косвенные меры для обес­печения поступлений пошлины в золоте за каждого занятого на приис­ках работника. Но эта система не дала положительных результатов, так как пошлина взималась и в тех случаях, когда производились еще толь­ко предварительные изыскательные работы, которые часто оказывались безуспешными. В конце концов после многих колебаний и изменений была установлена следующая окончательная форма взимания пошлины: были созданы специальные плавильни, куда в обязательном порядке сда- иалось все добытое золото; там оно расплавлялось, из расплавленной мас­сы изымалась пятая часть — кинто, а остальное золото, отмеченное коро­левской чеканкой (возникло даже выражение «кинтировать» золото), возвращалось добытчику. Только слитки с королевским знаком (их мно­го сохранилось и до наших дней) имели свободное обращение в стране. Продажа золота в виде песка, пластинок или слитков без королевского клейма была строжайше запрещена¹. Лица, у которых находили такое «нелегальное» золото, приговаривались к конфискации всего имущества и бессрочной ссылке в португальские колонии в Африке.

Но королевская фазенда не остановилась на этих мерах для защиты своих интересов. Так как даже небольшие, могущие быть легко спрятан­ными количества золота обладают большой ценностью, то, чтобы поме­шать такой форме злоупотребления, правительство установило ежегод­ный минимум, которого обязательно должно было достигать кинто. Этот минимум составлял 100 арроба (около 1500 кг). Когда кинто оказыва­лось меньше 100 арроба, производилось насильственное взимание недо­стающего количества с населения. Каждый человек, независимо то того, золотодобытчик он или нет, должен был что-нибудь внести. Устанавлива­лись специальные налоги на товары, на рабов, на средства транспорта и т. д. Правительство могло обложить налогом любую форму собственности. Нетрудно представить, к каким актам насилия и злоупотреблений это приводило. Когда объявлялся такой насильственный сбор, калитанство, которому предстояло стать его жертвой, приходило в неописуемое волне­ние. Мобилизовывались воинские части, население жило в постоянном страхе: частные дома могли подвергнуться в любой час дня и ночи этому узаконенному ограблению, тюрьмы переполнялись. Проведение сбора часто растягивалось на месяцы. На это время исчезали всякие гарантии неприкосновенности личности и частной собственности. Любой человек мог за один час лишиться всего своего имущества, свободы, а иногда и жизни. Эти поборы вызывали такое раздражение у населения, что про­изводить их можно было только в период расцвета золотодобывающей промышленности, когда на фоне всеобщего благоденствия взимание на­логов не влекло за собой разорения жертв, а лить наносило ущерб их материальному благополучию. После того как начался упадок золотых приисков, поборы производились все реже, несмотря на то, что с 1762 г. кинто никогда уже больше не достигало назначенных 100 арроба золота. В последний раз насильственный побор был объявлен в 1788 г., но его пришлось экстренно отменить, так как власти получили достоверные сведения о готовившемся в Минас-Жераисе всеобщем восстании, кото­рое должно было вспыхнуть в момент начала побора (заговор Тираденте- са). Таким образом, решительность и воля народа оказались сильнее пра­вительственной власти.

Теперь рассмотрим, как была организована и как производилась раз­работка золота. Существовало два типа разработок. Первый — приис­ки — применялся там, где залежи были достаточно велики. Прииски были довольно крупными предприятиями, оснащенными специальной техникой, со значительным количеством занятых рабочих под руковод­ством владельца или назначенного им управляющего. Рабочие почти все состояли из африканских рабов; вольнонаемный труд являлся исключе­нием и начал появляться лишь к концу XVIII в.

