1 Гумилев л. И. Поиски вымышленного царства. М., 1970, с. 202.

I Поволжье в средние века. М., 1970; Города Поволжья в средние века. М.,

1974; Средневековые памятники Поволжья. М., 1976. Более подробная биб­лиография содержится в этих изданиях. 3 Греков б. Д., Якубовский а. Ю. Золотая Орда и сс падение. М.; л., 1950, с. 60—61.

* Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. Саранск, 1960, с. 26.

» Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957.

* Григорьев В. В. Четырехлетние археологические поиски в развалинах Са­рая.— ЖМВД, 1847, ч. 19; Терещенко А. В. Археологические поиски в раз­валинах Сарая.— Записки Санкт-Петербургского археолого-нумизматическо-го общества. СПб., 1850. Т. 2; Он же. Окончательное исследование местно­сти Сарая с очерком следов Дешт-Кипчакского царства.— Учен. зап. Ака­демии наук по I и III отделениям. СПб., 1854. Т. 2.

' Городцов В. А. Результаты археологического исследования на месте города Маджар в 1907 г.— Труды XIV археологического съезда. М., 1911. Т. 3; Кроткое А. А. Раскопки в Увеке в 1913 г.— Труды Саратовской ученой ар­хивной комиссии. 1916, т. 32.

* Баллод Ф. В. Приволжские Помпеи. М.; Пг., 1923.

* Баллод Ф. В. Старый и Новый Сарай — столицы Золотой Орды. Казань, 1923.

¹⁰ Бырня П. П., Полевой Л. Л. Археологическая карта Молдавской ССР:

Средневековые памятники XIV—XVII вв. Кишинев, 1974, вып. 7. " Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Указ. соч., с. 84.

¹² Довженок В. И. Татарське mjcto на нижньому Дншр1 чаЫв шзнього сс-редньов1ччя.—В кн.: Археолопчш памятки УРСР. Ки1в, 1961, Т. 10.

¹³ Левашова В. П. Золотоордынские памятники в Воронежской области.— Труды ГИМ, 1960, т. 37; Алихова А. Е. Мавзолеи города Мохши-Наровча-та.— СА, 1973, № 2; Она же. Постройки древнего города Мохши.— СА, 1976, № 4.

¹⁴ Фахрутдинов Р. Г. Археологические памятники Волжско-Камской Булгарии и ее территория. Казань, 1975.

^II Френ X. М. Монеты ханов Улуса Джучиева, или Золотой Орды, с моне­тами разных иных мухамедданских династий. СПб., 1832.

•» Там же, с. XII. И Там же, с. 42—46.

¹⁸ Френ X. М. Монгольский город Укек на реке Волге. Ставрополь, 1911.

¹⁹ Григорьев В. В. О местоположении Сарая, столицы Золотой Орды.— ЖМВД, 1845, № 2, 3, 4. Статья была переиздана в кн.: Григорьев В. В. Россия и Азия. СПб., 1876.

²⁰ Врун Ф. К. О резиденции ханов Золотой Орды до времени Джанибека I.— Труды III археологического съезда. Киев, 1878, т. 1.

²¹ Трутовский В. К Гулистан Золотой Орды.— В кн.: Древности восточные: Труды восточной комиссии Московского археологического общества. М., 1889, т. 1, вып. 1; Он же. Гулистан, монетный двор Золотой Орды.— В кн.: Нумизматический сборник. М., 1911, т. 1.

²² Веселовский Н. И. О местоположении Полистана при-Сарайского. Киев,

1907; 0« же. Загадочный Полистан Золотой Орды,—Зап. вост. отделения рус. арх. о-ва, СПб., 1912, т. 21.

²³ Милюков П. Н. Где был город Бездеж? — В кн.: Древности: Труды МАО, М., 1889, т. 13, вып. 1.

²⁴ Кобеко Д. Ф. Где находился упоминаемый в летописях город Бездеж? — ЖМНП, 1892, ноябрь.

²⁵ Голицын Л. Л., Краснодубровский С. С. Укек: Доклады и исследования по археологии и истории Укека. Саратов, 1890.

²⁸ Врун Ф. К- Черноморье.— В кн.: Сборник исследований по исторической гео­графии южной России. Одесса, 1879. Т. 1; 1880. Т. 2. " Там же, т. 1, с. 72—97.

²⁸ Там же, с. 189—240.

²⁹ Там же, т. 2, с. 157—188.

зз Чекалин Ф. Ф. Саратовское Поволжье в XIV веке по картам того времени и археологическим данным.— Труды Сарат. учен. арх. комиссии, 1889, т. 2, вып. 1; Он же. Нижнее Поволжье по карте космографа XV века Фра-Мау-ро.~ Там же, 1890, т. 2, вып. 2.

³¹ Невоструев К. И. О городищах древнего Волжско-Булгарского и Казанско­го царств в нынешних губерниях Казанской, Симбирской, Самарской и Вят­ской.— Труды I археологического съезда. М., 1871, т. 2.

³² Шпилевский С. М. Древние города и другие булгаро-татарские памятники в Казанской губернии. Казань, 1877.

³³ Саблуков Г. С. Очерк внутреннего состояния Кипчакского царства. Казань, 1895.

³⁴ Березин И. Н. Очерк внутреннего устройства улуса Джучиева.— Труды во­сточного отделения имп. археологического общества. СПб., 1864, т. 8.

« Насонов А. Н. Монголы н Русь. М.; Л., 1940.

³⁸ Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Указ. соч.

⁸⁷ Али-заде А. А. Социально-экономическая и политическая история Азербайд­жана XIII—XIV вв. Баку, 1956.

as Петрушевский И. П. Земледелие и аграрные отношения в Иране XIII— XIV вв. М.; Л., 1960.

³⁹ Сафаргалиев М. Г. Указ. соч.

'о Федоров-Давыдов Г. А. Кочевники Восточной Европы под властью золото­ордынских ханов. М., 1966; Он же. Общественный строй Золотой Орды. М., 1973.

⁴¹ Бабаян Л, О. Социально-экономическая и политическая история Армении в XIII—XIV веках. М., 1969.

⁴² Греков И. Б. Восточная Европа и упадок Золотой Орды. М., 1975.

⁴³ Пищулина К. А. Юго-Восточный Казахстан в середине XIV — начале XVI веков. Алма-Ата, 1977.

⁴⁴ Кроткое А. А. В поисках Мохши.— Тр. о-ва ист., археол. и этнограф, при

Сарат. ун-те, 1923, т. 34, вып. 1; On же. К вопросу о северных улусах золо-тоордынского ханства.— Изв. О-ва обследования и изучения Азербайджана, Баку, 1928, т. 5.

⁴⁵ Насонов А. Н. Указ. соч, ⁴⁸ Там же, с. 119, примеч. 1.

⁴⁷ Там же, с. 120, примеч. 1.

⁴⁸ Там же, с, 121—125. " Там же, с. 123—124. ⁵⁰ Там же, с. 131.

⁵¹ Там же, с. 124.

⁵¹ Егоров В. Л. Золотая Орда перед Куликовской битвой.— В кн.: Куликов­ская битва. М., 1980, с. 201. " Греков Б. Д., Якубовский А, Ю. Указ. соч. ⁵⁴ Сафаргалиев М. Г. Указ. соч. м Федоров-Давыдов Г. А. Общественный строй...

⁵⁸ Полевой Л. Л. Очерки исторической географии Молдавии XIII—XV вв. Ки­шинев, 1979.

⁵⁷ Беляева С. А. Южнорусские земли во второй половине XIII—XIV вв. Киев. 1982.

" Там же, с. 27—34.

^и Ртвеладзе Э. В. О походе Тимура на Северный Кавказ.— Арх.-этнограф.

сб.. Грозный, 1976, т. 4. ^м История Казахстана. Алма-Ата, 1979, т. 2, с. 182. ^и Там же.

и Дробижев В. 3., Ковальченко И. Д., Муравьев А. В. Историческая география

СССР. М., 1973.

Там же, с. 76. •* Там же, с. 76—77.

Там же, с. 84.

м Hammer-Purgstall J. Geschichte die Goldenen Horde in Kiptschak. 1840.

Глава вторая

ТЕРРИТОРИЯ И ГРАНИЦЫ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ

После почти пятилетнего опустошения (с осени 1236 по вес­ну 1241 г.) земель Волжской Булгарии, Руси и половецких ко­чевий полчища монгольских завоевателей удалились в Запад­ную Европу, где прошли территории Польши, Чехии, Венгрии, и весной 1242 г. вышли к Адриатическому побережью. Именно отсюда началось отступление их армий на восток, в причерно-морско-каспийские степи. Причины ухода монгольских войск из-Западной Европы до настоящего момента служат предметом споров в исторической науке. Все исследователи довольно еди­нодушно считают, что определенную роль в этом сыграл» смерть каана («великого хана») Угедея, последовавшая в де­кабре 1241 г. в Монголии¹. Многие западноевропейские и рус­ские историки предполагали, что смерть Угедея была не пово­дом, а непосредственной причиной монгольского отступления, так как находившиеся в армии царевичи-чингизиды обязатель­но должны были принимать участие в курилтае по выборам но­вого каана, для участия в котором они и поспешили вернуться в Монголию². Рассматривая этот вопрос, советские исследова­тели справедливо обращают внимание на то, что монгольские войска понесли значительные потери при завоевании Руси³. Это, конечно, не могло не сказаться на общем ослаблении ар­мии завоевателей. Однако нельзя не учитывать и того факта, что на протяжении всего времени пребывания монголов в За­падной Европе они не потерпели ни одного поражения⁴. Такие значительные по силам армии, как объединенная польско-не­мецко-моравская в сражении у Легницы или 60-тысячная вен­герская в битве на р. Шайо ⁵, были разбиты монгольскими вой­сками, выступавшими в этих битвах даже не в полном составе. Все это наводит на размышления о том, что продвигавшиеся в глубь Европы завоеватели пополняли свои таявшие в бесчис­ленных сражениях тьмы насильно привлекаемым покоренным населением. Именно такая тактика применялась монголами во время походов на Китай и государство хорезмшаха.

Усложнило положение войска Бату в Европе и то, что Уге-дей приказал вернуться из действующей армии в Монголию своему сыну Гуюку и племяннику Мунке (тюркский вариант его имени — Менгу). Рашид ад-дин сообщает, что они покинул» армию Бату и в 1241 г. пришли в Монголию, где «расположи­лись в своих ордах»⁶. Несомненно, что они ушли в сопровож­дении своих отрядов, воины которых составляли их личный улус и были лишь на время приданы в помощь Бату. Такой приказ каана может свидетельствовать о том, что на курилтае 1235 г. не планировался поход в Западную Европу и Бату пред­принял его по собственной инициативе. Эту мысль подтверждает и сообщение Рашид ад-Дина о том, что объединенная армия под командованием Бату была послана для завоевания терри­торий Сибири, Волжской Булгарии, Дешт-и-Кипчака, Башки­рии, Руси и Черкесии до Дербента⁷.

Известие о смерти Угедея Бату получил лишь в марте 1242 г., когда передовые отряды монголов безуспешно штурмо­вали укрепленные города на побережье Адриатики. Новость эта, безусловно, усугубила трения между царевичами-чингизи­дами, всегда болезненно воспринимавшими любые вопросы, связанные с престолонаследием. О существовании в этот пе­риод крупных разногласий в сфере высшего командования мон­гольской армии, связанных с ее общим и значительным ослаб­лением, сообщает Карпини⁸. В связи с этим Бату, воспользо­вавшись смертью каана в качестве подходящего предлога для прекращения похода, начал отступление на восток. Уход мон­гольских армий не был поспешным — по территории Западной Европы завоеватели шли к причерноморским степям более по­лугода. Лишь зимой 1242 г. монгольские отряды сосредоточи­лись в низовьх Дуная⁹ и отсюда ушли в причерноморские сте­пи. Медленный отход армий Бату лишний раз подтверждает, что у него и в мыслях не было торопиться на выборы нового каана в Монголию. Изрядно потрепанные и ослабевшие в мно­голетних войнах, войска были просто не в состоянии продолжать затянувшийся поход.

В конце 1242 и в самом начале 1243 г. вернувшиеся из За­падной Европы монголы во главе с Бату расположились в при­черноморских и прикаспийских степях, известных у восточных авторов под названием Дешт-и-Кыпчак. Это событие отмечено в Ипатьевской летописи, где под 1243 г. сообщается, что Бату «воротилъся есть изо Оугоръ» ^ш. И именно в 1243 г. великий князь Ярослав впервые и первым из русских князей поехал в ставку монгольского хана за ярлыком на княжение". Все эти факты позволяют считать, что возникновение нового государст­ва, получившего впоследствии название Золотая Орда, можно отнести к началу 1243 г.

ТЕРРИТОРИЯ И ГРАНИЦЫ ГОСУДАРСТВА В XIII в.

На протяжении всего XIII в. территория Золотой Орды не претерпевала особых изменений в сторону расширения или со­кращения, и границы государства в этот период были достаточ­но стабильными. Это отнюдь не свидетельствует о том, что мон­голы отказались от традиционной экспансионистской политики;

войска их постоянно совершали набеги на соседей. Но походы эти ограничивались исключительно грабительскими целями и не ставили своей задачей завоевание каких-то новых областей. Происшедшие в это время отдельные, незначительные по срав­нению со всей территорией государства, земельные прираще­ния не оказывают особого влияния на общую картину золото-ордынских владений в Европе и Азии.

Большая часть источников, приводящих общегеографические сведения о Золотой Орде, относится к XIV в. В основной мас­се это известия арабских и персидских историков и путешест­венников. Сообщаемые ими данные общего характера о раз­мерах государства и основных его составляющих частях могут быть без всякой натяжки отнесены и к XIII в., ибо значитель­ные изменения золотоордынской территории зафиксированы лишь со второй половины XIV в.

Наиболее ранние сведения, суммарно очерчивающие терри­торию Золотой Орды, принадлежат Плано Карпини и Гильому Рубруку ^|2.

Данные Карпини о территории Золотой Орды довольно от­рывочны и не позволяют создать целостной картины земель государства. Он приводит суммарный список народов, в самых различных походах покоренных монголами и в разное время обитавших на обширных пространствах Европы и Азии ¹³. Из конкретных исторических областей, подвластных золотоордын-ским ханам, Карпини упоминает лишь «страну команов» с че­тырьмя реками: Днепром, Доном, Волгой и Яиком ^и. Сведения же, относящиеся к азиатской части пути, не позволяют точно определить, где кончаются земли подвластные Бату, хотя путе­шественник называет районы кочевок двух других сыновей Джучи — Орды и Шейбана. В целом данные Карпини могут служить хорошей иллюстрацией того административно-полити­ческого единства империи монголов, которое она представ­ляла в самом начальном периоде своего существования. Раз­личные части империи в это время еще находились в стадии формирования собственных внутригосударственных структур и во многих вопросах политического и экономического характера подчинялись центральному правительству в Каракоруме.

В описании Рубрука можно найти более подробные сведе­ния относительно территории Золотой Орды начального перио­да ее истории. Довольно конкретно им обрисованы западные окраины государства, о которых говорится: «От устья. Танаида к западу, до Дуная, все принадлежит им; так же и за Дунаем, в направлении к Константинополю, Валахия, земля, принадле­жащая Ассану, и малая Булгария до Склавонии, все платят им дань» ^1Б. Судя по этому сообщению, государственная территория Золотой Орды упиралась в Дунай, не переходя на его право­бережье. Такая локализация западных пределов государства полностью подтверждается археологическими материалами, что будет рассмотрено ниже. Крым, через который Рубрук въехал в государство, также был одной из его провинций. Однако в XIII в. монголы занимали лишь его степные пространства, не претендуя на горную часть и южное побережье. О последнем можно судить по замечанию Рубрука, что правители Солдайи (Судака) платили дань монголам, для чего сам правитель го­рода отправился в ставку Бату ^1В.

Из описания дальнейшего пути можно понять, что подвласт­ные Бату территории простирались вплоть до современного Южного Казахстана и Рубрук покинул их, лишь находясь в шести днях пути восточнее г. Таласа ¹⁷ (ныне Джамбул), где начались владения каана Мунке.

Приведенные сообщения Карпини и Рубрука не обрисовы­вают всей территории Золотой Орды, однако дают ценные све­дения о западных пределах государства, хотя и в общих чер­тах. Тем не менее важность этих данных очевидна, так как они относятся к самому начальному периоду золотоордынской ис­тории и позволяют суммарно определить западные географиче­ские рубежи, на которых монголы остановились после отступ­ления 1242 г. В ландшафтном отношении эти территории огра­ничивались, как правило, степными пространствами, представ­лявшими особый интерес для кочевого способа ведения хо­зяйства.

Арабские и персидские историки черпали свои сведения о Золотой Орде чаще всего из различных современных им пись­менных источников или из рассказов торговавших там купцов. В связи с этим в их сочинениях довольно часто встречаются во многом сходные географические описания территории госу­дарства. Наиболее краткая и безликая формула оценки общей территории владений золотоордынских ханов с небольшими ва­риациями кочует по страницам сочинений целого ряда мусуль­манских авторов. Одни из них писали, что длина государства простирается на 8, а ширина на 6 месяцев пути ¹⁸; другие со­кращали его размеры до 6 месяцев пути в длину и 4 месяцев в ширину¹⁹; третьи констатировали, что оно занимает прост­ранство «от моря Константинопольского до р. Иртыша, в дли­ну на 800 фарсахов, а в ширину от Бабелебваба (Дербента) до г. Булгара, т. е. приблизительно на 600 фарсахов»²⁰. Подобные сведения, безусловно, подчеркивают масштабы созданного Бату государства, что поражало воображение современников, но ма­ло что дает для историко-географического исследования.

Одно из наиболее подробных описаний пределов Золотой Орды принадлежит автору первой половины XIV. в. ал-Омари, которое он составил на основании расспросов побывавших в ней купцов и дипломатов. Описывая в целом территорию госу­дарства, ал-Омари приводит названия наиболее известных его городов и провинций. Среди них он называет Хорезм, Сыгнак, Сайрам, Яркенд, Дженд, Сарай, Маджар, Азак, Акчакерман, Кафу, Судак, Саксин, Укек, Булгар, Дербент, а' также области Сибирь и Ибирь, Башкырд и Чулыман²¹. В качестве дополни­тельной характеристики общей площади государства приводят­ся названия текущих здесь рек: Сейхун (Сырдарья), Джейхун (Амударья), Дунай, Итиль (Волга), Яик (Урал), Дон, Торлу (Днестр). Перечисленные ал-Омари города разбросаны по всей территории Золотой Орды — от пределов современного Казах­стана и Средней Азии до западного Причерноморья. Самой восточной окраиной государства в этом перечне названа об­ласть Чулыман, находившаяся в Сибири, которая соприка­салась с границами владений каана. Крайняя западная область золотоордынских владений в описании не названа, однако вме­сто нее фигурирует р. Дунай, что полностью совпадает с выше­приведенным сообщением Рубрука. В качестве северного пре­дела государства названы г. Булгар и область Башкырд (Баш­кирия); южный рубеж отмечен Железными Воротами, т. е. г. Дербентом. В другом месте своего труда ал-Омарй сообщает со слов побывавшего в Золотой Орде путешественника, что на западе это государство граничит со страной Немедж, которая находится между землями русских и франков ²². Под этим на­званием автор имел в виду скорее всего Венгрию, соприкасав­шуюся с владениями монголов.

Более детального перечисления территорий, входивших в со­став Золотой Орды, в восточных источниках не приводится; в сочинениях других авторов встречаются либо изложения дан­ных ал-Омари, либо совсем краткий перечень отдельных, наи­более известных, областей государства.

Земли, составившие в XIII в. территорию улуса Джучи, или Золотой Орды, в ландшафтном отношении были довольно од­нородны. Ядро их образовывали причерноморские, прикаспий­ские и североказахстанские степи вплоть до сибирской реки Чулыман. Все разоренные монголами северо-восточные и юго-западные русские княжества не были включены в собственно Золотую Орду, оставшись на положении полузависимых, обла­гаемых данью территорий.

Покрытые густыми лесами районы расселения мордовских племен от реки Мокши к востоку, до берегов Волги, также не вызвали особого интереса кочевников. Однако мордовские пле­мена находились в полной политической зависимости от ордын­ских ханов и постоянно выступали в тесном союзе с ними. Го­сударство Волжская Булгария, основные владения которого располагались южнее р. Камы, прекратило свое самостоятель­ное существование, превратившись в один из золотоордынских улусов. Такая же участь постигла живших восточнее башкир. Юго-Восточные территории улуса Джучи включали простран­ства между оз. Балхаш и р. Сырдарьей и часть древней терри­тории Хорезма с г. Ургенчем (или Хорезмом) вплоть до вос­точного берега Каспийского моря. Степные пространства Се­верного Кавказа и Крымский полуостров также были захваче­ны монголами. Однако здесь, в горных районах, некоторые пле­мена остались независимыми, и во второй половине XIII в. зо­лотоордынские ханы продолжали вести с ними вооруженную борьбу.

По общей площади территории Золотая Орда, безусловно, была крупнейшим государством средневековья. Ее военная мощь позволяла сохранять стабильность всех границ на про­тяжении XIII в. и первой половины следующего столетия вплоть до внутреннего взрыва феодальных усобиц в 60—70-х годах XIV в. Кроме того, фактически единственной силой, про­тивостоявшей монголам в Европе в этот период, была крайне ослабленная после разгрома Русь. Длительное время она в одиночку сдерживала постоянный натиск монголов и даже в значительной мере сковывала их дальнейшую экспансию, неся при этом немалые потери. До середины XIV в. на земли Севе­ро-Восточной и Юго-Западной Руси было совершено более 20 военных нападений различных по численности золотоордын­ских отрядов.

Рассмотрение и'конкретное установление границ Золотой Орды сопряжено с целым рядом трудностей, по большей части вызванных явной недостаточностью сведений о них в письмен­ных источниках. Привлечение археологических данных для ре­шения этого вопроса позволяет в отдельных случаях очертить. с большей или меньшей точностью окраинные районы государ­ства без четкого проведения пограничных линий. Специфичным является и то, что окружавшие Золотую Орду народы довольно длительное время старались селиться как можно дальше от районов обитания монголов. Это вызвало появление «пустых И ест», или нейтральных пространств, располагавшихся по пе­риметру золотоордынских кочевий и, как правило, связанных с переходными лесостепными ландшафтами. Такие нейтральные-полосы время от времени использовались то одной, то другой стороной для определенных хозяйственных нужд (чаще всего охоты или выпаса скота). Именно поэтому в ряде случаев мож­но говорить лишь о порубежных владениях или окраинных районах государства. Само понятие «граница» в глазах кочев­ников-монголов связывалось в первую очередь с землями, не­удобными или не приспособленными для ведения кочевого хо­зяйства. Естественной помехой в таких случаях служили леса и горы. Наличие нейтральных, незаселенных оседлым населе­нием пространств вдоль границы Золотой Орды особенно ха­рактерно для XIII в. — периода наибольшей военной активно­сти монголов в направлении северных и северо-западных ру­бежей.

Сохранившиеся западноевропейские карты XIV—XV вв. слу­жат первоклассным источником для решения вопросов внутри­государственной географии Золотой Орды. Но при уточнении границ их данные являются слишком общими и позволяют на основании наличия населенных пунктов очерчивать лишь пору­бежные районы без конкретизации пограничной линии.

Определенные сведения о расширении или сокращении зо­лотоордынских владений дает изучение богатого нумизматиче­ского материала. Ареал интенсивного обращения монет в ряде случаев позволяет конкретизировать время утраты государст­вом ряда окраинных районов.

Неоднократно отмеченная исследователями бедность пись­менных источников, освещающих историко-географические ас­пекты существования Золотой Орды, предопределила появление различных спорных вопросов, связанных не только с конкрет­ными участками границ, но и с распространением власти мон­голов на некоторые обширные районы. Для решения подобных проблем приходится привлекать самые различные источники, что позволяет не только дополнить, но и проверить почерпну­тые из них факты.

•Конкретное рассмотрение границ Золотой Орды в XIII в. можно начать с самых западных ее владений. Цитированные выше источники наиболее отдаленным районом распростране­ния власти монголов называют области, прилегавшие к нижне­му течению Дуная. Через эти земли монгольские войска отхо­дили осенью и зимой 1242 г. на восток. Нижнедунайская низ­менность в этот год стала местом концентрации и довольно дли­тельного пребывания всех монгольских отрядов," действовавших на территории Европы. В результате левобережье Дуная под­верглось затяжному разграблению, что долгое время ощутимо сказывалось на его дальнейшем экономическом и политическом развитии. Покинув Нижнедунайскую низменность, арьергардные отряды монголов остановились в Пруто-Днестровском между­речье и обосновались здесь. Источники ничего не сообщают о самой начальной фазе развития нового государства, а именно об организационном периоде, связанном с распределением ха­ном земельных владений крупнейшим представителям кочевой феодальной аристократии. У монголов существовал специаль­ный юридический акт, связанный с раздачей инвеститур, опи­санный в «Тайной истории монголов», где Чингисхан наделяет своих родственников и прочих феодалов правами на владение определенными ленами и связанным с ними населением^м. О том, что в истории Золотой Орды этот важный вопрос также решался на специальном курилтае, можно судить лишь по более позднему сообщению Карпини, в котором зафиксированы уже реальные границы кочевий, установленные в результате такого раздела ²⁴. Определенная неполнота сведений Карпини привела к возникновению различных точек зрения на местонахождение западной границы Золотой Орды в начальный период се суще­ствования.

Один из взглядов на этот вопрос высказал П. Ф. Параска, со ссылкой на Карпини доказывающий, что владения Корейцы, кочевавшего по правому берегу Днепра, составляли в это вре­мя самую западную область распространения власти Золотой Орды²⁵. При этом он выдвигает предположение, что «наиболее эффективная власть татаро-монголов начиналась со владений Сартака» ²⁶. Если учесть, что местонахождение улуса Сартака хорошо известно (правобережье нижнего течения Волги²⁷), то реальная власть монголов и территория самого государства очень значительно и необоснованно сокращаются. Попытка представить улус Корейцы самой западной областью золото­ордынских владений связана с тем, что Карпини ничего не упо­минает о принадлежности кому-либо земель за Южным Бугом и Днестром. Однако это объясняется тем, что путешественник описывал лишь районы, лежавшие на его пути, почему он так хорошо и был осведомлен об именах владельцев всех улусов между Днепром и Яиком. Через земли, лежащие западнее Днепра, Карпини не проезжал, потому и не упоминает о них. Умолчание Карпини о Пруто-Днестровском междуречье и ни­зовьях Дуная не может свидетельствовать в пользу того, что этот район не находился под властью Золотой Орды. В этом вопросе нет никаких оснований подвергать сомнению сообще­ние Рубрука, прямо писавшего, что владения Бату простира­ются до Дуная ²⁸. Исходя из этих сведений, можно с большой долей уверенности утверждать, что Пруто-Днестровское меж­дуречье с самого начала существования Золотой Орды входило в ее территорию. В источниках не содержится сведений отно­сительно того, кому конкретно принадлежал этот улус в 40— 50-х годах XIII в. Позднее, с середины 60-х годов, здесь обос­новался крупный монгольский феодал — темник Ногай. Его появление на западной окраине государства можно связать с порученной ему ханом Берке организацией похода на Констан­тинополь в 1264 г. для освобождения сельджукского султана Изаэддина. Проведя удачный поход и захватив в Византии и Болгарии богатую добычу, а также множество пленных ²⁹, Но­гай обосновался на постоянное жительство в этом районе. Арабские авторы сообщают, что становища Ногая находились на Дунае в районе г. Исакчи ³⁰. Это же подтверждают визан­тийские историки, сообщая, что Ногай «имел местопребывание по ту сторону Истра»т. е. по отношению к Византии — се­вернее Дуная. Ядром его владений было Пруто-Днестровское междуречье, которое стало плацдармом для осуществления да­леко идущих экспансионистских планов дальновидного темни­ка. К 90-м годам XIII в. Ногай не только расширил собственные кочевья, но и обложил данью соседние государства и княжест­ва, умело воспользовавшись отсутствием у них внутренней кон­солидации.

Располагавшиеся юго-восточнее Карпат земли до монголь­ского нашествия были населены половцами, бродниками и ру­синами, обитавшими вдоль левого берега Дуная и на юге Пру-то-Днестровского междуречья. Значительная часть этой терри­тории в то время принадлежала Венгрии ³². После монгольского нашествия Венгерское королевство потеряло власть над этим обширным районом, который полностью попал под контроль монголов³³. Источники сообщают о значительных опустошениях, произведенных здесь армиями Бату, что привело к резкому со­кращению населения³⁴. Такая ситуация во многом способство­вала распространению власти Ногая. Без особого труда ему удалось в 60—70-е годы XIII в. значительно расширить грани­цы своих владений к западу вдоль левого берега Дуная. В ре­зультате монгольские кочевья распространились на Бэрэганскую степь, располагавшуюся за р. Сирет, и далее к западу, на бас­сейн левого притока Дуная — Олта ³⁵. Для сдерживания даль­нейшего проникновения монголов венгры восстановили на ле­вом берегу Дуная крепость Турну-Северин, занимавшую выгод­ное положение между рекой и южными отрогами Карпат, за­пирая выход на запад из Нижнедунайской низменности ³⁶. В ре­зультате столь значительного продвижения на запад Ногай по­лучил возможность оказывать непосредственное давление и влияние на соседние государства. Этого удалось избежать лишь защищенной Карпатами Венгрии, хотя монголы во второй поло­вине XIII в. совершили на нее несколько походов. Зато государ­ствам, располагавшимися южнее Дуная, пришлось признать за­висимость от Ногая. В первую очередь это относится к Бол­гарии, неоднократно подвергавшейся нападениям объединен­ных сил Византии и Золотой Орды³⁷. Если в 1264 г. византий­ский историк отмечал, что болгары имеют самостоятельное уп­равление, «так как не совсем пока подчинил их себе Ногай»³⁸, то в начале 80-х годов положение резко меняется. Зависимость от Ногая со всеми вытекающими отсюда политическими и эко­номическими последствиями признают Тырновское царство, а затем Видинское и Браничевское княжества^3S. Значительное расширение границ Золотой Орды вдоль левобережья Дуная на запад позволило оказывать давление и на Сербию. В резуль­тате король Сербии около 1292 г. вынужден был признать себя вассалом Ногая и отослать к нему в качестве заложников свое­го сына и видных бояр ⁴⁰.

В 70-е годы XIII в. владения Ногая, представлявшие собой самый западный улус Золотой Орды, простирались вдоль ле­вого берега Дуная от венгерской крепости Турну-Северин до Днестра. Южная граница собственно ордынских земель прохо­дила по Дунаю, северная была ограничена предгорьями Кар­пат. Местное валашско-молдавское население в это время под давлением монголов расселилось в трудно доступные для ко­чевников горные районы Карпат, где укрепилось в редких на­селенных пунктах⁴¹. О малочисленности местного населения в XIII в. можно судить по результатам поездки папского легата в 1279 г. в бывшую Милковскую епископию, располагавшуюся в восточном Прикарпатье. Посол, прибывший «в пределы та­тар» нашел городок Милков (западнее р. Сирет) разрушенным, за прошедшие после монгольского нашествия 37 лет здесь не было проведено никаких восстановительных работ. Католиче­ское же население в нем полностью отсутствовало *^г.

В настоящее время нет каких-либо веских данных, позво­ляющих отнести к золотоордынской территории и находившую­ся за Дунаем Добруджу как это предполагают Г. Б. Федоров и Л. Л. Полевой. Болгария действительно была вынуждена пла­тить монголам дань и довольно часто подвергалась их нападе­ниям, чему в немалой степени способствовала политика Визан­тии. Однако конкретных и бесспорных сведений о том, что вла­дения Золотой Орды распространялись и на правый берег Ду­ная, принадлежавший болгарам, в письменных источниках не содержится. Известные к настоящему времени нумизматические материалы также не подтверждают этого Ч Отдельные редкие находки золотоордынских монет, встречающиеся вдоль правого берега Дуная, например при раскопках Исакчи (древнего Но-виодунума) **, являются обычными для приграничной полосы двух государств.

Политическая ситуация, существовавшая во второй половине XIII в. на юго-западных рубежах Золотой Орды, способствова­ла стабильной безопасности этих границ. Внутреннее состояние Болгарии характеризуется незатихавшей борьбой за власть различных феодальных группировок и мощными народными восстаниями ⁴⁸. Венгерское королевство также испытывало круп­ные внутренние потрясения, связанные с сепаратизмом феода­лов, расколовших государство на несколько независимых вла­дений ⁴⁷. Отсутствие в регионе достаточно сильного противника, способного дать отпор грабительским устремлениям монголов, делало их полными хозяевами в этой части Европы. Такое по­ложение способствовало усилению экспансионистской и сепа­ратистской политики крупного золотоордынского феодала Но-гая, обосновавшегося здесь. Явная тяга Ногая к политическому отделению от Золотой Орды позволила выдвинуть предположе­ние о расколе государства на две части: восточную — под вла­стью хана и западную — его всесильного темника⁴⁸. Фактиче­ски это действительно так и было; больше того — Ногай оказы­вал очень сильное влияние на самих ханов и их политику. Од­нако юридического отделения его улуса от остальной террито­рии государства не произошло, каких-либо границ в связи с этим установлено не было и между обеими частями существо­вали постоянные, хотя и довольно напряженные связи. Фор­мально улус Ногая на всем протяжении его существования ос­тавался частью государственной территории Золотой Орды, где проводилась самостоятельная внутренняя и внешняя поли­тика, часто шедшая вразрез с действиями сарайских ханов.

Определение северных рубежей владений Ногая в районе Сирето-Днестровского междуречья связано с трудностями, вызванными отсутствием сведений в источниках. Летописи, рас­сказывающие о возникновении Молдавского княжества в XIV в. в восточном Прикарпатье, туманно сообщают о пустынных мес­тах «во край татарьских кочевнищь»⁴⁹. Судя по дальнейшему тексту⁶⁰, эти окраины находились западнее верхнего и среднего течения р. Сирет, которая в этом районе служила рубежом зо­лотоордынских владений. Гористые местности к западу от этой реки были неудобными для кочевников и не представляли для них интереса в отличие от ее низовий, занимавших окраину Бэрэганской степи. Северная часть Пруто-Днестровского меж­дуречья, включающая верхнее течение Реута, также оставалась за пределами владений монголов. Выявленные к настоящему времени золотоордынские поселения сосредоточены в основном в южной и центральной частях современной Молдавии и не за­ходит далеко к северу⁵¹.

Выше уже говорилось о том, что степные пространства меж­ду Днестром и Днепром в XIII в. с самого образования Золотой Орды входили в ее состав. В бассейне Южного Буга монголь­ские кочевья распространялись к северу, захватывая нижнее течение его левого притока — Синюхи. Они, видимо, доходили до южных границ современных Винницкой и Черкасской обла­стей, т. е. до среднего течения Южного Буга ⁵². Выше золото-ордынская территория не распространялась.

Особое положение сложилось в 50-е годы XIII в. в некото­рых районах и городах верховьев Южного Буга и среднего те­чения Днестра. Непосредственно в золотоордынскую террито­рию эти области не входили, но, судя по сообщениям летопи­сей, их административно-политическое положение было свое­образным, отличаясь от сопредельных владений галицких кня­зей. В первую очередь это относится к г. Бакоте *, несколько ранее игравшему роль центра галицкого Понизья ^53_54. По сооб­щению Ипатьевской летописи, в середине 50-х годов сюда сприе-хаша татаре», которые местного правителя Милея с полного его согласия сделали баскаком ⁵\ в результате чего Бакота, по-видимому с определенным сельским округом, перестала непо­средственно подчиняться галицким князьям, чего и добивался ее правитель Милей. Попытка князя Даниила и его сына Льва воздействовать на Милея имела временный и непродолжитель­ный успех, после чего последний вновь предпочел служить мон­голам ^м. В результате Бакота на какое-то время сделалась ад­министративным центром баскачества с русским населением, представляя собой 'своеобразную буферную зону между галиц-кими и золотоордынскими владениями, в политическом отноше­нии подчинявшуюся монголам. О длительности существования такой ситуации судить трудно, так как дальнейшая судьба Ба-коты на страницах летописи не отражена. Можно лишь пред­положить, что энергичный Даниил при первом же удобном слу­чае постарался восстановить здесь свою власть.

Находившаяся в верховьях Южного Буга Болоховская зем­ля также не входила непосредственно в состав территории Зо­лотой Орды. Однако летопись сообщает о живших здесь «людях

* Городище его находится на левом берегу Днестра, у современного села Ба­кота Каменец-По.^лолы"ксго р-на Хмельницкой обл.

татарских» и городах «сидящих за татары» ^Б7. В данном случае это свидетельствует не о распространении золотоордынской территории так далеко на север, а о существовании на русской территории особого анклава, в административном и политиче­ском отношении полностью подчинявшегося монголам. Это бы­ло вызвано скорее всего попыткой болоховских князей сохра­нить свои небольшие владения от посягательств со стороны Галицко-Волынского княжества. Летописи и археологические исследования показывают, что ориентация на поддержку мон­голов не дала желаемых результатов и Болоховская земля как автономная политическая единица прекратила свое существо­вание в 60-х годах XIII в. ⁶⁸

Изложенный материал с очевидностью свидетельствует, что в 50—60 годах XIII в. в описываемом регионе находились по крайней мере две особые буферные зоны с русским населением и на русской территории, но возглавлявшиеся администрацией, полностью зависимой от Золотой Орды.

Проведение пограничной линии Золотой Орды с Русью в бассейне Днепра может быть сделано на основании сообщений Плано Карпини, проехавшего вниз по реке в феврале 1246 г. Выехав из Киева, он прибыл «к некоему селению по имени Канов, которое было под непосредственной властью татар»⁵⁹. По единодушному мнению всех исследователей, это селение отождествляется с современным городом Каневом, находящим­ся на Днепре в 120 км южнее Киева. Далее путешественники отправились к другому селению, «начальником коего был алан по имени Михей»⁶⁰. 19 февраля Михей с Карпини выехали вниз по льду замерзшего Днепра, и к вечеру 23 февраля они достигли первой монгольской заставы в открытой степи⁶¹. В этом рассказе в первую очередь обращает на себя внимание то, что между Киевом и монгольскими кочевьями, с которых и начиналась территория Золотой Орды, существовала особая полоса, находившаяся «под непосредственной властью татар», но все же не включавшаяся в границы их государства. Протя­женность ее с севера на юг была довольно значительной, так как путешественники ехали по ней минимум 6 дней, что может составить около 200 км. К тому же само селение Канов вряд ли было северной границей этой полосы, скорее всего, она про­ходила несколько выше по Днепру. Об этнической принадлеж­ности обитавшего здесь населения Карпини не упоминает, но, учитывая, что сами монголы впервые встретились на его пути значительно южнее селения Михея, можно не сомневаться в его русском происхождении. Очевидно, это была особая, буферная зона, тянувшаяся вдоль пограничной полосы между русскими и золотоордынскими владениями. Характерную черту ее состав­ляло отсутствие русской княжеской администрации, заменен­ной ордынскими баскаками или откупщиками сбора дани. Замечание Карпини о непосредственной власти монголов, рас­пространявшейся на эту территорию, в значительной степени напоминает и соответствует русскому летописному сообщению о городах, «сидящих за татары»^м.

Наличие подобных буферных зон в сопредельных районах, видимо, было характерным явлением для русско-ордынского по-граничья второй половины XIII в., в особенности же для его лесостепных пространств. Основные причины, вызвавшие их по­явление, можно свести к резкому сокращению здесь населения после монгольских походов 1237—1240 гг., частично уничто­женного или угнанного в плен, а частично переселившегося в северные, более спокойные области. Владевшие такими уделами русские князья в результате оказались, с одной стороны, в опасном соседстве с монголами, что было чревато не только полной политической зависимостью, но и постоянной угрозой полного хозяйственного разорения. С другой стороны, эконо­мическая основа жизни этих районов была не просто подорва­на, а требовала огромных усилий для ее возрождения, что явно не соответствовало численности оставшегося здесь населения. В результате некоторые князья оставляют свои уделы, пред­почитая служить у более крупных феодалов. Примером в этом отношении может стать князь Юрий Поросьский, находившийся на службе у Владимира, а затем Мстислава⁶³. Владения же его в бассейне правого притока Днепра — р. Рось перешли в ведение золотоордынской администрации. Территориально они размещались ниже Канева, т. е. в полном соответствии с дан­ными Карпини, позволяющими очертить границы буферной зоны между Русью и Золотой Ордой в этом регионе. Данные Лаврентьевской летописи дают возможность конкретизировать и несколько расширить к северу пределы рассматриваемой буферной зоны, включив в нее находившийся на левобережье Днепра Переяславль. Основанием для такого вывода служит сообщение о поездке в 1250 г. князя Даниила к Бату. Выехав «в лодьи» из Киева, он достиг Переяславля, где его «стретоша татарове»^м. Предположение о том, что монголы находились здесь лишь временно, совершая свои обычные кочевые пере­движения в поисках хороших пастбищ, вряд ли будет право­мерным. Согласно сообщению Карпини. они в летние месяцы поднимались вверх по течению Днепра, Дона и других рек, а к осени уходили на юг, к морю⁶⁵. Поездка же Даниила нача­лась в день св. Дмитрия (26 октября), т. е. в Переяславле он мог быть глубокой осенью, в начале ноября, когда все мон­гольские стада уже откочевали в южные широты. Отсюда мож­но предположить, что Даниил встретился в Переяславле с ка­ким-то стационарным контингентом монгольской администра­ции, постоянно пребывавшей в городе. Включение Переяславля именно в буферную русско-золотоордынскую зону подтверж­дается и тем, что улус Куремсы, куда затем направился Дани­ил, располагался на каком-то расстоянии от этого города («от-тоуда же еха к Коуремесе»").

Вышеприведенный рассказ Карпини позволяет установить и северную границу золотоордынских владений. Поездка от селе­ния Михея до первой монгольской заставы в степи заняла пять дней (19—23 февраля) ⁶⁷, за это время путешественники могли проделать около 150 км. К сожалению, со слов Карпини нельзя локализовать местонахождение поселка, из которого он выехал, так как в рассказе не сообщается, сколько дней до него ехали от Канова. В результате район расположения первой монголь­ской заставы может быть определен лишь с относительной точ­ностью. Допуская, что селение Михея находилось в 2—3 днях пути к югу от Канова, можно вычислить, что первая встреча Карпини с монголами произошла в междуречье Псёла и Ворск-лы. Такой вывод подтверждается и тем, что северная граница степной зоны совпадает с нижним течением р. Псёл. Степь занимает междуречье Псёла и Ворсклы лишь в их нижнем те­чении, далее же к северо-востоку земли вдоль этих рек не пред­ставляли интереса для кочевников. Природные особенности среднего течения Ворсклы способствовали тому, что она была прекрасным естественным рубежом, издавна отделявшим рус­ские земли от владений кочевников^м. Опираясь на сведения Карпини и ландшафтно-растительную ситуацию региона, север­ную границу собственно золотоордынской территории на лево­бережье Днепра можно провести по нижнему течению р. Псёл с последующим отступлением ее к югу в среднем течении р. Ворсклы и далее на восток вдоль ее левого берега. Район современных городов Полтавы и Харькова еще в XVII в. был покрыт непроходимыми лесами, являвшимися «верною защи­тою от татар»⁶⁹. Наличие здесь значительных площадей, за­нятых густыми лесами, может служить определенным указа­нием (при отсутствии других источников) на то, что границу Золотой Орды можно провести несколько южнее Харькова.

Широко известный летописный рассказ о конфликте между курскими князьями и баскаком Ахматом в 1283—1284 гг. по­зволяет судить не только о южных окраинах русских земель в этом регионе, но и о попытках монголов распространить на них свою власть. В данном случае откупщик Ахмат попытался создать на территории Курского княжества такую же буфер­ную зону, как и в районе южнее Киева.не подчинявшуюся рус­ской администрации. Для этого Ахмат основал две слободы «в отчине Олга, князя Рыльскаго и Ворголскаго»⁷⁰, куда доволь­но быстро стеклось окрестное русское население, привлеченное, видимо, определенными экономическими выгодами. Обе слобо­ды, располагавшиеся непосредственно под Курском, локализо­ваны Ю. А. Александровым-Липкингом на основе находок зо­лотоордынской поливной керамики.

Одна из них находилась в 18 км восточнее Курска на пра­вом берегу р. Рати (Бесединское городище). Остатки другой обнаружены у с. Лебяжьего на правом берегу Сейма под Кур­ском⁷¹. Русские князья Олег и Святослав не могли примирить­ся с отливом населения из их владений и приняли меры к его возвращению и уничтожению слобод. В рассказе о дальнейшем течении обострившегося и затянувшегося конфликта особый интерес представляет упоминание о «Вороножьскых лесех»⁷², относимых летописцем к русским владениям. Мнение о том, что эти леса находились в бассейне р. Воронеж⁷³, представля­ется маловероятным: во-первых, из-за значительной отдаленно­сти от Курска (более 200 км); во-вторых, отнесение района р. Воронеж к русской территории не только в XIII в., но даже и в XIV в., не подтверждается никакими источниками. Скорее всего, Вороножские леса находились севернее Курска, где на­чинался обширный лесной массив, тянувшийся в направлении Брянска.

