Картина 2.

Улица. Игорь, опустив голову в поднятый воротник и спрятав руки в карманы, медленно идет по улице. Навстречу ему идет девушка. Он проходит мимо, девушка останавливается и окликает его.

Таня. Игорь!

Игорь останавливается, поворачивается к ней, отворачивается и поворачивается снова. Таня подходит ближе.

Таня. Привет!

Игорь. Здравствуй.

Таня. Ты не рад меня видеть?

Игорь. Рад.

Таня (помолчав). Ты куда-то шел?

Игорь. Никуда.

Таня ищет его взгляд, Игорь опускает голову еще ниже.

Таня. Игорь, у тебя нездоровый вид…Как мама?

Игорь. Все хорошо.

Таня. Я звонила ей… недавно. Нет, мне просто нужно было кое-что узнать, она ведь преподаватель в институте. Нет, ты не думай… Игорь, ты хочешь уйти?

Игорь. Нет.

Таня. Ну тогда, может, погуляем? Просто – пойдем по улице, смотри, какая погода…Я люблю гулять в такую погоду. Ты меня не слушаешь… Ты, правда, не болен? У тебя сейчас такой вид, будто собираешься упасть в обморок. Знаешь, как будет смешно: такая маленькая девушка несет на себе такого большого парня, а все идут по улице и оборачиваются – ну, молодой муж напился, жена несет его домой…

Игорь. Таня, у тебя кто дома?

Таня. Да никого, мама в ночную, уже уехала на работу.

Игорь. Пойдем к тебе, мне и правда не здоровится.

Идут по улице.

Таня. Знаешь, так смешно вчера получилось. Ире не с кем было оставить сынишку, и она взяла его с собой на экзамен. Коляску поставила в коридоре, сынишка спит, она пошла в аудиторию. Минут через двадцать входит ректор с Антошкой на руках и говорит: «С каких это пор в институт младенцев начали принимать?» Представляешь? Не смешно… А хочешь анекдот? Приходит студент на экзамен, тянет билет, читает и с ужасом понимает, что ничего не знает. Тогда он говорит…

Игорь (раздраженно). Замолчи.

Таня. Что?

Игорь. Извини, пожалуйста. Давай пойдем быстрее, мне что-то нехорошо.

Заходят в квартиру Тани.

Картина 3.

Таня. Вот, а у нас все, как раньше. Здесь огромный обеденный стол и стулья с высокими спинками – бабушкина гордость. Она уехала жить в деревню, говорит – на старости к земле потянуло. Как же – потомственную горожанку к земле…

Игорь. А у тебя нет анальгина?

Таня. Нет. Мы ведь не пьем таблетки, травами лечимся. И у меня, и у мамы с бабушкой полная непереносимость к фармакологии. В детстве я заболела гриппом, была очень высокая температура, врач «скорой помощи» сделал мне укол, а я стала задыхаться. Еле откачали тогда, врач говорит – чудом спаслась. Теперь вот и живу без лекарств и уколов.

Игорь. Таня, пожалуйста…

Таня. А я сейчас схожу в аптеку, она еще открыта. Хочешь?

Игорь. Да.

Таня уходит, Игорь быстро идет на кухню, греет в ложке жидкость, набирает в шприц, делает укол. Сползает по стене, прислоняясь спиной к ней и замирает. Заходит Таня, протягивает таблетки.

Игорь. Не нужно, уже прошло.

Таня (обрадовано). А давай я чайник согрею, чай попьем с вишневым вареньем. Бабушка привезла. Ты же любишь?

Игорь. Чай? Нет, не надо чая. Давай просто посидим.

Садится на диван, Таня робко присаживается с краю. Молчат. Затем говорят одновременно.

Таня. А я хотела…

Игорь. А я хотел…

Переглядываются и смеются.

Таня. Я хотела спросить… Сказать… Я звонила твоей маме, чтобы узнать о тебе…

Игорь. Я знаю.

Таня (помолчав). Ты не звонил и не приходил ко мне пол года. (После паузы) Ты бросил институт и ни разу мне не позвонил. Ты… Ты встретил другую девушку? Ты влюбился?

Игорь. Влюбился? Влюбился… Нет, другую девушку я не встретил.

Таня (обрадовано). А помнишь наш выпускной? Ты не мог танцевать, у тебя только сняли с ноги гипс, но мы гуляли всю ночь, встречали зарю, и на заре ты читал мне свои стихи. А потом я пошла домой, стояла на балконе. А ты с улицы кричал: «Тоненькая девочка, на ветру дрожа, смотрит недоверчиво с шестого этажа…» Ты еще пишешь стихи?

Игорь. Стихи? Нет. Впрочем, да. Один. Но он еще не закончен.

Таня. Почитай.

Игорь. Почитать этот стих? Давай позже.

Таня. А давай послушаем музыку?

Игорь. Давай музыку. Знаешь, что бы я сейчас послушал? У тебя есть «Би-2»? «Последний герой»?

Таня. Да.

Игорь. Поставь.

Звучит второй куплет песни. Таня вслушивается в слова, поворачивается к Игорю, он сидит, закрыв лицо руками. Таня протягивает руку и выключает магнитофон. Пауза.

Игорь. Ты хотела послушать мои последние стихи? Слушай.

Легко ли быть рабом? И нужно ль быть рабом?

Чтоб планы и дела оставить на «потом»,

Чтоб мысль в мозгу одна, как совести укор:

Спаси! Спаси меня! Затем – укол! Укол!

За рабства сладкий плен приходится платить,

А мысли – где купить? Затем – за что купить?

Чтоб в вену – сладкий яд, чтоб как в ворота гол –

О, дайте мне огня! Укол! Укол! Укол!

Безумный сладкий бред. Безумные глаза.

И завтрак, и обед. И «можно». И «нельзя».

Забыть про всех и вся. Кто жив, а кто ушел.

И нет уже меня. И мысль одна – укол.

Я у себя внутри. По венам слабый ток.

Моей живой крови пришел конечный срок…

А дальше я еще не дописал.

Таня недоуменно смотрит на него.

Таня. Игорь, что это? Зачем ты об этом писал? Ты же не…

Игорь. Дура!

Игорь вскакивает и выбегает из квартиры. Таня несколько мгновений сидит оцепенело, затем берет телефон и набирает номер.

Таня. Любовь Олеговна, это Таня. У меня был Игорь, он на что-то обиделся и ушел. Как не обращать внимания? Он читал такие странные стихи. У него такой больной вид… Он так странно со мной разговаривал… Как это – не Игорь? Почему не обращать внимания? Любовь Олеговна, я его узнаю из тысячи одинаковых. Куда он мог пойти? Не знаете? Извините.

Кладет трубку. Встает, надевает куртку и выходит из квартиры.