Индейцы не использовались вовсе. Система приисков соответствова­ла периоду расцвета золотых промыслов, когда золото имелось в изоби­лии и добыча производилась в широких масштабах. Вторым типом раз­работок была добыча, осуществляемая отдельными золотоискателями, располагающими очень примитивным оснащением. Добытчики золотого песка обычно ведут разработку не в каком-нибудь определенном пункте, как это имеет место на приисках, а переходят с места на место и добыва­ют золото там, где его обнаружат и где место еще не занято другими. Иногда они объединяются в довольно большие группы, но все же каж­дый из них действует самостоятельно. Часть таких индивидуальных до­бытчиков — свободные люди, и добываемое ими золото — их собствен­ность; часть же — рабы, с которых их господа требуют определенное количество золота; все, что остается сверх этого количества, они имеют права сохранить для себя. Наиболее счастливым из таких добытчиков- рабов удается в конце концов купить себе на добытое золото свободу. Золотоискатели-одиночки всегда существовали на золотых приисках в колонии. Но число их, естественно, возрастает по мере того, как залежи истощаются и скудная добыча не окупает затрат на сложное и дорогосто­ящее оснащение приисков. Система индивидуальных добытчиков про­цветала в конце XVIII в., когда золотодобывающая промышленность Бра­зилии находилась уже в состоянии упадка.

Сокращение добычи золота становится заметным уже с середины века. Оно было вызвано несколькими причинами, главная из которых — исто­щение залежей. Бразильское золото в большей своей части наносное и встречается по преимуществу в руслах рек и по их берегам. Это резуль­тат геологического процесса тысячелетней давности: вода размыла пер­воначальные компактные массы золота и распылила их по поверхности на большие расстояния. Отсюда — малая концентрация золотого песка в одном пункте и быстрое истощение даже самых богатых из таких место­рождений. В конечном итоге золота осталось так мало, что оно не могло больше окупать содержание крупных приисков. Его едва хватало для того, чтобы скромные золотодобытчики-одиночки могли обеспечить себе средства к существованию. Такое положение сохраняется и по сегодняш-

8 Зак. 191

ний день. По всей центральной Бразилии (в штатах Мато-Гроссо и Баия) золото еще встречается на берегах почти всех рек, но в таких ничтожных количествах, что добыча его была бы предприятием явно убыточным.

Естественные скопления золота, которые устояли против геологичес­кого процесса выветривания, в Бразилии чрезвычайно редки и отлича­ются малым процентным содержанием золота. Самая крупная и богатая золотая жила страны, разрабатываемая и поныне, находится в Морро- Вельо в штате Минас-Жераис. Она дает 10,4 г золота на тонну руды, в то время как в современных крупных центрах золотодобычи (например, в Австралии) хорошей считается жила, приносящая вдвое больше этого количества. Но и эти редкие и бедные золотые россыпи золотоискатели XVIII в. не в состоянии были разрабатывать должным образом из-за несо­вершенства техники. Добыча наносного золота, находящего на неболь­шой глубине, не представляла особых трудностей. Но когда пришлось углубляться в недра земли, производить изыскания, бразильские золо­тоискатели оказались беспомощными как в силу своего технического невежества, так и из-за отсутствия необходимого оборудования. Пыта­лись выйти из положения путем объединений усилий нескольких пред­принимателей, организовавших различные лиги и общества. Но для ус­пеха таких коллективных начинаний недоставало необходимого духа то­варищества среди их участников. Что же касается отсутствия техничес­ких знаний, то здесь главная вина ложилась на власти. Они держали колонию в полной культурной изоляции, не позаботились ввести хотя бы самое элементарное обучение, закрыв, таким образом, колонистам вся­кий доступ к техническим знаниям, которые могли бы помочь им в их деятельности.

Колониальные власти тормозили развитие золотодобывающей про­мышленности и ускорили ее закат не только тем, что препятствовали распространению технического образования. Вся система регулирования этой промышленности имела губительные последствия. Власти проявля­ли повышенный интерес лишь к взиманию кинто, которое должны были им выплачивать золотоискатели. Однако, не взирая на применение на­сильственных поборов и других драконовских мер, полное кинто обеспе­чить не удавалось на протяжении полувека, когда золотое кинто в Ми- нас-Жераис со 118 арроба в 1754 г. упало к началу XIX в. до 35, управи­телям ни разу не пришло на ум иного объяснения этому факту, кроме мошенничества со стороны золотоискателей. Отсюда — репрессии, о ко­торых мы рассказывали выше. Не было сделано никакой попытки внести какие-либо усовершенствования в самый процесс золотодобычи. Вместо того чтобы прибегнуть к помощи специалистов в области техники, посы­лались сборщики специалистов в области техники, посылались сборщи­ки пошлин, опирающиеся на вооруженную силу. Персонал интендантов состоял из жадных к наживе бюрократов, заинтересованных только в получении наибольших материальных выгод для казны и для себя. На протяжении целого столетия среди них не было людей, обладавших тех­ническими знаниями в области золотодобычи. Если золотоискатели, из- пы павшие под тяжестью непосильных пошлин, осмеливались выразить гное недовольство, на них сейчас же обрушивалась суровая кара.