Летописный рассказ об Ахматовых слободах показывает, что буферная зона с монгольской администрацией вдоль рус­ско-ордынских границ не представляла собой непрерывной по­лосы, а существовала лишь в отдельных порубежных районах. Заинтересованность в создании и сохранении таких зон прояв­ляла не золотоордынская кочевая аристократия, владевшая обширными степными улусами, отвечавшими всем требованиям скотоводческого хозяйства, а определенная чиновничья прослой­ка, действовавшая в сфере откупов и сбора дани. В связи с этим нельзя не обратить внимание на то, что упомянутые в источниках откупщики и высшие административные чиновни­ки, находившиеся на собственно русской или буферной терри­тории, были немонгольского происхождения. Карпини сообщает о начальнике селения алане Михее⁷⁴; русская летопись харак­теризует откупщика Ахмата как «бесерменина» ⁷⁵. Имя его ука­зывает на то, что он был мусульманином, скорее всего хорез-мийского происхождения (в Золотой Орде мусульманство ста­ло государственной религией лишь в XIV в., во время правле­ния Узбека).

Неудачная попытка создать буферную русско-ордынскую зону на территории Курского княжения показывает, что в этом районе северная граница Золотой Орды проходила значитель­но южнее Курска, в пределах современной Белгородской обл. В таких случаях земли русских княжеств не отделялись от тер­ритории Золотой Орды четко обозначенной пограничной линией. Между русскими и монгольскими владениями обычно находи­лась своеобразная нейтральная полоса, использовавшаяся по­очередно в хозяйственном отношении. Такое состояние погра­ничной полосы нашло отражение в более поздних документах XVI—XVII вв., когда русское население, осваивавшее пристеп-ное пространство, получало в пользование обширные земель­ные участки, называвшиеся «юртами»⁷⁶. Этот термин, явно унаследованный от монголов, стал обозначать особый тип уго­дий, предназначенных не для земледелия, а исключительно для охоты, рыболовства, бортничества и запаса кормов.

Вопрос о проведении русско-ордынской границы XIII в. в бассейне верхнего течения Дона приобретает особую слож­ность из-за недостаточности сведений в письменных источни­ках этого времени. Однако пограничную ситуацию рассматри­ваемого региона в значительной степени можно реконструиро­вать путем экстраполяции данных XIV в. Правомерность тако­го приема основывается на отмечаемой всеми исследователями стабильности русско-ордынского пограничья в Х1П—XIV вв. Определенные изменения и расширение территории в пользу русских княжеств источники фиксируют лишь в конце XIV— XV в., что позволяет более поздние сведения использовать при реконструкции границы XIII в. Наиболее важные и интересные факты по рассматриваемому вопросу нашли отражение в ряде духовных и договорных грамот великих и удельных князей XIV—XV вв.

В духовной грамоте Ивана Даниловича Калиты в специаль­но выделенном пункте подчеркивается, что монголы имеют определенные права на какие-то русские волости, которые они могут отторгнуть от владений великого князя («ци имуть иска-ти татарове которых волостии, а отоимуться...»⁷⁷). Конкрет­ное перечисление этих волостей приводится в более поздней (ок. 1358). духовной грамоте великого князя Ивана Ивановича. Как о вполне реальной возможности здесь говорится, что мо­гут «искати из Орды Коломны, Лопастеньских местъ или от-меньных местъ рязанских», причем допускается даже изъятие этих территорий из-под власти московского князя («а по гре­хом, ци отимется которое место)...»⁷⁸). Приведенные тексты показывают, что в XIV в. на русской территории имелись райо­ны, принадлежность которых московским князьям с право­вой точки зрения того времени оспаривалась Золотой Ордой. Такая ситуация могла сложиться лишь в том случае, если в не­далеком прошлом они находились под непосредственной ада-стью монголов. Это предположение подтверждается и упоми­нанием в грамоте 1390 г. особого коломенского посла, «коли еси был в своей очине» ^7в. Прямое название Коломны «очиной» посла указывает на то, что город находился под монгольской юрисдикцией еще в XIII в. и, видимо, до времени правления Ивана Калиты передавался в качестве наследственного владе­ния крупной феодальной золотоордынской семьи, наделенной баскаческими функциями.

Непосредственное отношение к разбираемому вопросу имеет и упоминающаяся в ряде документов Тула. Этот город фигури­рует исключительно в договорах, заключавшихся московскими князьями с рязанскими, причем каждый раз оговариваются, его особое положение и отказ обоих княжеств от притязаний на Тулу⁸⁰. Впервые особое положение Тулы оговорено в договоре Дмитрия Ивановича с князем рязанским Олегом Ивановичем, заключенном в 1382 г. В нем подтверждается оставление за городом того же статута, который был при жене Джанибека

Тайдуле, когда Тулой ведали баскаки Судя по тексту дого­вора, московские и рязанские владения не находились в непо­средственной близости с самой Тулой, оставляя вокруг нее зна­чительный район, соединявшийся на юге со степными монголь­скими кочевьями. Ссылка в тексте договора на Тайдулу содер­жит определенный намек на то, что после ее убийства в 1300 г.⁸² на территории тульского баскачества произошли изме­нения, приведшие к заметному ослаблению здесь власти золото­ордынских чиновников. А это в свою очередь вызвало столкно­вение интересов Москвы и Рязани, претендовавших на тульские земли. В связи с этим нужно отметить, что в ряде договоров московских князей с серпуховским Владимиром Андреевичем обязательно фигурирует статья, в которой упоминаются «наши ординци и делюи» ⁸³. Постоянное включение такой статьи в до­говоры именно с серпуховским князем не случайно и указывает па то, что эта категория населения проживала по соседству с его владениями. Причем ордынцы и делюи не принадлежали исключительно серпуховским князьям (ибо постоянно характе­ризуются как «наши», т. е. обеих договаривающихся сторон), а в равной степени и московским. Это может свидетельствовать в пользу того, что они размещались на землях, не подлежав­ших серпуховской юрисдикции. Если же учесть, что термин «де­люи» обозначал специальный контингент тяглых людей, выде­лявшихся для обслуживания золотоордынских послов⁸⁴, то можно допустить, что они жили в пределах тульского баска­чества, имевшего общую границу с серпуховскими землями в районе Оки.

Сведения духовных грамот и княжеских договоров XIV в. прямо указывают на существование на русской территории осо­бой буферной зоны в районе верхнего бассейна Дона и сред­него течения Оки, подобной той, которая была зафиксирована на Днепре при разборе путешествия Карпини. Отнесение ее по­явления к более раннему времени (второй половине XIII в.) не противоречит имеющимся источникам, а полностью подтверж­дается ими. Это вытекает из опасений Ивана Даниловича Ка­литы и его сына за сохранность явно недавно приобретенных земель вдоль левого берега Оки, из упоминаний Коломны в качестве баскакской «очины» и из присутствия баскаков в Туле. Проживавшее здесь русское население находилось под управ­лением золотоордынской администрации. Судя по приведенным источникам, наиболее северным пунктом этого анклава была Коломна, где пребывал особый баскак, или «посол», власть ко­торого не распространялась на тульские пределы. К коломен­скому баскачеству, видимо, относились и упомянутые в духов­ной грамоте великого князя Ивана Ивановича «Лопастеньские места»⁸⁵, располагавшиеся неподалеку, у левого притока Оки— Лопасни*⁶. Конец монгольского управления этими землями связан с деятельностью Ивана Даниловича Калиты или — са­мое позднее — его преемника Ивана Ивановича ⁸⁷. С юга к ко­ломенскому баскачеству примыкало тульское, занимавшее район, ограниченный с запада и севера верхним и средним те­чением Оки, а с востока — рязанскими пределами. Выделение его в особую территориальную единицу, имевшую собственную администрацию, подтверждается документальным сообщением о тульских баскаках^м. Юридически этот район на протяжении всего XIV в. считался подвластным Золотой Орде, о чем кос­венно можно судить по договору московского и рязанского кня­зей 1402 г.⁸⁹ Однако практическая власть монголов здесь после событий «великой замятии» в Орде и Куликовской битвы была сведена к минимуму.

Выяснение границы Золотой Орды в районе соприкоснове­ния ее с Рязанским княжеством для XIII в. представляется крайне затруднительным из-за полного отсутствия источников. Можно лишь с большой долей уверенности утверждать, что на юго-западе рязанские земли в это время достигали верховьев Дона, не распространяясь на его правобережье, т. е. террито­рию тульского баскачества. Южная часть рязанских владений после разгрома 1237 г. не достигала верховий Воронежа, огра­ничиваясь междуречьем Прони и Рановы⁹⁰. Судя по источни­кам XIV в., земли междуречья Дона и Воронежа еще длитель­ное время не заселялись, представляя собой пустынную нейт­ральную полосу между русскими и монгольскими владениями. Попытки более точного выяснения золотоордынских пределов в XIII в. путем анализа митрополичьих грамот середины XIV в. о разграничении сфер влияния Сарайской и Рязанской епар­хий не могут быть признаны обоснованными, так как в дан­ном регионе историко-географическая ситуация все же несколь­ко изменилась. Об этом свидетельствуют, в частности, тексты духовных и договорных княжеских грамот, что будет рассмот­рено ниже.

Территорию Рязанского княжества с востока ограничивали р. Мокша и ее приток Цна, за которыми находились простран­ства, заселенные мордовскими племенами. Они размещались в обширном лесном массиве, тянувшемся к востоку от Мокши на 700 км, вплоть до Волги, ширина которого с севера на юг со­ставляла около 300 км ^9|. До настоящего времени на территории Мордовии сохранилось значительное число населенных пунктов с названием Потьма, что значит «далекое место в лесу», «глушь»⁹². Освоение подобных территорий монголов не интере­совало, но проживавшее здесь мордовское население на протя­жении всей истории Золотой Орды, несомненно, находилось под полным политическим влиянием и контролем монголов. Особен­но ярко об этом свидетельствуют события XIV в. Мордовские феодалы постоянно выступали в союзе с монголами, принимая участие в крупных военных акциях против Руси. Согласно со­общению Плано Карпини, мордовские племена были покорены монголами окончательно только после их возвращения из похо­да в Западную Европу⁹³. С этого момента все земли, заселен­ные мордвой, вошли в состав золотоордынского государства. Известные в настоящее время археологические памятники мордвы XIII—XIV вв. (городища, селища, могильники) позво­ляют довольно полно обрисовать территорию ее обитания в это время. Западный район расселения мордовских племен включал бассейны рек Цны, Мокши, Вада⁰⁴; восточный ограничивался левобережьем Суры — бассейны Алатыря и Пьяны ^э5. Северные земли включали южную часть современной Горьковской обл.⁹⁶ Административным центром этого обширного района стал осно­ванный монголами город Мохши, остатки которого сохранились у современного Наровчата (Пензенская обл.) ^эт.

Северная граница Золотой Орды в этом регионе в XIII в., скорее всего, не имела четких очертаний. Этому способствова­ли протяженные лесные массивы, об этом же говорит постепен­ное, но неуклонное продвижение русских в глубь земель право­бережной Оки. Оно началось еще до монгольского завоевания, но несколько сдерживалось противодействием волжских бул­гар ⁹⁸. Труднодоступная лесистая область правобережья Оки, в XIII в. представлявшая собой нейтральную пограничную по­лосу между Русью и Золотой Ордой, превращается во второй половине XIV в. в хорошо освоенные в хозяйственном отноше­нии русские владения. На северо-востоке эта нейтральная по­лоса упиралась в Волгу в междуречье Оки и Суры. С конца XIII в, и на протяжении всего XIV в. она постепенно отодви­гается на восток, приближаясь к левому берегу Суры. Эти из­менения пограничной полосы связаны с интенсивным освоением ее и ростом владений Нижегородского княжества.

Обширный район восточнее Суры (современная Чувашия) в XIII в. находился полностью под властью монголов. ⁹⁹ Иссле­дованные здесь археологические памятники свидетельствуют о присутствии среди местного населения золотоордынской адми­нистрации с XIII в.¹⁰⁰

Государство волжских булгар дважды подвергалось разгро­му монгольских войск: первый раз в 1236 г, и затем после воз­вращения армий Бату из Западной Европы, когда была жесто­ко подавлена попытка булгар освободиться от гнета захватчи­ков ^|01. В результате все бывшие владения булгар превратились з составную часть Золотой Орды без каких-либо намеков на автономию. Более того, в первые годы существования основан­ного Бату государства ханы использовали г. Великий Булгар в качестве временной своей резиденции ¹⁰² вплоть до появления новой столицы в Нижнем Поволжье. Все восточные источники единодушно включают территорию Волжской Булгарии в гра­ницы монгольских владений ^|03. Северные рубежи их в этом ре­гионе для XIII в. проходили в районах правобережья Камы¹⁰⁴.

Проживавшие восточнее булгар башкиры также были по­корены монголами, причем произошло это, по сообщению Кар­пини, уже после возвращения завоевателей из похода на За­падную Европу ¹⁰⁵. В результате все Предуралье к югу от р. Бе­лой и Южный Урал также были включены в территорию Золо­той Орды. Северную линию границы этой части ее владений более точно определить невозможно из-за полного отсутствия каких-либо указаний в источниках.

Нет в источниках конкретных сведений и о северной грани­це Золотой Орды на территории Сибири. С большой долей до­стоверности можно предположить, что здесь ее не было ни в XIII, ни в XIV в. Скорее всего, районы кочевок монголов в этом регионе ограничивались чисто природными условиями, т. е. возможностью пасти скот. Согласно традиционным сооб­щениям арабских и персидских авторов, крайние северо-восточ­ные пределы Золотой Орды включали области Сибирь и Ибирь¹⁰⁶. Восточной границей их называются обычно реки Иртыш и Чулыман ^|07, за которыми уже начинались владения метрополии, зависимые от правительства Каракорума. Осно­вываясь на этом, можно утверждать, что крайнее восточное владение Золотой Орды составляли современные Барабинские и Кулундинские степи. Отсюда граница поворачивала к югу, проходя через предгорья Алтая в направлении к оз. Балхаш. Согласно сообщению Карпини, в районе этого озера находилась ставка брата Бату Орда-Ичена, владения которого также со­ставляли часть улуса Джучи. Восточнее Балхаша начиналась территория, принадлежавшая великому хану ¹⁰⁸.

Южная граница государства на территории Средней Азии определяется суммарно по перечислению приводимых источни­ками крупных городов, располагавшихся в порубежных владе­ниях Золотой Орды. К ним относились Отрар, Сыгнак, Дженд, Сайрам, Хорезм ^|09. Согласно этому перечислению, погранич­ную линию можно провести от Балхаша на запад к южной оконечности хребта Каратау. Далее граница тянулась через район среднего течения Сырдарьи южнее Аральского моря в направлении Хорезма. В пределах Хорезма граница проходила в районе между его главным городом Ургенчем (ныне Куня-Ургенч) и Хивой. Последняя уже не принадлежала Золотой Орде. С севера к Хорезму примыкали обширные пространства плато Устюрт и п-ова Мангышлак.

На западном берегу Каспийского моря южным погранич­ным городом Золотой Орды был Дербент, или, как называют его восточные источники, Железные Ворота (Демиркапу) ^ио. От Дербента граница тянулась вдоль отрогов Кавказского хребта к побережью Черного моря. В XIII в. северокавказские степи полностью находились во власти Золотой Орды, чего нельзя сказать о предгорьях Кавказа. Отдельные горские племена в XIII в. продолжали оказывать завоевателям упорное сопротив­ление. Рубрук особо упоминает о том, что черкесы и аланы в 50-е годы XIII в. еще не были подчинены монголами '". Более того, кавказские народы, в том числе аланы и легзины, в это время совершали нападения на близлежащие золотоордынские улусы, что вынудило монголов установить особые караулы у выходов из ущелий "². О длительности этой борьбы, не позво­лявшей Золотой Орде распространить свою власть в глубь предгорий, свидетельствует поход Менгу-Тимура 1277 г. на ясов (аланов) ^пз. Таманский полуостров в XIII в. был частью Золотой Орды, однако пределы государства в это время не могли распространяться далеко на юг по берегу Черного мо­ря из-за борьбы с непокоренными черкесами. Владения обитав­ших по побережью независимых белых черкесов простирались до окрестностей современного города Туапсе "⁴.

Крымский полуостров с первых лет существования золотоор­дынского государства вошел в его состав. Наиболее надежным свидетельством этого служит сообщение Рубрука "\ пересек­шего его в апреле 1253 г. с юга на север. Судя по наблюдениям путешественника, сами монголы расположились в степных райо­нах полуострова, обложив обитателей горной части данью. Юж­ное побережье Крыма и его горный район в XIII в. представ­ляли собой целый ряд обособленных, полузависимых от монго­лов владений. В первую очередь нужно назвать г. Кафу, где с 60-х годов XIII в. утвердилась генуэзская торговая коло­ния "^в. Расцвет ее относится к следующему столетию. Западнее Кафы находилась Солдайя (Сурож, Судак), где в 1253 г. по­бывал Рубрук"⁷. Судя по его сообщению, город в то время пользовался определенной автономией, за что приходилось пла­тить дань хану Бату. В юго-западной горной части Крыма су­ществовало небольшое княжество Феодоро, имевшее выход к морю "⁸. Несколько севернее располагался также не подчи­ненный монголам город Кырк-Ер (совр. Чуфут-Кале) "⁹, у ко­торого, по-видимому, имелась небольшая сельская округа. Все эти карликовые владения итальянцев и местных феодалов на­ходились в полузависимом состоянии от власти золотоордын­ских ханов и неоднократно подвергались нападениям монголь­ских армий. Тем не менее они существовали довольно длительное время, и в XIV в. некоторые из них пережили короткую, но бур­ную пору расцвета. Связано это было с оживлением внешней и транзитной торговли с Западной Европой и Востоком, в ко­торой Золотая Орда была крайне заинтересована. Границы этих небольших владений окончательно сформировались в XIV в., для более раннего времени упоминания о них в источ­никах носят в основном общий характер.

На протяжении всего XIII в. Золотая Орда представляла собой одно из мощнейших государств Европы и Азии. Полити­ческая обстановка, сложившаяся после завоеваний чингизидов первой половины XIII в., в первую очередь характеризуется от­сутствием на обоих континентах сильных противников, способ­ных вести длительную борьбу с монголами. Сами же золото-ордынские феодалы во главе с ханами продолжали экспан­сионистскую политику, постоянно организуя кратковременные военные походы в пределы Руси, Литвы, Польши, Венгрии, Болгарии и даже Византии. Эти экспедиции носили характер кратковременных набегов с чисто грабительскими или каратель­ными целями. Они не приводили к приращению территории го­сударства и изменению его границ. Исключением из этого пра­вила были военные действия в районе Кавказа. Вражда между наследниками Бату и хулагуидским Ираном, разгоревшаяся при хане Берке, превратилась в затяжную войну, в результате ко­торой золотоордынские войска на короткое время захватывали Азербайджан и опустошали отдельные районы Грузии. Однако в конечном итоге они так и не сумели в XIII в. удержать за собой эти области. Небольшое увеличение золотоордынской территории произошло лишь на Северном Кавказе после похода Менгу-Тимура 1277 г., когда были разгромлены аланы и, по-ви­димому, некоторые другие горские народы. В целом же терри­тория и границы государства в XIII в. оставались неизменны­ми. При этом внутри самого Улуса Джучи все с большей силой начали проявляться сепаратистские тенденции феодальных группировок, способствовавшие первым крупным земельным потерям. К концу XIII в. Золотой Орде внешне удалось сохра­нить государственное территориальное единство, избежав ак­тивного закрепления политического и экономического раскола, вызванного действиями беклярибека Ногая¹²⁰. Вся его политика в последней четверти XIII в. вела к полному обособлению от власти сарайских ханов и созданию собственного независимого государства. Разгром армии Ногая ханом Токтой и гибель са­мого беклярибека не только ликвидировали опасность раско­ла, но и способствовали сокращению владений Золотой Орды.

ТЕРРИТОРИЯ И ГРАНИЦЫ ГОСУДАРСТВА В XIV в.

В первой половине XIVb. Золотая Орда достигла вершины политического могущества и экономического расцвета. Правле­ние Узбека (1312—1342 гг.) характеризуется разносторонними дипломатическими связями и бурным расцветом внешней тор­говли со странами Востока и Запада. Введение мусульманства благотворно отразилось на общем уровне культурной жизни, способствовало развитию городов и увеличению их числа. Одна­ко попытки Узбека расширить территорию государства особого успеха не имели. Это удалось осуществить, да и то на короткое время, лишь правившему после него Джанибеку (1342— 1357 гг.). Дальнейшее течение золотоордынской истории прини­мает столь резкий поворот, что государство оказывается на грани полного политического краха и территориального раз­вала. Спасли его от этого лишь щедрая помощь Тимура и энергичные действия Тохтамыша, занявшего престол в 1380 г. Новый хан предпринимал отчаянные усилия для воссоздания былой военной мощи и политического влияния Золотой Орды на международной арене. В определенной мере и на неболь­шой срок эти попытки привели к военным и дипломатическим успехам. Необратимые качественные изменения, приведшие к окончательному развалу некогда грозной державы, произошли в последнее десятилетие XIV в. в результате двух подохов Ти­мура. Дальнейшие попытки возрождения государства захлест­нула междоусобная борьба феодальных группировок, законо­мерно приведшая к образованию нескольких независимых ханств.

Самое начало XIV в. ознаменовалось для Золотой Орды некоторым сокращением территории на западных границах, что явилось прямым следствием победы Токты над Ногаем в 1300 г.¹²¹. Гибель самого Ногая и разгром его армии резко из­менили соотношение сил монголов и местного населения, про­живавшего на южных склонах Карпат и в районах левобережья Дуная. В результате самая западная часть бывшего улуса Но­гая— Северинский Банат — в 1307 г. оказалась во власти Венгерского королевства ^т. Области между Карпатами и лево­бережьем Дуная вплоть до р. Сирет на востоке начали осваи­вать волохи, положившие начало Мунтянскому княжеству^|23. В результате западные границы Золотой Орды переместились в междуречье Прута и Сирета. Это хорошо подтверждается и иллюстрируется нумизматическим материалом. Ареал интен­сивного обращения серебряных и медных золотоордынских мо­нет в XIV в. на западной окраине государства ограничивается Пруто-Дпестровским междуречьем '**. Находки джучидских мо­нет в районах западнее Прута до предгорий Карпат единич­ны ¹²⁵. Крайне небольшое количество их известно на террито-пии современной Румынии, вдоль левого берега Дуная, где из­редка встречаются только серебряные монеты. Характерное от­сутствие медных монет также свидетельствует о том, что ме­стная мелкая торговля была вне сферы влияния Золотой Орды ^|26. Археологические раскопки и разведки выявили в бас­сейнах рек Днестра, Прута и Сирета многочисленные оседлые поселения с характерными чертами золотоордынской синкрети­ческой культуры ¹²⁷. Подавляющее большинство их располага­ется между Днестром и Прутом, но несколько золотоордынских населенных пунктов открыты и в междуречье Прута и Сирета. По всей видимости, р. Сирет и была тем рубежом, далее ко­торого к западу собственно золотоордынских поселений не су­ществовало. Район к западу от Сирета, непосредственно сопри­касавшийся с золотоордынскими владениями, являл собой ха­рактерный пример нейтральной пограничной полосы, хозяйст­венное освоение которой велось крайне медленно из-за опасной близости монголов¹²⁸. Частые военные нападения монголов, предпринимавшиеся с грабительскими целями, привели к кон­центрации местного населения в труднодоступных горных и лес­ных районах. Западные соседи Золотой Орды постоянно руко­водствовались принципами осторожности и нежеланием иметь близко соприкасавшиеся с монгольскими владениями гра­ницы ¹²⁹.

Южная граница Золотой Орды в этом регионе, так же как и в XIII в., проходила по нижнему течению Дуная, за которым находилась раздробленная на отдельные княжества Болга­рия ¹³⁰. Территориальные утраты в начале XIV в. на западных рубежах не вызвали со стороны сарайских ханов каких-либо особых действий, направленных на возвращение левобережья Дуная и Бэрэганской степи. Поставленный в начале XIV в. правителем бывшего улуса Ногая сын хана Токты Тукулбу-га¹³¹ удовлетворился землями Пруто-Днестровского между­речья. В источниках нет сведений о том, что он пытался вер­нуть потерянные районы Нижнедунайской низменности. В пер­вую очередь это свидетельствует об активизации волошского населения, начавшего активное освоение этих районов Кос­венно это может указывать также и на то, что территории вдоль Дуная к западу от Сирета были захвачены и освоены самим Ногаем в 60—70-е годы XIII в., действовавшим с основ­ного плацдарма, находившегося в Пруто-Днестровском меж­дуречье. В таком случае они могли расцениваться центральным правительством как собственное (личное) приобретение вла­дельца улуса, а не как принадлежащие хану земли государства, вошедшие в его состав сразу же после окончания похода 1242 г. Скорее всего, сарайские ханы именно поэтому и не предприня­ли никаких мер для их возвращения.

Описанное выше сокращение владений Золотой Орды на западе было единственной крупной территориальной потерей начала XIV в. Что же касается остальной территории и гра­ниц государства, то на протяжении всей первой половины XIV в. они не претерпевают каких-либо заметных изменений в сторону увеличения или сокращения. Северные районы, погра­ничные с русскими землями, в этот период сохраняются в об­рисованных пределах XIII в. При этом, однако, нельзя гово­рить о полной стабильности русско-золотоордынского погра-ничья. Именно в эти годы, характеризующиеся значительным по сравнению с предыдущим временем уменьшением военной активности монголов в северном направлении, отмечается по­степенное хозяйственное освоение русскими порубежных райо­нов. Процесс этот менее заметен (и, видимо, был менее интен­сивен) на линии соприкосновения степей и лесостепей, где в летний период постоянно находились монгольские кочевья. В отличие от них сравнительно быстрыми темпами шло освоение русским населением лесистых пространств, где монголы по­являлись только в силу особой необходимости. Наиболее ярким примером в этом отношении могут служить земли на право­бережье нижнего течения Оки, примыкавшие к владениям Ни­жегородского княжества. К сожалению, имеющиеся в источни­ках данные не позволяют проследить этот процесс поэтапно, так как фиксируют лишь его конечный результат.

В районах Волжской Булгарии и Приуралья на протяжении первой половины XIV в. также не отмечается значительных территориальных изменений. Основные пограничные рубежи со­храняются здесь в пределах, зафиксированных в XIII в. Судя по сообщениям арабских географов и историков, помещающих восточные пределы государства в районе рек Иртыша и Чулы-мана ¹³³, эти границы в рассматриваемый период также не пре­терпели изменений. Отрезок границы, проходившей по терри­тории Средней Азии, также не подвергся особым изменениям. Озеро Балхаш отделяло государство от находившегося южнее Могулистана ¹³⁴. Район среднего и нижнего течения Сырдарьн С городами Отрар, Сайрам, Сыгнак, Дженд составлял главную часть владений ханов Кок-Орды ¹³⁵. Одним из важных в куль­турном и хозяйственном отношении был улус Хорезм, до 60-х годов XIV в. являвшийся составной частью Золотой Орды ^|36. На Кавказе восточным опорным пунктом границы продолжал оставаться Дербент. Захваты Узбеком и Джанибеком Азер­байджана и северного Ирана носили кратковременный харак­тер, поэтому граница большую часть времени их правления про­ходила через Дербент и Северный Кавказ. Крым на протяжении всего XIV в. находился под властью Золотой Орды, но здесь продолжали существовать небольшие самостоятельные анклавы с итальянским и греческим населением.

С самого образования Золотой Орды и до конца 50-х годов XIV в. территория и границы государства претерпели мини­мальные изменения. Немаловажную роль в сохранении такой стабильности сыграли внешнеполитические факторы: феодаль­ная раздробленность и отсутствие сильных соперников-соседей. При этом нельзя забывать, что экономическое и политическое развитие последних во многом сдерживалось специально на это направленной золотоордынской политикой. Сама Золотая Орда в первой половине XIV в. достигла зенита могущества и рас­цвета при ярко выраженном усилении центральной власти ха­нов. Однако к концу 50-х годов положение в самом государстве резко изменилось. На первый план выступают внутренние про­блемы, связанные с сепаратизмом крупных феодалов ¹³⁷. Насту­пивший период сумятицы и междоусобной борьбы привел к развалу государства и крупным территориальным потерям. В течение 20 лет (60—70-е годы XIV в.) золотоордынские феода­лы полностью были поглощены внутренней борьбой за власть в государстве, не уделяя внимания отдаленным окраинным улусам. Сложившейся ситуацией воспользовались ближайшие соседи монголов, предприняв энергичное наступление на окраин­ные районы государства.

В 60-е годы XIV в. произошли крупные территориальные изменения в западных районах Золотой Орды, имевшие необра­тимый характер. Первое из них тесно связано с образованием в восточном Прикарпатье около 1359 г. новой политической еди­ницы — Молдавского княжества ¹³⁸. Ко времени его возникно­вения Пруто-Днестровское междуречье представляло собой окраинный западный улус Золотой Орды, хорошо освоенный в хозяйственном отношении ^|3в. В южной, степной, части этого района располагались кочевья, в северной — жило оседлое на­селение, размещавшееся в основном в небольших поселках¹⁴⁰. Археологическое обследование показало, что золотоордынские поселения были довольно густо распределены между Днестром и Прутом, а также к западу от Прута, до рек Бырлад и Си-рет^|41. Молодое Молдавское княжество, удачно использовав внутригосударственную сумятицу в Золотой Орде, предприня­ло наступление на восток, закончившееся полным выдворением монголов за Днестр. Материалы раскопок показывают, что все золотоордынские населенные пункты (поселки, деревни и го­рода) были уничтожены на этой территории в результате воен­ных действии в 60-е годы XIV в.¹⁴² Вынужденное отступление монголов за Днестр подтверждают и данные нумизматики: зо­лотоордынские монеты на территории Молдавии исчезают в 60-х годах XIV в.¹⁴³ Потеря Золотой Орды самого западного улуса привела к крутому изменению политической ситуации в данном регионе, открыв широкие возможности для политиче­ского развития местных народов.

Несколько восточнее описанного региона, в междуречье Дне­пра и Днестра, в это же время монголам был нанесен еще один ощутимый удар. В 1363 г. объединенная армия местных феода­лов была разгромлена литовским князем Ольгердом в битве у речки Синие Воды (ныне Синюха), левом притоке Южного Буга^|44. Одним из последствий сражения явилось освобожде­ние подольских земель от уплаты дани Золотой Орде. Судя по сообщению летописи, Ольгерд не удовольствовался победой в одном сражении, а предпринял рейд в глубь степей, преследуя разрозненные монгольские отряды. В результате его войска достигли района Белобережья, располагавшегося между дне­провскими порогами и устьем Днепра ¹⁴⁵. Краткость летописно­го сообщения не позволяет категорично утверждать, что после этого похода междуречье Днепра и Днестра было полностью освобождено от монголов. Однако несомненно, что военные ус­пехи Ольгерда крайне осложнили их положение в этом райо­не, по меньшей мере значительно оттеснив кочевья к побе­режью моря. Об утверждении литовского влияния на этой тер­ритории свидетельствует и тот факт, что несколько позднее Ви-товт поселил здесь бежавшего к нему Тохтамыша с его окру­жением ^|46.

События 60-х годов XIV в. привели к резкому сокращению территории Золотой Орды на западе. Письменные источники в конкретной форме не фиксируют земельных утрат Золотой Орды в этом регионе, ограничиваясь констатацией самых основ­ных фактов политической истории. Однако археологические данные (в первую очередь раскопки в Молдавии) со всей оче­видностью свидетельствуют о том, что монголы вынуждены бы­ли после ряда крупных военных столкновений навсегда отка­заться от обладания западными улусами. После 60-годов XIV в.

нет каких-либо летописных указаний на то, что их владения простирались к западу от Днепра. Конечно, процесс вытеснения золотоордынских феодалов с этой обширной территории нельзя изображать мгновенным событием или следствием одного круп­ного военного поражения. Скорее всего, он подразделялся на несколько последовательных этапов, хронологически уклады­вавшихся в рамки 60-х годов XIV в.

К востоку от Днепра северная граница Золотой Орды в XIV в. совпадала с распространением степной и лесостепной полос. Русское население в это время не пыталось сколько-ни­будь активно осваивать открытые пространства, что было вы­звано не только соображениями безопасности, но и устоявши­мися традициями ведения хозяйства. В определенной степени на стабильность русско-золотоордынского пограничья влияло и заметное сокращение монгольской военной экспансии на север. Летопись сообщает, что при Иване Даниловиче Московском на­ступила «тишина велика на 40 лет, и престаша погании воева-ти Русскую землю» ¹⁴⁷. Такая благоприятная для Руси обста­новка не могла не сказаться на изменении отдельных, сравни­тельно небольших участков границы. Особенно это относится к районам верховьев Дона и Волго-Окского междуречья.

На протяжении всего XIV в. не изменилось положение Тулы и окружающих ее земель. Московский и рязанский князья да­вали друг другу обязательства не занимать этот район. Догово­ры между ними 1382 и 1402 гг. трактуют статус Тулы и ее окру­ги как нейтральный ¹⁴⁸. Можно не сомневаться, что конкретная золотоордынская власть над районом Тулы в конце XIV в. (осо­бенно после Куликовской битвы) выражалась лишь формаль­ным пережитком недавнего прошлого. Основа же сохранения нейтралитета Тулы покоилась на желании и Москвы и Рязани присоединить ее к своим владениям.

Русским князьям удалось использовать период золотоордын­ской «великой замятии» для некоторых территориальных приоб­ретений, что несколько изменило границы северных улусов. Об этом можно судить по княжеским договорным грамотам, в ко­торых упоминаются «татарские места», отнятые Дмитрием Мос­ковским и Олегом Рязанским^14Э. Судя по контексту грамот, территории эти находились на правобережье Оки, в бассейне рек Мокши и Цны ¹⁵°. Они не могли быть очень большими по площади и затрагивали в основном места расселения мордов­ских племен.

Для определения границ Золотой Орды с Рязанским княже­ством неоднократно привлекались грамоты митрополитов о пределах Рязанской и Сарайской епархий ^т. Само появление таких грамот может служить свидетельством того, что четкая пограничная межгосударственная линия в этом районе отсутст­вовала. Однако в данном случае обращает на себя внимание то, что пограничный вопрос решался не политическими, а рели­гиозными деятелями. На основании этого можно считать, что проблема состояла не в уточнении границы между государства­ми, а в разделении сфер влияния двух крупных религиозных общин. Основная суть ее состояла в том, какая из епархий вправе получать «церковную пошлину» ¹⁵² с прихожан, живших в пределах Червленого Яра ¹⁵³ вплоть до р. Великой Вороны, протекающей по территориям современных Пензенской, Там­бовской и Воронежской областей. В государственном отноше­нии все эти обширные пространства никак не могли принадле­жать Рязанскому княжеству, так как даже самые верховья До­на считались уже территорией Золотой Орды. Это вытекает из летописного сообщения о том, что Куликовская битва проис­ходила на «ординских землях» ¹⁵⁴; об этом же свидетельствует наличие золотоордынских населенных пунктов на территории нынешней Воронежской области ^|55. Косвенно это подтвержда­ется и расположением улуса с центром в г. Мохши, находив­шемся значительно севернее Червленого Яра '⁵⁶. Следователь­но, в данном случае границы епархий не совпадали с государ­ственными, с чем не хотел примириться Сарайский митрополит. Распространение же власти рязанской епархии основывалось на ряде грамот митрополитов и особом решении по этому во­просу, принятом на соборе в Костроме ¹⁵⁷. Обращает на себя внимание особое упоминание в грамоте митрополита Алексея «полоняников» ^|58, что лишний раз свидетельствует о террито­риальной принадлежности Червленого Яра Золотой Орде.

Судя по описанию путешествия Пимена ¹⁵⁹, земли в верхнем и среднем течении Дона в конце XIV в, использовались в Золо­той Орде только для летних кочевок. Русские путешественники, проехавшие по всему Дону в апреле 1389 г., впервые столкну­лись с золотоордынским населением лишь в районе Перевоза, или Переволоки ¹⁶°, т. е. в том месте, где Дон ближе всего под­ходит к Волге. Сезонные передвижения со стадами скота, когда все кочевое население в летние месяцы поднималось к северу, упоминались еще Карпини¹⁶¹. Рассматривавший этот вопрос А. Н. Насонов отмечал, что монгольские кочевья в XIV в. дохо­дили до верховьев Дона ^|62. Что же касается отсутствия в опи­сании путешествия Пимена сведений о золотоордынских насе­ленных пунктах, то они в этом регионе хорошо известны по ар­хеологическим исследованиям и средневековым картам. Воз­можно лишь предположить, что в годы «великой замятии» часть из них прекратила свое существование, а часть находилась не на Дону, а по его притокам, что будет показано ниже. Это сви­детельствует об определенном сокращении территории постоян­ного обитания населения Золотой Орды в последней четверти XIV в. Такая ситуация позволила русским начать освоение от-дельных районов на правобережье Дона, где к этому времени уже существовало Елецкое княжество ^т.

Юго-восточнее рязанских земель, за р. Цной, находился зна­чительный по размерам северный улус Золотой Орды с центром в г. Мохши. С севера улус соприкасался с обширными лесными пространствами, населенными мордовскими племенами, нахо­дившимися в полной зависимости от Золотой Орды. Судя по археологическим данным, они занимали лесные районы к юго-востоку от Оки в бассейнах рек Вада, Мокши, Алатыря, Пья­ны ^1М. На протяжении первой половины XIV в. Нижегородское княжество расширило свои пределы к востоку и к югу, где оно вошло в соприкосновение с мордвой^1$6. В результате наиболее северная граница Золотой Орды в этом регионе проходила в бассейне Пьяны. Причем в .первой половине 70-х годов XIV в. русские освоили не только левый берег реки, но и Запьянье. После набега 1375 г. рати из «Мамаевы Орды», которая в Запь­янье «все пограбиша и пусто сотвориша и людей посекоша, а иных в полон поведоша»¹⁶⁶, можно было бы предположить, что этот район запустел. Однако под тем же годом летопись сооб­щает о другом набеге на Запьянье, во время которого золотоор­дынские войска «волости повоевали, а заставу Нижняго Нова-города побили, а иныхъ множество людии потопло...»¹⁶⁷. Но да­же и вторичный погром не заставил нижегородцев отказаться от продолжения хозяйственного освоения Запьянья. Судя по описанию побоища 1377 г., в Запьянье оставались «зажития» ^,е8, т. е. специально устроенные заимки, или лабазы, служившие для складирования собранных с окружающих угодий сельско­хозяйственных продуктов. Освоенная нижегородцами террито­рия в это время, скорее всего, ограничивалась районом Межпь-янья; в верхнем течении Пьяны, судя по археологическим па­мятникам, проживало мордовское население¹⁶⁹.

От Пьяны к северу рубеж между 'русскими и золотоордын-скими владениями проходил по р. Суре. Археологические данные свидетельствуют, что левобережье Суры в XIV в. было заселено русскими ¹⁷°.На правобережье этой реки выявлены остатки по­селений с хорошо выраженными булгарскими чертами матери­альной культуры, что говорит в пользу принадлежности терри­тории Золотой Орде¹⁷¹. При этом не исключено, что какие-то участки правобережья Суры во второй половине XIV в. были освоены русскими, на что указывают летописные сведения о разграблении Засурья в 1377 г. Арапшой ¹⁷². Правда, в летописи не содержится разъяснений об этнической принадлежности на­селения, пострадавшего от этого нападения.

В Заволжье, на территории бывшей Волжской Булгарии, во второй половине XIV в. происходит заметное перемещение населения на правобережье Камы, где осваиваются глухие ле­систые районы ^т. В результате северная граница золотоордын­ских владений отодвигается за р. Казанку. Причина таких пе­ремен коренилась в многолетних феодальных усобицах, основ­ным местом действия которых служило левобережье Камы.

Далее к востоку границы государства в XIV в. определяют­ся по письменным источникам лишь суммарно. Арабские и пер­сидские авторы относят к владениям Золотой Орды Башкирию, Сибирь и Ибирь. Крайним восточным пределом у разных авто­ров называются реки Иртыш и Чулыман ¹⁷⁴, откуда граница по. ворачивала к югу, спускаясь к оз. Балхаш. Оно отделяло владе­ния Джучидов от возникшего на развалинах улуса Джагатая МогулистанаОт оз. Балхаш южная граница тянулась к среднему течению Сырдарьи, от низовий которой она поворачи­вала на запад, проходя южнее Аральского моря и захватывая территорию Хорезма ^|76. Здесь она проходила в районе между главным городом Хорезма Ургенчем и Хивой, находившейся во второй половине XIV в. во владениях Тимура. Плато Устюрт и п-ов Мангышлак также составляли владения Золотой Орды.

На западном берегу Каспийского моря важной пограничной крепостью, отделявшей владения Золотой Орды от территории Хулагуидов, длительное время оставался Дербент¹⁷⁷. Постоян­ные столкновения с южным соседом заставили джучидских ха­нов держать здесь значительный военный гарнизон ¹⁷⁸. Борьба эта долго не приносила перевеса ни одной стороне, но во второй половине XIV в. Золотой Орде дважды удалось расширить свою территорию, завоевав Азербайджан и частично северный Иран. Впервые это произошло во время правления Джанибека в 1357 г. В результате удачного похода Золотая Орда присоединила к своим владениям Азербайджан и довольно обширную область южнее Куры с городами Ардебиль, Тебриз, Маранд¹⁷⁹. Однако вновь приобретенные земли оставались во власти сарайских ха­нов всего лишь около полугода, после чего граница вновь ото­двинулась к Дербенту. Вторично Азербайджан и северный Иран были захвачены Тохтамышем в 1385 г.¹⁸⁰ На этот раз вновь присоединенные области золотоордынскому хану, судя по мо­нетам, удалось удерживать около двух лет¹⁸¹. Расширение территории Золотой Орды за счет земель Азербайджана и се­верного Ирана было последним крупным увеличением владений сарайоких ханов. Вся политика более поздних ханов была на­правлена уже не на приращение владений, а на сохранение их от окончательного распада.

Предкавказские степи в XIV в. полностью принадлежали монголам, чего нельзя категорично утверждать о районах пред­горий. Населявшие их горские племена оказывали длительное и упорное сопротивление завоевателям. В XIV в. монголам уда­лось подчинить своей власти некоторые горные районы, о чем свидетельствуют археологические, эпиграфические и нарратив­ные источники. Борьба за важный в стратегическом отношении район побережья Каспия и Дербент длилась еще много лет после основания Золотой Орды, о чем можно судить по сообщению Рубрука ¹⁸². Однако в XIV в. власть монголов распространилась и в некоторые глубинные районы Кавказских гор ^,83. Судя по сообщениям письменных источников, более напряженная обста­новка в XIV в. оставалась у черноморского побережья, где рас­селялись черкесы. Часть их, проживавшую на Таманском полу­острове и вдоль Кубани, удалось подчинить еще в XIII в. Но жившие по черноморскому побережью до современного района

Туапсе так называемые белые черкесы не были подчинены да­же в XIV в. ¹⁸\ Восточные источники свидетельствуют, что хан-Узбек в конце 20-х годов XIV в. все еще вел с ними войны'". Противодействие черкесов не позволяло Золотой Орде распро­странить свои владения далеко на юг вдоль берега Черного моря.

Крымский полуостров в XIV в. был одним из улусов Золотой Орды, однако сами монголы предпочитали располагаться толь­ко в его степных районах. Горная часть и южное побережье полуострова находились на особом положении. Во второй поло­вине XIV в. южный берег Крыма на всем его протяжении был занят генуэзскими городами-колониями, административным цен­тром которых служила Кафа (Феодосия). Большинство насе­ленных пунктов южного побережья представляли собой неболь­шие замки с располагавшимися неподалеку деревнями ^18в. Есте­ственной границей, отделявшей 'политически автономные владе­ния генуэзцев от золотоордынских степей, был горный хребет. На западе полуострова на протяжении всего XIV в. существо­вала еще одна автономная в политическом отношении едини­ца — княжество Феодоро, одноименная столица которого нахо­дилась на горе Мангуп^|87. В первой половине XIV в. это кня­жество занимало юго-западную часть Крымского полуострова. На севере граница его владений проходила в районе р. Качи, за которой находились золотоордынские кочевья. На западном побережье Феодоро принадлежал порт Каламита (Инкерман) и Гераклейский полуостров, где находился потерявший свое бы­лое значение Херсон. На южном побережье важным портом феодоритов был Чембало (Балаклава). К востоку территория княжества включала ряд небольших крепостей и деревень, тя­нувшихся до Алустона (Алушты) ¹⁸⁸ Географические особенно, сти расположения княжества нашли отражение в титуле его правителей, именовавшихся «владетелями города Феодоро и бе­рега». Во второй половине XIV в. территория княжества до­вольно значительно сократилась в результате военных действий генуэзцев. В 1357 г. они захватили важный в торговом отноше­нии порт Чембало¹⁸⁹, а затем подчинили своей власти и все бо­лее мелкие населенные пункты, располагавшиеся вдоль берега к востоку вплоть до Кафы ^|9°. В результате у Феодоро сохранил­ся единственный выход к морю в районе Каламиты, которую генуэзцы также подвергли разрушению, пытаясь окончательно отрезать от морских дорог своего торгового конкурента.

