Древние механизмы поведения и проблемы современного человека.

Во второй части пособия рассматриваются традиционно антропологические проблемы глоттогенеза [1], а также связанные с ним вопросы возникновения трудовой и рассудочной деятельности, сознания и первобытной культуры.

В настоящее время ни у кого не вызывает сомнений идея о том, что эволюционный процесс появления человеческого общества – антропосоциогенез – тесным образом предопределен возникновением и развитием у первобытных людей речевой способности. Зоопсихологическое изучение коммуникативной деятельности млекопитающих, наблюдение за речевым развитием детей, анализ антропологических и археологических находок позволили приоткрыть завесу тайны эволюционного происхождения естественного языка человека. Ученые, разрабатывающие научную картину глоттогенеза, также принимают во внимание современные исследования физиологов, изучающих высшую нервную деятельность, работы лингвистов, психоаналитиков и этнологов.

Для понимания закономерностей речевого поведения древних и современных людей необходимы исследования функций понимания и производства речи, психоаналитические изыскания, а также изучение социальной жизни и, в частности, мыслительных механизмов племен и народов, находящихся в первобытном состоянии. Научное моделирование закономерностей символической деятельности первобытных людей, включая их речевое поведение, стало возможным, начиная со второй половины ХХ века, в связи с развитием объективных методов структурной лингвистики и структурной антропологии, а также современной философии языка.

Языковая деятельность первобытных гоминид возникла в результате дальнейшего развития коммуникативных навыков ископаемых обезьян. По-видимому, большую роль в развитии знаковой деятельности первобытных также сыграла их приспособительная активность в среде обитания, особым образом структурированной в результате совместной социальной практики. Следы адаптивного поведения , которые первобытные люди непреднамеренно или специально оставляли в совместной среде обитания, распознавались теми, кто приходил сюда позже, как знаки, управляющие их поведением (Л.С.Выготский, Ж.Деррида, У.Эко). Постепенное накопление новообразований знаковой деятельности первобытных постепенно привело к качественному скачку, в ходе которого наглядно-действенные практические знаки переросли в абстрактные языковые понятия: действительно, в языке человека есть средства для означивания логических операций отождествления и обобщения, чего нет в знаковых системах животных (Р.Якобсон).

Современные антропологи полагают, что для ископаемых людей «решающим толчком, объединившим мышление и речь в одно целое», была «общественная потребность в кооперации» [2]. Подобная точка зрения была выдвинута ещё в Х I Х веке в трудах Ф.Энгельса. В своей работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека» Энгельс писал: «Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг». Более или менее сложная трудовая деятельность требует от человека навыков общения и обучения, а также направленного произвольного внимания и рассудочной деятельности: умения делать хотя бы простейшие умозаключения и обобщения. Из психолингвистики известно, что все эти навыки и возможности не формируются без практики речевой деятельности.

Социализированный субъект – это, прежде всего, говорящий субъект (Ж.Лакан). Межличностные отношения, какими бы они ни были – семейными, трудовыми, дидактическими, дружескими – это, в первую очередь, символические отношения, формируемые в ходе общения людей на основе языковой способности, а в более широком смысле – способности к совместной знаковой деятельности. Таким образом, изучение универсалий знакового поведения современного человека – важнейшая проблема современной антропологии, которая может пролить свет на тайну возникновения речевой способности у ископаемых гоминид.

Также важнейшую роль по ходу сапиентации сыграли такие формы практической деятельности древних гоминид, как заготовка орудий труда для их использования в будущем, освоение огня: сначала – сохранение огня, возникшего естественным путём, затем – его длительное поддержание и , позже, – искусственное добывание. Усложнение интеллекта сопровождалось употреблением древними людьми сложных и составных орудий труда. Большое значение имели следующие формы социальной деятельности: освоение облавной и загонной охоты, развитие охотничьих ритуалов, сложные формы ориентации в пространстве, разделение труда, согласование совместных действий в ходе достижения цели.

Антропологи и палеопсихологи полагают, что основой для появления продуктивного мышления было осознание неопределенности событий будущего времени и страх, связанный с подобной неопределенностью. Из психоаналитической практики известно, что именно переживание психотравмирующих ситуаций лежит в основе познавательной деятельности людей (З.Фрейд, М.Бертран). Во времена первобытности символическое «овладение» неопределенной ситуацией достигалось с помощью сакральных ритуальных действий. Известно, что логические операции мышления, языковое описание действительности служат снижению неопределенности. Функции научного знания выполняли ритуальные мифические тексты.

Подражательное и, в частности, речевое поведение позволяли отдельной особи первобытных гоминид освоить групповой опыт наименее затратным способом. С появлением речи возник новый психологический защитный механизм, служащий выживанию в стрессогенной среде обитания, действующий, как минимум, в двух направлениях. Во-первых, с помощью речи «создавалась» альтернативная реальность – упрощенная, структурированная языковыми означающими, доступная преобразованию в соответствии с практическими потребностями людей. Во-вторых, использование языка конвенциального типа способствовало социальной идентификации, формированию устойчивых идеалов и укреплению групповой сплоченности.

48.