Человек – толпа

Ты спрашиваешь, чего тебе следует больше всего избегать? Толпы! После какого-нибудь зрелища я возвращаюсь более тщеславным, падким до роскоши, более жестоким и бесчеловечным: и всё потому, что побыл среди людей.

Будешь жить вместе с алчным, – жадность пристанет к тебе; будешь общаться с тщеславным, – к тебе перейдет тщеславие; в дружбе с жестоким ты не избавишься от жестокости; возьми в товарищи развратника – распалится и твоя похоть… Нельзя уподобляться дурным оттого, что их много. Проводи время только с теми, кто может сделать тебя лучше. Живи с Сократом, Платоном, Зеноном и им подобными, – они передадут тебе знание божественного и человеческого (то есть мудрость).

Эпикур говорил, что один достойный человек дороже битком набитого театра. Вот что нужно сберечь в душе, чтобы пренебрегать похвалами большинства. Многие тебя одобряют. Так есть ли у тебя причины быть довольным собой, если многим ты понятен?

Нужно, что бы ты был непохож на большинство людей.

Эпикур писал: «Никогда я не хотел нравиться народу – ведь народ не любит того, что я знаю, а я не знаю того, что любит народ». Но то же самое в один голос тебе скажут и перипатетики, и академики, и стоики, и киники. Как может быть дорог народу тот, кому дорога добродетель? Толпе нужно уподобиться: не признав своим, она и тебя не полюбит. Только низким путем можно снискать любовь низких. И если я увижу, что восторженные голоса толпы превозносят тебя, если при твоем появлении поднимаются рукоплескания, какими награждают актеров, если тебя по всему городу будут расхваливать женщины и мальчишки, – как же мне не пожалеть тебя?

Ты станешь мудрее, если заткнешь уши для всех голосов, доносящихся со всех концов земли. Будь глух даже для тех, кому ты всех дороже: они с лучшими намерениями желают тебе дурного. Ведь не благо всё то, о чем молились твои родители. Я не удивляюсь тому, что всё дурное преследует нас с детства: ведь мы выросли среди родительских проклятий. Твои родители желали для тебя много такого, что я желаю тебе презирать.

Тебе не достичь свободы, если будешь определять благо и зло по мерке толпы.

Наши знаменитые курорты сделались притоном всех пороков. Я не хотел бы жить среди палачей, и точно так же не хочу жить среди кабаков. Какая мне нужда глядеть на шатающихся вдоль берега пьяных, на их пирушки и на все прочее, чем жажда развлечений не только грешит, но и похваляется?

Благо – богатство

Ты пишешь: «Того, что есть у меня, мне не хватит, вот когда накоплю столько-то, тогда и предамся целиком поискам мудрости. Сначала я хочу приобрести средства к жизни». Но неужели мудрость не нужнее богатства и всего остального?

Скажу вместе с Эпикуром: «Многие, накопив богатство, нашли не конец заботам, а новые заботы». Ты спросишь, каков предел богатства? Иметь необходимое.

Если хочешь, чтобы твоя душа была свободна, будь беден.

Разве есть что глупее, чем хвалить человека за то, что не есть он сам? Есть ли что безумнее, чем восхищаться вещами, а не человеком? Лошадь не становится лучше, если узда у нее из золота. У такого-то красивая прислуга, прекрасный дом, много богатства: но всё это – не он сам, а вокруг него.

Всё наше скудоумие заметно хотя бы из того, что мы считаем своим лишь приобретенное за деньги… (К Эриху Фромму и др.) Ради своего дома и вещей мы готовы терпеть тревоги, потерять и свободу, и время. Всякий ценит самого себя дешевле всего.

Вся жизнь лжет мне: ведь она считает по большей части излишнее – необходимым. Как много людей упускает жизнь, добывая средства к жизни.

Живущий в праздности богач, словно ленивое животное, живет не ради себя, а – куда позорнее! – ради чрева, сна и похоти. Кто живет ни для кого, не живет и ради себя.

Благо только то, что делает душу лучше. Благо – это благо для души. (+ Спиноза, Фромм и др.)

Никто из тех, кого возвысили богатство и почести, не бывает велик. Карлик не бывает велик, пусть хоть стоит на горе. Это заблуждение – наш общий недуг; потому-то мы и обманываемся, что ценим человека не таким, как он есть, а с добавлением всего, чем он украшен. Если хочешь знать истинную цену человека и понять, каков он, смотри на его душу, – велика ли она своим или заемным величием.

Почему ты ценишь человека лишь в облаченье? Хочешь знать, чего ты стоишь – отставь в сторону деньги, собственность, дом, общественное положение.

Верно сказано: «что достается и человеку ничтожному, то не благо». Богатство делает душу кичливой, надменной, спесивой. А благо не развращает душу. Что благо, то дает уверенность, величие духа, а богатство – лишь дерзость и наглость.

С тех пор как деньги в чести, ничему больше нет заслуженной чести. Родители приучили нас восхищаться деньгами, внушенное в детстве сребролюбие растет вместе с нами. Весь народ сходится в одном: на деньги смотрят с почтением, близким желают побольше денег, словно это величайшее достояние человека. Наши нравы дошли до того, что имеющая всё необходимое скромность стала проклятием и бесчестием.

А как много вещей мы приобретаем потому только, что они есть у большинства! Одна из причин наших бед – та, что мы живем по чужому примеру, а не следуем своему разуму. Вместо того чтобы все понимать, быть самостоятельными, мы во всем слепо следуем за большинством.

Тщеславные богачи, они-то и заражают нас тщеславием и сребролюбием. И в конце концов дело доходит до таких разговоров: «Добродетель, философия, справедливость – всё это пустые слова. Есть только одно счастье: во всем угождать себе, есть, пить, копить имущество. Это и значит жить, и помнить о том, что ты смертен. Что толку быть мудрым и целомудренным? У тебя нет любовницы, каждый день ты бываешь трезвым, обедаешь ты скромно… Это значит не жить, а смотреть, как живут другие».

Больше всего пользы я принесу тебе, показав, в чем твое благо, отделив от бессловесных животных и поместив рядом с бессмертными.