*

В XIV в. Золотая Орда претерпела не только крупные тер­риториальные утраты, приведшие к значительным сокращениям ее владений и изменению пограничных линий. Отпадение окра­инных улусов было закономерным явлением, вызванным вну­тригосударственными процессами. В середине XIV в. внутрен­нее положение в Золотой Орде заметно и резко изменилось. Ханская власть лишь прикрывала, но уже не могла сдержать происходившие в недрах общества процессы неуклонного воз­растания экономической мощи отдельных представителей зна­ти. Этому способствовали грабительские войны и дань с подчи­ненных народов, выгоды от внутренней и внешней торговли и тарханство (освобождение от налогов). Нельзя также забывать и того, что любой из улусов фактически представлял собой са­мостоятельную в экономическом отношении единицу, удовле­творявшую собственными силами все жизненно важные потреб­ности. Характерным примером в этом отношении являлся Хо­резм, улусбек которого Кутлуг-Тимур благодаря полной эконо­мической независимости и удаленности от Сарая именовал себя чрезвычайно пышным титулом, в котором слово «царь» было са­мым скромным ^1,1, Этим влиятельный улусбек хотел подчеркнуть и утвердить свою политическую автономию, считая себя не пра­вителем одного из улусов Золотой Орды, а главой государства, находящегося в вассальной зависимости от хана. Темники, сто­явшие на социальной лестнице несколько ниже улусбеков, также располагали огромными материальными ресурсами и значи­тельной судебной и административной властью в границах сво­их владений. Источники сообщают, что каждый из крупных зо­лотоордынских феодалов получал со своих земельных владений огромные доходы: 100—200 тысяч динаров в год, что в переводе на имевшие хождение в Золотой Орде серебряные монеты со­ставляло 600—1 200 тыс. диргемов ^т.

Политическая власть феодалов опиралась и на собственные значительные военные силы. Так, у пяти эмиров было 30 тысяч хорошо вооруженных всадников¹⁹³. Военная и экономическая мощь отдельных аристократов становилась грозной силой в случае объединения нескольких представителей знати. Крупные феодалы, управлявшие городами, превращали их в свои опло­ты, выжимая максимальный доход из городской и транзитной торговли, ремесленного производства и сбора общегосударст­венных налогов. Центральная власть, не имевшая возможности и не решавшаяся пресекать подобные действия крупной аристо­кратии, быстро теряла авторитет в глазах городского населения. С приходом к власти в 1357 г. Бирдибека резко сократилась внешнеполитическая активность Золотой Орды — дипломатиче­ская и военная. Это привело к потере обширных и богатых об­ластей Азербайджана и северного Ирана, завоеванных Джанибе-ком. Фактическое прекращение войн, бывших одним из основ­ных источников обогащения кочевой аристократти, настраива­ло ее против ханской власти, пробуждая в этой среде сильные сепаратистские устремления. Интересы феодальной верхушки вступили в конфликт с центральной властью. Причем конфликт этот явился показателем не каких-то коренных расхождений, а отразил внутреннюю непрочность всего государства, разобщен­ность отдельных его частей и резко возросшую роль феодалов во всех сферах политической жизни Золотой Орды. Одновремен­но характерная черта этого периода золотоордынской истории состояла в том, что борьба шла и внутри самого класса феода­лов. Крупнейшие его представители яростно боролись между собой за право оказывать влияние на внутреннюю и внешнюю политику государства. Созданию такой внутриполитической си­туации во многом способствовала структура самой золото­ордынской государственности, при которой экономическая мощь аристократии, базирующаяся на собственных улусе и юрте, усиливалась политической мощью, основанной на крупных госу­дарственных должностях. В результате феодалы выступают против ханской власти не единым фронтом, а образуя отдель­ные, соперничающие между собой группировки, стремившиеся к достижению одной и той же цели — максимальному расшире­нию своей власти в политическом и территориальном аспектах. Наличие многих коалиций феодалов подчеркивает не случай­ность их выступлений, обусловленную выгодным стечением об­стоятельств, а историческую закономерность процессов, проис­ходивших в золотоордынской обществе и приведших к разжи­ганию междоусобной двадцатилетней борьбы. Феодалы борют­ся за захват ключевых государственных постов, за возможность оказывать давление на хана в решении государственных дел, а в случае неудачи в этом — за возведение на ханский престол во всем послушной марионетки.

Логическим продолжением процессов, происходивших в зо-лотоордынском обществе в 50-е годы XIV в., явилась всеобщая междоусобная война 60—70-х годов, во время которой Золотая Орда перестала существовать как единый государственный ор­ганизм, развалившись на несколько враждовавших между собой частей. Правители каждой из них старались проводить собст­венную политику, направленную на упрочение своей внутрен­ней власти, увеличение 'Контролируемой территории и обеспече­ние безопасности от посягательств более сильных соседей. По­литическая борьба отдельных феодальных группировок наибо­лее наглядное отражение получила в историко-географическом аспекте, позволяющем проследить все этапы дробления госу­дарства.

Один из основных поводов развязывания междоусобной вой­ны появился после смерти в 1359 г. хана Бирдибека. Он сводил­ся к тому, что в государстве не осталось ни одного представи­теля ветви Джучидов, ведущих свое родство по прямой линии от хана Бату¹⁹⁴. В связи с этим на сарайский престол предъяв­ляют претензии Джучиды «ок-ордынской ветви, ведущие свое происхождение от старшего брата Бату — Орда-Ичена. Мест­ная сарайская аристократия, не желавшая примириться с этим, пытается захватить власть в свои руки, выдвигая на престол явных самозванцев, не состоящих в родстве с Джучидами Именно в этой сложной обстановке весной 1361 г. на полити­ческой арене Золотой Орды появляется фигура Мамая. При

Бирдибеке он занимал должность беклярибека — высшую в государстве, да к тому же был женат на дочери хана¹⁹⁵. Однако сам Мамай, не принадлежа к роду Чингизидов, не спешил про­возгласить себя ханом, ибо законными правителями в Золотой Орде и других монгольских государствах считались лишь те лица, которые по прямой линии родства восходили к Чингис­хану. В связи с этим он предпочел, не вызывая излишних стра­стей вокруг вопроса о престолонаследии, укрыться за спиной марионетки, не имевшей никакой фактической власти. Первым марионеточным ханом при всесильном беклярибеке стал Абдул-лах (1361—1369 гг.). Прикрываясь его именем, Мамай весной 1361 г. выступает против Тимур-ходжи, захватившего сарайокий престол. После убийства Тимур-ходжи¹⁹⁶ Мамай со своей ордой и Абдуллахом переправился на правый берег Волги¹⁹⁷ и ушел в принадлежавший ему улус Крым¹⁹⁸. Именно там он рассчиты­вал пополнить свои войска, после чего, вернувшись, вновь всту­пить в борьбу за сарайский трон. Пока Мамай в Крыму готовил силы для решительной схватки, на сарайском престоле смени­лись три хана: Ордумелик, Кильдибек и Мюрид. Причем по­следний, разбив войска Кильдибека и уничтожив его самого летом 1362 г.¹⁹⁹, готов был торжествовать полную победу в борь­бе за верховную власть в государстве. Помешало ему неожи­данное появление Мамая из Крыма, явно нацеливавшегося на захват Сарая ал-Джедид. Возвращение армии Мамая и Абдул-лаха к Волге в Рогожском летописце отнесено к 1362 г.²⁰⁰

Изложенные исторические события имеют прямое отношение к географии Золотой Орды, так как они вплотную подводят к рассмотрению важного вопроса о расколе государства в 60-х годах XIV в. Одновременное существование в государстве на протяжении почти двадцатилетнего периода двух ханов (одного — сидевшего на престоле в Сарае ал-Джедид и другого — находившегося при Мамае) свидетельствует о возникновении противостоящих друг другу крупных политических группировок. Каждая из них контролировала какую-то определенную терри­торию, предпринимая попытки расширения ее за счет соперни­ка. Разграничение владений Мамая и сарайских ханов можно установить путем анализа нумизматических данных. Кильдибек, включившийся в борьбу за верховную власть в самом конце лета или в начале осени 1361 г., начал чеканить монеты со сво­им именем в 762 г. х. (с 11.11.1360 по 30.10.1361 г.) в Сарае ал-Джедид и Азаке²⁰¹. Это свидетельствует о том, что его власть признавалась как на правом, так и на левом берегу Волги. Правившие после него Мюрид, Хайр-Пулад, Пулад-ходжа, Азиз-шейх, Пулад-Тимур, Джанибек II, Тулунбек, Черкес, Каганбек, Тохтамыш и Арабшах выпускали монеты в городах, расположенных исключительно на левом берегу Волги (чаще всего в Сарае ал-Джедид и Гюлистане)²⁰². Что же касается монет с именами ханов, находившихся при Мамае (Абуллах и

Мухаммед-Булак), то они чеканились в городах, находившихся на правом берегу Волги ²⁰³.

Такое резкое разграничение центров монетных чеканок раз­ных ханов, находившихся одновременно у власти, является вес­ким доказательством того, что в результате мятежа Мамая Золотая Орда в 1362 г. раскололась на две враждующие части, границей между которыми стала Волга. Районы между Волгой, Доном и Днепром, Северный Кавказ и Крым находились под властью Мамая и его марионеточных ханов. Левобережье Волги со столицей государства Сараем ал-Джедид и прилега­ющими к нему районами составляли противовес Мамаю, основ­ную роль в котором играла столичная аристократия, от прихо­тей которой зависели довольно часто сменявшиеся сарайские ханы. Проходивший по Волге рубеж, расколовший государст­во, довольно устойчиво существовал вплоть до 1380 г. Правда, Мамаю, предпочитавшему более действенную наступательную политику, удавалось захватывать Сарай ал-Джедид в 1363, 1368 и 1372 гг. Об этом свидетельствуют монеты с именами Абдуллаха и Мухаммед-Булака, выпускавшиеся в эти годы в столице²⁰⁴. Однако все три захвата левобережных районов Вол­ги Мамаем были очень кратковременными и не ликвидировали раскола государства.

Раскол государства на два враждебных лагеря, проводив­ших самостоятельную внутреннюю и внешнюю политику, — основное, но не единственное последствие феодальных усобиц начала 1360-х годов. Им далеко не исчерпывается характери­стика внутреннего состояния Золотой Орды в это время. Слож­ность положения дополнительно усиливалась сумятицей в поли­тической жизни расколотого государства, так как борьба ве­лась не только между Мамаем и сарайскими ханами. Она по­стоянно вспыхивала и внутри этих крупных группировок. Кроме того, в различных частях государства то и дело появлялись отдельные феодалы, в большей или меньшей степени проявляв­шие сепаратистские наклонности и пытавшиеся быть независи­мыми и от Мамая и от сарайских ханов.

В 1361 г. от Золотой Орды откололся улус Хорезм, издавна бывший носителем сепаратистских тенденций. Произошло это во время правления хана Хызра или сразу же после его убий­ства. Во всяком случае, имена золотоордынских ханов, правив­ших в годы «великой замятии», не встречаются на монетах Хо­резма после 762 г. х., когда они чеканились от имени Хызра ²⁰⁵. Власть правивших перед ним ханов Кульны и Ноуруза, судя по монетам, признавалась здесь²⁰⁶. Но в 1361 г. в Хорезме выпус­каются новые монеты, без имени какого-либо правителя²⁰⁷, что было равносильно объявлению независимости от власти золото­ордынских ханов. Превращение Хорезма в самостоятельную политическую единицу связано с выдвижением здесь местной династии — Суфи. Отделение Хорезма, несомненно, нанесло крупный — не только политический, но и экономический — урон Золотой Орде. В международной караванной торговле того времени Хорезм занимал ключевую позицию на пути из Езропы на Восток. Потеря этого развитого в хозяйственном и культур­ном отношениях улуса заметно ослабила позиции сарайских ханов, лишив их важной опоры в борьбе против Мамая.

На левобережье Волги, оплоте сарайских ханов, положение осложнялось постоянными распрями между крупными феода­лами. Одни из них стремились стать независимыми от ханской власти, другие сами надеялись занять престол. Трудно точно очертить размеры территории, которая находилась под контро­лем хана, сидевшего в Сарае ал-Джедид, но то, что она в раз­ное время была более или менее ограничена, не подлежит со­мнению. Арабские источники сообщают, что несколько крупных эмиров, перессорившись, самостоятельно управляли своими владениями в окрестностях Сарая ал-Джедид²⁰⁸. Хаджитар-ханом (Астрахань) с прилегающими районами завладел некий Хаджи-Черкес. Еще два крупных феодала — Урусхан и Айбек-хан — управляли в этом регионе своими уделами²⁰⁹. В крупном городе Сарайчике (на р. Урал), занимавшем ключевую пози­цию в начале торгового пути из Золотой Орды в Хорезм, Иран, Монголию, Китай и Индию, шла борьба между Ильбаном и Алп-ходжой, которые в 1373—1374 гг. чеканили здесь моне­ты²¹⁰. Во второй половине 70-х годов правителю Хаджитархана Черкесу на короткий срок удалось объединить под своей властью левобережные районы Нижнего Поволжья. Он изгнал Мамая из Сарая ал-Джедид (в третий раз захватившего столи­цу)²", что произошло, скорее всего, в 1374 г., так как Черкес, судя по монетам, правил в Хаджитархане в 1374—1375 гг.^2,2 В результате под его властью оказалось все левобережье — от Хаджитархана до Сарая ал-Джедид. А. Н. Насонов предпола­гал, что владения Черкеса были более обширны, включая в них еще два улуса — Мохши и Хорезм. При этом в качестве дока­зательства он приводил сведения (без ссылки на источник) о монетах с именем Черкеса, чеканенных в этих цент­рах²¹³-²¹⁴. На основании таких данных А. Н. Насонов сделал вывод о том, что владения Черкеса врезались клином между русскими княжествами и ордой Мамая, отделяя их друг от дру­га и одновременно отрезая сообщение последнего с террито­рией бывшей Волжской Булгарии *. По мысли А. Н. Насонова, отделение русских земель от территории Мамая полосой владе­ний соперничавшего с ним сарайского хана придало москов­скому правительству решимости в борьбе против южного сосе да. Именно из такой ситуации А. Н. Насонов выводил причину крутого поворота русской политики, принявшей в этот период открытую и острую антимамаевскую направленность²¹⁵. Однако подобные построения нельзя считать правильными, так как

* Так как г. Мохши находился на территории современной Пензенской обл., у г, Наровчата.

данные А. Н. Насонова о монетах Черкеса, выпускавшихся в Мохши и Хорезме, не подтверждаются никакими источниками. Кроме того, саранские ханы придерживались исключительно пассивной оборонительной позиции и даже не пытались орга­низовать нападение на подвластное Мамаю правобережье Вол­ги. К этому можно добавить, что положение самого Черкеса было чрезвычайно сложным и не позволяло ему даже помыш­лять о захвате находившихся за сотни километров от Сарая улусов. Что касается Хорезма, то выше уже говорилось о том, что здесь в эти годы правила династия Суфи.

На правом берегу Волги, во владениях Мамая, обстановка была несколько иной. Ему удалось удержать под своей властью Крым, степные пространства между Днепром и Волгой и пред-кавказские степи. Феодалы, пытавшиеся объявить независимы­ми свои владения, находившиеся на .этой территории, быстро поняли, что им не устоять против Мамая и нашли выход из создавшегося положения. Они бросили свои улусы, располо­женные в степных, центральных районах Золотой Орды, и от­правились к ее окраинам, захватив там обширные владения и укрепившись в них. Характерным примером в этом отношении являлся Тагай, правитель Бельджамена (русск. Бездеж), нахо­дившегося на правом берегу Волги, в месте ее наибольшего сближения с Доном. Археологическое обследование остатков этого города выявило недостроенный земляной вал со рвом⁵¹⁶. Возможно, что эти укрепления начал возводить именно Тагай в начале 1360-х годов, но, оценив обстановку (явное преоблада­ние сил Мамая, двигавшегося из Крыма), он оставил незакон­ченные укрепления и ушел на север, в район Мохши, где, по сообщению русской летописи, «Наручадь ту страну отнял себе, ту живяше и пребываше»²¹⁷. Здесь, вдали от Мамая чувствуя себя в безопасности (по крайней мере какое-то время), он на­чал чеканить собственную монету²¹⁸ и предпринимать нападе­ния на близлежавшие русские княжества. Мамай в это время был целиком поглощен борьбой за Сарай ал-Джедид, поэтому Тагаю удалось продержаться в Мохши довольно долго. Ле­топись сообщает, что «Тагай из Наручади» в 1365 г. напал на Рязанское княжество, взял Переяславль, но был разбит²¹⁹. После этого поражения имя Тагая больше не упоминается в источниках. Скорее всего, воспользовавшись выгодным момен­том, власть в районе Мохши захватили местные мордовские князья, в дальнейшем ставшие верными вассалами Мамая. Не­сколько восточнее Тагая, в районе южнее р. Пьяны, обосновал­ся некий Секиз-бей²²⁰. Причем он постарался обезопасить себя крепостными сооружениями, видимо опасаясь не только близо­сти русских, но и окружавших его мордовских феодалов, а так­же своего соседа Тагая. Краткость летописных сообщений не позволяет конкретно обрисовать территории, подчинявшиеся Тагаю и Секиз-бею. Можно лишь предположить, что она не была большой и не имела четких границ.

Еще один крупный золотоордынский феодал — Булак-Тимур — захватил город Булгар и «отнял бо Волжьскы путь»²²¹. Удерживать за собой Булгар ему удавалось вплоть до 1367 г., когда он был разбит русскими войсками и бежал на Нижнюю Волгу, где и был убит ханом Азизом ²²². После гибели Булак-Тимура власть в Булгаре захватил местный князь Хасан, также не подчинявшийся Мамаю. Ему удалось сохранить свою автономию до 1370 г., когда при прямой помощи русских войск Мамаю удалось посадить здесь своего ставленника Мухаммед-Султана"³. Хасан предпочел мирно уступить власть и исполь­зовать тактический прием, широко применявшийся феодалами в годы «великой замятии», — уйти в окраинные районы. Он покинул исконно булгарские земли, переправился на малозасе­ленное правобережье Камы и утвердился здесь, основав в 70-х годах новый город — Казань²²⁴. С установлением власти Мамая на территории бывшей Волжской Булгарии ему удалось надеж­но изолировать Сарай ал-Джедид территориально от русских княжеств, где теперь мятежный беклярибек выступал в роли единственного главы Золотой Орды. С этого времени в русских летописях прекращаются какие-либо упоминания о сарайских ханах вплоть до 1380 г., когда на Нижней Волге появился Тох-тамыш.

В результате развившихся центробежных устремлений тер­ритория Золотой Орды в 60—70-х годах XIV в. являла собой значительное число сравнительно мелких и более крупных вла­дений отдельных феодалов, находившихся в состоянии постоян­ных междоусобиц. Эта борьба, несомненно, меняла соотноше­ние сил феодальных группировок и территориального распро­странения их влияния. Судя по источникам, Мамай действовал в отношении конкурентов, находившихся на правобережье Вол­ги, более энергично. В летописных статьях 70-х годов отсутст­вуют сведения о каких-либо крупных феодалах на этой терри­тории, не подчинявшихся власти беклярибека. Постепенно ему удалось подавить сепаратистские устремления аристократии и в 70-е годы объединить под своей властью всю территорию Золотой Орды западнее Волги вплоть до Днепра. В отдален­ной от центральных районов Волжской Булгарии Мамай поса­дил в 1370 г. своего ставленника Мухаммед-Султана. Это была единственная область левобережья Волги, признававшая власть временщика.

Двадцать лет непрерывной, изнурительной для обеих сторон борьбы не принесли явной победы ни сарайским ханам, ни Ма­маю. К 1380 г. основная территория государства оставалась расколотой на два противостоящих лагеря, разделенных Вол­гой. В этой обстановке Мамай резко меняет основную линию своей политики, откладывая дальнейшие бесплодные попытки захвата столичных областей волжского левобережья. Укрепле­ние своего явно поблекшего среди соплеменников авторитета и получение новых материальных ресурсов для продолжения борьбы с саранскими ханами он решает осуществить путем организации нового крупного ограбления русских земель. Последовавший за этим полный разгром армии Мамая на Ку­ликовом поле резко изменил соотношение сил в группировках, претендовавших на установление единой верховной власти в Золотой Орде. Военная мощь и политическая власть мятежного беклярибека были фактически сведены к минимуму, что объек­тивно способствовало облегчению задачи Тохтамыша по вос­становлению единства государства. Он включился активно в борьбу за саранский трон еще в 1376 г., появившись на берегах Волги из района Кок-Орды. При поддержке Тимура ему уда­лось тогда захватить Сарай ал-Джедид и удерживать его около двух лет. Основанием для такого утверждения служат чеканив­шиеся здесь в 777—779 гг. х. (с 2.6.1375 по 29.4.1378 г.) монеты с именем Тохтамыша²²⁵. Однако окончательно укрепиться в сто­лице Золотой Орды ему не удалось, й он был вынужден на ка­кое-то время уступить власть Араб-шаху. Монеты последнего известны лишь от 779 г. х. (с 10.5.1377 по 29.4.1378 г.) и в не­большом количестве²²⁶. Временно отступивший Тохтамыш на протяжении 1379 г. собирал силы для нового удара, который последовал весной или летом 1380 г. На этот раз он оконча­тельно захватил не только Сарай ал-Джедид, но и первую золотоордынскую столицу Сарай (известную также под именем Сарай-Бату или Старый Сарай), а также Сарайчик и Хаджи-тархан, т. е. практически все области, располагавшиеся восточ­нее Волги. Явно руководствуясь достижением определенных внутриполитических выгод, среди которых не последняя роль отводилась укреплению собственной власти, новый хан органи­зовал во всех этих городах чеканку монет от своего имени, на которых стоит дата 782 г. х.²²⁷ (с 7.4.1380 по 27.3.1381 г.). За многие годы это был первый хан, юридические права которого на саранский престол были неоспоримы, ибо он являлся настоя­щим Чингизидом. Кочевое и оседлое население присарайских областей, измотанное бесконечными усобицами, отнеслось к нему явно благосклонно. Притом за спиной Тохтамыша стоял Тимур, считавший в это время честью для себя оказать помощь настоящему Чингизиду.

Несколько иная точка зрения на события, происходившие в районе левобережья Волги в конце 70-х годов, высказана Ю. К- Бегуновым²²⁸. По его мнению, Тохтамыш захватил Сарай ал-Джедид лишь весной 1381 г. При обосновании этой даты Ю. К- Бегунов некритически подошел к сообщениям некоторых восточных источников, использовал во многом устаревшие за­рубежные исследования и не привлек данных нумизматики. Публикации многочисленных монет Тохтамыша не оставляют сомнений, что его вторичное появление на Волге относится к весне или лету 1380 г. На эту же дату утверждения Тохтамыша на золотоордынской престоле косвенно указывает сообщение IV Новгородской летописи. Под 1382 г. здесь говорится: «Бысть в 3-ее лето царства Тахтамышева, царствущоу емоу в Орде в Сараи»²²⁹, т. е. первым годом правления Тохтамыша летописец явно считал 1380. Наконец, восточные источники сообщают, что зиму 1379/80 г. Тохтамыш провел в столице Кок-Орды Сыгнаке на р. Сырдарье и, «когда наступила весна, привел в порядок войско и завоевал государство и область Мамака»²³⁰. К осени 1380 г. Тохтамыш завладел уже всем левобережьем Волги. Опираясь на этот плацдарм, он переправился на правый берег во владения Мамая и встретился с его отрядом на р. Калке. Сражение, видимо, не состоялось, так как соратники Мамая «сшедше с коней своих и биша челом царю Тохтамышу, и да-ша ему правду по своей вере, и пиша к нему роту (присягу. — В. Ј.), и яшася за него, а Мамая оставиша»²³¹.

Имеющиеся источники не содержат каких-либо подробно­стей, проливающих свет на действия Тохтамыша, связанные с утверждением его власти во всех частях Золотой Орды и объе­динением ее в единое государство. Можно лишь предполагать, что процесс этот был не мгновенным и вызвал определенное противодействие со стороны какой-то части сепаратистски на­строенных феодалов. Однако, судя по тому, что в 1385 г. Тохта­мыш начал проводить активную агрессивную политику против своего недавнего союзника и благодетеля Тимура²³², можно с уверенностью утверждать, что объединение государства к этому времени было закончено.

Территория, находившаяся под властью Тохтамыша, рису­ется в следующих пределах. Западные районы государства были ограничены течением Днепра. Заднепровские области на­ходились под контролем Литвы хотя здесь в какой-то мере осталось кочевое население, располагавшееся вдоль черномор­ского побережья. Крымский полуостров также составлял часть владений Тохтамыша. Эта картина полностью согласуется с за­мечанием восточного хрониста о том, что Тохтамыш «овладел властью во всем улусе от границы Либка (Литвы.— В. В.), край­него населенного места на севере, до пределов Кафы и сделал своей столицей Сарай султана Берке»²³⁴. Степные пространства между Днепром, Доном, Волгой и Уралом, как и прежде, со­ставляли ядро государства. Районы бывшей Волжской Булга­рии и Башкирии также признали власть нового хана, о чем свидетельствует описание его похода 1382 г. на Москву²³⁶. Тер­ритория Кок-Орды, послужившая Тохтамышу плацдармом для завоевания сарайского престола, с самого начала правления составила часть его владений"⁴. Вопрос о политической зави­симости левого крыла улуса Джучи, находившегося на террито­рии нынешнего Северо-Восточного, Центрального и Южного Казахстана (Кок-Орда), путанно и неверно изложен в «Истории Казахской ССР»'". Авторы соответствующих разделов этой работы сначала утверждают, что левое крыло улуса Джучи «в XIV в. окончательно обособилось от Золотой Орды» ²³⁸ и пра­вившие здесь ханы «окончательно порвали даже с номинальной зависимостью от Золотой Орды» ²³⁹. А несколько ниже призна­ют, что власть Тохтамыша распространялась на оба крыла улу­са Джучи — Ак-Орду и Кок-Орду ²⁴⁰.

Известные в настоящее время письменные источники со всей категоричностью опровергают тезис о политической независимо­сти Кок-Орды и правивших в ней потомков Орда-Ичена от са-райских ханов. Согласно их сообщениям, на протяжении XIV в. сидевшие в Сыгнаке ханы всегда признавали верховную власть наследников Бату, царствовавших в Сарае. Это говорится о ха­не Сасы-Буке, который «по-прежнему соблюдал правила подчи­нения и повиновения. Он правил 30 лет и за это время совер­шенно не сходил с большой дороги службы Тугрул-хану и Уз­бек-хану й не уклонялся ни от одного вызова и курилтая»^ш. То же самое сказано о его преемнике Эрзене, который сделался ханом по указу Узбека и, несмотря на то что «степень его поло­жения стала близкой к величию Узбек-хана, он таким же обра­зом проявлял повиновение и подчинение» ²⁴². Наследовавший Узбеку Джанибек также сохранил и применял право утверж­дать на престоле ханов Кок-Орды из ветви Орда-Ичена ²⁴³. Все эти факты никак не могут свидетельствовать об «окончатель­ном» освобождении от «номинальной зависимости» ханов лево­го крыла Золотой Орды по отношению к сарайским правителям. Речь в данном случае может идти лишь о полной экономической независимости. Что же касается политической самостоятельно­сти Кок-Орды, то она действительно существовала лишь в годы «великой замятии», когда сменявшиеся один за другим на са-райском престоле ханы не имели никакой конкретной власти. Однако этой самостоятельности пришел конец в 1380 г. с воца­рением Тохтамыша, вновь объединившего обе части государ­ства.

Тохтамышу удалось также полностью подчинить Хорезм, о чем свидетельствуют выпускавшиеся здесь монеты с его име­нем ²⁴⁴. Что касается восточных границ Золотой Орды при этом хане, то определенных сообщений о их прохождении в источни­ках нет. Однако, учитывая более поздние события, связанные с бегством Тохтамыша после разгрома его армий в Сибирь, можно утверждать, что они находились в районе Иртыша и Оби ²⁴⁵.

В таких границах Золотая Орда пережила кратковременный последний подъем, во время которого Тохтамыш даже предпри­нял усилия по расширению своих владений. Ему удалось захва­тить Азербайджан с частью северного Ирана и удерживать их, судя по чеканившимся здесь монетам, около двух лет²". Одна­ко в борьбе с Тимуром он потерял Хорезм в 1388 г.²⁴⁷

Последнее десятилетие XIV в. связано с полным крахом Зо­лотой Орды как государства. После двух походов Тимура (1391 и 1395 гг.) внутренняя административно-политическая структу­ра государства была полностью разрушена: исчезли многие го­рода, прекратилась международная караванная торговля, резко упало ремесленное производство, перестали функционировать важные в социальном отношении институты. Территориально золотоордынские владения в это время занимали степные про­странства от Днепра до Урала. Едигей присоединил к ним в 1406 г. область Хорезма ²⁴⁸, что удалось осуществить в связи со смертью Тимура. В то же время некоторые окраинные районы государства проявляют полное неповиновение ханской власти. Об этом свидетельствует, например, позиция владетеля Дербен­та²⁴⁹, отказавшегося подчиняться приказам золотоордынского правительства.

Расщепление и сокращение территории Золотой Орды, при­ведшее к изменению ее рубежей, нельзя связывать только с конкретными событиями военно-политической истории. Отдель­ные сражения и даже крупные военные кампании, в которых Зо­лотая Орда терпела поражения, представляли собой лишь за­ключительные этапы сложных и длительных процессов, проис­ходивших как в самом государстве, так и на международной арене. В XIII в. стабильности золотоордынских границ способ­ствовала не только мощь созданного ханом Бату государства, но и та внешнеполитическая ситуация, которая во многом яви­лась следствием опустошительных походов монгольских армий 1236—1242 гг. С особенной яркостью это можно видеть при сопо­ставлении положения земель Северо-Восточной и Юго-Запад­ной Руси во второй половине XIII в. Северо-восточные княжест­ва подверглись наиболее жесткому, длительному, планомерному и неоднократному разгрому, надолго подорвавшему их экономи­ческий потенциал и лишившему сил для решительного продолже­ния борьбы. Юго-западные районы не испытали столь опусто­шительного нашествия и, несмотря на установление политиче­ской зависимости от Золотой Орды, во многом успешно сопро­тивлялись его притязаниям. Об этом можно судить по прямому противодействию князя Даниила попыткам монголов устано­вить свою власть на русских территориях (в Бакоте и Болохов-ской земле ²⁵⁰). Наконец, летопись конкретно свидетельствует о том, что Даниил «держаше рать с Коуремьсою и николи же не бояся Коуремьсе»^2М. В результате хан Берке для обеспечения безопасности своих границ и удержания в подчинении Юго-За­падной Руси вынужден был прислать на смену Куремсе Бурун-дая, который пришел «со множеством полков» и «в силе тяжь-це» ²⁵². Этот факт недвусмысленно указывает на то, что при столкновении с сильным противником Золотой Орде приходи­лось прибегать к значительным усилиям для поддержания свое­го господства и сохранения государственных рубежей.

На протяжении следующего столетия произошли крупные изменения не только в международной ситуации, но и внутри самой джучидской державы, что немедленно сказалось на ее территориальной целостности. В это время в Восточной Европе с особой силой начинают проявляться тенденции территориаль­ного формирования и активного включения в сферы междуна­родной и антиордынской политики Московского, Литовского и

Молдавского княжеств. Молодое Молдавское княжество и уси­лившаяся Литва, удачно воспользовавшись взрывом давно под­спудно назревавших внутрифеодальных усобиц, разгромили оказавшихся без поддержки владетелей западных улусов Золо­той Орды, навсегда лишив ее этих земель. Это лишний раз под­твердило искусственность и слабую взаимосвязь отдельных, осо­бенно окраинных, улусов монгольского государства. Победа на Куликовом поле во многом способствовала постепенному, но неуклонному продвижению русских княжеств на территории нейтральных или контролировавшихся Золотой Ордой областей. В первую очередь началось освоение земель на правобережье Оки и в верховьях Дона. В целом тенденции развития окружав­ших Золотую Орду государств географически сводились к вы­теснению ее в чисто степные пространства. Это был один из на­чальных, но важных аспектов освобождения от ее политической власти.

Определенную, хотя далеко не первостепенную роль в со­хранении значительного и постоянного основного ядра Золотой Орды сыграли природные, или физико-географические, условия, характерные для территории этого государства. Обладание об­ширными степями на протяжении еще довольно длительного периода после фактического распада Золотой Орды и полного краха ее государственности создавало у их обитателей иллю­зию политической мощи, которая питалась воспоминаниями о былом величии. Абсурдность таких претензий со всей ясностью проявилась в 1480 г. во время стояния на Угре.

¹ Рашид ад-Дин. Сборник летописей. М.; Л., 1960, т. 2, с. 43.

² Сводку мнений по этому вопросу см.: Пашуто В. Т. Монгольский поход в глубь Европы.—В кн.: Татаро-монголы в Азии и Европе. М., 1977, с. 210—

223. ¹ Там же.

⁴ Бартолъд В. В. Сочинения. М„ 1968, т. 5, с. 497.

^I Пашуто В. Т. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси. М., 1950, с. 222. ⁶ Рашид ад-Дин. Указ. соч., т. 2, с. 40.

' Там же, с. 71—72.

⁸ Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957,

с. 47.

^-e Wolff О. Geschichie der Mongolen oder Tataren. Breslau, 1872, s. 371. ПСРЛ. M., 1962, т. 2, стб. 794.

^II ПСРЛ. M., 1962, т. 1, стб. 470.

¹² Плано Карпини проехал через территорию государства с запада на восток и обратно в 1246—1247 гг. Гильом Рубрук побывал здесь в 1253—1255 гг.

¹³ Путешествия в восточные страны..., с. 57. " Там же, с. 70.

^is Там же, с. 89.

¹⁸ Там же, с. 89. ¹⁷ Там же, с. 126.

>* Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. СПб., 1884, т. 1, с. 175.

¹⁹ Там же, с. 197.

²⁰ Там же, с. 206.

²¹ Там же, с. 236.

22 Там же, с. 240.

²³ Козин С. А. Сокровенное сказание. М.; Л., 1941, с. 158—171.

²⁴ Путешествия в восточные страны..., с. 70.

²⁶ Параска П. Ф. Золотая Орда и образование Молдавского феодального госу­дарства.— В кн.: Юго-Восточная Европа в средние века. Кишинев, 1972, т. 1, с. 182.

²⁸ Там же, с. 181.

²⁷ Путешествия в восточные страны..., с. 111, 185.

²⁸ Там же, с. 89.

²⁹ Георгия Пахимера история о Михаиле и Андронике Палеологах. Византий­ские историки, переведенные с греческого при Санкт-Петербурской духов­ной академии. СПб., 1862, т. 7, с. 211.

³⁰ Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Ор­ды, т. 1, с. 117.

" Римская история Никифора Григоры. Византийские историки, переведенные с греческого... СПб., 1862, т. 6, с. 143.

³² Параска П. Ф. Политика Венгерского королевства в Восточном Прикар­патье и образование Молдавского феодального государства.— В кн.: Карпа-то-Дунайские земли в средние века. Кишинев, 1975, с. 37.

³³ Там же, с. 42.

³⁴ Полевой Л. Л. Очерки исторической географии Молдавии XIII—XV вв. Ки­шинев, 1979, с. 31.

³⁵ Panaitescu P. P. Introduces la istoria culturii romanesti. Bucuresti, 1969, p. 304—306.

³⁸ Ibid., p. 306.

³' Ников П. Татаро-български отношения презъ средните вскове съ огледъ къмъ царуването на Смилеца.— In: Годишник на Софийская университет Историо-филологически факултет. София, 1921, т. 15/16, с. 14.

³⁸ Георгия Пахимера история..., с. 211.

³⁹ Ников П. Указ. соч., с. 15.

⁴⁰ Там же, с. 23.

⁴¹ Федоров Г. В., Полевой Л. Л. Археология Румынии. М., 1973, с. 345—346.

⁴² Параска П. Ф. Политика Венгерского королевства..., с. 43, 51, Примеч. 59.

⁴³ Федоров Г. В., Полевой Л. Л. Указ. соч., с. 345.

⁴⁴ IUescu О. Monede tataresti din secolele XIII—XV, gasite ре teritoriul Republi-cii Populare Romine. Studi si sercetari de numismatica. Bucuresti, 1960, vol. Ill, p 265.

⁴⁸ Barnea 1., Mitrea В., Anghelescu N. Sapaturile de salvare de la Noviodunum:

Materiale si sercetari arheologice. Bucuresti, 1957, vol. 14, p. 169. ⁴⁸ История Болгарии. M., 1954, т. 1, с. 144—146. ⁴¹ Параска П. Ф. Политика Венгерского королевства..., с. 44.

⁴⁸ Веселовский Н. И. Хан из темников Золотой Орды Ногай и его время. Пг., 1922.

⁴⁹ Славяно-молдавские летописи XV—XVI вв. М., 1976, с. 57.

⁵⁰ Там же, с. 58.

⁸¹ Полевой Л. Л., Бырня П. П. Средневековые памятники XIV—XVII вв.: Ар­хеологическая карта Молдавской ССР. Кишинев, 1974, вып. 7.

⁸² Молчановский Н. Очерк известий о Подольской земле до 1434 года. Киев, 1885, с. 153.

^м-^!* ПСРЛ, 1-е изд. СПб., 1908, т. 2, стб. 789, 791, 793. ⁶⁵ Там же, стб. 828, 829. ⁵⁸ Там же, стб. 829. « Там же, стб. 838.

⁸⁸ Там же; Раппопорт П. А. Города Болоховской земли —В кн.: Краткие со­общения Института истории материальной культуры. М-, 1955, вып. 57, с. 59; Терещук К. И. До питания про локал!зашю Болох^всько! земли— В кн.: До-сл1дження з словяно-русько! археологи.— Ки1в, 1976, с. 164—175.

⁸⁹ Путешествия в восточные страны..., с. 67—68.

⁸⁰ Там же, с. 68.

⁸¹ Там же.

м ПСРЛ. СПб., 1908, т. 2, стб. 838.

⁸³ ПСРЛ. СПб, 1908, т. 2, стб. 930; Грушевский Т. История УкраТни — Руси.

Льв1в. 1900, т. 3, с. 224. «» ПСРЛ. 1908, т. 2, стб. 806. " Путешествия в восточные страны..., с. 70. •• ПСРЛ. 1908, т. 2, стб. 806.

⁸⁷ Путешествия в восточные страны..., с. 68.

⁸⁸ Л'яскоронский В. Русские походы в степи в удельно-вечевое время и поход князя Витовта на'татар в 1399 г.—ЖМНП, 1907, май, с. 24.

⁸⁹ Цветков М. Л. Изменение лесистости европейской России с конца XVII сто­летия по 1914 год. М., 1957, с. 19.

⁷⁰ ПСРЛ. СПб., 1913, т. 18, с. 79.

⁷¹ Александров-Липкинг Ю. А. Далекое прошлое соловьиного края. Воронеж, 1971, с. 112—117.

⁷² ПСРЛ. Л., 1926, т. I, стб. 482.

⁷³ Цветков М. А. Указ. соч., с. 16.

⁷⁴ Путешествия в восточные страны..., с. 68.

⁷⁵ ПСРЛ. Л., 1926, т. 1, стб. 481.

⁷⁸ Миклашевский И. Н. К истории хозяйственного быта Московского государ­ства. М.. 1894. с. 106.

⁷⁷ ДДГ. М.:; Л., 1950, с. 8.

⁷⁸ Там же. с. 15. ⁷⁸ Там же, с. 38.

«» Там же, с. 29, 53, 84, 143. ⁸¹ Там же, с. 29.

« ПСРЛ. Пг., 1922 т. 15 вып. 1 стб. 69.

⁸³ ДДГ с. 20, 31, 37.

⁸⁴ Словарь русского языка XI—XVII вв. М., 1977, вып. 4, с. 211.

⁸⁵ ДДГ, с. 15.

⁸⁸ Библиографию вопроса о локализации населенного пункта Лопасня см.: Юшко А. А. О некоторых волостях и волостных центрах Московской земли XIV в.— В кн.: Древняя Русь и славяне. М„ 1978, с. 282—284. Автор статьи, отождествляя населенный пункт Лопасня и «Лопастеньские места», считает, что эти земли были отобраны у Москвы рязанцами, а взамен мо­сковский князь получил территории, ранее принадлежавшие Рязани. Одна­ко в духовной Ивана Ивановича говорится о полученных им рязанских тер­риториях «на сей стороне Оки» (московском левобережье), из числа кото­рых он выделяет Владимиру «в Лопастны места». Несколько ниже москов­ский князь выражает беспокойство о судьбе «Лопастеньских мест», кото­рые могут быть отобраны монголами. То есть он в данном случае выступает полным хозяином «Лопастеньских мест», что не позволяет их считать при­надлежавшими Рязани. От «Лопастеньских мест», находившихся на лево­бережье Оки, по ее притоку Лопасне, нужно отличать населенный пункт Лопасня, «что на рязанской стороне за Окою» (ДДГ, с. 29).

⁸⁷ ДДГ, с. 8, 15.

⁸⁸ Там же, с. 29.

⁸⁹ Там же, с. 53.

⁹⁰ Монгайт А. Л. Рязанская земля. М., 1961, с. 144—145.

⁹¹ Цветков М. А. Указ. соч., с. 12.

^вг Инжсватов И. К. Топонимический словарь Мордовской АССР. Саранск, 1979, с. 153-154.

⁹³ Путешествия в Восточные страны..., с. 47.

⁹⁴ Алихова А. Е., Жиганов М. Ф., Степанов П. Д. Из древней и средневековой истории мордовского народа. Саранск, 1959, с. 36, 81—86, 169, 195.

»⁵ Степанов П. Д. Древние памятники в бассейне реки Пьяны.— Труды НИИЯЛИЭ при Совете министров Мордов. АССР, Саранск, 1974, вып. 45,

с. 9.

⁹⁸ Мартьянов В. И. Археологическая разведка в Мордовской АССР н южных районах Горьковской области.—Труды НИИЯЛИЭ при Совете министров Мордов. АССР, Саранск, 1976, вып. 52, с. 157.

⁹⁷ Кроткое А. А. К вопросу о северных улусах золотоордынского ханства.— Изв. О-ва обследования и изучения Азербайджана, Баку, 1928, № 5, с. 74.

⁵⁸ Степанов П. Д. Пургасово городище.— Записки Научно-исследовательского института при Совете министров Мордов. АССР, Саранск, 1946, т. 6, с. 41 — 42; Смирнов А. П. Очерки древней и средневековой истории народов сред­него Поволжья и Прикамья. М., 1952, с. 155—156.

" История Чувашской АССР. Чебоксары, 1966, т. 1, с. 47—49.

юо Федоров-Давыдов Г. А. Раскопки городища у села Большая Тояба Чуваш. АССР в 1957 году —Учен. зап. НИИЯЛИЭ при Совете министров Чуваш. АССР, Чебоксары, 1960, вып. 19, с. 95.

¹⁰¹ Путешествия в восточные страны..., с. 47.

¹⁰² Книга Марко Поло. М., 1956, с. 45.

"» Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 197, 206, 236, 378, 447, 459.

¹⁰⁴ Фахрутдинов Р. Г. Археологические памятники Волжско-Камской Булгарии

и ее территория. Казань, 1975, с. 63. Ю5 Путешествия в восточные страны..., с. 48. ¹⁰⁸ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 236.

Там же, с. 197, 206, 236, 240. toe Путешествия в восточные страны..., с. 73. ^1И Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 236, 278, 459.

¹¹⁰ Там же, с. 197, 206, 240.

¹¹¹ Путешествия в восточные страны..., с. 89, 111.

¹¹² Там же, с. 186.

^1,8 ПСРЛ. Л., 1926, т. 1, стб. 525.

¹¹⁴ Врун Ф. Восточный берег Черного моря по древним периплам и по компа-совым картам.— Зап. Одес. о-ва истории и древностей, 1875, т. 9, с. 420.

¹¹⁵ Путешествия в восточные страны..., с. 89—90.

¹¹⁸ Колли Л. П. Кафа в период владения ею банком св. Георгия (1454— 1475).— Изв. Таврич. учен,-арх. комиссии, Симферополь, 1912, т. 47, с. 75. U7 Путешествия в восточные страны..., с. 89.

¹¹⁸ Якобсон А. Л. Средневековый Крым. М.; Л., 1964, с. 80—81.

¹¹⁹ Там же.

¹²⁰ Веселовский Н. И. Указ. соч.

^,2' Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 113. ¹²² Panaitescu P. P. Op. cit., р. 308. ¹²⁸ Ibid.

¹²⁴ Нудельман А. А. К вопросу о составе денежного обращения в Молдавии в XIV — начале XVI в.— В кн.; Карпато-Дунайские земли в средние века. Кишинев, 1975, с. 107.

¹²⁸ Там же.

¹²⁸ lliescu О. Op. cit., р. 265.

Полевой Л. Л., Бырня П. П. Указ. соч., с. 5—12. ¹¹⁸ Полевой Л. Л. Указ. соч., с. 29.

¹²⁹ Параска П. Ф. Политика Венгерского королевства..., с. 44. ¹⁸⁰ История Болгарии. М., 1954, т. 1, с. 148.

131 Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 117.

¹³² Полевой Л. Л. Указ. соч., с. 28.

>» Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 197, 206, 236, 240.

и» История Казахской ССР. Алма-Ата, 1979, т. 2, с. 156—157.

¹⁸⁵ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 236, 459.

¹⁸⁸ Там же, с. 307, 459.

I» Егоров В. Л. Развитие центробежных устремлений в Золотой Орде.— Вопр. истории, 1974, № 8,

¹⁸⁸ Мохов Н. А. Молдавия эпохи феодализма. Кишинев, 1964, с, 103; Па­раска П. Ф. Золотая Орда...; Полевой Л. Л. Указ. соч., с. 33.