При таких условиях не приходится удивляться преждевременному упадку золотодобывающей промышленности в Бразилии. К концу XVIII в. нее до той поры разрабатывавшиеся поверхностные залежи золота оказа- лись исчерпанными на всем обширном пространстве их нахождения. Истощение легко доступных поверхностных залежей предрешало кру­шение золотопромышленности. В период ее расцвета ничего не было сде­лано для предотвращения могущих возникнуть затруднений. Невеже- гпю, рутина, организационная беспомощность царили на приисках. Сред­ства, необходимые для восстановления промышленности, для реоргани- шщии ее на новых основах, продиктованных истощением разработок, от­сутствовали. Все, что собиралось при помощи системы непосильных по­шлин, государственная казна растрачивала на мишурное великолепие ио|)тугальского двора, на дорогостоящий паразитический правительствен­ный аппарат и на обогащение ловких авантюристов. Всего этого было иполне достаточно, чтобы завершить крушение золотодобывающей про­мышленности в колонии.

* * *

Кроме золота, в описываемую эпоху в колонии добывались алмазы. Бразилия явилась первым крупным поставщиком этого драгоценного камня на европейские рынки. До этого алмазы в ограниченном количе­стве поступали в Европу из Индии, а крупные южноафриканские место­рождения были открыты только в последней четверти прошлого века. Таким образом, добыча алмазов в XVIII в. была монополией Бразилии. I Іервые находки, произведенные золотоискателями (алмазы встречают­ся в Бразилии в золотоносных района), относятся к 1729 г. Вначале добы­чи алмазов, так же как и золота, была свободной, с обязательной выпла­той кинто. Но в силу того, что было очень трудно вычислить и опреде­лить кинто для камней, весьма отличающихся один от другого по вели­чине и по качеству и, кроме того, встречавшихся на очень ограниченной территории, от этой системы взыскания пошлины отказались и приме­нили другую. Португалия во всех делах, касавшихся ее колонии, неиз­менно преследовала в первую очередь интересы собственной казны. Так поступила она и на этот раз.

и*

Территория, на которой встречались алмазы, была тщательно демар­кирована и полностью изолирована от внешнего мира. Эта территория, получившая название «Бриллиантового округа», позднее выросла в со­временный город Диамантина (Бриллиантовый горд) в штате Минас- Жераис. Право на разработку предоставлялось ограниченному числу из­бранных лиц, принимавших на себя обязательство выплачивать опреде ленный процент за это право. В1771 г. королевская казна монополизиро­вала право на разработку алмазов. Было создано «Главное алмазное уп­равление» под руководством специального интенданта. Это управление, так же как и «Золотое управление», было совершенно независимо от ка- ких-либо органов колониальных властей и отчитывалось в своей деятель­ности непосредственно перед королевским правительством в Лиссабоне. Автономия Главного алмазного управления простиралась на всю демар­кированную территорию. Бриллиантовый округ жил своей собственной жизнью, полностью изолированный от остальной части страны, как не­кое чужеродное тело в организме колонии. Организация его была весьма своеобразна: здесь отсутствовали губернаторы, муниципальные палаты, судьи и все, что характерно для обычных органов управления. Полновла­стным правителем являлся интендант со своим штатом подчиненных, руководствовавшихся регламентом, предоставлявшим им неограничен­ные права. Никто не имел права не только селиться на территории окру­га, но даже и посещать ее; покинуть ее можно было лишь по специально­му разрешению интенданта. Под его властью были все жители округа (к концу XVIII в. их число достигало 5 тыс.), он мог распоряжаться ими по своему усмотрению он имел право без каких-либо судебных процедур конфисковать все имущество и предать провинившегося «гражданской смерти»¹. Один немецкий естествоиспытатель, посетивший Бриллиан­товый округ в начале XIX в., отозвался о нем так: «Единственный в сво­ем роде опыт в современной истории — изолирование внутри страны целой территории, вся жизнь и деятельность населения которой служат лишь для обработки богатств в интересах королевского правительства».