¹⁸⁹ Древняя культура Молдавии. Кишинев, 1974.

¹⁴⁰ Полевой Л. Л., Бырня П. П. Указ. соч.

¹⁴¹ Полевой Л. Л. Указ. соч., с. 86, Примеч. 2.

¹⁴² Там же, с. 30, 121; Древняя культура Молдавии.

¹⁴³ Полевой Л. Л. Городское гончарство Пруто-Днестровья в XIV веке. Ки­шинев, 1969, с. 10; Нудельман А. А. Указ. соч., с. 107.

¹⁴⁴ ПСРЛ. Пг., 1922, т. 15. вып. 1, стб. 75.

¹⁴⁵ Молчановский Н. Очерк известий..., с. 14.

¹⁴¹ Ляскоронский В. Указ. соч., с. 21.

ПСРЛ. СПб., 1913, т. 18, с. 90. ¹⁴« ДДГ, с. 29, 53.

¹⁴⁹ Там же, с. 29, 54.

¹⁵⁰ Там же, с. 53, 54.

¹⁵¹ АИ, СПб., 1841, т. 1, с. 1—2, грамота № 1; с. 3—4, грамота № 3. ^,и Там же, с. 2.

¹⁵³ О локализации Червленого Яра см.: Насонов А. Н. сРусская земля» и обра­зование территории древнерусского государства. М., 1951, с. 213.

¹⁵⁴ ПСРЛ, СПб., 1859, т. 8, с. 38.

¹³⁵ Левашова В. П. Золотоордынские памятники в Воронежской области.—

Труды ГИМ, 1960, т. 37, с. 175. ¹³⁸ Кроткое А. А. Указ. соч. ¹⁵⁷ АИ, с. 4. ¹⁵³ Там же, с. 4.

¹⁵⁹ ПСРЛ. СПб., 1897, т. 11, с. 95-96. ¹³⁰ Там же, с. 96.

in Путешествии в восточные страны..., с. 70.

'« Насонов А. Н. Монголы и Русь. М.; Л., 1940, с. 124.

¹³³ ПСРЛ, т. 11, с. 96; ДДГ, с. 285.

¹³⁴ Степанов П. Д. Древние памятники..., с. 9; Мартьянов В. Н. Указ. соч., с. 157.

¹⁸⁵ Кучкин В. А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество в XIII—

XIV вв. — В кн.: Польша и Русь. М., 1974, с. 242.

ПСРЛ. Пг., 1922, т. 15, вып. 1, стб. 109. ««' Там же, стб. 112—113.

¹⁸⁸ Там же, стб. 118.

¹⁸⁹ Алихова А. Е., Жиганов М. Ф., Степанов П. Д. Указ. соч.

^1.0 Каховский В. Ф. Новые археологические памятники Чувашского При-сурья,— Труды НИИЯЛИЭ при Совете министров Чуваш. АССР, Чебокса­ры, 1978, вып. 80, с. 15.

^1.1 Там же, с. 17; Каховский В. Ф. Булгарское селише близ деревни Досаево.— Труды НИИЯЛИЭ при Совете министров Чуваш. АССР, вып. 80, с, 29; Федоров-Давыдов Г. А. Досаевский клад золотоордынских монет.—Там же, с. 30.

^1,3 ПСРЛ, т. 15, вып. 1, стб. 119—120.

17» фахрутдинов Р. Г. Указ. соч., с. 69—70.

"⁴ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 206, 236, 240, 378.

¹⁷⁵ История Казахской ССР, т. 2, с. 156.

"« Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. I.e. 236, 378, 459.

¹⁷⁷ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., М.; Л., 1941, т. 2, с. 71.

¹¹⁸ Там же.

¹⁷⁹ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 94—96.

¹⁸⁰ Там же, с. 97, 109.

¹⁸¹ Савельев П. С. Монеты джучидов, джагатаидов, джелаиридов и другие, об­ращавшиеся в Золотой Орде в эпоху Тохтамыша. СПб., 1857, вып. 1, с. 122, 123, 125, 127, 128.

иг Путешествия в восточные страны..., с. 111, 186.

¹⁸³ Шихсаидов А. О пребывании монголов в Рича и Кумухе (1239—1240 гг.).— Учен. зап. Даг. ин-та ист., яз. и лит. им. Г. Цадасы, Махачкала, 1958, т. 4, с. 7—11; Атаев Д. М. Христианские древности Аварии.— Там же, с. 179; История Кабардино-Балкарской АССР. М., 1967, т. 1, с. 80—86.

¹⁸⁴ Врун Ф. К- Восточный берег Черного моря по древним периплам и компа-совым картам.— Зап. Одес. о-ва ист. и древн., 1875, т. 9, с. 420.

¹⁸⁸ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 92.

¹⁸⁸ Домбровский О. И. Средневековые поселения и «исары» крымского южно-бережья.— В кн.: Феодальная Таврика. Киев, 1974, с. 5—55.

'⁸' Веймарн Е. В., Лобода И. И., Пиоро И. С, Чореф М. Я. Археологические исследования столицы княжества Феодоро.— В кн.: Феодальная Таврика, с. 123—138.

¹⁸⁸ Домбровский О. И.. Махнева О. А. Столица феодоритов. Симферополь, 1973, с. 11—17.

¹⁸⁹ Зевакин Е. С, Пенчко Н. А. Очерки по истории генуэзских колоний на за­падном Кавказе в XIII и XV вв.— Ист. зап., 1938, т. 3.

^1.0 Бертье-Делагард А. Л. Исследование некоторых недоуменных вопросов средневековья в Тавриде.— Зап. Одес. о-ва ист. и древн., 1915, т. 32, с. 243.

^1.1 Якубовский А. Ю. Развалины Ургенча. Л., 1930, с. 36. "* Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 244.

¹" Там же, с. ИЗ.

¹⁹⁴ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 129.

¹⁹⁵ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 389. ¹⁹« ПСРЛ, т. 18, с. 101.

¹⁹⁷ Там же.

¹⁹⁸ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 389.

¹⁹⁹ ПСРЛ, т. 15, вып. 1, стб. 73.

²⁰⁰ Там же.

:oi Федоров-Давыдов Г. А. Клады джучидских монет.— В кн.: Нумизматика и эпиграфика. М., 1960, т. 1, с. 134, 136, 138, 141—143, 145—150, 157, 169.

⁸⁰² Там же, с. 133 134 136, 138 139, 141—143, 144, 146, 148, 151, 155, 157, 159; Федоров-Давыдов Г. А. Находки джучидских монет.— В кн.: Нумиз­матика и эпиграфика. М. 1963, т. 4, с. 186, 187; Марков А. К. Инвентарный каталог мусульманских монет императорского Эрмитажа. СПб., 1896, с. 477, 479.

²⁰⁵ Федоров-Давыдов Г. А. Клады джучидских монет, с. 143, 144, 146, 151, 155, 157 163.

²⁰¹ Там же, с. 134, 136, 141, 148, 159; Савельев П. С. Монеты джучидов, джа-гатаидов, джелаиридов и другие, обращавшиеся в Золотой Орде в эпоху Тохтамыша. СПб., 1858, вып. 2, с. 40.

²⁰⁵ Федоров-Давыдов Г. А. Нумизматика Хорезма золотоордынского перио­да.— В кн.: Нумизматика и эпиграфика. М., 1965, т, 5, с. 184. ²⁰⁸ Там же, с. 183. ²⁰⁷ Там же, с. 184.

гее Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 389. ²⁹⁹ Там же.

²¹⁰ Марков А. К- Указ. соч., с. 477.

²¹¹ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 391.

²¹² Федоров-Давыдов Г. А. Находки джучидских монет..., с. 200. 2и-2и Насонов А. И. Монголы и Русь, с. 131.

^2|! Насонов А. Н. Монголы и Русь, с, 131.

²¹⁶ Егоров В. Л., Полубояринова М. Д. Археологические исследования Водян-ского городища в 1967—1971 гг.— В кн.: Города Поволжья в средние ве­ка. М., 1974, с. 39—41.

^2,7 ПСРЛ, т. 15, вып. 1, стб. 70.

²¹⁸ Кроткое А. А. Два собрания джучидских монет.— Труды Нижневолж. о-ва краеведения, Саратов, 1930, вып. 37, с. 7.

²¹⁹ ПСРЛ, т. 15, вып. 1, стб. 80.

²²⁰ Там же стб. 71.

²²¹ Там же стб. 70. ²²¹ Там же, стб. 85. ²²⁸ Там же, стб. 92.

²²⁴ Егоров В. Л. О времени возникновения Казани.— Сов. археология, 1975,

№ 4, с. 80. ²²⁸ Марков А. К. Указ. соч., с. 479. ²²⁸ Там же, с. 477. ²²¹ Там же, с. 480.

²²⁸ Бегунов Ю. К. Об исторической основе «Сказания о Мамаевом побоище».— В кн.: «Слово о полу Игореве» и памятники куликовского цикла. М.; Л., 1966. с. 479.

²²⁹ ПСРЛ. Л., 1925, т. 4, вып. I, ч. 2, с. 326—327.

230 Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 109, 150. ²⁵¹ ПСРЛ, т. 15, вып. 1, стб. 141.

²³² Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 109.

²³³ Мухлинский А. Исследование о происхождении и состоянии литовских та­тар. СПб., 1857, с. 17.

"* Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 133.

²³⁵ ПСРЛ, т. 15, вып. 1, стб. 143.

²³⁸ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 108—109.

²⁵⁷ История Казахской ССР с древнейших времен до наших дней. В 5-ти т. Ал­ма-Ата, 1979. Т. 2. Кок-Орда в этом издании именуется Ак-Ордой; о соот­ношении этих названий см. ниже, гл. IV.

"« Там же. с. 149

»» Там же, с. 152.

²⁴⁰ Там же, с. 153.

»> Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 129.

²⁴² Там же, с. 129.

²⁴³ Там же, с. 130.

²⁴⁴ Савельев П. С. Монеты джучидов..., вып. 1, с. 118—120. »« Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 133.

¹⁴⁶ Савельев П. С. Монеты джучидов... вып. 1, с. 120—128.

¹⁴¹ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 155.

»« Таи же, с. 193.

²⁴⁸ Там же, с. 133—134.

²⁵⁰ ПСРЛ, 1908, т. 2, стб. 828-829, 838.

²⁵¹ Там же, стб. 846. ²⁵¹ Там же.

Глава третья

ГОРОДА ЗОЛОТОЙ ОРДЫ И НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ГЕОГРАФИИ ГОСУДАРСТВА

Для исторической географии Золотой Орды вопрос о горо­дах имеет особое значение, так как он тесно связан с рядом других важных проблем. Их появление у монголов в XIII— XIV вв. диктовалось вполне определенными политическими и экономическими аспектами развития государства'. Определе­ние числа городов и выяснение их распределения по обширной территории государства позволяют судить о степени распро­странения оседлости, проливают свет на некоторые стороны внутреннего административно-политического устройства, отве­чают на целый ряд вопросов, связанных с экономикой (выявле­ние торговых и ремесленных центров, караванных путей и др.). Несомненно, что экономическая география Золотой Орды заслу­живает рассмотрения в отдельной главе, однако имеющиеся в источниках сведения о ней очень скупы и малочисленны, да к тому же по большей части тесно увязаны с городской жизнью. Все это и позволяет объединить два аспекта исторической гео­графии в единый комплекс.

Территория Золотой Орды в настоящее время уже не пред­ставляется в виде бескрайних степных пространств, сплошь за­селенных кочевниками, где лишь изредка встречаются неболь­шие оседлые пункты.

Проведенные в последние годы археологические исследова­ния в значительной мере дополнили содержащиеся в письмен­ных источниках сведения о золотоордынских городах. Наряду с этим данные нумизматики и сохранившиеся средневековые географические карты позволяют конкретизировать полученные при раскопках материалы и идентифицировать археологические памятники с конкретными населенными пунктами. Прикаспий­ские и причерноморские степи издревле были местом обита­ния кочевников и до прихода монголов не знали развитой гра­достроительной культуры. Несколько городов, появившихся здесь во времена Хазарского каганата, по своему виду «весьма напоминали обычное кочевье»². В начале XIII в. эти степи представляли собой огромный кочевнический остров, окружен­ный со всех сторон оседлыми цивилизациями Руси, Волжской Булгарии, Хорезма, Северного Кавказа и Крыма.

Обосновавшееся здесь в 1243 г. новое государство в корот­кий срок изменило существующую картину. Правда, в 40-е годы положение оставалось прежним: монголы на первых порах ис­пользовали в своих целях существовавшие до их прихода горо­да, находившиеся довольно далеко от собственно степных про­странств. Наиболее ярким примером в этом отношении может служить Великий Булгар, где была начата чеканка первых зо­лотоордынских монет. Плано Карпини, проехавший в 1246— 1247 гг. всю Золотую Орду с запада на восток и обратно, не встретил на своем пути в степях ни одного города или поселка. Через шесть лет после него здесь же побывал Рубрук, путевые записки которого говорят об оживившейся градостроительной деятельности монголов в самих степях. Он сообщает, что нашел на левом берегу Дона поселок, населенный русскими, «которые перевозят на лодках послов и купцов». Поселок этот был устро­ен по приказанию самого Бату. Далее Рубрук отмечает, что ему сообщили о существовании другого такого же поселка ниже по течению реки, «где послы переправляются в зимнее время»³. На правом берегу Волги путешественники нашли еще один по­селок, населенный русскими и сарацинами, на которых возлага­лась обязанность перевозить послов через реку⁴. Если местона­хождение двух поселков на Дону пока можно определить лишь предположительно, то населенный пункт, виденный Рубруком на Волге, идентифицируется с Водянским городищем у г. Дубов-ка Волгоградской обл. Появление сразу трех населенных пунк­тов на наиболее крупных реках знаменует собой не только на­чало градостроительства в степях, но и прокладку нового тор­гового пути, обеспечивавшего необходимые удобства купече­ским караванам. Возвращаясь из Монголии осенью 1254 г., Руб­рук посетил основанную ханом Бату столицу Золотой Орды — г. Сарай¹. Его сообщение является наиболее ранним свидетель­ством существования этого города. К новой столице и вел тор­говый путь, для которого были устроены переправы через Дон и Волгу. О том, что он в это время уже интенсивно использовал­ся иностранным купечеством, с достаточной наглядностью сви­детельствует приезд в Великий Булгар итальянцев братьев По­ло*. Рассказали Рубруку и о том, что старший сын Бату, Сартак. возводил на правом берегу Волги новый поселок с большой цер­ковью⁷. Установить точное местонахождение его со слов Рубру­ка довольно трудно, но, исходя из контекста, можно заключить, что он располагался ниже современного Волгограда. Этот посе­лок, видимо, должен был играть роль административного цент­ра принадлежавшего Сартаку улуса.

Сообщаемые Рубруком сведения рисуют самую начальную стадию развертывания градостроительства в прикаспийских и причерноморских степях. Крайне характерным в этом отноше­нии является замечание путешественника о том, что строить до­ма у монголов считается выгодным занятием ⁸.

Значительные изменения в градостроительной политике мон­голов произошли во время правления Берке, формальным толч­ком чему послужило введение в государстве новой религии — мусульманства. Золотоордынские города, и в первую очередь столица, принимают «восточный» облик, застраиваясь монумен­тальными зданиями мечетей, минаретов, медресе, караван-сара­ев и т. д. Собранные в Золотой Орде ремесленники из всех по­рабощенных стран принесли с собой апробированные веками архитектурные каноны и строительные приемы, испытанные строительные материалы и технологию их производства. Огром­ное число угнанных в рабство пленных позволило в краткие сро­ки и в больших масштабах осуществлять строительство.

Ханы, правившие после Берке, не уделяли столь большого внимания строительству новых городов, довольствуясь имеющи­мися и их застройкой. Однако общее развитие и требования внутренней экономической и политической жизни государства вступили в такую фазу, когда прекратить эти процессы было уже невозможно. Безразличие правивших после Берке ханов Менгу-Тимура, Туда-Менгу, Тулабуги и Токты (отказавшихся поддерживать курс Берке по введению мусульманской религии) к вопросам расширения существующих и закладки новых горо­дов могло только несколько замедлить их рост, но не остано­вить его.

Пышного расцвета градостроительство и архитектура до­стигли при хане Узбеке и наследовавшем ему Джанибеке. Вре­мя их правления характеризуется ростом территории городов и возникновением значительного числа новых населенных пунк­тов. Самым крупным из них был Сарай ал-Джедид (Новый), заложенный Узбеком в начале 30-х годов XIV в. и ставший впоследствии столицей. Появление в этот период больших по размерам городов и более мелких поселков приводит к возник­новению в степях обширных оседлых районов, тянувшихся на десятки километров. Побережье Волги почти сплошь застраи­вается городами, поселками и деревнями. Вдоль левого берега р. Ахтубы (от самого ее истока до Сарая ал-Джедид и дальше) появляется непрерывная полоса оседлости, состоявшая из мел­ких городов, поселков и замков аристократии, окруженных воз­деланными полями. Такой же значительный по территории район возникает в месте наибольшого сближения Волги и Дона. В отдельных местах вырастают небольшие ремесленные посел­ки, по всей видимости базировавшиеся рядом с необходимым им природным сырьем.

В последние годы правления Джанкбека и особенно при его наследнике Бирдибеке наблюдается постепенный спад градост­роительства и резкое его прекращение с началом внутренних усобиц 60—70-х годов XIV в. С воцарением Тохтамыша феодаль­ные распри прекратились, но и после этого городская жизнь продолжала медленно затухать. Окончательный удар золотоор-дынским городам нанес в 1395—1396 гг. Тимур. После этого по­давляющее большинство их так и осталось лежать среди степей в развалинах: ни ремесленников, ни средств для их восстанов­ления уже не было.

Основываясь на вышеизложенном и данных археологических исследований, можно выделить следующие стадии градострои­тельства в Золотой Орде:

1. Период восстановления и использования старых городов, существовавших до прихода монголов — 40-е годы XIII в.

2. Начало градостроительства в степях во время правления Бату — первая половина 50-х годов XIII в.

3. Подъем градостроительства при Берке — с середины 50-х до середины 60-х годов XIII в.

4. Период замедленного роста городов—с 70-х годов XIII в. до начала второго десятилетия XIV в.

5. Расцвет градостроительства при Узбеке и Джанибеке — со второго десятилетия до 60-х годов XIV в.

6. Затухание и упадок градостроительства—с 60-х годов XIV в. до 1395 г.

Каждый из этих периодов отражает основную линию полити­ческого и экономического развития Золотой Орды на опреде­ленном этапе ее истории. Начальная стадия возникновения го­родов носит ярко выраженную политическую специфику обра­зования и упорядочения внутренней административной системы государства, без которой его существование как целостного ор­ганизма было бы невозможно. В дальнейшем росте отдельных го­родов и общем расширении их сети на первый план выступают экономические факторы, связанные с развитием внешней и вну­тренней торговли, ремесленного производства и формированием определенных хозяйственно-экономических районов. Жизнь по­давляющего большинства золотоордынских городов была прер­вана в очень короткий срок — практически одновременно, во время второго похода Тимура на Золотую Орду. Достаточно сказать, что на территории прикаспийских степей разрушению не подверглись лишь два города — Сарай (на Ахтубе) и Сарай­чик (на Урале).

Хронологический подход к вопросам географии городов Зо­лотой Орды в настоящее время применить довольно затрудни­тельно, так как более или менее точно известны даты возникно­вения лишь небольшого числа из них. Поэтому при конкретном рассмотрении городов удобнее всего разделить территорию го­сударства на несколько условных историко-географических ре­гионов. Каждый из них в определенной степени обладает и при­сущими эму экономическими особенностями. Региональное опи­сание всех известных населенных пунктов Золотой Орды будет производиться от ее западной границы в восточном направ­лении.

Пруто-Днестровское междуречье

Аккерман (Белгород, Маврокастро, Монкастро, ныне Белго­род-Днестровский). Город находился на правом берегу Дне­стровского лимана, на развалинах древнегреческой Тиры. Ар­хеологическими раскопками вскрыты значительные по мощно­сти наслоения (2—2,5 м), датирующиеся концом XIII—XIV в.⁸ Судя по находкам золотоордынских монет, город был оставлен монголами в 60-х годах XIV в.¹⁰ На протяжении первой поло­вины XIV в. Аккерман являлся крупным морским портом Золо­той Орды, тесно связанным с генуэзскими колониями Крыма". Наиболее важную статью в его экспорте занимала пшеница, особо ценившаяся на международном рынке ¹². Одновременно с этим город представлял собой значительный ремесленный центр, производство которого было рассчитано не только на удовлетворение внутренних потребностей. Археологические ис­следования выявили здесь особый ремесленный район гончаров, r котором обнаружены сложные в техническом отношении и до­статочно конструктивно развитые горны для обжига керамиче­ской посуды ¹³. Многолетние раскопки позволяют с несомнен­ностью утверждать, что в городе были широко развиты и различ­ные другие ремесла ^м.

Особое значение имеют исследованные во время раскопок Аккермана жилища рядового населения, подчеркивающие тес­ную связь города с центральными районами Золотой Орды. Особенно хорошо это проявляется в отдельных чертах бытового устройства жилищ: наличие печей (тандыров), лежанок (суф), умывальников в полу (тошна) ¹⁵, свидетельствующих о присут­ствии в городе значительного числа собственно монгольского и среднеазиатского населения. Характерным при этом является то, что некоторые бытовые сооружения в жилищах Аккермана претерпели значительные изменения с целью приспособления их к местным климатическим условиям. В первую очередь это относится к системам отопления помещений. Более теплый кли­мат Причерноморья позволил отказаться от печей-канов *, но всегда сопутствовавшая им в городах Поволжья суфа сохрани­лась в домах Аккермана. Широко известные печи-тандыры для выпечки лепешек снабжены здесь горизонтальными дымохода­ми, устроенными под полом комнат, чего не наблюдается в цен­тральных районах государства. В данном случае такое нововве­дение, очевидно, заменило исчезнувшие каны. Подобные приме­ры позволяют говорить о существовании локальных вариантов золотоордынской культуры, в значительной степени зависящих от местных условий и традиций.

Существование хорошо налаженных связей Аккермана с центральными районами государства подтверждают находки кашинной поливной керамики с различными типами росписей, не­

* Каны — обогревательные печи с горизонтальными дымоходами.

поливной штампованной керамики, а также селадона ¹⁶. Эти на­ходки подтверждают сообщение о существовании в золотоордын-ское время караванного торгового пути из западных улусов в Поволжье. Память о нем сохранилась еще в XV в., когда его называли «дорогою татарскою, еже зовется: на Великий Дон»".

Судя по материалам раскопок, жизнь города не была пре­рвана мгновенно в результате военного нападения, а замирала постепенно. Это подтверждает точку зрения Л. Л. Полевого о том, что Аккерман был покинут монголами позже других насе­ленных пунктов Пруто-Днестровского междуречья ¹⁸ под посте­пенным натиском с севера молодого Молдавского княжества.

Килия. Самый западный город Золотой Орды, находившийся в устье Дуная, в нескольких десятках километров от берега Черного моря. Археологически он не исследован, поэтому вре­мя его возникновения точно не выяснено ^1Э. Письменные и кар­тографические средневековые источники сообщают о его принад­лежности Золотой Орде в XIV в.²⁰ Они же рисуют Килию как крупный центр генуэзской торговли, где находилась итальян­ская колония с особым консулом во главе. В страны Средизем­номорья отсюда экспортировались самые различные товары: хлеб, мед, воск, соль, лошади. Как и во всех значительных пор­товых городах Золотой Орды, имевших выход на международ­ный рынок, здесь была развита также и работорговля²¹. Дан­ных о времени ухода монголов из Килии в источниках не со­держится.

Городище Костешты. Золотоордынское название города не­известно; остатки его находятся у с. Костешты-Гырля Котовско-го р-на Молдавской ССР. Площадь города в границах XIV в. превышает 4 кв. км²². Культурный слой не отличается особой мощностью, достигая 50—60 см, что свидетельствует о сравни­тельно недолгом времени существования населенного пункта. Археологические исследования позволяют отнести прекраще­ние жизни в городе к 60-м годам XIV в.²³ Полученные при рас­копках материалы характеризуют город как довольно крупный ремесленный и торговый пункт, по всей видимости игравший роль административного центра окружающего его района. Это, в частности, подтверждает открытие значительного по размерам (600 кв. м) каменного здания и построек с водопроводами из керамических труб²⁴. О развитии ремесленного производства в городе свидетельствуют находки железных шлаков и более 20 горнов для обжига керамики. При всем этом исследователи отмечают в культуре города определенные черты периферийно-сти, особенно в сравнении с Аккерманом что может свидетель­ствовать как о его меньшей административной значимости, так и об удаленности от основных путей караванной торговли.

Городище Старый Орхей находится в Оргеевском р-не Мол­давской ССР, у сел Требужены и Бутучены. Один из самых крупных городов Золотой Орды; площадь городища составляет около 2 кв. км. Золотоордынское название города неизвестно.

По предположению С. А. Яниной и Л. Л. Полевого²⁶, город но­сил название Шерх ал-Джедид (Янги-Шехр). Гипотеза основа­на на изучении 55 монет, найденных в Старом Орхее. Место че­канки их обозначено как Шехр ал-Джедид или Янги-Шехр (оба названия переводятся одинаково — Новый город). Предположе­ние о названии города не может быть признано обоснованным, так как он подвергся разгрому в начале 60-х годов XIV в. ^я, монеты же, выпускавшиеся в Шехр ал-Джедид, чеканились на протяжении всего периода 60-х годов²⁸. Выпускались они от имени хана Абдуллаха, марионетки Мамая. Исследованиями последних лет обосновано, что власть Мамая и его подставных ханов распространялась на степи между Волгой и Днепром, а также на Крым. Западнее Днепра орда Мамая не появлялась, так как после битвы на Синих Водах в 1363 г. эти территории контролировались Ольгердом. Что же касается Пруто-Днест-ровского междуречья, где находился Старый Орхей, то в начале 60-х годов XIV в. здесь уже оформилось Молдавское княжество. По этим причинам Абдуллах не мог пребывать в городе, остат­ками которого является городище Старый Орхей, и не мог че­канить здесь монету. Появление в Старом Орхее монет с его именем можно объяснить торговыми связями, тем более что после изгнания монголов жизнь в городе была восстановлена и он стал одним из административных центров молодого княжест-ва. Предположение о локализации г. Шехр ал-Джедид в грани­цах владений Мамая и Абдуллаха будет высказано ниже.

Возникновение города на основании нумизматического ма­териала относится к самому началу XIV в.²⁹ Многолетние рас­копки городища позволяют считать находившийся здесь золото-ордынский город значительным административным, ремеслен­ным и торговым центром Пруто-Днестровья. Исследования выя­вили ряд монументальных каменных построек общественного и религиозного характера. К наиболее видным из них относятся мечеть (площадь ее около 3000 кв. м³⁰), церковь, баня (пло­щадь около 900 кв. м), остатки дворцового здания³¹. Раскопки выявили также ряд жилищ рядового населения, отапливавших­ся типичными для золотоордынских построек канами. Особо нужно отметить остатки оснований круглых юрт, стоявших сре­ди городской застройки, что свидетельствует о тесном перепле­тении кочевых и оседлых черт жизни в этом населенном пунк­те³². Существование в городе ремесленного производства под­тверждается наличием гончарных и ювелирных мастерских³³. О существовании в городской округе развитой земледельческой культуры позволяет судить находка большого клада сельскохо­зяйственных орудий (лемехи, чересла, косы и др.) ^ж.

Значение четырех рассмотренных городов Пруто-Днестровья в некоторых аспектах политической и экономической жизни ре­гиона не было одинаковым. Аккерман и Килия в первую оче­редь являлись крупными центрами международной торговли, обеспечивавшими экспорт продукции, поставлявшейся из глу­бинных районов государства. Существовавшее здесь ремеслен­ное производство в основном было направлено на удовлетворе­ние внутригородского опроса. Специфика их состояла в том, что окруженные степями с кочевниками, они не имели администра­тивно подчиненной им округи с оседлым населением. Таким образом, оба города, скорее всего, представляли собой само­стоятельные административно-политические единицы. В этом отношении от них существенно отличались находившиеся север­нее два других города. Располагаясь в оседлой зоне интенсив­ной земледельческой культуры, они были окружены многочис­ленными деревнями, жители которых занимались сельским хо­зяйством. Это подтверждают не только находки различных ору­дий для обработки земли, но и обнаруженные при раскопках се­мена ржи, карликовой и мягкой пшеницы, проса, ячменя, овса³⁵. В настоящее время на территории описываемого района зафик­сированы остатки нескольких десятков небольших деревень³⁶. Они-то и составляли административные округа, центрами кото­рых были города, выявленные у сел Костешты и Требужены. Значение городов для сельского округа не ограничивалось ад­министративной ролью: несомненна их тесная экономическая связь с деревнями путем поставки изделий ремесленного про­изводства. Яркое свидетельство тому — находка клада земле­дельческих орудий; число их настолько велико, что они явно предназначались для продажи. В целом же район Пруто-Днест-ровекого междуречья по своей природной и производственной характеристике, несомненно, представлял в XIV в. вполне само­стоятельную экономическую единицу.

Днестровско-Днепровское междуречье

Сведения об оседлых населенных пунктах Золотой Орды в этом регионе крайне малочисленны и скупы. Это, однако, не оз­начает, что их здесь не было, а свидетельствует о недостаточной археологической изученности района. Собранные к настоящему времени данные позволяют лишь перечислить отдельные место­нахождения золотоордынских городищ без описания их — ввиду отсутствия достаточно подробных материалов, которые могли бы дать раскопки.

Городище Маяки. Находится близ устья Днестра, на его ле­вом берегу, у современного пос. Маяки. В источниках отмечено существование на этом месте переправы через Днестр с остат­ками мечети и развалинами нескольких каменных зданий³⁶⁸. По всей видимости, этот населенный пункт располагался на кара­ванной дороге, ведшей с востока « Аккерману. Золотоордын­ское название его неизвестно; археологические раскопки не про­изводились.

Городище Великая Мечетня. Находится на правом берегу Южного Буга у современного с. Великая Мечетня. От золото­ордынского города сохранились остатки кирпичных и каменных построек и склепов³⁷; название его неизвестно, археологические раскопки не производились.

Безымянное городище на Южном Буге, в районе слияния с ним рек Кодыма и Синюхи. В источнике XVI в. кратко сообща­ется об имеющихся здесь развалинах золотоордынских строе­ний, относящихся ко времени правления хана Узбека³⁸. В этом же месте локализуется переправа через Буг под названием Витовтов брод³⁹. Золотоордынское название города неизвестно; археологические исследования не производились.

Городище Солоное. Находится у д. Солоной, на р. Соленой, правом притоке Гнилого Еланца (левобережье Ю. Буга). В прошлом веке здесь были отмечены у балки Мечетной развали­ны мечети и фундаменты зданий, между которыми выделялся фундамент большой постройки⁴⁰. Золотоордынское название го­рода неизвестно, археологические исследования не проводились.

Городище Аргамакли-Сарай. Находится на правом берегу р. Громоклей, правого притока Ингула. Отмечено значительное количество фундаментов каменных построек и развалины мече­ти ⁴¹. На карте 1772 г. Риччи Занони в этом месте имеется над­пись «татарская мечеть»⁴². Золотоордынское название города неизвестно; археологические исследования не проводились.

Городище Ак-Мечеть. Находится на правом берегу Ю. Буга, у с. Ак-Мечеть. В прошлом веке на этом месте были отмечены развалины золотоордынского города⁴³. Название его неизвестно; археологические исследования не проводились. На карте Рич­чи Занони в этом месте изображена мечеть⁴⁴.

Городище Балыклей. Находится в устье р. Чичаклей при его слиянии с Ю. Бугом ⁴⁵. Каких-либо сведений о постройках не имеется. Отмечено на карте Риччи Занони⁴⁶. Золотоордынское название города неизвестно; археологические исследования не проводились.

Приведенные краткие известия об остатках семи золотоор­дынских городов в междуречье Днепра и Днестра позволяют говорить о значительном развитии здесь градостроительства в XIV в. Города, находившиеся в северной части района, скорее всего, выросли на оживленном торговом пути того времени, со­единявшем Львов с Крымом. Его направление восстанавливает­ся по источникам XV в., где упоминаются главнейшие броды через крупные реки. Отрезок пути в пределах рассматривае­мой территории начинался у городища Великая Мечетня, спу­скаясь вниз по Ю. Бугу до Витовтова брода (несколько ниже современного г. Первомайска). Здесь он переходил на левый берег Ю. Буга, направляясь к городищу Солоному, а далее на р. Громоклей, к городищу Аргамакли-Сарай. Отсюда он шел к Давыдову броду, где находилась переправа через р. Ин-гулец, и сворачивал на юг к Тавани, у которой находилась пе­реправа на левый берег Днепра ⁴⁷. Второй торговый путь, види­мо, проходил южнее, вдоль черноморского побережья, и вел к

Аккерману через переправу в устье Днестра ( городище Мая­ки). Он соединял западный улус государства с его центральны­ми районами. Обе дороги рисуются достаточно оживленными торговыми артериями в XIV в. М. Ф. Котляр считает, что путь по маршруту Львов — Крым — Кафа существовал еще в XIII в.⁴⁸ Такого же мнения придерживается Н. А. Мохов⁴⁹, который с достаточными основаниями полагает, что торговый путь из Львова разделялся на две ветви: одна из них шла на юго-восток, в Крым, а другая спускалась на юг, к Аккерману.

Изложенные выше сведения рисуют Днестровско-Днепров-ское междуречье как важный и экономически развитой район Золотой Орды, игравший видную роль в системе общеевропей­ской торговли XIII—XIV вв. Приведенное перечисление золото­ордынских городов явно не исчерпывает всех данных о насе­ленных пунктах описываемого региона. Отдельные краткие в отрывочные сообщения позволяют предполагать, что оседлая жизнь здесь была развита значительно больше⁵⁰. Однако от­сутствие надежных археологических свидетельств побуждает относиться к этим сведениям с известной осторожностью, так как в степях могли находиться и отдельно стоявшие постройки, например мавзолеи, чему имеется достаточное число примеров.

Левобережный бассейн Днепра

Этот район также недостаточно исследован с археологиче­ской точки зрения, поэтому для полноты картины приходится привлекать очень краткие описания городищ золотоордынского времени, имеющиеся в письменных источниках.

Кучугдрское городище. Находится на левом берегу Днепра, в 30 км к югу от г. Запорожье. Остатки города занимают пло­щадь около 10 га. В 1953 г. здесь были проведены достаточно обширные археологические исследования ^5|. На поверхности па­мятника, усыпанной камнями, кирпичами и керамикой, просле­живаются многочисленные остатки фундаментов построек. Рас­копки выявили остатки кирпичной мечети (площадью около 500 кв. м) с минаретом, бани с подпольным отоплением и жи­лого здания дворцового типа (площадь 476 кв. м). Кроме того, исследованы остатки небольших жилых домов рядового насе­ления города с характерными для золотоордынских построек этого типа канами с суфами. Находки различных предметов материальной культуры, строительные и технические приемы, применявшиеся при возведении сооружений, позволяют отнести существование города к XIV в. О существовании в городе ре­месленного производства свидетельствуют находки железных шлаков, обрезки медных листов и обломки тиглей для плавки металла.

Значительная площадь древнего города, а также обнаружен­ные в нем монументальные постройки свидетельствуют о его немаловажном значении для района всего нижнего Днепра.

Вполне возможно, что он являлся административным центром большой области. Золотоордынское название этого города не­известно, сохранилось лишь свидетельство в «книге Большому Чертежу», которая именно на этом месте помещает «городок Мамаев Сарай» ⁵². Известны в этой местности и другие топони­мы, связанные с именем Мамая ⁵³. В личном владении послед­него, как это хорошо известно по источникам, был улус Крым, а в 60—70-е годы XIV в. его власть распространялась на степи между Волгой и Днепром. Археологические находки не остав­ляют сомнения в том, что Кучугурское городище представляет остатки одного из административно-политических центров вла­дений Мамая, где, возможно, какое-то время находилась его ставка. В связи с этим обращает на себя внимание группа мо­нет, выпускавшихся состоявшим при всесильном временщике ханом Абдуллахом на протяжении 60-х годов в г. Шехр ал-Джедиде (на некоторых экземплярах он обозначен как Шехр ал-Джедид ал-Махруса) ^и. Местонахождение этого города до настоящего времени не выяснено. Можно лишь отметить, что чеканившиеся в нем монеты довольно редко встречаются в райо­нах восточнее Дона. В противовес этому значительное число их известно на территории Молдавии. Это дало повод связать название Шехр ал-Джедид с городищем Старый Орхей ⁵⁵. Од­нако находившийся здесь город прекратил существование в начале 60-х годов, а Абдуллах выпускал монеты в Шехр ал-Джедиде до конца этого десятилетия. Значительное распро­странение в западных районах монет, чеканившихся в Шехр ал-Джедиде, может свидетельствовать в пользу того, что этот го­род находился ближе к ним и экономически был с ними тес­нее связан. Потеря Золотой Ордой западных пределов от Днеп­ра до Прута вызвала политико-географические изменения, но многообразные экономические связи при этом могли сохра­няться, тем более что торговые пути на восток были отрезаны враждовавшими с Мамаем сарайскими ханами.

Исходя из вышесказанного, можно считать, что Шехр ал-Джедид располагался в районе нижнего Днепра, и не исклю­чено, что Кучугурское городище можно идентифицировать именно с ним. В пользу такого предположения свидетельствуют и археологические данные, рисующие этот город явно не рядо­вым, а крупным центром с развитыми общественными построй­ками. Дополнительный материал к освещению поднятого во­проса могли бы дать найденные на Кучугурском городище мо­неты, но они пока не обработаны.

Городище Тавань. Находится на левом берегу Днепра, в 40 км выше Херсона. Населенный пункт основан монголами для организации переправ через реку. Название его точно не­известно, но возможно, что в золотоордынское время он также назывался Тавань, на что указывают источники XV—XVI вв. На карте Риччи Занони здесь помещен поселок под назва­нием Эски-Тавань (т. е. Старая Тавань) ⁶⁶. Напротив, на пра­вом берегу Днепра, также находится городище, исследованное в 1914 г. В. И. Гошкевичем. Древнейшие слои поселения отно­сятся к XIV в. (судя по найденной здесь керамике и захороне­ниям⁵⁷). Более поздние слои относятся к XV столетию, что позволило В. И. Гошкевичу отождествить городище с Таван-ским перевозом, где в начале XV в. литовский князь Витовт построил таможню⁵⁸. Левобережное Эскитаванское городище-не раскапывалось.

Археологические и письменные источники позволяют ут­верждать, что Таванская переправа в золотоордынское время обеспечивалась двумя находившимися друг против друга насе­ленными пунктами. И в золотоордынское, и в более позднее время эта переправа играла значительную роль и считалась наиболее удобной в низовьях Днепра. Боплан сообщает, что «Таванская переправа весьма удобна для татар, так как река имеет одно целое русло не более 500 шагов в ширину»⁵⁹.

О важности Таванской переправы и проходившего через нее торгового пути сообщает Михайло Литвин, ездивший послом в Крымское ханство (1550 г.). В частности, он писал: «Нет пут» более обычного, как древняя, давно проложенная и хорошо из­вестная дорога, ведущая из черноморского порта, города Ка-фы, через ворота Таврики на Таванский перевоз на Днепре,, а оттуда степью на Киев; по этой дороге отправляются из Азии,. Персии, Индии, Аравии и Сирии на север в Московию, Псков, Новгород, Швецию и Данию все восточные товары, как то: до­рогие каменья, шелк и шелковые ткани, ладан, благовония, шафран, перец и другие пряности. По этому пути часто от­правляются иноземные купцы, они составляют отряды, иногда в тысячу человек, называемые караванами, и сопровождают обозы, состоящие из многочисленных нагруженных возов к навьюченных верблюдов» ⁶⁰. Именно к Таванской переправе ве­ли торговые дороги из Львова и западных улусов Золотой Ор­ды, описанные выше.

Городище Конское. Упоминается только в «Книге Большо­му Чертежу», других сведений о нем нет. Согласно этому ис­точнику, оно находилось в 60 верстах от Днепра, на правом берегу р. Конки. Ко времени составления «Книги Большому Чертежу» здесь сохранилось «7 кешеней татарских мечетей» ^В|. Золотоордынское название города неизвестно; археологические исследования его не проводились.

Описанные памятники не являются единственными остатка­ми городов Золотой Орды на территории левобережного бас­сейна Днепра. В различных письменных источниках и на кар­тах встречаются упоминания о развалинах золотоордынских на­селенных пунктов, локализовать которые на карте не представ­ляется возможным из-за их полной неизученности. Однако пе­речислить эти сведения необходимо для создания полноты кар­тины, рисующей развитие оседлости в данном регионе. Наибо­лее северный из таких пунктов отмечен Эрихом Ляссотой, про­езжавшим к запорожским казакам в 1594 г. В своем дневнике путешественник отметил, что на правом берегу Днепра ниже р. Тясьмин, примерно напротив современного Кременчуга, стоит старая татарская мечеть⁶². Ляссота упоминает и другие древ­ние городища ниже по течению Днепра, но наличие у них ва­лов настораживает и не позволяет относить их к золотоордын-скому времени, так как монголы не укрепляли своих населен­ных пунктов. В «Книге Большому Чертежу» между левыми при­токами р. Самары — Быком и Волчьими водами — упоминается «мечеть татарская каменная» ⁶³.

В. Ляскоронский сообщает, что близ устья р. Самары (ле­вый приток Днепра) было исследовано золотоордынское посе­ление середины XIV в.⁶⁴ К сожалению, эти работы не нашли подробного отражения в каких-либо изданиях. Целый ряд све­дений об остатках золотоордынских городов вдоль левого бе­рега Днепра сообщает Д. И. Эварницкий, который, к сожале­нию, не приводит источников, откуда они почерпнуты. В част­ности, он сообщает, что на левом притоке р. Конки — Янчокра-ке, в 10 верстах от него «вниз по течению Днепра, было неиз­вестного названия городище с оставшимися мечетями»⁶⁵. Не­сколько ниже этого места, на притоке Днепра — Белозерке «был некогда старинный и знаменитый город Белозерка, пост­роенный генуэзцами, жившими с XIII по XV век в Крыму и через Днепр перевозившими из Азии в Европу свои товары» ^м. Откуда взяты эти сведения, Д. И. Эварницкий не сообщает, сами же они не вызывают особого доверия. На притоке Днепра р. Мечетный Каир, ниже пос. Кайры, он сообщает о наличии городища с мечетью ⁶⁷. Нельзя не упомянуть здесь и очень крат­кой публикации О. Федоровского, специально посвященной ос­таткам золотоордынской культуры на рассматриваемой терри­тории. Этот автор, к сожалению, лишь в общих словах сооб­щает, об остатках оседлых золотоордынских населенных пунк­тов и построек религиозного характера, выявленных на Пол-тавщине, Харьковщине и в Донбассе⁶⁸. Несмотря на разрознен­ность и скудность приведенных сведений, воссоздаваемая ими общая картина создает достаточно полное впечатление о раз­витии градостроительства в районах днепровского левобережья. Особую роль в этом развитии, несомненно, сыграло соседство Крыма, бывшего внешнеторговыми воротами на протяжении всего периода существования Золотой Орды.

Крым

Весь Таврический полуостров, со времени утверждения здесь Золотой Орды получивший наименование Крымского, на­ходился под властью монголов. Однако территория его доволь­но четко подразделялась на степные районы, населенные ко­чевниками, и горную часть с южным побережьем, где в городах и деревнях проживало исключительно оседлое население. Эта часть полуострова пользовалась определенной политической автономией и имела собственное управление. В этническом от­ношении большую часть населения южнобережных городов Крыма составляли греки, затем шли армяне, аланы и генуэзцы. Экономическая заинтересованность монголов в развитии ге­нуэзской торговли в Крыму служила определенной гарантией сохранения их автономности, хотя золотоордынские ханы неод­нократно предпринимали военные экспедиции против итальян­ских колоний.

Город Крым. Остатки его находятся на месте современного г. Старый Крым. Золотоордынское название города (Крым) из­вестно по письменным источникам и чеканившимся в нем мо­нетам. Генуэзцы называли город Солхат. Проезжавший по этим местам из Судака в 1253 г. Рубрук ничего не упоминает о нем. Первые монеты, выпущенные в Крыму ханом Менгу-Тимуром, датируются 1267 г.⁶⁹ К 60-м годам XIII в. относится и первое письменное упоминание о городе в арабских источниках, где сообщается, что он населен кипчаками, аланами и русскими ⁷⁰. Благодаря бурному расцвету генуэзской торговли и находив­шейся рядом Кафы Крым быстро превращается в крупный тор­говый и ремесленный центр. Ибн-Батута, посетивший его в 30-е годы XIV в., сообщает, что это большой и красивый город, от которого в глубь государства ведет дорога с расположенными на ней через определенные промежутки станциями для смены лошадей ^7l. Со времени основания и до конца XV в. Крым яв­лялся административным центром всего полуострова. Археоло­гические исследования подтвердили развитие и высокую куль­туру города в XIII—XIV вв. Некоторые из монументаль­ных построек этого периода частично сохранились до нашего времени⁷². Разрушение города и его упадок связаны с походом Тимура 1395 г.

Город Кырк-Ер. Остатки его в настоящее время известны под названием Чуфут-Кале и находятся неподалеку от Бахчи­сарая. На протяжении XIII в. город представлял собой авто­номное феодальное владение, полузависимое от Золотой Орды. В 1299 г. был разрушен войсками Ногая⁷³, после чего автоно­мия его была ликвидирована и он вошел в число золотоордын­ских городов полуострова ⁷⁴. В XV в., после упадка г. Крыма, в Кырк-Ер на какое-то время был перенесен административный центр Гиреев. Об этом свидетельствуют ханские ярлыки и рус­ские дипломатические документы⁷⁵. Впоследствии, после воз­никновения Бахчисарая (XVI в.), Кырк-Ер окончательно поте­рял свое значение.

Прочие города полуострова юридически не принадлежали Золотой Орде, однако фактическая их зависимость от монголов как с точки зрения политической, так и экономической была очень велика. С другой стороны, сарайские ханы были заин­тересованы в деятельности итальянских торговых колоний, представлявших важное связующее звено в отношениях между

Востоком и Западной Европой^7в. Без описания этих населенных пунктов картина городской жизни Крымского полуострова бу­дет явно неполной.

Воспоро (Керчь). В XIII в. этот населенный пункт был заброшен и не играл какой-либо заметной роли в жизни по­луострова. Посетивший его в 30-х годах XIV в. Ибн-Батута со­общает о нем очень кратко, упоминая лишь имевшуюся здесь церковь ⁷⁷. Примерно в это же время в Воспоро утвердились ве­нецианцы ⁷⁸, которых позднее сменили генуэзцы⁷⁹. Роль этого населенного пункта в экономической жизни полуострова была крайне невелика.

Кафа. Современный город Феодосия. До 60-х годов XIII в. представляла собой небольшой поселок. В 1266 г. монголы раз­решили генуэзцам основать здесь торговую колонию⁸⁰, которая в XIV в. превратилась в административный центр всех генуэз­ских владений в Северном Причерноморье. В середине XIV в. город укрепляется мощными каменными стенами и башнями, сменившими деревянные. Побывавший здесь в 30-е годы XIV в. Ибн-Батута сообщает, что город был большой, особо подчер­кивая, что в гавани находилось «до 200 судов военных и грузо­вых, малых и больших»⁸¹. Отсюда вывозились в Западную Европу меха, кожи, шелка, дорогие ткани, восточные пряно­сти, красители⁸². Особую статью экспорта составляли рабы. По словам Ибн-Батуты, основное население города составляли христиане⁸³ (генуэзцы, греки, армяне), но, кроме них, здесь проживали и мусульмане, имевшие не только мечети, но и соб­ственного судью⁸⁴. Генуэзский город просуществовал до 1475г., когда его захватили османы: к этому времени здесь находилось всего 300 генуэзцев, а основная масса населения состояла из греков и армян". Наряду с торговлей в Кафе были широко развиты самые различные виды ремесленного производства *.

Солдайя (Судак). До расцвета Кафы этот город был одним из крупнейших центров черноморской торговли. Побывавший здесь в 1253 г. Рубрук рисует его как оживленный транзитный пункт, связывавший области Северной Европы и Средиземно­морья ⁸⁷. Конкуренция Кафы и разгром Солдайи Ногаем в 1299 г. резко изменили положение города, о чем свидетельствует сообщение Ибн-Батуты о разрушении большей его части^м. Воспользовавшиеся этим генуэзцы в 1365 г. захватили город и укрепились здесь, возводя мощные фортификационные сооруже­ния ⁸⁹. Добившись основной цели — ликвидации торгового кон­курента Кафы, — они превратили Солдайю в свой опорный военный пункт крымского южнобережья.

Чембало (Балаклава). До середины XIV в. этот город с очень удобной гаванью принадлежал княжеству Феодоро. В 50-е годы XIV в. его захватили генуэзцы, немедленно начав­шие здесь крепостное строительство * Включение Чембало в сферу владений Кафы распространяло ее контроль на все крым­ское южнобережье и значительно подрывало торговую конку­ренцию со стороны правителей Феодоро. Основная роль, отводив­шаяся новой крепости, состояла в ограничении торговой и по­литической деятельности князей Феодоро в западной части по­луострова. Это подтверждают нападения генуэзцев на другой порт феодоритов — Каламиту⁹¹.

Феодоро. Столица одноименного небольшого княжества в западном Крыму; остатки ее находятся на горе Мангуп ⁹². Вла­детелям княжества для сохранения своей власти приходилось лавировать между монголами и генуэзцами, причем последние представляли, видимо, большую опасность. Несмотря на это, город и княжество просуществовали до 1475 г., когда османы вторглись в Крым.

Описанные населенные пункты южнобережной полосы Крым­ского полуострова включают лишь крупные города. Кроме них, на всем протяжении береговой линии существовало значительное число мелких и средних поселков, деревень и замков, которые в XIV в. также находились во владении генуэзцев. А. М. Бертье-Делагард насчитывал 32 таких пункта от Кафы до Чембало⁹³. Все они составляли сельскую округу городов-колоний, населе­ние которых занималось сельским хозяйством. В целом Крым­ский полуостров с его генуэзскими городами-колониями играл совершенно особую роль в экономической жизни Золотой Орды на протяжении XIII и XIV вв. Именно здесь оканчивалисо все сухопутные караванные торговые дороги и начинался мор­ской путь в страны Ближнего Востока, Египет и Западную Ев­ропу. Крупнейшая торговая артерия средневекового мира ве­ла в Крым с Дальнего Востока, откуда поставлялись много­численные предметы роскоши: дорогая посуда, шелковые и пар­човые ткани, металлические изделия и украшения, драгоценные камни и разнообразные пряности. Сюда же стекались товары из северных областей — Руси и Приуралья, — наибольшую цен­ность из которых представляли меха, особой выделки булгар-ские кожи, мед, воск, льняные ткани. Наконец, торговый путь из Львова соединял Крым с районами Центральной Европы. Кроме многочисленных товаров, поступавших в Крым из глу­бинных и очень отдаленных районов Северной Европы, Восточ­ной и Центральной Азии, Индии и Ирана, здесь существовали специфичные статьи постоянной местной торговли, источником которых были окружающие степи. Основу их составляли зер­но, лошади, рыба и рабы. Все четыре категории экспорта поль­зовались неослабевающим постоянным спросом.

Портовые города полуострова оставались важнейшими пунк­тами транзитной международной торговли на протяжении XIII— XIV вв. Что же касается золотоордынского г. Крыма, то его роль в торговых операциях несколько снизилась в XIV в. в связи с появлением более удобного транзитного центра в устье Дона — Азака, где также обосновалась итальянская фактория. Ее появление значительно сократило путь до Кафы, который проходил теперь не по степям, а через Азовское море.

Бассейн Дона

Бассейн Дона относился к центральным районам государ­ства и по своим природным условиям подразделялся на две зоны. Северная зона носила лесостепной характер, где наряду с открытыми пространствами встречались значительные по пло­щади лесные массивы. Южная зона (нижнее и частично сред­нее течение Дона) была степной. В полном соответствии с рас­пределением растительных поясов данные археологии позво­ляют говорить о большем распространении оседлых населенных пунктов в северной части рассматриваемого региона. К югу от Переволоки (место наибольшего сближения Волги и Дона) археологами пока выявлен лишь один золотоордынский го­род — Азак, что, впрочем, может свидетельствовать лишь о не­достаточной изученности этого района, так как на некоторых средневековых картах здесь отмечены редкие поселки.

Городище Краснохуторское. Находится у пос. Красный ху­тор Хреновского р-на Воронежской обл., на берегу р. Мечетка. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно. В 1902 г. здесь были открыты развалины зданий золотоордын-ского времени, которые частично были исследованы в 1947 г. Раскопками выявлены остатки большого горна для обжига кир­пичей, способного выдавать значительное количество этой про­дукции, производившейся из местной глины. Неподалеку от него исследованы остатки монументальной кирпичной построй­ки, которая автором раскопок определяется как мавзолей-ме­четь ⁹⁴. Сделанные здесь вещевые находки и изученные соору­жения датируются XIV в.

Городище Павловское. Находится в двух км от г. Павловска Воронежской обл. Золотоордынское название населенного пунк­та неизвестно, раскопки не производились. Памятник занимает площадь около 15 га ^в5.

Городище Тишанское. Находится у станицы Тишанской Вол­гоградской обл., в низовьях р. Хопра. Золотоордынское назва­ние населенного пункта неизвестно, археологические раскопки не производились. В 1821 г. здесь были разобраны кирпичи из остатков какой-то большой постройки ^м.

Городище Дурновское. Находится у станицы Дурновской Волгоградской обл., на левом берегу р. Бузулук. Золотоордын­ское название населенного пункта неизвестно, раскопки не про­изводились. В прошлом веке на поверхности городища была найдена красноглиняная керамика, железные шлаки и металли­ческие предметы⁹⁷.

Городище Глазуновское. Находится у станицы Глазуновской Волгоградской обл., на р. Медведице⁹⁸. Золотоордынское назва­ние населенного пункта неизвестно, раскопки не производились. Разведки, проведенные здесь Поволжской археологической экс­педицией в 1974 г., подтвердили существование значительного по площади городища золотоордынского времени и находивше­гося к северу от него большого многокомнатного монументаль­ного здания мечети или мавзолея (сохранились фундаменты).

Городище Кумылженское. Находится у станицы Кумылжен-ской Волгоградской обл., на левом берегу р. Кумылги (приток Хопра). Золотоордынское название населенного пункта неиз­вестно, раскопки не проводились. Из культурного слоя местные жители в прошлом веке добывали кирпич для строительства

Городище Ситниково. Находится на правом берегу р. Илов-ли, в 45 км выше станицы Иловлинской Волгоградской обл. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно, рас­копки не проводились. Академик И. И. Лепехин обнаружил здесь горны для выплавки металла, шлаки, обломки глиняных тиглей, а также различные кузнечные инструменты ^|0°. Возмож­но, это остатки поселка, специализировавшегося на выплавке железа и кузнечных работах.

Азак. Остатки древнего города XIII—XIV вв. находятся на территории современного г. Азова. Золотоордынское название города хорошо известно по письменным источникам и чеканив­шимся здесь монетам. Проводившиеся раскопки позволяют го­ворить о широком развитии в нем разнообразных ремесленных производств В 30-е годы XIV в. возросло значение Азака как крупного торгового центра в связи с возникновением здесь ге­нуэзской и венецианской колоний, в итальянских источниках носивших название Тана ¹⁰². Согласно договору с ханом Узбе­ком, обе колонии представляли собой два соседствовавших друг с другом городских квартала. Крепостные укрепления во­круг венецианской Таны были воздвигнуты только в XV в.¹⁰³

С появлением итальянской колонии в Азаке именно сюда начали поступать все товары, доставлявшиеся караванами с Востока. Здесь их грузили на корабли и вывозили в страны Средиземноморья. При этом старый путь через причерномор­ские степи в г. Крым, а оттуда в Кафу, потерял свое значение, хотя и продолжал функционировать, судя по сообщению Ибн-Батуты"*. Благодаря кипучей деятельности итальянцев Азак в XIV в. становится конечным пунктом сразу нескольких круп­ных торговых путей. Один из них шел с севера по Дону; по не­му можно было попасть в столицу Золотой Орды Сарай ал-Джедид, а также на Русь и в Прикамье. Второй путь вел через степи на восток, к находившемуся в дельте Волги г. Хаджитар-хану, откуда открывалась дорога в Хорезм; она действовала еще в XV в.¹⁰⁵, хотя значение ее резко упало. С юга к Азаку подходила дорога из крупного северокавказского г. Маджар; именно по ней в 30-е годы XIV в. проехал Ибн-Батута ^,м. Удоб­ное географическое положение и наличие непосредственного выхода к морю сделали Азак в XIV а. одним из основных экс­портных центров Золотой Орды.

Крупнейший знаток мировой торговли XIV в. Франческо Бальдуччи Пеголотти приводит в своем трактате о торговле об­ширнейший список товаров, проходивших через Азак и его итальянскую колонию ¹⁰⁷. В первую очередь отсюда вывозились азиатские пряности: перец, имбирь, шафран, мускат и различ­ные масла, применявшиеся в медицине. Затем шли всевозмож­ные виды тканей: шелк, парча, хлопковое и льняное полотно. Барбаро сообщает, что в XIV в. «только из одной Венеции в Тану посылали шесть-семь больших галей, чтобы забирать эти специи и шелк» ¹⁰⁸. Обширную статью экспорта составляла по­ступавшая из Руси пушнина: шкурки соболя, бобра, куницы, горностая, лисы, рыси, белки. Оттуда же привозили мед, воск, кожи. Отдельные купцы специализировались на торговле таки­ми постоянными предметами спроса, как вяленая и соленая рыба, икра, различного вида зерно и крупа (пшеница, рожь, греча, просо), а также на продаже рабов. О значительных за­пасах соленой рыбы и икры, накапливавшихся в Тане ко вре­мени открытия навигации, сообщает в своих записках Барба­ро ^,м. Причем пшеница и рожь грузились на корабли не только в самом Азакс "°, но и в нескольких мелких портах располагав­шихся на побережье Азовского моря "'. Это может служить надежным свидетельством в пользу местного происхождения экспортируемого зерна. О развитии работорговли в Золотой Орде имеются неоднократные свидетельства у восточных и ев­ропейских авторов. Рабами становились не только пленные, за­хваченные монголами в войнах, но и дети неимущих слоев зо-лотоордынского населения, продававшиеся родителями в кри­тических ситуациях "². Местной специфической статьей торгов­ли была также продажа скота, в основном лошадей, быков и верблюдов. Судя по словам Барбаро, скот продавался в стра­ны Западной Европы, вплоть до Италии, а также на Ближний и Средний Восток, причем табуны и стада перегонялись сухо­путными дорогами ^ш.

Встречный поток товаров поступал в Азак из стран Среди­земноморья. Это были различной выработки сукна и полотна, железо, медь, олово, а также вино.

В 1395 г. Азак вместе с итальянской колонией был уничто­жен войсками Тимура. После этого золотоордынский город так и не возродился, но венецианцы в XV в. вновь устроили здесь, торговую колонию, обезопасив ее крепостными стенами, кото­рая просуществовала до появления в Северном Причерноморье осман (1475 г.)

Приведенные выше материалы о золотоордынских населен­ных пунктах в бассейне Дона не являются исчерпывающими, так как многие из них до настоящего времени не выявлены или полностью уничтожены. Отмечая насыщенность этого района золотоордынскими поселениями, один из исследовавших его археологов писал: «По всему пространству от реки Сала до Медведицы и особенно по речкам Иловле, Шеряю, Чиру, Цуц-кану, Куртлаку, Царице и проч. видны следы прежних жилищ татарских» ^,|4. А посетивший эти места в конце XVIII в. ака­демик И. И. Лепехин отмечал и другую интересную черту, сви­детельствовавшую о широком распространении здесь оседлости. Он сообщает о встречавшихся рощах тутовых деревьев и, рас­суждая об их появлении, пишет: «Начальное заведение сих ту­товых деревьев никто не запомнит, и никаких письменных сви­детельств об них не находится. Развалины каменных строений, которыми, так сказать, вся степь унизана, несумненную дают догадку, что насадители сих дерев были татары, которые жи­тельствовали в сей степи и под именем Золотой Орды были известны» "⁵. Кроме того, в различных местах описываемого района часто встречаются находки золотоордынских вещей, за­хоронения в кирпичных склепах и городища, не локализуемые из-за их недостаточной археологической исследованности. К по­следним можно отнести остатки поселения у г. Задонска (Ли­пецкая обл.) на берегу Дона, где обнаружены какие-то соору­жения и различное оружие ^П6. У пос. Елань-Колено (Воронеж­ская обл.) отмечено городище с постройками из квадратного золотоордынского кирпича, сведения о котором очень скудны ^11Т. Отмечены также случайные находки золотоордынских склепов из сырцового и обожженного кирпича, что вполне может сви­детельствовать о наличии рядом населенного пункта "⁸. В комплексе все приведенные материалы с несомненностью поз­воляют считать междуречье Волги и Дона в пределах современ­ной Волгоградской обл. районом сплошного распространения оседлости, существовавшей здесь на протяжении всего XIV в.

Бассейн Волги

Этот обширный регион, вытянувшийся с севера на юг от Прикамья до Каспийского побережья, на всем протяжении ис­тории Золотой Орды играл важнейшую роль в ее политической и экономической жизни. Она была обусловлена не только по­явлением здесь административного центра всего государства, но и существованием наиболее протяженной торговой арте­рии — Волги, связывавшей очень непохожие по своим эконо­мическим потенциям районы лесной и степной зоны. Поволжье с полным основанием можно считать и центром градостроитель­ной культуры государства. Здесь возникли первые золотоор-дынские города, основанные самими монголами ¹¹⁹; здесь зарож­дались и разрабатывались новые архитектурные формы и де­коративно-оформительские приемы, возникавшие на основе сплава и синтеза самых различных культурно-исторических тра. линий. Здесь, наконец, располагалось самое большое число раз­личных по величине населенных пунктов Золотой Орды. Север­ная часть рассматриваемого региона включала территорию бывшей Волжской Булгарии, где градостоительство имело раз­витые и установившиеся традиции, зародившиеся задолго до появления здесь монголов. Неоднократное разорение монголами государства булгар привело к закономерному упадку и исчез­новению некоторых древних городов. Другие на протяжении

XIII в. пережили период постепенного восстановления и раз­вития и в следующем столетии превратились в крупные тор-гово-ремесленные центры, известные далеко за пределами По­волжья. Здесь же в золотоордынский период появляются совер­шенно новые города, что свидетельствует не только об эконо­мических и политических сдвигах, происходивших в данном районе, но и о вызывавшихся ими географических перемеще­ниях местных центров.

Описание золотоордынских городов бассейна Волги удобнее всего производить сверху вниз по течению реки, начав его с территории бывшей Волжской Булгарии, где в XIII—XIV вв. был восстановлен ряд булгарских городов, существовавших до прихода монгольских завоевателей. При этом необходимо ого­вориться, что описываемый район представлял собой зону сплошной оседлости с многочисленными поселениями различ­ной величины, общая численность которых приближается к 35 выявленным к настоящему времени археологическим объектам. Все имеющиеся о них материалы собраны Р. Г. Фахрутдиновым в чрезвычайно важной и интересной работе, посвященной ис­торической географии Волжской Булгарии¹²⁰. Наличие столь серьезной и подробной сводки позволяет в данном случае огра­ничиться перечислением и характеристикой лишь наиболее крупных городов, выступавших в роли не только политических и экономических, но и административных центров.

Город Булгар. Остатки его находятся у современного с. Болгары Куйбышевского р-на Татарской АССР. Бывшая сто­лица Волжской Булгарии. После монгольского завоевания, в начальный период истории Золотой Орды, городу была отведе­на роль одного из важных политических и экономических цент­ров государства. Об этом свидетельствуют сообщение Марко Поло ¹²¹ и начало выпуска здесь первых золотоордынских мо­нет ^|22. Многолетние археологические работы по исследованию остатков Булгара дали самые разнообразные свидетельства о расцвете города в XIV в.¹²³ Именно к этому периоду относится возведение здесь различных монументальных построек общест­венного назначения из камня и кирпича (бани, мечети, мина­реты и др.). Арабский летописец свидетельствует о том, что город был важным центром международной торговли, который постоянно посещали восточные купцы ¹²⁴. Радиус действия местных купцов также не ограничивался ближайшей округой — они пускались в далекие экспедиции до Чулымана ¹²⁵. Наряду с торговлей самое широкое развитие получило разнообразное ремесленное производство (металлургическое, ювелирное, гон­чарное, костерезное, кожевенное, строительное) "*. Пригородный порт Булгара Ага-Базар превратился в оживленный торговый пункт, где встречались купцы из Руси, с Ближнего и Среднего Востока и из Западной Европы ¹²⁷.

Упадок города начинается в 60-х годах XIV в. и связан с общими внутренними смутами в государстве. Во время царст­вования Тохтамыша Булгару так и не удалось вернуть прошло­го величия и значения; окончательное запустение города проис­ходит в начале XV в. и связывается с перенесением политиче­ского центра местных земель к северу, на правобережье Камы.

Город Джукетау. Основан булгарами задолго до прихода монголов, которые его разрушили. Восстановление города при­вело к тому, что в XIV в. в данном регионе он становится од­ним из крупных политических центров наряду с Булгаром ^т. Джукетау (русское название Жукотин) находился на левом берегу р. Камы, в 4 км от современного г. Чистополь Татар­ской АССР. В экономической жизни города, видимо, имели осо­бое значение его торговые связи с Приуральем. Археологиче­ские исследования выявили не очень мощный, но насыщенный находками слой конца XIII—XIV вв.¹²⁹

Город Биляр. Остатки его находятся,у современного с. Би-лярск Татарской АССР, на р. Билярке. До прихода монголов был крупнейшим городом Волжской Булгарии ¹³°, но в золото­ордынское время потерял свое прежнее значение, хотя здесь какой-то период чеканились монеты. Границы города XIII— XIV вв. значительно сократились по сравнению с предыдущим столетием ¹³¹.

Город Сувар. Основан булгарами и до прихода монголов был одним из крупных городов их государства. Остатки его на­ходятся у д. Татарский городок Куйбышевского р-на Татарской АССР. В золотоордынскую эпоху город частично был восста­новлен, но прежней экономической и политической роли уже не играл ^ш.

Город Кйшан. Остатки города находятся на правом берегу Камы у с. Шуран Лаишевского р-на Татарской АССР. На ос­новании археологических исследований существование города датируется XII—XIV вв.¹³³ По величине Кашан являлся тре­тьим городом в регионе (после Булгара и Биляра), представляя собой один из административных центров камского правобе­режья ¹³⁴. Окончательное запустение города относится к кон­цу XIV в.

Город Кременчук. Находился на правом берегу р. Камы у с. Русские Кирмени Мамадышского р-на Татарской АССР. Бул-гарский город, основанный до появления монголов ^l3S. Наивыс­ший расцвет Кременчука относится к золотоордынскому време­ни. Город существовал на протяжении всего XIV в., запустение его относится к самому концу этого столетия.

Городище Иски-Казань. Состоит из двух археологических памятников — Урматского селища и Камаевского городища, — представлявших собой один населенный пункт, получивший на­родное название Старая Казань (Иски-Казань). Остатки горо­да находятся на р. Казанке, у с. Камаево Высокогорского р-на Татарской АССР. Населенный пункт возник здесь до появления монголов, но расцвет его относится ко второй половине XIII — середине XIV в.¹³⁶ Судя по археологическим находкам, город в этот период был развитым торгово-ремесленным населенным пунктом, игравшим видную роль в районе камского правобе­режья.

Барскоенарускинское селище и городище. Находятся у д. Барское Енарускино Аксубаевского р-на Татарской АССР. Составляют единый городской комплекс (площадь городища свыше 30 тыс. кв. м, селища — свыше 600 тыс. кв. м ^ш), достиг­ший наибольшего развития в XIV в. Судя по площади населен­ного пункта, он был одним из значительных городских центров данного региона ¹³⁸. Древнее название города неизвестно

Кокрятьское городище. Находится на правом берегу р. Утки, у с, Кокрять Старомойнского р-на Ульяновской обл. Представ­ляет собой остатки одного из значительных городов региона (площадь городища превышает 700 тыс. кв. м)¹³⁹. Древнее на­звание города точно неизвестно, предположительно здесь лока­лизуется летописный Тухчин ¹⁴°.

Большеатрясское поселение. Находится у с. Большие Атря-сы Тетюшского р-на Татарской АССР. Археологические наход­ки датируют его золотоордынским временем. Древнее назва­ние города точно неизвестно; предположительно здесь локали­зуется Шунгат ¹⁴¹.

Казань. Один из поздних золотоордынских городов, возник­новение которого вызвано целым рядом внутриполитических процессов, происходивших в государстве во второй половине XIV в. Выяснение даты основания Казани имеет особое значе­ние для понимания историко-географических изменений, проис­ходивших на территории бывшей Волжской Булгарии во время событий «великой замятии». Именно поэтому необходимо рас­смотреть вопрос всесторонне, разобрав все существующие вер­сии. По одной из них город появился в конце XII в., по другой — при золотоордынском хане Бату (1242—1255 гг.); третья отно­сит его возникновение ко второй половине XIV в.¹⁴² К этому следует добавить, что иногда основание современной Казани связывают со временем возникновения вышеупомянутой Иски-Казани. Археологический памятник, получивший в устной на­родной традиции название Иски-Казань, находится в 45 км от современной Казани, т. е. является самостоятельным городом, дата основания которого не имеет отношения ко времени воз­никновения Казани.

Первая версия ¹⁴³, относящая начало города к XII в., бази­руется в основном на сообщении, имеющемся в «Казанской ис­тории» («История о Казанском царстве», «Казанский летопи­сец») ^|44. Источник этот относится к 60-м годам XVI в. и во многом несет в себе черты художественного произведения. Ос­нование г. Казани излагается в нем следующим образом: «Бысть же на Каме на реке старый град, именем Брягов, отту-ду же прииде царь, именем Саин Болгарский. И поискав по местом проходя в лета 6685 и обрете место на Волге, на самой украине руской, на сей стране Камы реки, концем прилежаху к Болгарской земли, другим же концем — к Вятке и к Перме». Далее следует чисто художественный рассказ о несметном ко­личестве обитавших на этом месте змей и их истреблении, пос­ле чего «царь возгради на месте том Казань... и бысть Казань-столный град вместо Брягова» ^14S. Приведенная здесь дата ос­нования города (1177 г.) имеется не во всех списках «Казан­ской истории»; список, положенный в основу издания 1903 г.,. сообщает о 1172 г. "^в, в Других же списках вообще нет никакой даты¹⁴⁷. Последнее представляется наиболее близким к ориги­налу рукописи этого произведения, так как во вступлении к нему автор откровенно признается, что «о первом зачале царь-ства Казанского в кое время, како зачася, и не обретох в лето-писцех руских, но мало в казанских видех. И много же речью пытах и от искуснейших людей руских: ин глаголаше тако, ин глаголаше инак, ни един же ведая истинны» ^|48. В позднейших списках с оригинала, скорее всего, и нашло отражение мнение мыслящих «тако» или «инак» и вставивших в первоначальный текст конкретную дату. Дата эта находится в вопиющем проти­воречии с излагаемыми в источнике фактами, связанными с ос­нованием Казани. О булгарском царе XII в. Саине не говорится ни в одном из более ранних источников. Впервые это прозвище зафиксировано в восточных летописях XIII—XIV вв. исключи­тельно в применении к золотоордынскому хану Бату.

Это почтительное прозвище (справедливый, добрый) носил только Бату ^14Э. И оно очень характерно для исконно монголь­ской традиции титулования, основная черта которой — точность и лаконизм. Волжские же булгары вместе с исламом восприня­ли традиции мусульманской титулатуры, отличавшейся прост-ранственностью и пышностью, примером чего может служить ряд булгарских эпитафий ¹⁵⁰. Нужно отметить также, что после исчезновения Золотой Орды многие из степных князьков XV— XVI вв. добавляли к своему имени приставку «Саин», пытаясь тем самым хоть в чем-то сравниться с хорошо известным в: степях и уже ставшим легендарным ханом. Более того, из даль­нейшего текста источника становится совершенно ясно, что-«царь именем Саин Болгарский» вовсе не правитель Волжской Булгарии XII в., а золотоордынский хан: «И любяше царь (Саин. — В. Ј.), и часто сам от столного своего града Сарая (!) приходяще и живяще в нем» (т. е. в Казани) ¹⁵¹,

Наконец, особый интерес при выяснении вопроса о «Саине Болгарском» представляет рассмотрение текста заключитель­ной части предыдущей главы. Здесь приводится явно вымыш­ленный рассказ о смерти Бату и о том, что ему наследовал хан «Саин Ординский». Далее сообщается о решении этого хана совершить карательную экспедицию на Русь. Однако русские князья улаживают конфликт мирным путем, и «Саин Ордин­ский», не дойдя до русской границы, решает основать здесь го­род и ищет подходящее для него место. На этом глава закан­чивается, и совершенно неожиданно в первой же фразе сле­дующей главы вместо «Саина Ординского» появляется «Саин

Болгарский»: «Бысть же на Каме на реке старый град, именем Брягов, оттуду же прииде царь, именем Саин Болгарский» ¹⁵². Фраза эта резко нарушает связность повествования и вступает в противоречие с предыдущим текстом. Неожиданное превраще­ние вымышленного преемника Бату «Саина Ординского» в столь же легендарного «Саина Болгарского», а также никак не вытекающее из предыдущего контекста упоминание Брягова позволяет утверждать, что эта фраза является вставкой в пер­воначальный текст, причем сделанной довольно неуклюже. В связи с этим список, изданный в Казани ^1И, где полностью отсутствует фраза о «Саине Болгарском» и логическая связь рассказа о «Саине Ординском» не прерывается, представляется более близким к авторскому оригиналу. Нет в нем и конкрет­ной даты основания Казани, что также более соответствует признанию автора о встреченных трудностях при установлении истины.

Слова разбираемого отрывка: «...и обрете место на Волге, на самой украине руской, на сей стране Камы реки» —совершен­но не соответствует исторической географии XII в. В это время р. Казанка никак не могла быть «самой украиной руской», так как граница русских земель XII в. проходила в нескольких сот­нях километров севернее, в районе р. Оки. Позднее, в XIV в. она несколько передвинулась к югу и установилась по берегам р. Суры, но все же достаточно далеко от места возникновения Казани. Подобное искажение границ сделано автором явно преднамеренно в соответствии с политической ситуацией XVI в., создавшейся после разгрома Казанского ханства. Тенденция эта ярко проступает и в начале повествования, где сказано: «Руская земля была едина, идеже ныне стоит град Казань, продолжающеся в долину с единого от Нова града Нижнего на восток, по обою странам великия реки Волги вниз и до бол-гарьских [рубежов] и до Камы реки... все же то держава и область Киевская и Владимирская, по тех же ныне Москов­ская» ¹⁵⁴.

В заключение разбираемого отрывка сообщается: «..и бысть Казань столный град вместо Брягова». Эти слова также невоз­можно отнести к Казани XII в. Город Брягов отождествляется исследователями с Булгаром Великим »**, бывшим столицей Волжской Булгарии до XII в. и в XIII—XIV вв. В XII в. сто­лица была перенесена из Булгара в Биляр ¹⁶⁶. Факты эти хоро­шо известны не только из русских летописей, но подтверж­даются и раскопками. Таким образом, Казань не только в XII в., но и в XIII—XIV вв. не могла быть столицей Волжской Булгарии.

Небезынтересно в связи с разбираемым вопросом о возник­новении Казани в XII в. рассмотреть и общую политическую •ситуацию, в которой находилось булгарское государство этого времени. По сообщениям летописей, русские князья на всем протяжении этого столетия предпринимали против Булгарии ряд крупных походов, заканчивавшихся захватом и разгромом булгарскнх поселений и городов. Наиболее крупные из них от­носятся к 1120, 1172 и 1184 гг.¹⁵⁷ Одним из организаторов ак­тивной антнбулгарской политики был Андрей Боголюбский, в связи с чем некоторые исследователи отмечают заинтересован­ность булгар в устранении этого князя и поддержку с их сто­роны заговора против него. В обширном летописном некрологе одной из основных заслуг Андрея Боголюбского называются не­однократные победы его над булгарскими войсками ¹⁵⁸. Столь активная антибулгарская направленность русской политики в XII в. привела к тому, что основная территория Волжской Бул­гарии находилась в Закамье ¹⁵⁹ и расширение ее шло исключи­тельно к югу. Это отмечалось А. П. Смирновым и подтверж­дается археологическим исследованием Предкамья Н. Ф. Кали­ниным, пришедшим к выводу об освоении булгарами Пред­камья в основном в XIII—XIV вв.¹⁶⁰ Последние данные Р. Г. Фахрутдинова не противоречат этому, свидетельствуя об очень слабой заселенности булгарами в XII в. бассейна р. Ка­занки ^|61.

Одним из характерных показателей ощутимости для булгар военных ударов с севера является перенос в XII в. столицы государства из Булгара в Биляр ^1И, находившийся в глубине булгарской земли и в стороне от Волги, по которой обычно приходили русские войска.

Скупые сведения источников позволяют судить о напряжен­ной междоусобной борьбе внутри самой Волжской Булгарии. Об этом свидетельствует привлечение одним из булгарских кня­зей половцев в качестве пособников в борьбе против другого феодала ^16Э. Постоянные угрозы нападений с севера и внутрен­ние усобицы ни в коей мере не способствовали в XII в. освое­нию булгарами значительных территорий на правобережье Ка­мы и особенно вдоль Волги. В этот период освоение предкам-ских земель могло осуществляться ими лишь в районах, значи­тельно удаленных от Волги, побережье которой было очень не­спокойно в военном отношении.

При рассмотрении данного вопроса представляют интерес и материалы средневековой картографии. Одна из подробнейших карт этого района, составленная в середине XIV в. итальян­скими купцами Пицигани, размещает булгарские города ис­ключительно в Закамье и вдоль течения Камы ¹⁶⁴. К северу же от Камы, на берегу Волги, помещен лишь один город—Кост­рома. Отсутствует Казань и на карте Каталонского атласа 1375 г., и на карте Фра-Мауро начала XV в.¹⁸⁵

Из сказанного выше с определенностью вытекает, что осно­вание Казани в XII в. не подтверждается ни источниками, ни анализом политической ситуации того времени. Об отнесении возникновения Казани ко времени правления золотоордынского хана Бату нет прямых сообщений в письменных источниках. Разве что за такое известие можно принять разбиравшийся вы­ше отрывок из «Казанской истории», не беря во внимание при­веденную в нем дату — 1177 г. Во время правления Бату дей­ствительно начинается постепенное оживление городской жиз­ни, развитие которой было прервано монгольским нашествием. Бату заложил на Нижней Волге свою столицу — Сарай; в сте­пях, особенно у переправ через крупные реки, появляются не­большие поселки, населенные пригнанными сюда русскими и булгарами. Однако первоначальный период правления Бату ха­рактеризуется не закладкой новых, а восстановлением старых городов в связи с неотложной необходимостью скорейшего со­здания оседлого административного центра государства. Этим центром Бату временно избрал г. Булгар, где началась чекан­ка первых золотоордынских монет. С этого времени происходит быстрое развитие города, что подтверждается письменными и археологическими источниками. Булгар XIII—XIV вв. был при­знанным международным центром торговли^,в" на территории бывшей Волжской Булгарии; второго подобного ему центра в этом районе Волги не было "".

В обстоятельных летописных рассказах о походах ушкуйни­ков 1360, 1366, 1374, 1375 гг. также постоянно фигурирует Бул­гар, Казань же не упомянута ни разу ¹⁶⁸.

Не последнее место в ряду свидетельств о времени основа­ния Казани принадлежит и археологическим материалам. К со­жалению, они опубликованы в очень сжатом виде, без планов и стратиграфических разрезов¹⁶⁹. Попытки авторов раскопок отнести некоторые из полученных данных к XII в. в целом не могут быть признаны аргументированными. Найденные в рас­копках вещи и керамика имеют широкую дату — от XII до XIV вв. включительно — и часто встречаются на золотоордын­ских городищах Нижнего Поволжья.

Что же касается существования Казани в XIV в., то это при­знается сторонниками всех точек зрения на время ее основа­ния. Различие здесь состоит лишь в том, что сторонники воз­никновения Казани в XII или XIII в. считают город к этому времени уже вполне оформившимся и развитым, а сторонники основания города в XIV в. представляют его к этому времени в стадии начального развития. Отсутствие убедительных аргу­ментов в пользу возникновения Казани в XII или XIII вв. сво­дит суть вопроса к возможно более точной конкретизации вре­мени основания города на протяжении XIV в. Его бесспорное существование в XIV в. подтверждается надежными летопис­ными свидетельствами. Наиболее раннее из них содержится в Рогожском летописце под 1391 г.¹⁷⁰ при описании похода уш­куйников, разграбивших Джукетау и Казань. Сообщение это повторяется в Симеоновской летописи и Московском своде 1479 г.¹⁷¹ Второй раз Казань фигурирует в Новгородской IV летописи под 1395 г. ¹⁷² при описании большого похода рус­ских войск, сопровождавшегося разгромом Булгара, Джуке­тау, Казани, Кременчука. Таким образом, в последнее десяти­летие XIV в. Казань представляется крепостью или городом, значение которого уже не могли недооценить русские войска.

Отсутствие каких-либо других сведений о Казани, позволя­ющих конкретизировать время ее возникновения, побуждает обратиться к рассмотрению общей ситуации, сложившейся в этом районе во второй половине XIV в.

Внутренний кризис, который переживала Золотая Орда с 1360 по 1380 г., отразился на ее составной части — территории бывшей Волжской Булгарии. Отдельные крупные золотоордын­ские феодалы, не желавшие подчиняться Мамаю, но и не имев­шие достаточных сил для борьбы с ним, предпочитали покинуть степные районы государства и уйти на его окраины, о чем по­дробно говорилось в предыдущей главе. Важные в экономиче­ском и военном отношении Булгар и Волжский путь, захвачен­ные Булак-Тимуром, становятся предметом ожесточенной борь­бы между Мамаем, сидевшими в Сарае ал-Джедид ханами и отдельными феодалами, пытавшимися независимо править в Булгаре. В результате Волжская Булгария периода «великой замятии» становится одной из обособившихся от Золотой Орды территорий, что подтверждается анализом нумизматических данных , Центром ее все это время продолжает оставаться г. Булгар

Особый интерес для рассматриваемого вопроса представляют события, описанные в русских летописях под 1370 и 1376 гг. К 1370 г. власть в Булгаре захватывает местный князь Хасан, или, как его называют русские летописцы, Осан. Мамай решает вернуть себе эту область, посадив в Булгаре своего ставленни­ка при помощи русских князей. Для этого к Дмитрию Констан­тиновичу Суздальскому направляется посол Ачи-ходжа. В ре­зультате суздальский князь, «собрав воя многы, посла брата своего князя Бориса и сына своего князя Василка, а с ними посол царев именем Ачихожа, и посла я на Блъгарского князя Осана. Осан же посла противу их с челобитием и с многыми дары, они же дары вземше, а на княжении посадиша Салтан Бакова сына и възратишаса на Русь» ¹⁷⁵.

В 1377 г. войска в район Волжской Булгарии направляет уже по своей инициативе великий князь Дмитрий Иванович: «Тое же зимы князь великий Дмитрий Иванович посла князя Дмитрия Михайловича Волыньского ратию на безбожныя Блъгары, а князь Дмитрии Костянтинович Суждальский посла сына своего князя Василиа и другаго сына своего князя Ивана, а с ними бояр и воевод и воя многы. И приидоша к Блъгаром в великое говение месяца марта 16 день в понедельник на верб­ной недели, погании же Бесерменове изыдоша из града проти­ву их и сташа на бои и начаша стреляти, а инии из града гром пушаху, страшаще нашу рать, а друзии самострельный стрелы пушаху, а инии выехаша на вельблудех, кони наши полошающе, наши же никако не устрашаються грозы их, но крепко противу сташа на бои и устремишася нань единодушно и скочиша на них, они же окаании побегоша в град свои, а наши после бию-чи и убиша их числом Бесермен 70. И выела из города князь Болгарьскыи Осан и Махмат Солтан и добиста челом князю великому и другому 2000 рублев, а воеводам и ратем 3000 руб­лев- Наши же в возвратишася, всю свою волю вземше, а даригу и таможника посадиша, а ссуды и села и зимницы пожгоша, а люди посекоша и отъидоша с победою» ^|76.

Эти два сообщения являются ключевыми в решении вопро­са о времени возникновения Казани. В результате похода 1370 г. Мухаммед-Султан сделался владетелем булгарской зем­ли. Что же касается князя Хасана, то он сохранил себе жизнь, предложив «многие дары» и отказавшись от сопротивления. Мухаммед-Султан, как ставленник Мамая, понимая свою чуж­дость булгарской среде, предпочел не конфликтовать с местным князем Хасаном, а сделать его своим союзником — вассалом. Предположение о том, что оба князя остались в одном городе, т. е. Булгаре, крайне маловероятно. Скорее всего, Мухаммед-Султан выделил Хасану на определенных условиях феодального подчинения какой-то суюргал. Вряд ли он находился в исконно булгарских районах левобережья Камы, так как эти земли счи­тались принадлежностью правителя Булгара или в определен­ной части составляли владения подчиненных ему феодалов. Территории, расположенные к югу от этих земель, были вовле­чены в орбиту борьбы Мамая с ханами Сарая ал-Джедид и яв­лялись в это время очень неспокойным районом. Восточные об­ласти Волжской Булгарии составляли уделы сильных феодалов Джукетау, ссора с которыми явно не могла способствовать упрочению положения Мухаммед-Султана. Наиболее вероят­но, что Хасан мог получить удел севернее правого притока Камы — р. Меши. Отдавая Хасану эти земли, малозаселенные (особенно вдоль Волги) по причине частых военных конфлик­тов с Русью, Мухаммед-Султан, во-первых, сохранял хорошие отношения с крупными булгарскими феодалами, так как это не ущемляло их интересов, в основном ограничивавшихся За-камьем; во-вторых, владельцем этого района, имевшего важ­ное значение форпоста при возможных столкновениях с русски­ми князьями,становился их явный противник.

Для устройства своей резиденции и административного центра владений Хасан выбрал место недалеко от устья ны­нешней реки Казанки, в 120 км севернее Булгара. Основание города именно здесь имело два неоспоримых для того времени преимущества. Во-первых, город получал по р. Казанке выход к Волге и фактически находился на ней. Во-вторых, он был незаметен с Волги, так как отстоял от нее на расстоянии не­скольких километров. Второго места, столь же удобного и отве­чавшего таким требованиям, в этом районе волжского лево­бережья нет.

Благодаря расположению своих владений ближе всего к оусской границе Хасан в 1376 г. первым узнает о приближении русской рати и вовремя предупреждает об опасности Мухаммед-Султана. Именно это объясняет появление Хасана в Булгаре, а также хорошо и явно заблаговременно организованную обо­рону города («Бесерменове изыдоша из града противу их и сташа на бой и начата стреляти, а инии из града гром пу-щаху, страшаше нашу рать, а друзии самостоятельныя стрелы пушаху, а инии выехаша на вельблудех, кони наши полошаю-ще»). Значительное количество русских войск, посланных в по­ход на Булгар, свидетельствует о том, что это была явно ответ­ная акция за какое-то неизвестное нам нападение на русские земли или избиение русских гостей на Волге. Вполне возможно, что именно Хасан был виновником появления русской рати и у стен Булгара.

За 20 лет (1370—1390) административный центр владений Хасана настолько вырос и приобрел такую известность, что в 1391 г. русский летописец упоминает его наряду с хорошо из­вестным Джукетау (Жукотиным). К этому же времени Булгар, неоднократно становившийся во второй половине XIV в. ареной ожесточенной борьбы, окончательно утрачивает свое значе­ние ¹⁷⁷. Новый город, основанный князем Хасаном в 1370 г., по­лучил имя своего основателя. Такой обычай был широко рас­пространен у волжских булгар. Занимавшийся этим вопросом Г. В. Юсупов отмечает очень большое число населенных пунк­тов, названия которых образованы от личных имен, встречаю­щихся в булгарских эпитафиях XIV в. ¹⁷⁸ Огромный материал по антропонимике Татарии собран в последнее время и Г. Ф. Сат-таровым ^,79. Анализируя его, автор пришел к выводу, что зна­чительная и наиболее древняя часть названий населенных пунк­тов Татарской АССР восходит к личным именам и прозвищам. О распространенности такого своеобразного обычая на данной территории можно судить по приложенному к работе Г. Ф. Сат-тарова словарю, содержащему около 15 тыс. статей.

Несколько позднее, в процессе формирования татарского языка, произошла трансформация названия г. Хасан в привыч­ное теперь Казань. С лингвистической точки зрения этот вопрос подробно рассмотрен в работе И. Г. Добродомова и В. А.Куч-кина ¹⁸°, выводы которой полностью подтверждают предложен­ную гипотезу о происхождении названия Казань и времени его появления.

Можно также упомянуть о чрезвычайно интересном камен­ном надгробии, найденном близ Казани и датированном Г. В. Юсуповым предположительно концом XIII в.¹⁸¹ Текст его в значительной степени испорчен, дата стерта, однако сохра­нившиеся обрывки позволяют прочесть, что «это место погре­бения великого и знатного повелителя, помощника повелите­лей, эмира чтимого... победоносного... гордости рода... и веры, тени господа миров Хасан-бек сын Мир-Махмуда». В этой эпи­тафии, кроме имени, обращают на себя внимание слова «по­мощника повелителей», так как Хасан действительно был вас­салом Мухаммед-Султана, а через него и Мамая. Разработан­ность и пышность титулатуры эпитафии, а также употребление титула «эмир» характерно именно для второй половины XIV в., когда официальное делопроизводство и титулование в обяза­тельном порядке исходили из арабо-персидских традиций. В пользу этой даты надгробия свидетельствуют также некото­рые технические особенности его исполнения, например четкие прямоугольники строк, отделенные друг от друга чистыми поло­сами. Подобная компоновка надписей зарождается лишь в XIV в. и достигает своего расцвета в XV—XVI вв., когда чис­тые, заглубленные полосы между строками превращаются в рельефные перекладины, отделяющие каждую строку от после­дующей ¹⁸².

В заключение интересно отметить, что в трудах В. Н. Тати­щева дважды упоминается об основании Казани в XIV в.^,вз, причем источник, которым он пользовался, не сохранился до нашего времени.