Изолированные территории, подобные Бриллиантовому округу, су­ществовали и в других пунктах: река Жекитиньонья (Минас-Жераис), реки Кларо и Пильонес (Гойяс), юго-запад Баии, верхний Парагвай (Мато- Гроссо). Но эти районы не были использованы в должной степени и оста­лись незаселенными.

Сокращение добычи алмазов, происходившее параллельно с упадком яолотодобывающей промышленности, было вызвано теми же причинами. I In здесь сыграл свою отрицательную роль еще один фактор — обесцене­ние камней, вызванное слишком большим наплывом их на европейские I »ы 11 ки. Португальское правительство пыталось помешать понижению цен ни алмазы посредством ограничения их добычи и торговли ими. Однако этнические денежные затруднения часто заставляли его отказываться от пронедения таких ограничительных мер и неосмотрительно выбрасывать | и 11 )ынок большие количества алмазов. Цена на этот камень до начала XIX в. непрерывно понижалась. Дело закончилось полным крахом, и добыча ал­мазов перестала иметь экономическое значение уже с конца XVIII в.

* * *

Добыча золота и алмазов сыграла свою роль в жизни колонии. В те­чение трех четвертей века она являлась основным занятием в стране и развивалась за счет других видов экономической деятельности. С начала XVIII в. наблюдался значительный прилив населения на прииски, пре- ж (сходивший по своим размерам и стремительности аналогичное явле­ние, имевшее место в Калифорнии в XIX в. Одного этого уже было доста­точно, чтобы нарушить равновесие в хозяйственной жизни страны и со- иершенно видоизменить ее облик. В течение нескольких десятилетий пыла заселена огромная территория, занимавшая около 2 млн. км². В начале XIX в. здесь жило 600 тыс. человек, или пятая часть всего насе­ления тогдашней Бразилии. Население было разбросано небольшими группами, отделенными друг от друга громадными пустынными простран­ствами. Такой принцип заселения очень характерен для центрально- южной части Бразилии, он сохранился и до наших дней. Ему можно дать правильную оценку, если уяснить себе, как трудно наладить связь и транспорт на огромных территориях, заселенных лишь на отдельных участках. Проблема связи и транспорта — одна из главнейших трудно­стей, с которым пришлось столкнуться золотодобывающей промышлен­ности XVIII в.

Добыча золота и алмазов способствовала распространению португальс­кой колонизации на всю центральную часть южноамериканского конти­нента. Этим частично объясняются огромные размеры территории совре­менной Бразилии.

Изменения, вызванные открытием в стране золота, привели к пере­мещению главной экономической оси колонии, прежде находившейся в крупных сахаропроизводящих центрах северо-востока (Пернамбуко и Майя). Столица колонии в 1763 г. переносится из Баии в Рио-де-Жаней­ро, так как связь золотоносных районов с заграницей было легче осуще­ствлять именно через этот порт.

Центрально-южный сектор, главным образом благодаря наличию зо­лотых приисков, становится на первое место среди других районов стра- ны и сохраняет за собой это место по сегодняшний день. Необходимость снабжать продовольствием население, занятое на приисках, а также на­селение новой столицы стимулировала экономическую деятельность на очень больших пространствах, на которых находились не только капи- танства Минас-Жераис и Рио-де-Жанейро, но также и Сан-Пауло. Земле­делие в особенности скотоводство получили в этих районах широкое раз­витие. Следует отметить, что территория приисков (особенно наиболее важных из них, расположенных в центре провинции Минас-Жераис) не­благоприятна для занятия сельским хозяйством. Почва там бедна, рель­еф местности чрезвычайно неровный. При таком положении золотоиска­тели были вынуждены снабжаться пищевыми продуктами из других районов, и в первую очередь — из южной части Минас-Жераис, где сель­ское хозяйство достигло более или менее высокого уровня развития.