Выяснение времени основания Казани во второй половине XIV в. представляет часть важной историко-географической проблемы, связанной с появлением новых административно-политических центров на окраинах разваливающегося золотоор-дынского государства. Многолетние внутренние смуты приводят к полному экономическому упадку и хозяйственной разрухе обширные районы Золотой Орды. В данном случае восстанов­ленные булгарские города, игравшие видную роль в XIII и пер­вой половине XIV в., постепенно теряют свою роль во второй половине столетия. В еще большей степени этот процесс затра­гивает многочисленное сельское население, предпочитавшее уходить из зоны постоянных военных действий в малоосвоен­ные и отдаленные районы ¹⁸⁴. Картографирование населенных пунктов Казанского ханства показывает, что все они размеща­ются в районах Предкамья ^|85. В противовес этому совершенно пустеют территории Закамья, бывшие в свое время центром расселения булгарских племен.

В целом же территория бывшей Волжской Булгарии на про­тяжении XIII—XIV вв. представляла собой район сплошной оседлости с многочисленными деревнями и мелкими городами, значительная часть которых выявлена в настоящее время ¹⁸⁶. Экономическое значение этого района увеличивалось еще и тем, что здесь сходились устоявшиеся торговые пути по подвозу пушнины из Приуралья, бассейна Вятки и северной Волги. Сюда же стекались многочисленные и разнообразные русские товары, где их ждали восточные купцы.

Севернее описанного района, на территории современной Чувашской АССР, известны небольшие по площади населен­ные пункты, которые нельзя считать городами. Однако архео­логические работы последних лет выявили и здесь остатки го­рода, находившегося на месте современных Чебоксар.

Чебоксарское городище. Находится на месте современного г. Чебоксары; древнее название точно неизвестно. Археологи­ческие исследования датируют древнейшие слои города кон­цом XIV в. При раскопках найдены не только деревянные жи­лые постройки, но и глазурованные архитектурные изразцы, свидетельствующие о существовании в городе XIV в. кирпичных зданий ^|87. Городской характер существовавшего здесь населен­ного пункта подтверждают и остатки различных ремесленных производств: кузнечного, замочного, ювелирного, кожевенного, сапожного, гончарного ¹⁸⁸. Особо нужно отметить археологиче­ские свидетельства о том, что в XIV в. этот населенный пункт был чувашским городом ¹⁸⁹.

Говоря о Среднем Поволжье, нельзя не упомянуть тесно связанную с ним территорию Башкирии, также входившую в состав Золотой Орды. Во второй половине XIII и в XIV в. Башкирия оставалась кочевой областью и градостроительство ее не затронуло. Пока здесь известно лишь одно городище, ко­торое можно отнести к золотоордынскому времени.

Абисово городище. Находится в 42 км от Уфы; древнее на­звание неизвестно. Площадь городища составляет около 500 тыс. кв. м ¹⁹°. Археологических исследований не проводилось.

Отсутствие городов на территории Башкирии в XIII—XIV вв. можно объяснить тем, что этот район находился в стороне от крупных торговых транзитных путей и представлял собой, ско­рее всего, сырьевую базу, снабжавшую купечество пушниной, медом, воском, кожей и другими продуктами, вывозившимися по рекам в приволжские торговые города. Подобная роль Баш­кирии в экономической жизни Золотой Орды наложила свой отпечаток на ее развитие, законсервировав общую традицион­ность кочевого быта.

Один из самых северных улусов золотоордынского государ­ства находился в районе расселения мордовских племен, зани­мавших междуречье Суры и Мокши. До настоящего времени здесь известен лишь один крупный город, несомненно являв­шийся местным административным центром.

Город Мохши. Остатки его находятся у современного села Наровчат Пензенской обл. Древнее название города определе­но по монетам и идентифицировано с Наровчатским городищем А. А. Кротковым ^т. В русских летописях область вокруг го­рода и, вероятно, он сам носили название Наручадь ¹⁹². Город был основан монголами в начале XIV в., первые чеканившиеся здесь монеты относятся к 1313 г. ¹⁹³ Полное запустение его про­изошло в самом начале XV в. Археологические раскопки ри­суют его значительным по площади населенным пунктом, за­строенным кирпичными зданиями общественного и жилого ха­рактера. Исследованиями выявлены баня, мавзолей и жилые дома своеобразной планировки с подпольным отоплением ¹⁹⁴. Каких-либо остатков производственной деятельности на горо­дище пока не выявлено. Географическое положение Мохши довольно своеобразно: он находится в значительном отдалении от оживленных торговых путей, проходивших по Волге и До­ну. Именно это позволяет говорить о том, что в первую оче­редь город был административно-политическим центром значи­тельного района, населенного мордовскими племенами.

Наибольший интерес при изучении золотоордынских горо­дов представляет побережье Волги на всем ее протяжении — от границ бывшей Волжской Булгарии до Каспийского моря. Здесь появились первые собственно золотоордынские города, ставшие в короткое время оживленными политическими, ре­месленными и торговыми центрами, привлекавшими внимание государственных деятелей и купечества Азии и Европы. На тер­ритории современной Ульяновской обл. имеются два крупных городища, на которых не проводились археологические раскоп­ки, что затрудняет их характеристику.

Городище Крестово. Находится на левом берегу Волги, у с. Крестово-Городище Ульяновской обл. Золотоордынское на­звание города неизвестно, археологические исследования не проводились. В XVIII в. здесь были зафиксированы развалины многочисленных каменных построек ^|95.

Городище Переволокское. Находится на правом берегу Вол­ги, примерно в 20 км ниже населенного пункта Сингилей. Зо­лотоордынское название города неизвестно; археологические исследования не проводились. В прошлом на городище были заметны развалины кирпичных построек, а также встречались золотоордынские серебряные и медные монеты ^19в.

Г ородище Переволокское. Находится на правом берегу Вол­ги напротив г. Куйбышева, у д. Переволок. Золотоордынское название города неизвестно; археологические исследования не проводились. Академик И. П. Фальк отметил здесь видимые на поверхности земли развалины каменных домов ¹⁹⁷.

Г ородище Костьми. Находится на правом берегу Волги, в нескольких километрах выше г. Сызрани. Золотоордынское на­звание города неизвестно; археологические исследования не проводились. Академик И. И. Лепехин зафиксировал здесь следы «татарского обиталища», представлявшие собой разва­лины сложенных из известняка построек ¹⁹⁸.

Город Укек. Остатки его находятся на правом берегу Вол­ги на окраине Саратова. Площадь городища сильно разрушена и застроена современными домами. Укек является одним из ран­них городов Золотой Орды, основанных самими монголами в 50-е годы XIII в. Первое упоминание о нем содержится в «Кни­ге Марко Поло»¹⁹⁹ и относится ко времени правления хана Берке. Название города хорошо известно по письменным ис­точникам и чеканившимся здесь монетам. Археологические исследования показали, что древний город был вытянут вдоль Волги на расстояние более 2 км ²⁰°. Раскопками выявлены раз­нообразные постройки из обожженного и сырцового кирпича, остатки водопровода, горны для обжига архитектурной кера­мики. Гибель города связана с походом Тимура 1395 г.

Городище Квасниковское. Находилось на левом берегу Вол­ги, у с. Квасниковка, напротив Укека; в настоящее время затоп­лено водохранилищем. Золоордынское название города неиз­вестно; археологических исследований не проводилось. В XIX в. здесь отмечены многочисленные развалины кирпичных золото­ордынских построек, а также находки большого количества медных и серебряных монет²⁰¹.

Городище Узморье. Находится несколько ниже по течению Волги от Квасниковского городища ²⁰². Золотоордынское назва­ние населенного пункта неизвестно; археологические исследо­вания не проводились.

Городище Канадейское. Находится в нескольких десятках километров от Волги, на ее правом притоке — р. Сызрани, у пос. Канадей. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; археологические исследования не проводились. Ф. Ф. Чекалин, посетивший городище в 1888 г., отметил нали­чие здесь каменных развалин золотоордынского времени ²⁰³.

Городище Ахметовское. Находится на правом берегу Волги в районе г. Камышина, у с. Ахметовка. Золотоордынское назва­ние населенного пункта неизвестно. Небольшие археологиче­ские раскопки выявили остатки жилищ и характерную золото-ордынскую керамику ²⁰⁴.

Городище Даниловское. Находится на правом берегу Волги, выше г. Камышина. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно. Археологические исследования выявили зо­лотоордынские монеты и керамику ²⁰⁵.

Городище Терновское. Находится на правом берегу Волги, в 17 км выше Камышина. Золотоордынское название населен­ного пункта неизвестно. Археологические исследования выяви­ли золотоордынские монеты и керамику²⁰⁶.

Городище Бережковское. Находится на левом берегу Волги, в устье р. Еруслан, напротив Терновского городища. Золото­ордынское название населенного пункта неизвестно. Археологи­ческие исследования выявили здесь большую двухъярусную печь для обжига керамики ²⁰⁷. Рядом с печью отмечены остатки неисследованных построек. Возможно, городище представляет собой остатки специализированного ремесленного поселка, рас­полагавшегося рядом с залежами необходимого сырья.

Городище Шишкин Бугор. Находится.на правом берегу Вол­ги у г. Камышина. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; археологические исследования не проводи­лись. На поверхности городища собраны золотоордынские мо­неты и различные предметы этого же периода ²⁰⁸.

Г ородище Лролейское. Находится на правом берегу Волги, у с. Горная Пролейка Волгоградской обл. Золотоордынское на­звание населенного пункта неизвестно; археологические иссле­дования не проводились. Культурный слой древнего поселения застроен сооружениями современного села ²⁰⁹.

Городище Песковатское. Находится на правом берегу Вол­ги, у с. Песковатки Волгоградской обл. Золотоордынское назва­ние населенного пункта неизвестно; археологические исследо­вания не проводились. В настоящее время культурный слой памятника полностью уничтожен сельскохозяйственными рабо­тами ^2|0.

Город Бельджамен. Городище его находится на правом бе­регу Волги, в 2 км севернее г. Дубовка Волгоградской обл.; общая площадь свыше 500 тыс. кв. м. В археологии этот объект известен под названием Водянское городище. В 1889 г. Н. А. Толмачев предложил отождествить его с известным по восточным источникам городом Бельджаменом. Основным аргу­ментом в пользу этого послужило сообщение арабского геогра­фа Абульфеды, относящееся к 1321 г., в котором говорится: «Река Итиль, протекши вблизи Булгара, в дальнейшем ходе омывает лежащий на ее берегу небольшой город Укек, затем, продолжаясь к югу, протекает близ деревни Бельджамен, а за­тем поворачивает к юго-востоку и протекает с юго-западной стороны Сарая»²¹¹. Предположение Н. А. Толмачева поддержал Ф. Ф. Чекалин, указавший на итальянские карты XIV—XV вв., где примерно на месте расположения Водянского городища на­несен город Бельджамен²¹². Сюда же можно присоединить све­дения о походе Тимура 1395 г. на Золотую Орду. Сообщая о движении его войска с севера на юг в междуречье Волги и Дона, летописи свидетельствуют, что Тимур из района южно­русских земель двинулся к Бельджамену (Бальчимкину), раз­громив который пошел дальше на Азак²¹³. Войско Тимура, та­ким образом, обязательно должно было пройти место наиболь­шего сближения Волги и Дона (где находится Водянское горо­дище), и город не мог ускользнуть от внимания завоевателя. Все эти данные действительно совпадают с географическим по­ложением Водянского городища и позволяют отождествить этот памятник с городом Бельджаменом. Обращает на себя внима­ние также и то, что название Бельджамен переводится как «город дубов» или «дубовый город» ^и*. Название основанного рядом с ним в XVII в. пос. Дубовка представляет кальку с зо­лотоордынского Бельджамен. Последнее возникло в связи с тем, что окружающие прибрежные районы Волги были покрыты за­рослями густых дубов, остатки которых в районе Дубовки со­хранились до настоящего времени.

Особый интерес в связи с названием города представляют сообщения русских летописей, упоминающих о неизвестно где располагавшемся золотоордынской Бездеже. Вопросу о его ло­кализации была посвящена статья Д. Кобеко^2|5, который до­казал, что он был расположен севернее Сарая ал-Джедид. Ско­рее всего, именно Бельджамен русские и называли Бездежем, что косвенно подтверждает анализ различных летописных дан­ных²¹⁸.

Возведение золотоордынского города именно на этом месте было связано с чрезвычайно удобным географическим положе­нием. Дон здесь ближе всего подходит к Волге, и расстояние между ними составляет всего 60 км. Это позволяло купеческим речным караванам, поднимавшимся вверх по Дону из Черного и Азовского морей, с наименьшей затратой сил переправлять товары на Волгу, а также переволакивать суда, откуда они могли направляться в обе золотоордынские столицы и далее в Хорезм, Монголию и Китай. Существование переволоки в этом месте подтверждается надежными историческими источниками. О том, что она действовала в XIV в., сообщается в рассказе о путешествии Пимена в Царьград²¹⁷; в XVI в. это место также называлось переволокой ²¹⁸. Более того, совершившие в прошлом веке путешествие по Волге художники братья Г. и Н. Чернецо-вы именно в Дубовке видели, как корабли переволакивали из Волги в Дон, и даже зарисовали этот процесс ^2,в.

В Бельджамен шел также сухопутный торговый путь из За­падной Европы, по которому в свое время приехал Плано Кар­пини. Не менее оживленная торговая дорога шла вверх по Вол­ге в Булгар, на Урал по Каме и на Русь. Таким образом, город представлял собой крупный узловой перевалочный пункт и иг­рал значительную роль не только во внутренней, но и во внеш­ней торговле Золотой Орды. Это особо отмечено на карте 1367 г. братьев Пицигани тем, что к названию города добавлено опре­деление «базар».

Продолжительные археологические исследования Водянско-го городища позволяют обрисовать Бельджамен как один из развитых и благоустроенных городов Золотой Орды ²²°. Кроме разнообразных жилых домов, здесь исследованы каменное зда­ние мечети площадью 900 кв. м, три мавзолея, баня с водо­проводом и различные ремесленные комплексы. Особый инте­рес представляет обнаруженный здесь русский квартал, засе­ленный пленными, превращенными в рабов. Стратиграфия ар­хеологических напластований говорит о том, что начало городу положили пригнанные сюда русские пленные, которые жили в землянках. Они использовались в качестве рабочей силы при возведении самого города. В дальнейшем, при его разрастании, русский квартал был ликвидирован и эту площадь заняли мо­нументальные постройки жилого и общественного характера.

Особенностью Бельджамена является то, что с юга его квар­талы ограничены недостроенным земляным валом со рвом. Их возведение относится, скорее всего, ко времени «великой за­мятии» (60—70-м годам XIV в.), когда вокруг некоторых из городов были спешно возведены довольно слабые с военной точки зрения укрепления. Гибель города связана с походом Тимура 1395 г., что подтверждается археологическими раскоп-ками:слоем пожарищ и скелетами защитников города, обнару­женными в развалинах домов.

Городище Винновское. Находится на правом берегу Волги, несколько выше Волгограда, у д. Винновки. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; археологические ис­следования не проводились²²¹. В настоящее время культурный слой городища полностью уничтожен и площадь его застроена.

Городище Мечетное. Находится на территории современного г. Волгограда. Территория городища в настоящее время полно­стью застроена. Золотоордынское название города неизвестно; площадь его была примерно одинакова с территорией Бельд-жамена. Археологические раскопки выявили здесь различные монументальные постройки из обожженного и сырцового кир­пича ²²². Этот город возник, видимо, у одной из оживленных переправ, ведших к Сараю ал-Джедид. Волга в этом месте те­чет еще единым руслом, не разделяясь на многочисленные ру­кава и протоки, появляющиеся несколько ниже, в Волго-Ахту-бинской пойме.

Городище Ахтубинское. Находится на левом берегу Волги, прямо напротив Мечетного, у самого начала русла Ахтубы. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; археологические исследования не проводились. В настоящее время городище полностью уничтожено. Расположение этого городища напротив Мечетного подтверждает наличие здесь оживленной переправы через реку в золотоордынское время ²²³.

Городище Погромновское. Находится на левом берегу Вол­ги несколько выше Ахтубинского ²²⁴. Золотоордынское название города неизвестно; археологические исследования не проводи­лись. В настоящее время полностью уничтожено.

Городище Безродное. Находилось на территории современ­ного г. Волжского ²²⁵. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; археологические исследования не проводи­лись. В настоящее время полностью уничтожено.

Городище Заплавное. Находилось ниже городища Безрод­ного по течению Ахтубы ^22е. Золотоордынское название населен­ного пункта неизвестно; археологические исследования не про­водились. В настоящее время полностью уничтожено.

После ответвления ахтубинского русла золотоордынские го­рода располагались уже не по Волге, а по левому берегу Ахту­бы. От самого истока этой реки вдоль ее русла на десятки ки­лометров тянулась культурная полоса, сплошь занятая строе­ниями, садами, возделанными полями, которая упиралась в благоустроенную столицу Золотой Орды. Посетивший эти мес­та в прошлом веке саратовский краевед А. Леопольдов писал, что вдоль Ахтубы «встречаются замечательные развалины ка­менных зданий. Начинаясь подле селения Безродного или Верх-не-Ахтубинского, они тянутся верст на 70... Развалины сии то часты, то редки, то обширны и велики, то малы и незначитель­ны, однако везде выказывают кирпич, глину, известь. Далее от с. Пришиба до деревни Колобовшины на 15 верст видны развалины почти сплошные и большею частью огромные» ²²⁷.

Из этого описания с достаточной ясностью вытекает, что на территории вдоль левого берега Ахтубы, от ее истока до Сарая ал-Джедид, находилось довольно много различных по величине населенных пунктов. Это могли быть небольшие города, дерев­ни, отдельно стоявшие аристократические усадьбы, общее число которых сейчас невозможно определить из-за происшедших здесь значительных перемен, связанных с позднейшей хозяйст­венной деятельностью — строительством и распашкой полей. Несомненным остается лишь одно: Сарай ал-Джедид не был одиноко стоящим в степи городом — прилегавшая к нему окру­га на десятки километров была возделанной в сельскохозяйст­венном отношении и заселенной оседлыми жителями. Район этот не углублялся в безводную степь, а тянулся узкой полосой вдоль Ахтубы, что было связано в первую очередь с нуждами поливного земледелия.

Сарай ал-Джедид. Вторая столица государства, остатки ее находятся у с. Царев Ленинского р-на Волгоградской обл. В археологической литературе носит название Царевского го­родища. В исторической литературе часто называется Новым Сараем, что в основном связано со стремлением отличить этот город от первой столицы Золотой Орды, носившей название Сарай. Употребление названия Новый Сарай нельзя признать правомочным, так как оно является частичным переводом пол­ного официального названия города в XIV в. Сарай ал-Дже­дид (Новый Дворец). По сложившейся практике любые геогра­фические наименования, имеющие конкретный смысл (Алма-Ата, Улан-Батор и др.) употребляются в русской речи всегда без перевода, что полностью относится и к Сараю ал-Джедид. Именно это название столичного города чеканилось на всех вы­пускавшихся здесь монетах.

В современной литературе, согласно утвердившейся тради­ции, этот город нередко называют также Сарай-Берке, а пер­вую столицу государства — Сарай-Бату. Наиболее распростра­ненное объяснение этого состоит в том, что один город был по­строен ханом Бату, а другой — ханом Берке, что и нашло отра­жение в их наименованиях. Однако археологические материалы не подтверждают существования Сарая ал-Джедид со времени правления Берке, а свидетельствует о более позднем его воз­никновении. Более того, посетивший в 1334 г. Золотую Орду Ибн-Батута название Сарай-Берке употребляет явно по отно­шению к первой столице государства, основанной ханом Бату²²⁸. Наряду с этим персидские источники ее же называли Сарай-Бату еще во время правления хана Берке и несколько позже²²⁹. От­сюда можно предположить, что оба названия (Сарай-Бату и Сарай-Берке) относились к одному городу—первой столице Золотой Орды, а не к Сараю ал-Джедид. Употребление же в качестве приставок имени того или иного хана диктовалось ис­ключительно конъюнктурными общественно-политическими со­ображениями и взглядами авторов летописей. Персоязычные летописцы предпочитали называть его Сарай-Бату, поскольку-при этом хане хулагуидский Иран и Золотая Орда находились в дружественных отношениях, а Берке прервал их, развязав длившуюся десятилетия войну. Мусульманские правоведы и проповедники связывали город с именем Берке, первого хана, принявшего ислам и начавшего здесь строительство различных культовых сооружений. Применение же к Сараю ал-Джедид названия Сарай-Берке во многом связано с распространившей­ся точкой зрения А. Ю. Якубовского, бездоказательно считав­шего, что этот город основан ханом Берке, а не Узбеком ²³°.

Нужно отметить также, что в связи с многими неясностями, содержащимися в сообщениях источников о столичных городах Золотой Орды, в науке длительное время шел спор о сущест­вовании двух Сараев, а затем об идентификации Селитренного и Царевского городищ с Сараем и Сараем ал-Джедид²³¹. Окон­чательно решить его удалось Г. А. Федорову-Давыдову благо­даря планомерным археологическим исследованиям Царевско­го городища и изучению полученного здесь нумизматического материала²³².

Письменные источники в полном соответствии с данными раскопок свидетельствуют о том, что Сарай ал-Джедид был основан в XIV в. ханом Узбеком и существовал вплоть до 1395 г., когда он подвергся полному разрушению войсками Тимура. Ибн-Арабшах сообщает, что вся история существова­ния города насчитывала 63 года, т. е. основание его относится к 1332 г.²³³ При этом известно, что сам Узбек был похоронен уже в Сарае ал-Джедид, т. е. к началу 40-х годов XIV в. город стал уже достаточно развитым населенным пунктом. Однако перенесение сюда столицы государства и начало чеканки мо­нет с обозначением места выпуска «Сарай ал-Джедид» состоя­лось уже при Джанибеке, в самом начале 40-х годов XIV в.²³* Причины перенесения столицы Золотой Орды из Сарая в Са­рай ал-Джедид до настоящего времени не совсем ясны²³⁵. Как и все города Золотой Орды, новая столица не имела форти­фикационных сооружений, они появились только в связи с бур­ным развитием феодальных усобиц в 1360-х годах²³⁶. Причем вал и ров окружили лишь центральные кварталы города, перерезав в разных местах улицы и даже усадебные участ­ки ²³⁷. Площадь города, оказавшаяся в черте вала, составляет около двух квадратных километров; общая же его террито­рия значительно превышает эту цифру. Это позволяет считать Сарай ал-Джедид вторым по величине городом в государстве после Сарая.

Археологические исследования свидетельствуют о благо­устройстве города — наличии здесь не только водопровода, но и сложных гидротехнических устройств, регулировавших уро­вень окружающих водоемов и создававших необходимые запа­сы воды. Характерной чертой его микротопографии является квартально-усадебная планировка, хорошо прослеживающаяся на поверхности городища до настоящего времени. Первона-начальное ядро города составляли несколько крупных аристо­кратических усадеб²³⁸. В этот же период на площади будущего растущего города существовали большие землянки для рабов, согнанных сюда в качестве основных производителей строи­тельных работ²³⁹. Раскопками вскрыты также целые кварталы стоявших вплотную небольших домов, населенных ремеслен­никами различных специальностей²⁴⁰. Среди них можно отме­тить ювелиров, медников, косторезов, гончаров, изготовителей архитектурных изразцов и др. Сарай ал-Джедид был не толь­ко крупнейшим ремесленным центром Нижнего Поволжья, но и широко известным торговым пунктом, куда съезжалось купе­чество с Востока, из Руси и Западной Европы. Несмотря на то что Сарай ал-Джедид просуществовал довольно непродолжи­тельное время — всего около 70 лет, он чрезвычайно быстро оказался в ряду крупнейших экономических центров государст­ва, игравших видную роль в середине XIV в. Само название города и его практически мгновенный рост в самой конкретной форме дают представление об эпохе наивысшего расцвета Зо­лотой Орды и о накопленном ею экономическом потенциале, базировавшемся на ограблении покоренных народов.

Гюлистан. Точное местоположение этого города до настоя­щего времени не выяснено. Можно лишь с уверенностью ут­верждать, что он находился на левом берегу Ахтубы, где-то не­подалеку от Сарая ал-Джедид. Это можно заключить из двух следующих фактов. Во время внутренних междоусобных войн 1360—1370-х годов государство разделилось на две части, гра­ницей между которыми стала Волга. На правом берегу реки власть находилась в руках Мамая, левобережье принадлежало сарайским ханам. Значительное число чеканившихся ими в этот период монет выпущено в Гюлистане, что с несомненностью свидетельствует о его расположении в левобережных районах Волги. На некоторых монетах, выпущенных в Гюлистане, к -на­званию этого города сделано прибавление «Присарайский». Это позволило отдельным исследователям считать его пригоро­дом Сарая ал-Джедид²⁴¹, хотя строго говоря, приставка «При­сарайский» не объясняет, рядом с каким из двух Сараев он на­ходился. Н. Веселовский предполагал, что остатки Гюлистана находятся в 7 км от Сарая ал-Джедид ниже по течению Ахту­бы, у д. Колобовки²⁴², однако окончательного подтверждения эта точка зрения не получила. Возникновение Гюлистана мож­но отнести к началу 50-х годов XIV в., когда здесь начали че­каниться монеты²⁴³.

Сарай. Первая столица Золотой Орды, основанная ханом Бату в начале 50-х годов XIII в. Наиболее раннее известие о существовании города содержится в книге Г. Рубрука, побы­вавшего здесь в 1254 г.²⁴⁴. В археологической литературе остат­ки Сарая носят название Селитренного городища, находящего­ся на левом берегу Ахтубы, у с. Селитренного Харабалинского р-на Астраханской обл. Золотоордынское название города из­вестно по письменным источникам и чеканившимся здесь моне­там, на которых место выпуска обозначалось обычно как «Са­рай» (Дворец). В XIV в. на отдельных выпусках монет назва­ние города писалось «Сарай ал-Махруса» (Дворец Богохрани-мый); появление этого эпитета связано с принятием мусульман­ства. Первые монеты в Сарае были выпущены примерно через 30 лет после основания города — в 1282 г.²⁴⁵ Это может сви­детельствовать о том, что новая столица длительное время оставалась лишь административным центром без развитых эко­номических функций. Несколько замедленный рост последних можно связать не столько с неразвитостью самого города, сколько с необходимостью прокладки и освоения новых торго­вых путей, а также с наличием давнишних и хорошо известных международных торговых центров, игравших в начальный пе­риод истории Золотой Орды первостепенное значение²⁴⁶.

Сарай был без преувеличения самым значительным из горо­дов Золотой Орды и одним из крупнейших во всей средне­вековой Европе. Ф, В. Баллод оценивает его площадь прибли­зительно в 36 кв. км"'. Цифру эту можно считать правдоподоб­ной лишь в том случае, если учесть окружавшие столицу при­городы и различные аристократические усадьбы. Вполне воз­можно, что в XIV в. все они сливались в единый комплекс, об­разуя разросшийся город-гигант, величина которого столь удив­ляла современников. Ибн-Батута, сообщения которого заслу­живают полного доверия, так как он лично посетил различные районы Золотой Орды, сообщает о Сарае следующее: «Город Сарай — один из красивейших городов, достигший чрезвычай­ной величины, на ровной земле, переполненный людьми, с кра­сивыми базарами и широкими улицами. Однажды мы выехали верхом с одним из старейшин его, намереваясь объехать его кругом и узнать объем его. Жили мы в одном конце его и вы­ехали оттуда утром, а доехали до другого конца его только после полудня. Совершили там молитву полуденную, поели и добрались до нашего жилища не раньше, как при закате. Од­нажды мы прошли его в ширину, пошли и вернулись через пол­дня, и все это сплошной ряд домов, где нет ни пустопорожних мест, ни садов»²⁴⁸. Такие слова в применении к городу XIV в. могут показаться преувеличением, однако современное состоя­ние остатков Сарая убеждает в том, что на объезд города со всеми пригородами по периметру нужно было затратить не ме­нее дня. Территория же собственно городских кварталов, кото­рую можно определить в настоящее время по археологическим остаткам, равняется приблизительно 10 кв. км. Письменные источники сообщают, что число проживавшего здесь населения составляло около 75 тыс. человек²⁴⁹. Среди них были монголы, асы (аланы), кипчаки, черкесы, русские и византийцы. Причем, по свидетельству Ибн-Батуты, «каждый народ живет в своем участке отдельно; там и базары их»²⁵⁰.

Археологические исследования рисуют город чрезвычайно благоустроенным для своего времени населенным пунктом, рас­полагавшим водопроводной и канализационно-сточной систе­мами. Строительство дворцов и зданий общественного харак­тера велось из обожженного кирпича на известковом растворе. Дома рядовых жителей возводились из сырца и дерева. О рос­коши дворцовых построек Сарая свидетельствуют два раско­панных объекта, каждый из которых занимал площадь в не­сколько сот квадратных метров. Их жилые комнаты характе­ризуются стандартной для Золотой Орды планировкой с ото­пительной системой типа канов и П-образными лежанками-суфами. Парадные помещения, кроме обширных размеров, от­личались пышностью и роскошью отделки. В полу одного из них был сделан бассейн с проточной водой, за которым нахо­дилось возвышение для трона под балдахином. Стены прием­ного зала другого дворца украшали наборные майоликовые панно, изразцы которых были обильно покрыты сусальным зо­лотом.

Сарай был также крупнейшим в государстве центром ре­месленного производства. Целые кварталы города занимали ремесленники, специализировавшиеся на какой-то определен­ной отрасли (металлургической, керамической, ювелирной, костерезной и др.). Раскопки только одной керамической ма­стерской, специализировавшейся на выпуске поливной посуды и различных архитектурных деталей (разноцветных изразцов и резной терракоты), показали, что она занимала площадь в сотни квадратных метров. Здесь было обнаружено несколько десятков горнов различной конструкции для обжига изделий. Судя по обнаруженным на территории мастерской землянкам, в производстве широко применялся и рабский труд. Подобные крупные мастерские были достаточно распространенным явле­нием в Сарае на протяжении всего XIV в. Известные в источ­никах под названием «кар-хана», они представляли собой свое­образные «мануфактуры», в которых широко использовался подневольный труд полностью или частично порабощенного населения²⁵¹.

В отличие от многих других городов Золотой Орды Сарай по каким-то причинам избежал разрушения войсками Тимура в 1395 г. Точная дата окончательной гибели его неизвестна; скорее всего, замирание городской жизни происходило посте­пенно, вплоть до окончательного запустения во второй поло­вине XV в. О том, что в первой половине XV в. он продолжал играть видную роль в экономической жизни Нижнего По­волжья, можно судить по данным побывавшего здесь в 1438 г. купца из Шираза. Прибыв сюда из Хорезма, он привез и про­дал в Сарае товаров на 21 тыс. динаров, получив прибыль 50%. На вырученные деньги купец приобрел в Сарае шелк-сырец, шелковую камку, атлас, сукно и русское полотно. Товары эти были китайского, западноевропейского и русского происхожде­ния, что позволяет видеть в Сарае первой половины XV в. круп­ный международный торговый центр²⁵². В международной азиатско-европейской торговле этот город с конца XIII и до середины XV в. был одним из самых крупных транзитных пунк­тов, связывавших Запад с Востоком.

Многочисленные монументальные постройки Сарая сохра­нились до второй половины XVI в., когда царь Федор Ивано­вич в 1578 г. велел ломать «мизгити и полаты в Золотой Орде и тем делати город» Астрахань²⁵³.

Г ородище Енотаевское. Находится на правом берегу Волги напротив Сарая, между поселками Енотаевка и Сероглазовка Астраханской обл. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; археологические исследования не проводи­лись. Возможно, что этот город представлял собой админист­ративный центр улуса сына Бату — Сартака. Посетивший в 1254 г. Сарай Г. Рубрук сообщал, что Сартак строит большую церковь в новом поселке на правом берегу Волги²⁵⁴.

Городище Лапас. Находится на левом берегу Ахтубы, в 40 км ниже Сарая, у д. Лапас Харабалинского р-на Астрахан­ской обл. Золотоордынское название населенного пункта не­известно; археологические исследования не проводились. Этот пункт представляет особый интерес, так как, кроме находяще­гося на берегу старицы Ахтубы поселения, здесь сохранились остатки четырех больших построек из обожженного кирпича, украшенных изразцами. Все четыре постройки находятся в от­далении от берега Ахтубы и расположены на вершинах холмов, образуя почти правильный квадрат, каждая сторона которого составляет несколько сот метров. Судя по сохранившимся остаткам, это были значительные по площади монументальные мавзолеи, в настоящее время совершенно разрушенные мест­ными жителями. В связи с этим особый интерес представляет отмеченное на карте братьев Пицигани 1367 г. место, где на­ходятся «гробницы императоров, умерших в районе сарайской реки»²⁵⁵. Опираясь на эту пояснительную надпись на карте и изображенное рядом с ней условное обозначение в виде мавзо­лея, помещенное на левом берегу Ахтубы, что полностью под­тверждается выявленными у д. Лапас остатками четырех зна­чительных по площади мавзолеев, можно с уверенностью счи­тать, что именно здесь воздвигались фамильные усыпальницы Джучидов, принявших ислам. Обычай отведения специального места для захоронений особ правящей династии, выбиравше­гося всегда в отдалении от населенных пунктов, хорошо извес­тен у монголов со времени смерти Чингисхана. Вполне возмож­но, что именно здесь находится также место захоронения са­мого Бату и других золотоордынских ханов, не принявших ислама. В этом случае похоронный обряд совершался в соот­ветствии с канонами монгольской языческой традиции, т. е. в глубокой грунтовой могильной яме без каких-либо обозначе­ний ее на поверхности земли. Можно предположить также, что в четырех мавзолеях Лапаса погребены четыре хана-мусуль­манина: Берке, Узбек, Джанибек и Бердибек.

В связи с вышеизложенным обращает на себя внимание также и то, что на городище Лапас (расположенном на рас­стоянии около 2 км от группы мавзолеев) отмечено значитель­ное количество бракованных пережженных кирпичей, а также видных в обрыве берега остатков нескольких горнов для их: обжига. Такие находки могут служить прямым указанием на узкую специализацию проживавшего здесь населения, боль­шую часть которого составляли ремесленники, производившие строительные материалы, а также занимавшиеся непосредст­венным возведением роскошных и очень значительных по пло­щади мавзолеев. Размеры их, примерно определенные по со­хранившимся остаткам без проведения археологических иссле­дований, колеблются в пределах от 2 до 1 тыс. кв. м. Строи­тельство таких монументальных зданий, несомненно, требовало организации поблизости специальных мастерских не только для производства кирпича, но и для в обилии употреблявшихся в украшении наружных стен и интерьеров поливных мозаик и майолик.

Городище Новорычанское. Находится у пос. Новый Рычан Володарского р-на Астраханской обл. Золотоордынское назва­ние населенного пункта неизвестно; археологические исследо­вания не проводились.

Городище Красноярское. Находится у пос. Красный Яр Астраханской обл. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; археологические исследование не проводи­лись.

Городище Тумак-Тюбе. Находится на левом берегу Волги, в 32 км ниже Астрахани (Наримановский р-н). Золотоордын­ское название населенного пункта неизвестно. Археологические исследования выявили здесь остатки жилищ с канами, несколь­ко горнов для обжига керамики и типичные золотоордынские захоронения²⁵⁶.

Городище Мошаик. Находится у пос. Мошаик на восточной окраине г. Астрахани. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно. Площадь городища около 70 тыс. кв. м. Археологические исследования выявили здесь типичные золото­ордынские жилые постройки²⁵⁷.

Городище Чертово. Находится на левом берегу р. Бахтемир в дельте Волги (Икрянинекий р-н) Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; археологические исследования не проводились.

Г ородище Самосдельное. Находится у с. Самосдельного Ка-мызякского р-на Астраханской обл. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; археологические исследования не проводились.

Суммеркент. Точное местонахождение этого города неизве­стно. Из сообщения посетившего его в 1254 г. Рубрука следует, что он находился ниже Сарая, на одном из островов Волго-Ахтубинской поймы²⁵⁸. Основание города относится к периоду, предшествовавшему появлению монголов в Европе. Остатки его в настоящее время, скорее всего, полностью смыты Волгой.

Хаджитархан. Остатками его является городище Шареный бугор, находящееся на правом берегу Волги, несколько выше современной Астрахани. В настоящее время городище почти полностью смыто Волгой, сохранилась лишь очень небольшая его часть. Проведенные здесь археологические раскопки пока­зали, что уцелевший участок городища представляет одну из окраин Хаджитархана, застроенную по большей части землян­ками. Время основания города неизвестно, можно лишь с уве­ренностью сказать, что в XIII в. он уже существовал. Побы­вавший здесь в 30-х годах XIV в. Ибн-Батута сообщает, что это «один из лучших городов, с большими базарами»²⁵⁹. Зимой 1396 г. войска Тимура разграбили и сожгли город²⁶⁰. Однако после этого он продолжал существовать, хотя, по словам Бар-

баро, представлял собой «почти разрушенный городишко»²⁶¹. Побывавший здесь во второй половине XV в. Контарини рису­ет картину полного упадка Хаджитархана: «Город невелик и расположен на реке Волге; домов там мало, и они глинобит­ные, но город защищен низкой каменной стеной; видно, что совсем недавно в нем еще были каменные здания»²⁶².

В XIII—XIV вв. Хаджитархан был крупным узлом транзит­ной торговли на караванном пути Восток — Запад. Караваны с восточными товарами прибывали сюда из Сарая и отправля­лись дальше по двум направлениям: на юг — в предкавказские степи и через Дербентский проход в Закавказье и на запад — в Азак, где их ждали венецианские и генуэзские купцы. Бар-баро особо отмечает, что все специи и шелк поступали в XIV в. в Азак и находившуюся здесь итальянскую торговую колонию через Хаджитархан ^г". То, что Хаджитархан в это время был еще и морским портом, можно лишь предполагать, так как ис­точники на этот счет не содержат никаких сведений.

Заканчивая описание всех известных к настоящему времени золотоордынских городов в Поволжье, нужно отметить, что об­щее их число, несомненно, было большим, нежели выявлено сейчас. Отдельные районы этого обширного региона еще недо­статочно изучены в археологическом отношении; некоторые из населенных пунктов известны лишь по упоминаниям, без каких-либо минимальных описаний. Например, только в низовьях Волги имеются упоминания о находках золотоордынской кера­мики и монет в окрестностях совхоза «Аксарайский», у сел Сеи-товка, Хожетаевка, Байбек ²⁶⁴. Появление многочисленных го­родов и поселений в Поволжье в золотоордынскую эпоху было обусловлено политическими и экономическими причинами. Пер­востепенная причина политического характера состояла в том, что этот район был выбран ханами в самом начальном периоде истории Золотой Орды в качестве центральной провинции, где были сосредоточены основные государственные институты. Согласно источникам, Бату постоянно кочевал вдоль левого-берега Волги, перемещаясь с юга на север и обратно. В По­волжье началась чеканка ранних золотоордынских монет; здесь же появилась первая столица, что во многом предрешило мас­совый приток сюда земледельческого и ремесленного населения, а также большого количества рабов. Многие аспекты экономи­ческой жизни региона определялись наличием крупнейшей тор­говой артерии государства, какой была Волга в XIII—XIV вв.

Особое значение Волги в развитии экономики того времени состояло в том, что она была не только внутригосударственным путем, объединявшим отдельные улусы Золотой Орды. По ней осуществлялись крупные и постоянные международные перевоз­ки товаров, связывавшие европейский север с югом. Традицион­ные статьи экспорта севера (пушнина, .льняное полотно, мед,, воск, булгарские кожи особой выделки и др.) пользовались по­стоянным спросом не только в Золотой Орде, но и далеко за ее пределами. Нижнее Поволжье в конце XIII—XIV в. представ­ляло собой важнейший узел международной транзитной тор­говли, где сливались два потока самых разнообразных товаров. Один из них шел с севера, второй — с востока. Русские, золото­ордынские, восточные и западноевропейские купцы постоянно встречались здесь, развивая взаимовыгодные отношения; и во многом способствуя процветанию поволжских городов.

Северный Кавказ

В районе Северного Кавказа в XI—XII вв. существовало большое число аланских поселений ²⁶⁵, но монгольское нашест­вие прервало жизнь на большинстве из них, не дав им превра­титься в развитые города. В золотоордынскую эпоху неболь­шие, но многочисленные населенные пункты сменяются не­сколькими быстро развивающимися крупными городами, кото­рые в короткий срок становятся видными ремесленными и тор­говыми центрами.

Дербент. Город основан задолго до ноявления монголов в Европе. В XIII—XIV вв. играл роль пограничной крепости, от­делявшей владения Джучидов от территорий, находившихся под контролем Хулагуидов. При Бату через Дербентский проход осуществлялись торговые связи со странами Среднего Востока. При последующих ханах начавшаяся длительная война за Азербайджан в значительной мере оказала влияние на регуляр­ность этих отношений, сведя роль Дербента к передовому по­граничному форпосту, имевшему первостепенную стратегическую важность. Среди всех золотоордынских городов он был единст­венной крепостью со значительными фортификационными соору­жениями.

Тарки. Остатки города находятся в 4 км от Махачкалы (Дагестанская АССР). Возникновение города относится ко вре­мени существования Хазарского каганата ²⁶⁶. Существование его в золотоордынский период подтверждается упоминанием в летописных рассказах о походе Тимура 1395 г.²⁶⁷ Каких-либо данных о самом городе в XIII—XIV вв. в источниках не сохра­нилось.

Урухское селище. Находится у с. Урух Урванского р-на Ка­бардино-Балкарской АССР. Золотоордынское название населен­ного пункта неизвестно; возникновение его относится к ранне-средневековому периоду ²⁶⁸.

Терекское городище. Находится у с. Терекское Терского р-на Кабардино-Балкарской АССР. Золотоордынское на­звание населенного пункта неизвестно. Археологические иссле­дования доказывают существование поселения на этом месте с глубокой древности ²⁶⁹.

Г ородище Нижний Джулат. Находится у г. Майский Ка­бардино-Балкарской АССР, на правом берегу Терека. Золото­ордынское название населенного пункта неизвестно, но можно предположить, что он назывался Джулат. Город с таким на­званием упоминается при описании похода Тимура 1395 г.²⁷⁰ Возникновенние города относится к домонгольскому периоду, но расцвет его связан с золотоордынским временем. Археоло­гические исследования выявили здесь остатки кирпичной мече­ти с минаретом, жилища, наличие металлургического произ­водства ²⁷¹. Судя по материалам раскопок, город в XIII—XIV вв. занимал видное положение на Северном Кавказе.

Г ородище Верхний Джулат. Находится у с. Эльхотово Ки­ровского р-на Северо-Осетинской АССР. Золотоордынское на­звание населенного пункта неизвестно; накопленные за послед­нее время данные позволяют предположительно отождествить его с известным по летописям ясским городом Дедяковым "². Судя по сохранившимся остаткам, город занимал большую площадь. Раскопки показали, что расцвет его относится к XIV в., хотя древнейшие слои датируются X в.^2,3 Археологические исследования выявили монументальные архитектурные соору­жения — церковь и две мечети. На территории городища до на­стоящего времени сохранился также минарет, датирующийся временем правления хана Узбека. Сделанные здесь находки свидетельствуют о значительной роли этого города в полити­ческой и экономической жизни Северного Кавказа.

Хамидиевское городище. Находится у пос. Хамидие Терско­го р-на Кабардино-Балкарской АССР. Золотоордынское назва­ние населенного пункта неизвестно, возникновение его относит­ся к раннесредневековому времени. При археологическом об­следовании отмечено большое количество обожженного квад­ратного кирпича (XIII—XIV вв.) и обломков золотоордынской керамики ²⁷⁴.

Булунгуевское городище. Находится у с. Булунгу Кабардино-Балкарской АССР. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; возникновение его относится к раннему сред­невековью. Археологическое обследование городища выявило разнообразные обломки золотоордынской керамики ²⁷⁸.

Верхне-Чегемское городище Лыгыт. Находится на берегу р. Джылги-Су у с. Верхний Чегем Кабардино-Балкарской АССР. Золотоордынское название населенного пункта неизвест­но, основание его относится к X в. При археологическом обсле­довании найдено большое число золотоордынской керамики ²⁷⁶..

Маджар. Остатки его находятся на берегах р. Кумы, у г. Прикумска Ставропольского края. Название города хорошо-известно по летописным сообщениям и, в частности.от Ибн-Ба­туты, посетившего Маджар в 30-е годы XIV в. ²⁷⁷ Расцвет горо­да относится к золотоордынскому времени, хотя не исключено,, что до прихода монголов здесь существовал небольшой населен­ный пункт. В настоящее время часть древнего городища заст­роена и распахана, поэтому определить его площадь довольно затруднительно. Побывавший здесь-в начале прошлого века Я- Потоцкий отмечал, что развалины древнего города в диаме­тре имеют две мили ²⁷⁸. Согласно более поздним обследованиям, город располагался на обоих берегах Кумы, причем только одна его левобережная часть занимала площадь около 3 кв. км ²⁷⁹. Эти оценки площади древнего города свидетельствуют не толь­ко о его обширности (можно не сомневаться, что это был самый большой город на Северном Кавказе), но и о значительности той роли, которую он играл в политической и экономической жизни региона. Первейшее тому подтверждение — обладание правом чеканки монет, выпускавшихся здесь в XIV в. ²⁸⁰ На Маджарском городище еще в конце XVIII в. сохранялось до­вольно много монументальных кирпичных зданий²⁸¹, что хорошо иллюстрирует рассказ Ибн-Батуты («город большой, один из лучших тюркских городов»²"). Археологические обследования выявили здесь не только остатки жилищ ²⁸³, но и следы различ­ных ремесленных производств, а также сложный по устройству городской водопровод²⁸⁴.

В XIV в. город представлял собой центральный транзитный пункт всей северокавказской торговли. С севера сюда вели два караванных пути: из Хаджитархана и из Азака, — по которым доставлялись товары с Востока и из Западной Европы. В свою очередь на маджарские базары свозились продукты экспорта со всего Северного Кавказа, значительную часть которых состав­ляли различные металлические изделия.

Городище Малые Маджары. Находится на левом берегу р. Кумы, в нескольких км ниже Маджар. Золотоордынское на­звание населенного пункта неизвестно; археологические иссле­дования не проводились. В конце XVIII в. на городище сохраня­лось несколько кирпичных мавзолеев ²⁸⁵.

Городище Верхние Маджары. Находится на левом берегу р. Кумы, в 3 км выше Маджар. Золотоордынское название насе­ленного пункта неизвестно; археологические исследования не проводились ²⁸⁶.

Судя по археологическим разведкам, обширный район во­круг трех Маджарских городищ представлял собой сплошную зону оседлости, застроенную небольшими поселками и деревня­ми, население которых занималось сельским хозяйством ²⁸⁷. За­пустение этого района связано с походом Тимура в 1395 г.

Матрега. Город находился на Таманском полуострове, на месте современной Тамани; основан задолго до появления мон­голов в Европе. Название города хорошо известно по итальян­ским источникам ²⁸⁸. Значение его заметно возросло после осно­вания здесь в начале XIV в. генуэзской колонии, развернувшей оживленную торговлю с местными племенами. Население Матре-ги в основном состояло из греков и черкесов. В XV в. город пол­ностью попал под контроль генуэзцев, которые поспешили укре­пить его из-за нередких конфликтов с окружавшим черкесским ласелением.

Копа. Город находился в устье Кубани. Известен с конца

XIII в. как генуэзская колония, специализировавшаяся на тор­говле рыбой и икрой ²⁸⁹. Источники сообщают о ежегодно прово­дившейся здесь весенней ярмарке, на которую съезжались мно­гочисленные рыботорговцы.

Вдоль восточного побережья Азовского и Черного морей в

XIV в. существовало 39 итальянских колоний²⁰⁰. Недостаточная археологическая исследованность этого района не позволяет точно локализовать большинство из них, известны же они по средневековым картам. Сами колонии были небольшими посел­ками, но столь значительное число их свидетельствует об ожив­ленной торговле, ведшейся итальянцами с местным населением. Среди вывозившихся отсюда товаров источники называют раз­личного приготовления рыбу (сушеную и соленую), икру, кожи, меха, хлопчатую бумагу, хлеб, воск, вино, шафран, серебряную руду, фрукты и рабов²⁹¹. В свою очередь итальянцы предлагали местному населению хлопчатобумажные, суконные и различные дорогие виды тканей, соль, хлопок-сырец, ковры, пряности, клинки сабель ²⁹². В целом Северный Кавказ и Прикубанье представляли один из важных экономических районов Золотой Орды, о чем свидетельствуют масштабы участия его в междуна­родной торговле.

Волго-Уральское междуречье

Обширный район между реками Волгой и Уралом представ­ляет собой полупустынные и степные пространства, более при­годные для ведения хозяйства кочевого типа. Оседлое населе­ние в XIII—XIV вв. здесь было крайне редким, сосредоточиваясь почти исключительно на окраинах междуречья вдоль течения Волги и Урала (Яика). В северной части описываемого регио­на, более богатой водными ресурсами, стационарные населен­ные пункты, видимо, были довольно обычным явлением. Недо­статочная археологическая обследованность района в значитель­ной степени затрудняет выяснение их численности и размеров.

Городище на р. Большой Иргиз. Находится в Саратовской обл., на р. Большой Иргиз. Точная локализация памятника не проведена. Городище обследовано в XVIII в. академиком Геор­ги, обнаружившим здесь значительное по площади скопление зо­лотоордынских кирпичных построек, стены которых были в то время в хорошей сохранности²⁹³. Золотоордынское название на­селенного пункта неизвестно; археологические исследования не проводились.

Городище Сухореченское. Находится на восточной окраине Куйбышевской обл., на р. Кинель. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно. При раскопках памятника най­дена золотоордынская керамика и исследован гончарный горн ²⁹⁴.

Оренбургское городище. Застроено современным г. Оренбур­гом. Посетивший эти места в конце XVIII в. академик И. П. Фальк отмечал, что на месте Оренбурга были видны «сте­ны большой татарской мечети» ²⁹⁵. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно.

Характерной чертой Оренбургской обл. и прилегающих к ней районов Северного Казахстана является большое число отдель­но стоящих в степи мавзолеев, сложенных из обожженного-кирпича или грубо обработанных камней"'. Обычай их строи­тельства довольно широко распространился здесь в XIV в. и был вызван глубоким проникновением в степи мусульманства. Мавзолеи сооружались как семейные или одиночные усыпаль­ницы крупных феодалов-кочевников на территориях принадле­жавших им улусов.

Тендыкское городище. Находится в Балыкшинском р-не Гурьевской обл. Казахской ССР у пос. Тендык (в 10—12 км от Гурьева). Золотоордынское название населенного пункта неиз­вестно. Археологические обследования выявили здесь следы медного, керамического и, возможно, стекольного производст­ва²". По характеру находок, обилию шлака, золы и других отходов этот объект можно рассматривать как специализирован­ный ремесленный поселок.

Сарайчик. Находится на правом берегу р. Урала, у пос. Са­райчик (в 60 км выше Гурьева). Название города хорошо из­вестно по письменным источникам и чеканившимся здесь в XIV в. монетам. Основание его относится ко второй половине XIII в., окончательное разрушение связано с нападением яицких казаков в 1580 г. ²⁹⁸ Сарайчик — один из немногих городов Зо­лотой Орды, избежавший разрушения Тимуром. Согласно све­дениям В. Н. Татищева, купцы из Сарайчика (Зарайчина) в середине XVI в. приезжали торговать в Астрахань «со всякими товары»²". В настоящее время городище Сарайчика почти полностью исчезло в результате изменения русла р. Урала.

Город длительное время являлся крупнейшим транзитным пунктом и соединительным звеном, позволявшим золотоордын-скому и западноевропейскому купечеству торговать со страна­ми Азии. Он был связан, с одной стороны, прямой дорогой с первой столицей Золотой Орды — Сараем, с другой — с цент­ром Хорезма — Ургенчем. В XIII—XIV вв. этот путь служил основной караванной артерией, связывавшей Восток с Западом. Более чем 300-километровый отрезок его между Сараем и Са­райчиком до настоящего времени не изучен. Вторая часть пути от Сарайчика до Ургенча издавна привлекала внимание иссле­дователей и довольно хорошо известна. По всей трассе этой караванной дороги, пролегавшей по пустынным безводным районам, на расстояниях, примерно соответствующих одному дневному переходу (около 30 км), были вырыты колодцы и построены караван-сараи, некоторые из них исследованы в по­следние годы археологами. Начинавшаяся от Сарайчика доро­га впервые описана в 1803 г. ³⁰⁰ Начальный отрезок ее шел прямо на восток до р. Сагиз, через которую был устроен брод из обтесанных камней. На левом берегу реки находился кара­ван-саран Тас-кичу, представлявший собой прямоугольную кир­пичную постройку (45x42 м) с внутренним двором и помеще­ниями вдоль стен³⁰¹. Отсюда путь сворачивал резко на юг к переправе через р. Эмбу и далее через плато Устюрт продол­жался до самого Ургенча. На протяжении всего пути от р. Са­гиз до столицы Хорезма к настоящему времени сохранились остатки около 15 караван-сараев с обязательными при них ко­лодцами³⁰². Все здания караван-сараев имеют стандартную прямоугольную планировку с обязательным внутренним дво­ром и расположенными по внутреннему периметру стен комна­тами. Размеры построек от 30x25 до 40X40 м ^30э. Характерной особенностью зданий, возводившихся в пустынных местностях Устюрта, является то, что они сложены не из кирпича, а из брав­шегося поблизости ракушечника.

В целом этот торговый путь по территории Золотой Орды проходил через следующие основные пункты: из Ургенча на Сарайчик, после которого дорога разделялась на северную и южную; северная шла на Сарай и Сарай ал-Джедид, южная — на Хаджитархан, откуда можно было попасть в Маджар или в Азак. Резкое снижение значения этой дороги для торговых опе­раций обычно связывается с разгромом Ургенча Тимуром в 1388 г. Однако она еще длительное время продолжала дейст­вовать, о чем можно судить по упоминавшемуся выше приезду ширазского купца в Сарай в XV в., а также по еще более позд­ним посещениям купцов из Сарайчика уже русской Астрахани.

Хорезм

Улус Хорезм составлял пограничный юго-восточный район Золотой Орды. Монгольское нашествие в значительной мере подорвало его экономические основы, уничтожив древние ирри­гационные системы и многочисленные населенные пункты. Од­нако в XIV в. он снова становится одним из густонаселенных районов государства, переживая кратковременный, но бурный расцвет. Восстановленная (хотя и не в прежних масштабах) ирригационная сеть способствовала развитию значительного числа оседлых поселений. Видную роль при этом сыграла и международная торговля, в которой хорезмские купцы прини­мали самое деятельное участие.

Хорезм (Ургенч). Остатки его находятся у современного на­селенного пункта Куня-Ургенч Туркменской ССР. Городище занимает площадь около 400 га ³⁰⁴. Время основания города точно не выяснено, и различные исследователи значительно расходятся при оценке его древности ³⁰⁵. До прихода монголов город назывался Гурганч или Гургандж; в золотоордынское время на выпускавшихся здесь монетах название города писа­лось «Ховаризм». Посетивший его Ибн-Батута также называет город Хорезмом ³⁰⁶. В русских летописных текстах XIV в. он носит имя Орначь ³⁰⁷.

В 30-е годы XIV в. город находился в зените расцвета, о чем можно судить со слов Ибн-Батуты: «Это один из самых больших, значительных и красивых тюркских городов, богатый славными базарами, просторными улицами, многочисленными постройками, отборными красотами. Он точно колеблется от множества своих жителей и волнуется от них, как волна мор­ская» ^30В. Как и все средневековые города,- он был не только торговым центром, но и средоточием ремесленного производст­ва, о чем свидетельствуют археологические данные ³⁰⁹.

Запустение города связано с походом Тимура 1388 г., когда он был не только разрушен, но и демонстративно засеян ячме­нем. Однако через три года по приказу завоевателя здесь был восстановлен один квартал, существовавший на протяжении XV—XVII вв.³¹⁰

В результате монгольского нашествия земли Хорезма под­верглись не только опустошению и разрушению древних ирри­гационных систем и городов, приведших к хозяйственному запустению огромных районов. Подрыву местных производи­тельных сил способствовал и угон большого числа хорезмских ремесленников в Монголию, а впоследствии и в Поволжье. По этим причинам экономическое оживление улуса Хорезм замет­но активизируется лишь в начале XIV в. Наряду с расцветом столичного города постепенно начинается возрождение и сель­ской округи, о чем свидетельствует появление различных по величине населенных пунктов типа хуторов, деревень и значи­тельных по площади поселков. Разведки, проведенные далеко не на всей территории земель древнего орошения, к настоящему времени выявили около 15 таких поселений³¹¹. Площадь их раз­лична, например, поселение Куня-Уаз II состояло всего из 12— 15 домов³¹², а поселение Акча-Гелин I растянулось вдоль рус­ла ирригационного канала на 5 км, хотя и состояло из 40 по­строек³¹³. Подобные населенные пункты всегда располагались вдоль оросительных магистралей, вытягиваясь узкими полоса­ми, достигавшими в длину до 10 км³¹*. Материалы, накоплен­ные в результате археологических разведок, позволяют утверж­дать, что в золотоордынское время в Хорезме существовало зна­чительное число поселений сельского характера³'⁵. Вместе с тем заброшенными и невозделанными оставались обширные площа­ди. Они тянулись на сотни километров, о чем свидетельствует Ибн-Батута, ехавший 18 дней из Хорезма в Бухару и не встре­тивший на пути «ни села, ни города единого»³¹⁶.

Наряду с этим на территории Хорезма возобновилась жизнь и в некоторых городах, существовавших до прихода монго­лов ³¹⁷. К настоящему времени из них наиболее хорошо изуче­ны два пункта.

Городище Я'рбекир-кала. Находится в 60 км к юго-западу от пос. Куня-Ургенч Туркменской ССР. Золотоордынское на­звание населенного пункта неизвестно. Археологические иссле­дования выявили здесь жилые дома с комплексом находок и монет золотоордынского времени ^317а.

Городище Шехрлик. Находится в 90 км к юго-западу от Куня-Ургенча (Туркменская ССР). Предположительно является остатками города Яны-Шехр. Площадь населенного пункта около 15 га. Археологические исследования выявили здесь ос­татки различных ремесленных производств: керамического, сте­кольного, металлургического³¹⁸.

Можно лишь предполагать, что список городов улуса Хо­резм в XIV в. не исчерпывается приведенными здесь и более углубленные исследования дадут новые материалы. Но при этом все же наиболее характерной чертой оседлой жизни этого времени, обусловленной исторически сложившейся ситуацией, останутся мелкие поселения сельского типа.

Северный Казахстан

На огромной территории современного Северного Казахста­на от р. Урала до Иртыша оседлая жизнь в золотоордынское время развита была довольно слабо. При этом нужно отме­тить, что в степях нередко встречаются одиноко стоящие мав­золеи, сложенные из обожженного или сырцового кирпича и из подтесанных камней. Недостаточная археологическая изучен­ность этого района во многом затрудняет рассмотрение вопро­са. Большая часть сведений о сохранившихся здесь остатках городов нуждается в дополнительной проверке и уточнении да­тировок. Наиболее обширный материал о североказахстанских городищах собрал в начале века И. А. Кастанье, но приводи­мые им данные не всегда равноценны, так как часто записаны со слов других лиц или базируются на опубликованных в раз­личных изданиях сообщениях без уточнения даты существова­ния того или иного памятника.

Мавлибердинское городище. Находится на р. Уил, в урочи­ще Мавли-Берди Актюбинской обл. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; археологические исследования не проводились. На месте городища отмечены остатки кирпич­ных стен 30—40 построек, а также оросительные каналы³¹⁹.

Байтакское городище. Находится на р. Большой Хобде, в урочище Байтак Актюбинской обл. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно; археологические исследования не проводились. В XVIII в. на городище сохранялись стены по­строек и расположенных вблизи оросительных каналов ³²⁰.

Городище Тагатай. Находится на р. Нура в Целиноградской обл. Золотоордынское название населенного пункта неизвест­но; археологические исследования не проводились. В XVIII в. на городище были зафиксированы остатки стен кирпичных зда­ний³²¹.

Западная Сибирь

На территории Западной Сибири в бассейнах Тобола и Ир­тыша известно довольно много позднесредневековых городищ, большая часть которых относится ко времени Сибирского хан­ства. Слабая изученность этих памятников пока не позволяет четко разделить городища золотоордынского времени и более поздние.

Тюмень. Город находился на притоке Тобола — Туре; в на­стоящее время застроен современной Тюменью. Название его известно по средневековым восточным источникам ³²²; известен также под именем Чинги-Туры ³²³. Археологические исследова­ния не проводились. В XIV в. город являлся политическим цент­ром улуса.

Искер. Остатки его находились на Иртыше, близ г. Тоболь­ска. Во времена Сибирского ханства сюда была перенесена сто­лица из Тюмени. Русские называли этот город Сибирью ³²⁴. Это же название в форме Себур фигурирует на карте Пицигани (1367 г.).

Раскопки выявили здесь мощный культурный слой, достигав­ший в толщину 2 м ³²⁵, содержащий находки золотоордынского времени ³²⁶.

Городище Тонтур. Находится на р. Оми в Барабинской сте­пи. Золотоордынское название населенного пункта неизвестно. Археологические исследования выявили находки золотоордын­ского времени ³²⁷.

Города эти, значительно удаленные от современных им цент­ров развитого градостроительства, имели все же фундаменталь­ные постройки, возведенные квалифицированными архитекто­рами. Об этом можно судить по наблюдению академика И. П. Фалька, обследовавшего городище, находившееся на Ир­тыше, в 20 верстах ниже устья Ишима, и видевшего здесь «раз­валины обрушившейся мечетной башни и большого каменного дома» ³²⁸. Подобные остатки каменных строений неоднократно отмечались путешественниками на различных сибирских горо­дищах.

Южный Казахстан

В XIII—XIV вв. территорию Южного Казахстана занимала Кок-Орда, входившая составной частью в улус Джучи. До мон­гольского завоевания в бассейнах рек Сырдарьи, Таласа и Чу существовал целый ряд развитых, хорошо известных в средние века городов, являвшихся видными центрами ремесла и торгов­ли. После вторжения армий Чингисхана все они были разру­шены, а население частично истреблено, частично угнано в плен. Проезжавший здесь в середине XIII в. Карпини видел множество опустошенных городов и селений без каких-либо признаков жизни ³²⁹. Согласно замечаниям этих путешествен­ников, обширные районы юга современного Казахстана были превращены в пастбища для бесчисленного монгольского ско­та. Однако к концу XIII в. положение заметно меняется под давлением объективных причин политического и экономическо­го развития государства. Рост ремесленного производства, ус­тановление международных связей и начало функционирования длительных по протяженности караванных торговых путей за­метно влияют на оживление городской жизни. Расцвет ее, как и во всей Золотой Орде, приходится на первую половину XIV в. Характерную черту местного градостроительства составляло то, что оседлые центры не возникали на необжитых местах, а воз­рождались на старых городищах, оставшихся от уничтоженных завоевателями населенных пунктов. В этом сказывалась не про­сто привязанность населения к привычным районам, а много­вековые традиции, в результате которых был не только накоп­лен значительный опыт, но и проведены сложные технические усовершенствования местности для приспособления се к веде­нию определенного типа хозяйства. Основная территория, на ко­торой располагались города Кок-Орды, ограничивается бассей­ном Сырдарьи.

Сыгнак. Остатки его находятся на правом берегу Сырдарьи у г. Яныкурган Кзыл-Ординской обл. Казахской ССР. Назва­ние города хорошо известно по письменным источникам и че­канившимся здесь в XIV в. монетам ³³⁰. Основан задолго до прихода монголов, которые разгромили его во время похода Чингисхана на государство хорезмшахов. Возрождение Сыгна-ка относится к началу XIV в., когда сюда была перенесена столица Кок-Орды. Окончательное запустение города относит­ся к XVIII в.³³¹

Сауран. Остатки его находятся в 30 км к северо-западу от современного г. Туркестана. Название города хорошо известно по письменным источникам с IX в. Во второй половине XIII в. здесь разместился политический центр Кок-Орды, перенесен­ный в XIV в. в Сыгнак ³³². Окончательное запустение города произошло в XVIII в.

Яссы {Туркестан). Городище его частично занято современ­ным г. Туркестаном. Название города известно по письменным источникам. В конце XIV в. город стал ареной борьбы между

Тохтамышем и Тимуром. В XVI в. город получил название Тур­кестан и играл видную роль в истории Казахских ханств ³⁸³.

Отрар. Остатки его находятся в 15 км западнее железнодо­рожной станции Тимур Казахской ССР. Название города хо­рошо известно по письменным источникам. В 1219 г. он был уничтожен войсками Чингисхана. Однако уже в середине XIII в. Отрар был восстановлен и здесь начал работать монетный двор, существовавший до середины XIV в. Во второй половине столетия город был включен в состав владений Тимура и стал важным военным форпостом на северной границе его владе­ний. Окончательное запустение Отрара произошло в XVIII в.⁵⁵⁴

Дженд. Остатки его находятся на правом берегу Жаны-дарьи, в 115 км к западу от современного г. Кзыл-Орда Ка­захской ССР. Название города хорошо известно по письмен­ным источникам с XI в. После монгольского нашествия роль Дженда в экономической жизни района несколько снизилась, однако он все же оставался на протяжении XIII—XIV вв. вид­ным торговым центром низовьев Сырдарьи ³³⁵.

Перечисленные города Кок-Орды представляли собой наибо­лее известные и крупные населенные пункты региона. Их зна­чение не исчерпывалось влиянием на близлежащую округу; они были видными политическими, ремесленными и торговыми центрами всего государства. Наряду с ними существовали и бо­лее мелкие оседлые поселения, выявленные в настоящее время п процессе археологических разведок ³³⁶.

При рассмотрении географии городов Золотой Орды важ­ные сведения можно почерпнуть также из материалов средне­вековой картографии XIV—XV вв. Изображенная на картах территория включает значительную часть известного тогда мира, отводя соответствующее место золотоордынским владе­ниям. Наибольший интерес представляет карта 1367 г., состав­ленная итальянскими купцами Франциско и Доменико Пици-гани. Карта братьев Пицигани является наиболее подробной из всех известных к настоящему времени подобных материа­лов. На ней показано местоположение и нанесены названия около 40 золотоордынских городов, значительная часть которых расположена на берегах Волги. На карте изображена вся тер­ритория Золотой Орды от западных рубежей до восточных окраин, включающих Хорезм, Урал и Сибирь ³³⁷. На севере показаны некоторые русские области с городами Тверь (Ти-фер), Ростов (Ростао), Переяславль Рязанский (Ранзиан Пласлао). Несколько восточнее последнего помещен город с трудно идентифицируемым названием Балдахина.

Все города обозначены на карте специальными значками в виде трех башен, соединенных крепостной стеной. Исключение составляют Сарай и Ургенч, ввиду их величины и важности изображенные с четырьмя башнями. Кроме того, над некото­рыми городами нарисованы флаги. Названия городов и мест расселения различных народов написаны тонким шрифтом, а наименования рек, гор, заливов и местностей — более жирным. Очертания Черного и Азовского морей в целом сделаны доста­точно точно, но абрис Каспийского моря довольно сильно ис­кажен, а юго-восточный угол его берега вообще не нанесен. Истоки Волги (Эдиль) в соответствии с представлениями XIV в. помещены в Сибири, за Уральским хребтом. В данном случае за ее основное русло приняты Кама и Белая. Собст­венно Волга, текущая с запада на восток через пределы Рос­сии (Роксия), названа рекой Тир.

В самых верховьях Эдиля, т. е. на территории Западной Сибири, помещен г. Себур, наиболее восточный из всех золо­тоордынских населенных пунктов. Это название полностью идентифицируется с городищем Искер (русское название Си­бирь) на Иртыше близ современного Тобольска. Обнаружен­ный здесь в начале века мощный культурный слой (2 м) кос­венно свидетельствует о длительном существовании этого насе­ленного пункта, возникшего, видимо, в первой половине XIV в. В настоящее время городище полностью разрушено Иртышом. Южнее Себура, примерно на одном меридиане с ним, изобра­жен город с развевающимся над башнями флагом. Название его не обозначено, но к нему относится надпись «цивитас квид марморея» (civites qued marmorea). Судя по расположению города на карте, он, так же как и Себур, находится восточнее Уральского хребта и в таком случае может идентифицировать­ся лишь с Тюменью, локализуемой на притоке Тобола—Туре. В XIV в. Тюмень была административно-политическим центром обширного сибирского улуса, что особо подчеркнуто на карте водруженным над ней флагом. Лишь в следующем столетии главенствующая роль в этом регионе перешла к Себуру (Иске-ру). Не исключено, что упадок Тюмени был вызван военными действиями Едигея против укрывшегося здесь Тохтамыша. Данные карты Пицигани о золотоордынских города Сибири полностью совпадают и подтверждаются письменными и ар­хеологическими источниками, упоминавшимися выше.

Ниже Себура на карте помещен ряд городов, расположен­ных только по левому берегу Эдиля. Первым из них после Себура обозначен Сакетим, что соответствует русской транс­крипции (Жукотин) названия Джукетау. Ниже его по течению расположен г. Чар, или Шар, сопоставить который с каким-либо известным городищем или упоминаемым в летописях пунктом не представляется возможным. Ф. К. Брун предпола­гал, что на карте стоит лишь начало названия города, а окон­чание осталось недописанным ³³⁸. За ним следует город Паскер-ти, название которого Ф. К. Брун связывал с башкирами³³⁹. Такое предположение вряд ли можно считать обоснованным, так как башкиры жили значительно восточнее, в предгорьях Урала. К тому же место их расселения довольно точно обозна­чено на этой карте: к юго-востоку от Эдиля, в значительном удалении от г. Паскерти (что соответствует Предуралью) на­несено название «пашерти». Оно представляет один из вариан­тов наименования башкир в средневековых источниках. Ниже г. Паскерти находится г. Кормануко, название которого созвуч­но с булгарским Кременчуком. Однако городище последнего локализуется не на левом, а на правом берегу Камы, хотя и сравнительно недалеко от ее устья. На карте Кормануко изо­бражен при слиянии рек Эдиль и Тир, т. е. Камы и Волги. Напротив него на правом берегу Камы, в углу, образуемом соединением Эдиля и Тира, помещен город без названия с на­рисованным над ним флагом. На Каталонской карте 1375 г. он обозначен как Кострома. Подобные сдвиги и неточности при нанесении местоположения отдельных городов можно отнести на счет того, что сами составители карты бывали не во всех изображенных на ней районах, а использовали для картогра­фирования различные устные сообщения купцов и путешест­венников.

Ниже Кременчука Эдиль, соединившись с Тиром, течет од­ним руслом и подавляющее большинство городов находится на левом берегу реки. Сразу же за Кременчуком помещен г. Булгар (Боргар). На противоположном берегу, напротив условного знака города, сделана надпись жирным шрифтом «локазар дебока» (locasar deboca). Ниже Булгара находится г. Караболам, против него на другом берегу реки имеется над­пись «казар де санкога» (casar de sancoga). Отождествить этот город с каким-либо конкретным городищем довольно труд­но, хотя, возможно, он соответствует описанному выше Кресто­вому городищу в Ульяновской обл. Далее на правом берегу реки без каких-либо условных обозначений помещена надпись «казар де арабук» (casar de arabuc). Ф. К- Брун предположи­тельно отождествляет ее с Арбухнмским городищем ³⁴⁰ (см. выше), хотя шрифт надписи и отсутствие условного обозначе­ния города не дают для этого повода. Ниже расположен г. Са-мар, против которого на правом берегу сделана надпись «ла-майрам» (lamayram). Отождествить Самар с каким-либо кон­кретным городищем не удается; возможно, оно затоплено Куй­бышевским водохранилищем или полностью уничтожено при строительстве позднейшей Самары (Куйбышева). За Самарой на правом берегу реки без каких-либо условных значков по­мещены две расположенные одна над другой надписи: «казар дс либокози» (casar de libocosi) и «лотрезоп» (lotresop). Ниже Эдиль разделяется на два рукава, образуя овальный остров, что засвидетельствовано соответствующим пояснением (cicera, т. с. остров). Вне всякого сомнения, это изображение соответ­ствует Самарской излучине Волги. По обеим сторонам острова друг против друга помещены два города: правобережный наз­ван Локахи, т. е. Укек, а левобережный — Ялаки. Последний может быть отождествлен с находившимся прямо напротив Укека Квасниковским городищем (см. выше). Сразу же за островом на левом берегу находится г. Тарага, против кото­рого на правобережье помещены две надписи: «каза де ярка-зи» (casa de jarcasi) и «ямбалек» (jambalec). Возможно, г. Та-рага локализуется на городище Узморье, расположенном не­сколько ниже Квасниковского (см. выше). Вслед за г. Тарага на левом берегу обозначены еще три населенных пункта: Тани-це, Кабако и Кабанко, которые трудно локализовать на изве­стных здесь городищах. Восточнее одного из них — Кабако — помещена надпись «соль», что, скорее всего, соответствует на­ходящемуся в этом районе соляному озеру Баскунчак. Ниже Кабанко на правом берегу реки сделана надпись «ягуракам» (jaguracam), после которой на том же берегу отмечен г. Тор-танллы. Ф. К. Брун отождествляет его с Мечетным городищем, находящимся ныне на территории Волгограда³¹¹. Ниже Тор-танллы помещена надпись «цибакарн» (cibacari), не сопровож­даемая какими-либо условными знаками. За ней находится г. Мондасси, напротив которого на левом берегу реки помеще­на столица Золотой Орды Сарай. Город обозначен очень круп­ным условным знаком в виде четырех башен, соединенных сте­ной, над которыми развевается флаг. Последний город на пра­вобережье реки, находящийся в самой ее дельте, на берегу Каспийского моря, носит название Котоба. Возможными места­ми его локализации являются городища Чертово или Самосдель­ное, находящиеся в дельте Волги.

Всего по берегам Эдиля на карте нанесено 17 золотоордын­ских городов, не считая Костромы и попавшего сюда по рас­пространенному в средневековье заблуждению Себура. В число поволжских городов нужно включить еще Бельджамен, кото­рый Пицигани ошибочно поместили на Дону в том месте, где он ближе всего подходит к Волге. Этот город фигурирует на карте под названием Берциман, причем он изображен с фла­гом, что характеризует его как крупный административный центр. Особое значение города для торговли подчеркнуто по­ставленным рядом с ним пояснением — «Базар». Находящийся здесь же наиболее короткий путь между Доном и Волгой, по которому переволакивались из одной реки в другую корабли, назван «переправой». Удивление вызывает отсутствие на карте таких важных экономических и политических центров, как вто­рая столица государства Сарай ал-Джедид и находившийся у дельты Волги Хаджитархан. Существование их во второй поло­вине XIV в. не только подтверждено археологически, но и хо­рошо известно по письменным источникам. Не вызывает сом­нений и знакомство с этими городами современников — италь­янцев, часто бывавших здесь по торговым делам. Отсутствие их, скорее всего, можно объяснить чисто техническими причи­нами, связанными с недостаточной внимательностью состави­телей карты.

К востоку от Волги, по берегу Каспийского моря и на неко­тором удалении от него, вплоть до территории Хорезма на кар­те отмечено восемь городов. Первый из них, называющийся

Лайете, расположен на берегу Каспийского моря между Эди-лем и Яиком. Каких-либо городищ, соответствующих этому населенному пункту, здесь до настоящего времени не обнару­жено. Восточнее Лайете только надписью, без изображения на­правления русла, отмечена р. Яик. За ней, на некотором отда­лении от морского берега, изображен безымянный город. Выше его (к северу) нанесено изображение второго безымянного го­рода. Судя по довольно большому размеру рисунка башен и развевающемуся над ними флагу, это крупный экономический и административный центр. Из подобных значительных горо­дов в этом районе может быть локализован лишь один — Са­райчик. Ниже его, на берегу Каспия, нанесен г. Конниликари, не имеющий соответствия определенному археологическому па­мятнику из-за недостаточной изученности района. Восточнее его на берегу залива, имеющего название golfo demoramti находит­ся г. Трестаго. Судя по изображенному над ним флагу, он яв­лялся административным центром какой-то провинции. Еще один город — Мельмеселак — расположен на берегу п-ова Ман­гышлак. Археологические памятники, соответствующие этим двум городам, пока не обнаружены.

На территории улуса Хорезм в отдалении от морского бере­га четырьмя башнями с флагом обозначен его административ­ный центр — Ургенч. Он находится на одноименной реке, теку­щей в Каспий. Юго-западнее Ургенча, на морском берегу изо­бражен безымянный город, не сопоставимый с каким-либо из­вестным городищем. Районы, расположенные восточнее Хорез­ма, на карте братьев Пицигани не получили отражения.

Вдоль западного (кавказского) берега Каспийского моря нанесено несколько городов, стоящих на берегу. Им предшест­вует р. Тирки (Терек), текущая с Кавказских гор и впадаю­щая в Каспий. Южнее ее помещен небольшой город (значок в виде двух башен) с неразборчивым названием. За ним изобра­жен г. Акле в виде трехбашенного значка. Оба города пока не идентифицированы с какими-либо известными здесь городища­ми. После Акле на морском берегу изображен Дербент, нал которым нарисован флаг. Рядом с ним сделана надпись: «Здесь находится гарнизон (стража) Узбека». Южнее Дербента поме щен город под названием Кайоб, над которым также изобра­жен флаг. Рядом помещена следующая надпись: «Здесь гар­низон (стража) Бумсы». Под именем Бумсы в средневековых европейских источниках фигурировал ильхан хулагуидского Ирана Абу-Саид (1316—1335 гг.) ³⁴². Во время правления Узбе­ка и Абу-Саида Золотая Орда находилась в состоянии затяж­ной войны с Хулагуидами, шедшей с переменным успехом. Именно это положение противостояния двух государств в Дер­бентском проходе и запечатлено на карте, что одновременно четко фиксирует южную границу Золотой Орды.

Обе приведенные надписи имеют принципиально важное значение для уточнения времени появления нанесенных на кар­ту объектов. Судя по ним, все содержащиеся на карте данные относятся самое позднее к началу 30-х годов XIV в., что вы­текает из упоминания Абу-Саида, умершего в 1335 г. В свете этого становится понятным и отсутствие на карте Пииигани второй столицы Золотой Орды — Сарая ал-Джедид, который в это время только начал строиться. На оригинале карты дата ее создания обозначена 1367 г., но, судя по приведенным над­писям, авторы использовали более ранние картографические и письменные источники; некоторые из них сохранились до на­стоящего времени.

Область северокавказских степей на карте названа Ирка-нией; через нее протекает р. Цикопо (Кубань), начинающаяся в горах Кавказа и впадающая в Азовское море. На реке отме­чен лишь один крупный город, находящийся ближе к истоку, обозначенный большим знаком в виде трех башен. Рядом с ним имеется надпись: «цивитас Контанс». Подобного названия сре­ди известных северокавказских городов Золотой Орды не встре­чается, но по географическому положению он полностью соот­ветствует упоминавшемуся выше Маджару.

На впадающем в Азовское море Танаисе (Дон) отмечено очень мало городов по сравнению с Эдилем. В верховьях Та-наиса, на его правобережье, но в отдалении от реки нанесены два города. Один из них — Переяславль Рязанский (в транс­крипции Ранзиан Пласлао) — увенчан флагом. Второй нахо­дится восточнее Рязани и называется Балдахина, что довольно трудно соотнести с известными населенными пунктами (как золотоордынскими, так и русскими). В нижнем течении реки, на ее левом берегу небольшими значками отмечены два горо­да: первый называется Иркания, второй (ниже по течению) безымянный. С определенными городищами связать ни один из них пока не удается. Можно лишь отметить, что эти насе­ленные пункты, скорее всего, возникли в местах двух переправ через реку, о которых упоминал Рубрук³⁴³. В устье Танаиса помещен Азак, названный на итальянский манер Таной. Над ним нарисован флаг с изображением плохо различимых кон­туров зверя, видимо являвшегося гербом Генуи или Венеции, поскольку здесь находился особый квартал итальянских куп­цов.

Вдоль северного и восточного берегов Азовского моря знач­ками в виде башен не отмечено ни одного города. Довольно часто помещенные здесь надписи, судя по шрифту, обозначают названия определенных местностей, бухт или урочищ. Среди них лишь четыре сделанные тонким шрифтом, всегда применяемым на карте для написания названий городов, можно считать наименованиями небольших поселений: Комания и Кабурди — на северном берегу и Пексир и Копа — на восточном. Находив­шаяся в устье Кубани Копа была генуэзской торговой факто­рией, хорошо известной по письменным источникам. На Таман­ском полуострове нанесена лишь Матрега, соответствующая современной Тамани. На восточном побережье Черного моря в пределах Золотой Орды не отмечено ни одного населенного пункта. Из населенных пунктов Крымского полуострова спе­циальным значком в виде трех башен обозначена только Кафа. Местоположение Воспоро, Солдайи и Чембало определено их названиями, сделанными тонким шрифтом. Административный центр полуострова — г. Крым — на карте отсутствует. В запад­ных областях государства из золотоордынских городов нане­сен лишь Монкастро (Аккерман).

Хотя карта Пицигани в ряду подобных источников по со­держанию сведений о Золотой Орде является наиболее пол­ной, она наглядно свидетельствует о неравномерности знаний европейцев о разных частях этого государства. Наиболее хо­рошо были известны побережье Черного моря, Поволжье и берега Каспия до Хорезма. Сведения о западной, степной, части Золотой Орды от Дона до Прута носили самый общий харак­тер. Причины такого положения надо искать в направлении основных торговых путей, которыми наиболее часто пользова­лось европейское купечество.

Карта Пицигани не представляет собой наиболее раннего изображения территории Золотой Орды; ее можно считать в значительной мере итоговой работой, в основу которой поло­жено несколько источников такого же характера, но менее под­робных. В настоящее время известны портоланы Санудо 1320 г. и Весконте 1327 г. На них отражено ³⁴⁴ лишь побережье Чер­ного и Азовского морей, где помещены населенные пункты и местности, изображенные и на карте Пицигани. Некоторый ин­терес здесь представляет наличие Маурокастро (Аккермана), над которым нарисован флаг с джучидской тамгой. Это может служить подтверждением существования города по крайней мере с начала XIV в. Глубинные районы государства на этих спе нифично морских картах отражения не нашли. Две другие кар­ты: А. Дульцерта 1339 г. и неизвестного автора 1351 г. — со­держат сведения и о внутренних областях Золотой Орды ³⁴⁵, хотя и не в таком обширном объеме, как у Пицигани. Особый интерес карты Дульцерта состоит в том, что Пицигани не только были знакомы с ней, но и взяли ее в качестве топогра­фической основы для своей работы. Об этом свидетельствует детальное совпадение контуров морских побережий и речных русел. Общее же количество сведений, помещенных на карте Пицигани, значительно возросло за счет использования каких-то других источников графического или письменного характера. Например, по течению Эдиля от слияния с Тиром у Дульцерта отмечены лишь Кострома, Булгар, остров (Самарская излучи­на), Сарай и в устье реки — г. Котаба. Местоположение Сарая ал-Джсдид и Хаджитархана здесь также не зафиксировано. На западном берегу Каспия севернее Дербента помещен только один город — Акле. Южнее Дербента изображена крепость с хулагуидским флагом и поясняющей надписью «караул», что должно означать предел золотоордынских владений на Кавказе. Каких-либо населенных пунктов, неизвестных Пицигани, на кар­те Дульцерта не содержится, хотя имеются некоторые разночте­ния в написании их названий (город восточнее Рязани у Дуль­церта назван Балиахинта, а город на п-ове Мангышлак — Мель-ме Меселах). Важной деталью карты Дульцерта является то, что над крупным центром на территории Дунайской Болгарии —■ Видином — изображен флаг с джучидской тамгой. Вряд ли это может свидетельствовать о принадлежности его к собственно золотоордынской территории, так как такие же флаги помеще­ны и над Москвой, Новгородом, Рязанью. Скорее всего, это го­ворит об определенной вассальной зависимости или отражает политические реалии времен Ногая (см. гл. II). На всех более поздних картах Видин изображается уже без джучидского флага.

Анонимная карта 1351 г., судя по топографической основе, создавалась независимо от работы Дульцерта и имеет некото­рые отличия от нее. В дельте Волги на правом берегу здесь помещен Хаджитархан (в транскрипции Ажитархан). По бе­регу Каспия, между р. Терек и Дербентом, без каких-либо условных обозначений нанесено десять пунктов, названия которых написаны очень неразборчиво. На этом же про­странстве у Дульцерта отмечен один город, а у Пицигани два; скорее всего, эти авторы в своей работе не использовали карты 1351 г. Весьма вероятно, что столь хорошая осведомленность о западном побережье Каспия связывается с удачным походом Джанибека, захватившего Азербайджан, после чего сюда про­никли и итальянские купцы. Остальные данные карты 1351 г. повторены у Дульцерта и Пицигани.

Представляет интерес и карта Каталонского атласа 1375 г.³⁴⁶, на которой отведено место и Золотой Орде. Автор ее был знаком с работой Дульцерта и анонимной картой 1351 г.. о чем свидетельствуют сходная топографическая основа и подробный перечень пунктов вдоль западного берега Каспия. Труд братьев Пицигани при подготовке Каталонского атласа явно не был учтен, так как многочисленные города вдоль Волги, имеющиеся только на их карте, не получили здесь должного отражения. На Эдиле (от места слияния ее с Тиром) Ката­лонская карта помещает города Кострома, Булгар, Бельджа­мен (в транскрипции Берчимам) и Сарай. Бельджамен лока­лизован здесь правильно — на правом берегу реки, в отличие от карты Пицигани, где он помещен на Дону. В дельте Эдиля, вдоль правого берега, без каких-либо условных знаков поме­щены следующие названия: Пасгио, Адитархам, Бачанти, Мон-даси, Котаба. Локализовать из них можно лишь Адитархам, ко. торый, безусловно, соответствует Хаджитархану. Далее к югу, вдоль западного берега Каспия до Дербента, также без услов­ных обозначений находятся Фабинаги, Кубене, Тарки ³⁴⁷,Баш-циай, Цицие, Кобасо, Бурх, Барса, Абскиах, Сасах. Общее число пунктов совпадает с анонимной картой 1351 г., что может ука­зывать на использование ее в качестве источника.

Знаком в виде небольшой башни обозначен Дербент, южнее которого находится такой же значок с надписью «караул» и хулагуидским флагом. Последнее явно заимствовано с карты Дульцерта. Восточнее Эдиля вдоль берега Каспия нанесены без условных обозначений два пункта — Кремис и Католикати, восточнее которых находятся р. Яик и морской залив Гольфо де Мониментис. На его берегу изображен в виде крепости г. Трестарго с флагом над ним. На п-ове Мангышлак одними надписями отмечены три пункта: Набисуна, Мельмемеселах и Копинахо. Далее в направлении к Ургенчу находятся Яучо и Стаира, причем перед каждым из них поставлено пояснение «постоялый двор». Последнее, безусловно, относится к хорошо известным в этом районе караван-сараям, располагавшимся на дороге из Поволжья в Хорезм. Восточнее караван-сараев в виде крепости с джучидским флагом обозначен Ургенч.

На правобережье среднего течения Дона в виде крепости с джучидским флагом нанесен встречавшийся на предыдущих картах в несколько иной транскрипции загадочный город Бал-тахинта. В устье реки таким же значком с флагом отмечена Тана (Азак). Вдоль северного побережья Черного и Азовского морей от Дуная до Тананса (Дона) обозначены следующие на­звания: Ахостастома (в устье Дуная), Фарконапро. Маукасто, р. Турло (Днестр), Цинестра, Флорделис, Варбарексе, Алоуо, р. Луссом (Днепр), Эрексе, Цидея, о-в Росса залив Нигна-вилла, Соскам, Комания, Санцорцо, Портети, Полониза, Папо, Камо, Россо, Кабарди, Порто Ннзанти, Магемосси. Южнее Та­ны, вдоль восточных берегов Азовского и Черного морей на­несены следующие надписи: Тараринх, Пессо, Санцонц, Лоцих, Копа, Матрега, Мауролах, Мауро Зехия (черная Черкесия), Порто Сузахо, Альба Зехия (Белая Черкесия). Среди перечис­ленных обозначений встречаются названия городов, рек, остро­вов, заливов, областей, но большая часть их остается нерас­шифрованной. Возможно, это названия небольших населенных пунктов или каких-то местностей, где итальянские купцы зани­мались своими торговыми операциями. Точно так же не под­даются расшифровке большинство названий, расположенных вдоль побережья Крыма, кроме хорошо известных Веспро (Вос-про—Керчь), Кафа, Седайя (Солдайя—Судак), Лайя (Ялта), Чеиааро (Чембало—Балаклава) и Каламита.

На оконченной в 1459 г. карте Фра-Мауро ³⁴⁸, кроме уже известных пунктов, нанесен ряд новых объектов. На правом берегу реки, которую можно считать Медведицей, при ее впа­дении в Дон, отмечены два небольших населенных пункта без названий. Выше устья Медведицы, па правобережье Дона по­мешен г. Нонх, а ниже ее устья — г. Тартария. Идентифициро­вать их с определенными городищами пока трудно, так как этот район недостаточно изучен археологически. На Волге, ниже Бельджамена, обозначен безымянный населенный пункт, который может соответствовать Мечетному городищу. Напротив него, на острове, отмечен еще один безымянный поселок. Наи­больший интерес на этой карте представляет то, что на ней изображены на левом берегу Волги два Сарая — Сарай Грандо и просто Сарай,— которые соответствуют второй столице госу­дарства— Сараю ал-Джедид и первой столице (Сарай), осно­ванной Бату.

*

Обшее число рассмотренных здесь населенных пунктов Зо­лотой Орды, как основанных самими монголами, так и вновь восстановленных после разрушения, составляет ПО объектов. При этом нужно учесть, что в это число вошли лишь те горо­да, остатки которых зафиксированы археологически. Кроме того, существует около 30 городов, известных по средневековым кар­там, но не локализованных на местности из-за недостаточной археологической изученности. К ним относятся Караболам, Са-мар, Танице, Кабако, Мондасси, Котоба и др.— в Поволжье; Лайете, Трестаго, Мельмеселак — вдоль северного и восточно­го побережья Каспия; девять населенных пунктов вдоль запад­ного побережья Каспия; пять населенных пунктов на Дону и трудно поддающееся точному учету (из-за картографических особенностей) число населенных пунктов вдоль берегов Черно­го и Азовского морей.

Судя по имевшемуся праву чеканки монет, крупнейшими среди всех золотоордынских городов можно назвать следующие: Сарай, Сарай ал-Джедид, Хорезм (Ургенч), Гюлистан, Булгар, Биляр, Азак, Крым, Кафа, Хаджитархан, Орда-Базар, Бек-Ба­зар, Укек, Сарайчик, Мохши, Шехр ал-Джедид, Маджар. В это же число входят отмеченные на карте Пицигани флагами го­рода Бельджамен, Тюмень, Трестаго, Аккерман. Все они были не только средоточием ремесла и торговли, но и важными административными центрами. Известные к настоящему вре­мени материалы позволяют характеризовать Золотую Орду как государство, где оседлая градостроительная культура стояла на высоком для того времени уровне. Однако в основе ее раз­вития лежали культурные традиции и достижения покоренных монголами народов, создававших и совершенствовавших на про­тяжении многих веков определенные архитектурные направ­ления. Подчеркивая это, нужно добавить, что сами монголы все же внесли ощутимый вклад в золотоордынскую жилую и монументальную архитектуру, который отчетливо проступает при ее анализе ³⁴⁹. Своеобразные причины и условия возникно­вения золотоордынских городов наложили также особый отпе­чаток на их планировку и социальную топографию, во многом отличавшиеся от феодальных образцов того времени в Азии и Европе.

К середине XIV в., когда Золотая Орда достигла наивыс­шего расцвета, города уже не были исключительным явлением в степях. В различных частях государства появляются обшир­ные районы оседлости не только с городским, но и с сельским населением. К их числу можно отнести территорию бывшей Волжской Булгарии, все побережье Волги и в особенности ее нижнее течение, Хорезм с его древней земледельческой куль­турой, верхнее и среднее течение Терека на Северном Кавка­зе, южное побережье Крыма, Пруто-Днестровское междуречье. И все же, несмотря на столь значительное развитие оседлости, основная масса населения государства продолжала вести тра­диционный кочевнический образ жизни, базировавшийся на скотоводческом хозяйстве. На распространенность подобного совмещения двух укладов обратил внимание еще К. Маркс, отметивший, что «у всех восточных племен можно проследить с самого начала истории общее соотношение между оседлостью одной части их и продолжающимся кочевничеством другой части» ³⁵⁰.

Довольно распространенная точка зрения о несовместимо­сти оседлой городской культуры с кочевой, степной, не отра­жает истинного положения вещей. Именно в результате тесного союза степи и городов, бурного развития ремесла и караванной торговли и образовался тот специфический экономический по­тенциал, который длительное время способствовал сохранению мощи Золотой Орды. При всем этом оба компонента в силу своей внутренней структуры, различий в способах ведения хо­зяйства и характере производительных сил резко отличались по своим устремлениям. И все же именно этот симбиоз обеспе­чивал созданному кочевниками государству многие важные для его существования условия. В создавшейся обстановке эти ком­поненты дополняли и взаимно поддерживали друг друга. При этом нужно подчеркнуть, что кочевнический элемент при коли­чественном развитии не изменял своего качественного содер­жания, оставаясь все время существования Золотой Орды глу­боко консервативным.

Что касается оседлого городского компонента, то его разви­тие было для Золотой Орды прогрессивным явлением, способ­ствовавшим ее укреплению. При этом нельзя забывать, что это развитие осуществлялось за счет не только материальных, но и людских ресурсов тех народов, которые попали под власть монголов. Среди факторов, обеспечивавших существование и развитие золотоордынских городов, особую роль нужно отвести наличию сильной центральной власти. Именно она создала ус­ловия для возникновения городов, позволила аккумулировать средства для их развития, обеспечила процветание внешней торговли, разрешила вопросы денежного обращения на огром­ной территории. В свою очередь вновь возникшие города не противодействовали общегосударственным устремлениям, а яв­лялись проводниками их во всех частях страны. Подавляющее число городов было административными центрами определен­ных провинций, где сосредоточивался исполнительный, управ­ленческий и налоговый аппарат, представлявший надежную опору центральной власти.

¹ Егоров В. Л. Причины возникновения городов у монголов в XIII—XIV вв.—

История СССР. 1969. № 4. ¹ Плетнева С. А. От кочевий к городам. М-. 1967. с. 50—71.

^I Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957, с. 109, ПО.

* Там же, с. 118. ⁵ Там же, с. 185.

* Книга Марко Поло. М„ 1956, с. 45.

⁷ Путешестпия в восточные страны..., с. 185.

* Там же, с. 143.

* Кравченко А. А. Жилые комплексы золотоордынского Белгорода.—В кн.: Материалы по археологии Северного Причерноморья. Киев, 1976, вып. 8, с. 132

¹⁰ Полевой Л. Л. К топографии кладов и находок монет, обращавшихся на территории Молдавии в конце XIII—XV вв.— Изв. Молд. филиала АН СССР. 1956. М 4(31), с. 101.

^II Полевой Л. Л. Очерки исторической географии Молдавии XIII—XIV вв. Кишинев, 1979, с. 67—68.

^,г Там же.

'*. Кравченко А. А. Производственные комплексы Белгорода XIII—XIV вп.— В кн.: Античная Тира и средневековый Белгород. Киев. 1979, с. 115—135.

" Кравченко А. А. Ремесленное производство золотоордынского Белгорода.— В кн.. 150 лет Одесскому археологическому музею АН УССР (1825— 1975). Киев. 1975. с. 176—177.

¹¹ Кравченко А. А. Жилые комплексы.... с. 135—137. " Там же. с. 141.

¹⁷ Сахаров И. Сказания русского народа. СПб., 1849, т. 2, кн, 8, с. 60.

¹⁸ Полевой Л. Л. Очерки...,'с. 69.

¹⁹ Куница И. Килкя. Одесса, 1962. ^х Полевой Л. Л. Очерки..., с. 65. ⁵¹ Там же. с. 66—67.

" Полевой Л. Л.. Бырня П. П. Средневековые памятники XIV—XVII вв.: Ар­хеологическая карта Молдавской ССР. Кишинев, 1974, вып. 7, с. 28.

²³ Полевой Л. Л. Поселение XIV п. у с. Костешты.— Зап. Одес. археол. о-ва, 1967. т. 2(35). с. 121: Полевой Л. Л. Монеты из раскопок и сборов на посе­лении Костешты — Гырля (1946—1959 гг.).— В кн.: Далекое прошлое Мол­давии. Кишинев. 1969. с. 146—160.

м Полевой Л. Л. Поселение..., с. 121—122.

²¹ Полевой Л. Л. Культурно-исторические традиции в средневековой поливной керамике с орнаментом сграффито Карпато-Дунайскнх земель.— В кн.: Ар­хеология, этнография и искусствоведение Молдавии. Кишинев, 1968, с. 134.

" Янина С. А. «Новый город» (Янги-Шехр — Шехр ал-Джедид) — монетный двор Золотой Орды и его местоположение.— Труды ГИМ. 1977. вып. 49. Нумизматический сборник, часть 5, вып. I; Полевой Л. Л. Очерки.... с. 69.

²⁷ Смирнов Г. Д. Из истории Старого Орхея.— Изв. Молд. филиала АН СССР. Сер. обществ, наук, 1960, ."А 4(70), с. 80.

*« Нудельман А. А. Монеты из раскопок и сборов 1972—73 гг.—В кн.: Архео­логические исследования в Молдавии (1973 г.). Кишинев. 1974, с. 205—206; Он же. К вопросу о составе денежного обращения п Молдавии в XIV — начале XVI в. (По материалам кладов).—В кн.: Карпато-Дунайские земли в средние века. Кишинев. 1975, с. 97—98.

» Полевой Л. Л.. Бырня П. П. Указ. соч.. с. 38.

⁸⁰ Там же. с. 37—38; Древняя культура Молдавии. Кишинев, 1974, с. 158— 160. Авторы публикаций предположительно называют мечеть караван-са­раем, с чем нельзя согласиться, так как сохранились остатки минарета и михраба. О культовом назначении свидетельствует и орентировка по стройки.

»« Полевой Л. Л., Бырня П. П. Указ. соч., с. 37—38.

³² Там же.

³³ Там же; Бырня П. П. Ювелирная мастерская XIV в. нз Старого Орхея.— В кн.: Археологические исследования в Молдавии (1973 г.), с. 229.

³⁴ Полевой Л. Л., Бырня П. П. Указ. соч., с. 38.

'» Янушкевич 3. В., Смирнов Г. Д. Культурные растения в XIV в. на терри­тории Молдавии.— Изв. АН Молд. ССР, 1968, № 2.

³⁸ Полевой Л Л., Бырня П. П. Указ. соч., с. 9—12; Полевой Л. Л. Очерки..., с. 29—30.

'« Петрунь Ф. О. Нове про татарську старовину Бозько-Джстрянського сте­пу.— CxuHifl-CBiT, 1928, Л» 6, с. 159—160.

³⁷ Сецинский Е. Археологическая карта Подольской губернии —В кн.: Труды XI археологического съезда в Киеве в 1899 г. М., 1901, т. 1, с. 258.

³⁸ Петрунь Ф. О. Нове про татарську старовину..., с. 162.

³⁹ Эеарницкий Д. И. Вольности запорожских казаков. СПб., 1898, с. 259.

⁴⁰ Ястребов В. Опыт топографического обозрения древностей Херсонской гу­бернии.— Зап. Одес. о-ва ист. и древн., 1894, т. 17, с. 114.

⁴¹ Петрунь Ф. О. Нове про татарську старовину..., с. 163.

⁴² Эеарницкий Д. И. Указ. соч., прил., карта 1.

⁴³ Петрунь Ф. О. Степове Побужжя в господарсьжм та в1йськов1м уклад] ук-

раТнського пограннччя.— Журнал науково-досл!ДЧ1Х катедр. м. Одеси, Одес­са. 1925, т. 2, № 2, с. 99. ⁴¹ Эеарницкий Д. И. Указ. соч., прил., карта 1.

⁴⁵ Петрунь Ф. О. Степове Побужжя..., с. 100.

⁴⁶ Эеарницкий Д. И. Указ. соч., прил., карта 1.

⁴⁷ Петрунь Ф. О. Нове про татарську старовину..., с. 163.

⁴⁸ Котляр М. Ф. Галицька Русь у друпй половин! XIV — перший чверт1 XV ст. К.И1В, 1968, с. 115.

⁴⁹ Мохов Н. А. Молдавский торговый путь в XIV—XV вв.— В кн.: Польша н Русь. М., 1974.

⁵⁸ Сецинский Е. Указ. соч., с. 253—255; Эвлия Челеби. Книга путешествия. М., 1961. вып. 1, с. 86, 197, 204.

⁵¹ Довженок В. И. Татарськс micto на нижньому Дншр1 чапв тзнього се-редиьов1ччя.—В кн.: Архсологичш памятки УРСР. Кшв, 1961, т. 10, с. 175— 193. На карте Риччн Запони в устье р. Конки обозначены развалины под названием Актар-мечсть. См.: Эеарницкий Д. И. Указ. соч., прил., карта 1.

⁸² Книга Большому Чертсжу/Подг. к печ. и ред. К. Н. Сербиной. М.; Л., 1950, с. 111.

⁸³ Ляскоронский В. Русские походы в степи в удельно-вечевое время и поход князи Витовта на татар в 1399 г.—ЖМНП, 1907, май. с. 9.

⁸⁴ НуОельман А. А. Монеты... с. 205—206; Он же. К вопросу о составе денеж­ного обращения..., с. 97—98.

⁵⁵ Полевой Л. Л. Очерки..., с. 69.

⁵⁴ Эеарницкий Д. И. Указ. соч.. прил., карта 1.

⁵⁷ Гошкевич В. И. Херсонский городской музей: Летопись музея за 1914 г. Херсон, 1916, с. 2.

⁵⁸ Там же. с. 10—11.

•* Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси. Киев, 1896, вып. 2, с. 320. ⁸⁰ Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси. Киев, 1890, вып. 1, с. 51. ⁶¹ Книга Большому Чертежу, с. 110.

⁸² Мемуары..,, вып. 1. с. 163.

⁸³ Книга Большому Чертежу, с. ПО.

⁸⁴ Ляскоронский В. Указ. соч., с. 9.

•» Эеарницкий Д. И. Указ. соч., с. 158, примеч. 2, с. 167.

⁸⁶ Там же, с. 168.

⁸⁷ Там же, с. 169.

^я Федоровский О. Решткн культури татар Золото! Ордн на Украш!.— Cxi*-Hift-CBiT, 1928, jVs 2, с. 288—289.

*• Савельев П. С. Монеты лжучидскис, джагатайские, джслаиридские и другие, обращавшиеся п Золотой Орде в эпоху Тохтамыша.— Зап. имп. Археол. о-ва, СПб., 1858. т. 12, вып. 1, с. 270; Спасский. Старый Крым (Из путе­вых заметок).—Зап. Одес. о-ва истории и древностей. 1860, т. 4, с. 86.

" Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды СПб., 1884. т. 1, с. 25.

" Там же, с. 280, 284.

" Башкиров А. С. Художественные памятники Солхата. Крым, 1927, М 1(3); Бороздин И. Н. Новые данные по золотоордынской культуре в Крыму.— Новый Восток, 1927, № 16, 17; Он же. Солхат.—Новый Восток, 1929, № 13, 14, Якобсон А. Л. Средневековый Крым: Очерки истории и материальной культуры. М.; Л., 1964, с. 104—108; Старокадомская М. К. Солхат и Каф-фа в XIII—XIV вв.— В кн.: Феодальная Таврика: Материалы по истории и археологии Крыма. Киев, 1974; Домбровский О. И., Сидоренко В. А. Сол­хат и Сурб-хач. Симферополь, 1978.

" Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 112.

" Смирнов В. Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты

до начала XVIII века. СПб., 1887, с. 120. ¹⁵ Береяин И. Тарханные ярлыки крымских ханов.— Зап. Одес. о-ва ист. и

древн.. 1872. т. 8, с. 4; Смирнов В. Д. Указ. соч., с. 103—104. " Зевакин Е. С Пенчко Н. А. Из истории социальных отношений в генуэзских

колониях Северного Причерноморья в XV в.—Ист. зап., М., 1940, т. 7,

с. 3-33.

" Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 279.

" Извлечение из сочинения Вильгельма Гейда «История торговли Востока в средние века»/Пер. Л. П. Колли,—Изв. Таврич. учен. арх. комиссии. Сим­ферополь, 1915. т. 52, с. 101—102. Там же, с. 154.

•° Зевакин Е. С, Пенчко Н. А. Очерки по истории генуэзских колоний на за­падном Кавказе в XIII и XV вв.—Ист. зап., 1938, т. 3, с. 75. ¹¹ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. I, с. 280.

•* Старокадомская М. К. Солхат и Каффа в XIII—XIV вв.—В кн.: Феодаль­ная Таврика. Киев. 1974, с. 167. ■ Тиэенгузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 280. " Там же.

" Колли Л. П. Исторические документы о падении Кафы.— Изв. Таврич. учен.

арх. комиссии, Симферополь, 1911, т. 45, с. 16. '* Якобсон А. Л. Средневековый Крым, с. 110. " Путешествия в восточные страны..., с. 66. •^а Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 303.

^м Юргевич В. Устав генуэзских колоний в Черном море, изданный в Генуе в 1449 г.—Зап. Одес. о-ва ист. и древн., 1863, т. 5. с. 831; Кеппен А. Крым­ский сборник. СПб.. 1837, с. 128.

•* Якобсон А. Л. Средневековый Крым, с. 120—121.

⁸¹ Бертье-Делагард А. М. Каламита и Фсодоро.— Изв. Таврич. учен. арх. ко­миссии, Симферополь, 1918, т. 55, с. 7.

* Веймарн Е. В.. Лобода И. И.. Пиоро И. С, Чореф М. Я. Археологические исследования столицы княжества Феодоро.— В кн.: Феодальная Таврика. Киев. 1974. с. 123-139.

" Бертье-Делагард А. М. Исследование некоторых недоуменных вопросов средневековья в Тавриде.— Зап. Одес. о-ва ист. и древн., 1915, т. 32, с. 229— 256.

⁹' Левашова В. П. Золотоордынские памятники п Воронежской области.—

Труды ГИМ, i960, т. 37, с. 175, 185. ⁸⁵ Сведения 1873 г. о городищах и курганах.— Зап. Рус. арх. о-ва, СПб., 1896,

т. 8, вып. 1/2, новая серия, с. 294. " Попов X. И. Сведения о древних памятниках, находящихся в земле войска

Донского.—Труды I Археологического съезда. М.. 1871, т. 1, с. 174.

⁸⁷ Там же, с. 175. »• Там же. с. 177.

⁸⁸ Там же. с 181.

¹⁰⁰ Полное собрание ученых путешествий по России. СПб., 1821, т. 3, с. 457—

458.

¹⁰¹ Булатов Н. М. Исследования золотоордынского города Азака.— АО 1973 г., М., 1974, с. 100—101; Фомичев Н. М. Раскопки в Азове.—АО 1977 г., М., 1978. с. 146—147.

¹⁰² Зевакин Е. С., Пенчко Н. А. Очерки..., с. 90; Ковалевский М. М. К ранней истории Азова.— Труды XII археологического съезда. М., 1905, т. 2, с. 118— 120; Барбаро и Контарини о России/Вступ. ст., подг. текста, пер. и коммент. Е. Ч. Скржинской. Л., 1971, с. 32.

¹⁰² Ковалевский М. М. Указ. соч., с. 157—162. •°» Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 280—284. ¹⁰⁵ Барбаро и Контарини о России, с. 157. ¹⁰⁸ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 287.

107 Pegolotti F. В. La pratica della mercatura/Bd. by A. Evans. Cambridge (Mass.), 1936 (The Medieval Academy ol America, publication N 24), p. 23— 25.

¹⁰⁸ Барбаро и Контарини о России, с. 157. ¹⁰⁰ Там же, с. 144.

¹¹⁰ Там же, с. 151 — 150.

^1.1 Там же, с. 52.

¹¹² Там же, с. 53—56; Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 241. ¹¹⁵ Барбаро и Контарини о России, с. 149.

"> Попов X. И. Указ. соч., с. 177.

¹¹⁵ Полное собрание ученых путешествий по России. СПб., 1821, т. 3, с. 470— 471.

¹¹⁹ Обозрение некоторых губерний и областей России в археологическом отно­шении.— Зап. Рус. арх. о-ва, СПб., 1896, т. 8, вып. 1/2, новая серия, с. 187.

¹¹³ Там же, с. 306.

¹¹⁸ Там же, с. 311—312. »• Егоров В. Л. Указ. соч.

¹²⁰ Фахрутдинов Р. Г. Археологические памятники Волжско-Камской Булгарии и сс территория. Казань, 1975.

¹²¹ Кинга Марко Поло.

¹²² Янина С. А. Джучидскис монеты из раскопок и сборов Куйбышевской эк­спедиции в Болгарах в 1953—1954 гг.—МИА. 1958, № 61, с. 393.

'« Смирнов А. П. Волжские булгары. М., 1951, с. 54, 168—228.

Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 240. ^,м Там же, с. 240.

¹²⁸ Смирнов А. П. Указ. соч., с. 105—152.

Жиромский Б. Б. Ага-Базар.— МИА, 1954, № 42, с. 325. ¹²⁸ Смирнов А. П. Указ. соч., с. 266.

¹²⁰ Хлебникова Т. А. Город Жукотин (Джуке-Tav) на Каме.— АО 1970 г.. М..

1971. с. 172—183; Она же. Работы в Джукетау — АО 1971 г., М., 1972,

с. 230—231. »^м Смирнов А. П. Указ. соч., с. 229. ¹³¹ Фахрутдинов Р. Г. Указ. соч., с. 51—52.

•** Смирнов А. П. Укал, соч., с. 264; Хлебникова Т. А. Работы на городище

Сувар,—АО 1974 г., М., 1975, с. 179.

Фахрутдинов Р. Г. Указ. соч., с. 63. ¹³¹ Там же.

'*» Смирнов А. П. Указ. соч., с. 268.

ив фахрутдинов Р. Г.. Хазнев Р. М. Раскопки Старой Казани.— АО 1977 г.. М.

1978, с. 199; Фахрутдинов Р. Г. Указ. соч., с. 64. ¹⁵⁷ Фахрутдинов Р. Г. Указ. соч., с. 93. ¹³⁸ Там же, с. 52—53. ^,и Там же. с. 53. ¹⁴⁰ Там же.

¹¹¹ Там же, с. 58.

^1.2 Библиографию вопроса см.: Фахрутдинов Р. Г. Задачи археологического изучения Казанского ханства.— СА, 1973, № 4, с. 113—122.

»> Иванов В. В., Халикое А. X. О времени возникновения Казани.— История СССР, 1975, И» 6.

¹⁴¹ ПСРЛ. СПб., 1903, т. 19; Казанская история/Подг, текста, вступ. ст. и при­меч. Г. Н. Моисеевой. М.; Л., 1954; Сказание о царстве Казанском/Вступ. ст., переложение и примеч. Н. В. Водовозова. М., 1959.

¹⁴⁵ Казанская история, с. 47, 48. ПСРЛ, т. 19, стб. 10. Там же.

^1,8 Казанская история, с. 44.

¹⁴⁹ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. I.

¹⁵⁰ Юсупов Г. В. Введение в булгаро-татарскую эпиграфику. М.; Л., 1960.

¹⁵¹ Казанская история, с. 48.

¹⁵² Там же, с. 46, 47.

¹⁵³ Сказание о зачатии царства Казанского. Казань, 1901, разворот л. 10.

¹⁵⁴ Казанская история, с. 44.

'55 Шпилевский С. М. Древние города и другие Булгаро-татарскис памятники в Казанской губернии. Казань. 1877, с. 118—124; Смирнов А. П. Указ. соч., с. 167.

¹⁵⁶ Фахрутдинов Р. Г. О столице домонгольской Булгарии.— СА, 1974, № 2, с. 131.

¹⁵⁷ ПСРЛ. СПб., 1908, т. 2, стб. 286, 564, 565, 625.

¹⁵⁸ Там же, стб. 590.

15в Фахрутдинов Р. Г. Археологические памятники..., с. 26—46.

¹⁸⁰ Смирнов А. П. Указ. соч., с. 44—46; Калинин И. Ф. К итогам археологи­ческой экспедиции КФАН СССР 1955 г.—Изв. Казан, филиала АН СССР. Сер. гуманит. наук, Казань, 1957, № 12, с. 202.

¹⁸¹ Фахрутдинов Р. Г. Археологические памятники..., с. 46—47.

¹⁸² Смирнов А. П. Указ. соч., с. 45, 46; Фахрутдинов Р. Г. О столице домон­гольской Булгарии.

¹⁸³ ПСРЛ. Л.,'1926, т. 1, стб. 389.

¹⁸⁴ Брун Ф. К. Перилл Каспийского моря по картам XIV столетия.— Зап. Но-ворос. ун-та, Одесса, 1873, т. 9.

¹⁶⁵ Там же; Чекалин Ф. Ф. Нижнее Поволжье по карте космографа XV в.

Фра-Мауро.— Труды Сарат. учен. арх. комиссии. 1890, т. 2, вып. 2. <⁸⁸ ПСРЛ. Пг„ 1922, т. 15, вып. 1, стб. 116.

Там же, стб. 123. ">⁸ Там же, стб. 69, 81. 106, 114.

¹⁸⁹ Шавохин Л. С. Раскопки в Казанском Кремле.—АО, 1975 г., М., 1976, с. 207—208; Халиков А. X., Мухамадиев А. Г. Шавохин Л. С. Раскопки п Казанском Кремле.—АО 1976 г., М-, 1977, с. 179—181; Мухамадиев А. Г., Халиков А. X., Шавохин А. С. Раскопки в Казанском Кремле.— АО 1977 г., М., 1978, с. 187—188; Халиков А. X. Исследования древнейшей крепостной стены Казани.—АО 1978 г., М„ 1979, с. 201.

¹⁷⁰ ПСРЛ, т. 15, вып. 1, стб. 160, 161.

¹⁷¹ ПСРЛ. СПб. 1913, т. 18, стб. 141; М.; Л., 1959, т. 25, с. 219.

¹⁷² ПСРЛ. Л.. 1925, т. 4, ч. 1, вып. 2 с. 380.

па Федоров-Давыдов Г. А. Клады джучидских монет.— В кн.: Нумизматика и эпиграфика. М., 1960, т. 1, с. 117.

^1,1 Янина С. А. Обший обзор коллекции джучидских монет из раскопок и сбо­ров Куйбышевской экспедиции в Болгарах (1946—1958 гг.).—МИА, 1962, №111, с. 155.

"« ПСРЛ, т. 15, вып. 1, стб. 92. Там же, стб. 116, 117.

¹⁷⁷ Смирнов А. П. Основные этапы истории города Булгара и его историческая топография.—МИА, 1954, № 42, с. 322.

¹⁷⁸ Юсупов Г. В. Булгаро-татарская эпиграфика и топонимика как источник исследования энтогенеза казанских татар.— В кн.: Вопросы этногенеза тюр-коязычных народов Среднего Поволжья. Казань, 1971, с. 218.

¹⁷⁹ Сафиуллина Ф, С. Антропоннмия Татарской АССР.— Сов. тюркология,

1975, № 2, с. 120-121. is' Добродомов И. Г., Кучкин В. А. Этимология и старые географические объекты: Топонимика на службе географии.— Вопр. географии, 1979, вып. 110, с. 160—162.

¹⁸¹ Юсупов Г. В. Введение в булгаро-татарскую эпиграфику. М.; Л., 1960, табл. 2.

¹⁸¹ Там же, фото надгробий № 53—57.

¹⁸³ Татищев В. Н. История Российская. М.; Л., 1964, т. 3, с. 307; М.; Л.. 1966, т. 6, с. 122.

¹⁸⁴ Фахрутдинов Р. Г. Археологические памятники..., с. 80.

¹⁸⁵ Фахрутдинов Р. Г. Указ. соч., карта археологических памятников н селе­ний Казанского ханства между с. 80 и 81.

¹⁸⁸ Там же, с. 50—78.

'в' Краснов Ю. А., Каховский В. Ф. Средневековые Чебоксары. М,, 1978,

с. 10—22. ¹⁸⁸ Там же, с. 157. ⁴⁸⁸ Там же, с. 160—166.

I" Смирнов А. П. Железный век Башкирии —МИА, 1957, № 58, с. 99.

Кроткое А. А. В поисках Мохши.— Труды О-ва ист., арх. и этногр. при Са-

рат. ун-те. 1923, т. 34. вып. 1. "² ПСРЛ. т. 15, вып. 1, стб. 70.

^1,3 Кроткое А. А. К вопросу о северных улусах Золотоордынского ханства.— Изв. О-ва обследования и изучения Азербайджана, Баку. 1928. т. 5.

¹⁸⁴ Алихова А. Е. Мавзолеи города Мохши — Наровчата—СА, 1973, № 2; Она же. Постройки древнего города Мохши.— СА, 1976. № 4.

¹⁰⁵ Невоструев К. И. О городищах древнего Волжского-Болгарского и Казан­ского царств в нынешних губерниях Казанской, Симбирской, Самарское и Вятской.— Труды 1 археологического съезда. М., 1871, т. 2, с. 551—553.

⁴⁹⁸ Там же, с. 556.

¹⁹⁷ Полное собрание ученых путешествий по России. СПб., 1824, т. 5, с. 104.

¹⁰⁸ Там же. т. 3, с. 353.

^,и Книга Марко Поло, с. 45.

¹⁰⁰ Баллод Ф. В. Приволжские Помпеи. М.; Пг., 1923, с. 73.

¹⁰¹ Духовников Ф. В. Поездка в село Квасннковку.— Изв. О-ва арх., ист. и этногр. при Казан, ун-те. 1894. т. 12, вып. 3, с. 203—207; Кроткое А. А., Шишкин П. Н. Городище и курганы близ с. Квасниковки.—Труды Сарат. учен. арх. комиссии, 1910, вып. 26, с. 101—105.

¹⁰² Там же.

²⁰³ Чекалин Ф. Ф. Саратовское Поволжье в XIV в. по картам того времени и археологическим данным.— Труды Сарат. учен. арх. комиссии, 1889, т. 2, вып. 1, с. 21.

²⁸⁴ Отчеты археологической комиссии за 1912 год. Пг., 1916. с. 73—75.

²⁰⁵ Баллод Ф. В. Указ. соч., с. 62—65; Зайковский Б. В. Археологические раз­ведки в окрестностях с, Даниловки Камышинского уезда Саратовской губ. —Труды Сарат. учен. арх. комиссии, 1913, т. 30, с. 219.

²⁰⁸ Баллод Ф. В. Указ. соч., с. 48—57.

²⁰⁷ Сшшцын И. В. Древние памятники в низовьях Еруслана (По раскопкам 1954—1955 гг.).—МИА, 1960. J* 78, с. 107—110.

²⁰⁸ Баллод Ф. В. Указ. соч.. с. 47. ²⁰» Там же, с. 45.

²¹⁰ Там же, с. 43.

^2,1 Толмачев Н. А. О Водянском городище в Саратовской губернии.— Труды VI археологического съезда. Одесса, 1889, т. 4, с. 91.

²¹² Чекалин Ф. Ф. Какому из древних городов принадлежит каменное горо­дище на Волге, близ посада Дубовки? — Труды Сарат. учен. арх. комис­сии, 1888. т. I, вып. 4, с. 391.

²¹³ Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. М.; Л., 1941. т. 2. с. 121, 180.

²" Ср.: Мажитов Н. А. Южный Урал в XII—XIV вв. М„ 1977, с. 142.

^2,5 Койско Д. Где находился город Бездеж? — ЖМНП, 1892, ноябрь.

^2,8 Егоров В. Л., Полубояринова М. Д. Археологические исследования Во­дянского городища в 1967—1971 гг.— В кн.: Города Поволжья в средние века. М.. 1974. с. 41.

^2,7 ПСРЛ. М.. 1965. т. II. с. 96.

²¹⁸ Английские путешественники п Московском государстве в XVI в. М., 1938, с. 170.

⁴¹⁸ Чернецовы Г. и Н. Путешествие по Волге. М., 1970, с 132.

²²⁰ Егоров В. Л., Полубояринова М. Д. Указ. соч.; Мухамадиев А. Г. Раскоп­ки двойного дома на Водянском городище в 1970 г.— В кн.: Города По­волжья в средние века; Егоров В. Л.. Федоров-Давыдов Г. А. Исследование мечети на Водянском городище.— В кн.: Средневековые памятники По­волжья. М., 1976. с. 108; Егоров В. Л. Мавзолеи Водянского городища.— СА. 1980. М 1, с. 74.

²²¹ Баллод Ф. В. Указ. соч., с. 34—35.

²²² Там же, с. 15—34.

²²³ Там же, с. 16, рис. 2; с. 18.

²²⁴ Там же.

²²⁵ Там же. ²²⁸ Там же.

²²⁷ Леопольдов А. Историко-статистическое описание Заволжского края Са­ратовской губернии 1837 года: Материалы для статистики Российской им­перии. СПб., 1839. т. 1, отд. 2, с. 97.

²²⁸ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 306.

²²⁹ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 72, 76.

²³⁰ Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Золотая Орда и ее падение. М.; Л., 1950, с. 119—120.

²³< Насонов А. Н. Монголы и Русь. М.; Л.. 1940, с. 119—120.

²³² Федоров-Давыдов Г. А. Раскопки Нового Сарая в 1959—1962 гг.—СА, 1964, № I, с. 270—271.

²³³ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. I.e. 463.

²³⁴ Янина С. А. Монеты Золотой Орды из раскопок и сборов Поволжской археологической экспедиции на Царевском городище в 1959—1962 гг.— В кн.: Поволжье в средние века. М.. 1970, с. 195—197.

235 Федоров-Давыдов Г. А. Общественный строй Золотой Орды. М., 1973, с. 79—80.

236 Федоров-Давыдов Г. А. Раскопки Нового Сарая..., с. 250.

²³⁷ Федоров-Давыдов Г. А. Общественный строй..., с. 151; Мухамадиев А. Г., Федоров-Давыдов Г. А. Раскопки богатой усадьбы в Новом Сарае.— СА, 1970. №3. с. 160.

²³⁸ Федоров-Давыдов Г. А. Общественный строй..., с. 85—87.

²³⁹ Там же, с. 89.

²⁴⁰ Там же, с. 88; Гусева Г. В. Ремесленные мастерские в восточном пригоро­де Нового Сарая.—СА, 1974, Jft 3; Федоров-Давыдов Г. А., Вайнер И. С.,. Мухамадиев А. Г. Археологические исследования Царевского городища (Новый Сарай) в 1959—1966 г.— В кн.: Поволжье в средние века, с. 68— 171; Федоров-Давыдов Г. А., Вайнер И. С, Гусева Т. В. Исследование трех усадеб в восточном пригороде Нового Сарая (Царевского городища).— В кн.: Города Поволжья в средние века, с. 89—131.

²⁴¹ Янина С. А. Монеты..., с. 195.

⁸⁴² Веселовский Н. Загадочный Гюлистан Золотой Орды.—Зап. Вост. отд. Рус. арх. о-ва. СПб., 1912, т. 21, вып. 2/3, с. 53.

²⁴³ Янина С. А. Монеты.... с. 195.

²⁴⁴ Путешествия в восточные страны..., с. 184—186.

²⁴⁵ Федоров-Давыдов Г. А. О начале монетной чеканки в Хорезме и Сарае в конце XIII в.—В кн.: Эпиграфика Востока, М., 1961, т. 14, с. 83.

²⁴⁸ Федоров-Давыдов Г. А. Общественный строй..,, с. 76.

²⁴⁷ Баллод Ф. В. Старый и Новый Сарай, столицы Золотой Орды. Казань, 1923, с. 31.

²⁴⁸ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 306.

²⁴⁹ Там же, с. 550.

²⁵⁰ Там же, с. 306.

²⁸¹ Булатов И. М., Гусева Т. В., Егоров В. Л., Мухамадиев А. Г.. Федоров-Давыдов Г. А. Раскопки Поволжской археологической экспедиции на Се-литренном городище.— АО 1975 г., с. 159; Булатов Н. М., Гусева Т. В., Егоров В. Л., Федоров-Давыдов Г. А., Яблонский Л. Т. Раскопки на Се-литренном городище (Сарай-Бату) в Астраханской области.— АО 1976 г., с. 132; Булатов Н. М., Гусева Т.'В.. Егоров В. Л., Федоров-Давыдов Г. А.,

Яблонский Л. Т. Раскопки на Селитрениом городище.— АО 1977 г., с. 158; Булатов Н. М., Егоров В. Л., Федоров-Давыдов Г. А., Яблонский Л. Т. Раскопки на Селитрениом городище.— АО 1978 г., М., 1979, с. 160.

²⁵² Заходер Б. Н. Ширазский купец на Поволжье в 1438 г.— В кн.: Каспий­ский свод сведений о Восточной Европе. М., 1967, т. 2, с. 166—167.

²⁵³ ПСРЛ. М, 1978. т. 34, с. 196.

254 Путешествия в восточные страны..., с. 185.

²⁵⁵ Чекалин Ф. Ф. Саратовское Поволжье..., с. 21 и карта, данная в прило­жении.

²⁵⁰ Шнадштейн Е. В. Раскопки средневековых памятников в дельте Волги.— АО 1969 г.. М., 1970, с. 175—176.

²⁵⁷ Шнадштейн Е. В. Исследования в Астраханской области.— АО 1978 г., с. 203.

²⁵⁸ Путешествия в восточные страны..., с. 185,

²⁵⁹ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 301.

²⁶⁰ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч.. т. 2. с. 184—185.

²⁶¹ Барбаро и Контарини о России, с. 157.

²⁸² Там же, с. 220.

²⁸³ Там же, с. 157.

²⁸⁴ Филипченко В. А. О новых находках на территории Астраханской обла­сти.—С А. 1958, Ks 1, с. 247.

265 Чеченов И. М. Древности Кабардино-Балкарии. Нальчик, 1969. ²⁶⁸ Лавров Л. И. Тарки до XVIII века.—Учен. зап. Ин-та ист. яз. и лит. им. Г. Цадасы, Махачкала, 1958, т. 4, с. 12.

²⁸⁷ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 119, 123, 175, 185. 268 Чеченов И. М. Указ. соч., с. 19.

²⁸⁹ Там же, с. 43.

²⁷⁰ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2, с. 119.

²⁷¹ Чеченов И. М. Указ. соч., с. 46.

²⁷² Кучкин В. А. Где искать ясский город Тютяков? — Изв. Северо-Осетинско-го' НИИ. Орджоникидзе. 1966, т. 25. История, с. 169—183; Виногра­дов В. Б. Еще раз о месте убийства Михаила Тверского, речке «Горесть» и «сланном граде ясском Дедякове».— Учен. зап. Чеч.-Инг. гос. пед. ин-та, № 26. сер. ист., 1968, вып. 6, с. 62—70.

^2,3 Крупное Е. И. Христианский храм XII в. на городище Верхний Джулат; Милорадович О. В. Средневековые мечети городища Верхний Джулат.— МИА, 1963, Ks 114, с. 48—86.

²⁷⁴ Чеченов И. М. Указ. соч., с. 48.

²⁷⁵ Там же. с. 60.

²⁷⁶ Там же. с. 61.

²⁷⁷ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 287.

^2,8 Potocki J. Voyage dans les steps d'Astrakhan et du Caucase. Paris, 1829, vol. 1, p. 189—190.

²⁷⁹ Прозрителев Г. H. Маджары. Один из древнейших городов Северного Кав­каза.— В кн.: Сборник сведений о Северном Кавказе. Ставрополь, 1906, т. 1, с. 10.

газ Федоров-Давыдов Г. А. Находки джучидских монет.— В кн.: Нумизма­тика и эпиграфика. М., 1963. т. 4, с, 167.

²⁸¹ Волкова Н. Г. Маджары (Из истории городов Северного Кавказа).— В кн.: Кавказский этнографический сборник. М., 1972, т. 5, с. 41—76.

²⁸² Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 287.

²⁸³ Городцов В. А. Результаты археологических исследований на месте разва­лин г. Маджар 1907 г.— Труды XIV археологического съезда. М., 1911, т. 3, с. 169—207.

²⁸⁴ Волкова Н. Г. Указ. соч., с. 55. ^m Potocki J. Op. cit., p. 192.

²⁸⁸ Волкова П. Г. Указ. соч., с. 54.

²⁸⁷ Прозрителев Г. Н. Указ. соч., с. 10.

²⁸⁸ Зевакин Е. С, Пенчко Н. А. Очерки.... с. 79—81.

²⁸⁹ Там же, с. 81—83. "^w Там же, с. 78—79.

'»< Там же, с. 91.

²⁹² Там же, с. 96.

^2.3 Чекалин Ф. Ф. Нижнее Поволжье..., с. 249.

²⁵⁴ Матвеева Г. И. и др. Работы в Куйбышевской области.— АО 1971 г., с. 193.

^2,5 Полное собрание ученых путешествий по России. СПб.. 1824, т. 6. с. 246.

²⁹⁶ Кастанье И. А. Древности Киргизской степи и Оренбургского края.— Труды Оренб. учен. арх. комиссии, 1910. вып. 22. с. 41—43; Попов С. А. Работы в Оренбургской области.— АО 1970 г., с. 177.

²⁹⁷ Мерщиев М. С. Поселения XIII—XIV веков в западном Казахстане.— В кн.: Культура древних скотоводов и земледельцев Казахстана. Алма-Ата. 1969. с. 153—161.

²⁹⁸ Левшин А. Историческое и статистическое обозрение уральских казаков. СПб.,.1823. с. 10.

²⁹⁹ Татищев В Н. История Российская. М.; Л., 1966, т. 6, с. 267.

³⁰⁰ Григорьев В. Описание Хивинского ханства и дороги туда из Сарайчиков-ской крепости.— Труды Оренб. учен. арх. комиссии, 1908, т. 19. с. 183—193

³⁰¹ Толстое С. П. Работы Хорезмской археолого-этнографической экспедиции АН СССР в 1949—1953 гг.— Труды Хорезм, арх-этнограф. экспедиции, М.. 1958. т. 2. с. 14—15.

³⁰² Григорьев В. Указ. соч.; Толстое С. П. Указ. соч.

³⁰³ Бижанов 3., Лоховиц В. Устюртский караванный путь из Хорезма в Во­сточную Европу и Поволжье.— Вести. Каракалп, филиала АН Уз. ССР. Нукус, 1969, № 2(36). с. 54; Манылов Ю. П. Археологические исследова­ния караван-сараев центрального Устюрта.— В кн.: Археология При-аралья. Ташкент. 1982. вып. I, с. 93—122.

⁸⁰⁴ Вактурская Н. Н. Раскопки городища Ургенч в 1952 г.— Труды Хорезм.

арх.-этнограф, экспедиции, М., 1958, т. 2, с. 471. ³⁰⁵ Там же. с. 468.

³⁰⁸ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 1, с. 308. ³⁸⁷ ПСРЛ, т. 15, вып. 1, стб. 57, 67.

³⁰⁸ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. I, с. 308.

³⁰⁹ Якубовский А. Ю. Развалины Ургенча.—Изв. Гос. академии истории ма­териальной культуры, Л., 1930, т. 6, вып. 2, 1930; Вактурская Н. Н. Указ. соч.

sio Федоров-Давыдов Г. А. Раскопки торгово-ремесленного квартала XV—

XVII вв. на городище Таш-Кала в Ургенче.—Труды Хорезм, арх.-этнограф.

экспедиции, М., 1958. т. 2. с. 505—528. ⁵¹¹ Вишневская О. А. Археологические разведки на средневековых поселениях

левобережного Хорезма.— В кн.: Материалы Хорезмской экспедиции. М.,

1963. вып. 7, с. 64.

^3,2 Неразик Е. Е. Сельское жилище в Хорезме (I—XIV вв.). М., 1976, с. 125. ³¹³ Там же. с. 129.

^3.4 Там же. с. 140.

³¹⁵ Там же. с. 123—257.

³¹⁸ Тизенгаузен В. Г. Указ. соч.. т. I.e. 314.

³¹⁷ Кдырниязов М. Ш. Города Хорезма золотоордынского времени: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Нукус, 1979. Автор описывает слои XIII—XIV вв.. исследованные на городищах Шемаха-кала. Миздахкан, Кят, Шехрлик, Джанпык-кала и др.

³¹⁷⁸ Вактурская Н. Н. О средневековых городах Хорезма.— В кн.: Материалы Хорезмской экспедиции. М., 1963, вып. 7, с. 41—45.

³¹⁸ Там же, с. 45—53.

^3,9 Кастанье И. А. Указ. соч.. с. 92.

³²⁰ Там же.

³²¹ Там же, с. 109.

³²² Тизенгаузен В. Г. Указ. соч., т. 2. с. 133.

³²³ Бахрушин С. В. Очерки по истории колонизации Сибири в XVI и XVII вв.— В кн.: Научные труды. М., 1955, т. 3, с. 144—145.

³²⁴ Там же.

Игнатти В. Н. Искер (Кучумово городище).— Ежегодник Тобольского гу­бернского музея, 1915, вып. 25, с. 2—28; Левашова В. П. О городищах Сибирского юрта.—СА. 1950. т. 13. с. 342. ^>2t Левашова В. П. О городищах..., с. 346. Там же.

^ш Полное собрание ученых путешествий по России, т. 6, с. 395. 396.

⁵²⁹ Путешествия в восточные страны... с. 72; Ерзакович Л. Б. О позднесрел-невековом городище Аспара.— В кн.: Новое в археологии Казахстана. Алма-Ата, 1968, с. 96.

⁵⁵⁰ Якубовский А. Ю. Развалины Сыгнака.—Сообщ. Гос. академии истории ма­териальной культуры. Л.. 1929. т. 2, с. 123—159.

•»| Байпаков К. М.. Ерзакович Л. Б. Древние города Казахстана. Алма-Ата, 1971, с. 164—165.

³³² Байпаков К. М., Ерзакович Л. Б. Указ. соч.. с. 169—172; Акишев К. А.. Байпаков К. М. Вопросы археологии Казахстана.— Алма-Ата, 1979, с. 124— 125.

¹⁵³ Байпаков К. М.. Ерзакович Л. Б. Указ. соч., с. 140—142; Акишев К. А., Байпаков К. М. Указ. соч., с. 123.

³³⁴ Акишев К. А., Байпаков К. М.. Ерзакович Л. Б. Древний Отрар. Алма-Ата. 1972: Акишев К. А., Байпаков К. М. Указ. соч.. с. 115—122.

»" Толстое С. П. По древним дельтам Окса и Яксарта. М.. 1962. с. 288—290. Там же, с. 273—294; Акишев К. А.. Байпаков К. Л!.. Ерзакович Л. Б. Но­вое в средневековой археологии Южного Казахстана.— В кн.: Культура древних скотоводов и земледельцев Казахстана. Алма-Ата. 1969. с. 5—42. Брун Ф. К. Перипл Каспийского моря...; Чекалин Ф. Ф. Саратовское По­волжье...

Брун Ф. К. Перипл Каспийского моря..., с. 4. »• Там же. »»» Там же, с. 13—14.

^3.1 Там же, с. 17.

^3.2 Али-заде А. А. Социально-экономическая и политическая история Азер­байджана XIII—XIV вв. Баку, 1958, с. 325-327.

Путешествия в восточные страны... с. 109. ПО. Рубрук отмечал также, что первый поселок находится на левом (носточном) 6eperv Дона.

»" Nordenskiold А. Е. Periplus. Stockholm. 1897, p. 33. taf. VII.