2. Теоретико-методологические предпосылки возникновения социологии в России.

Возникновение и этапы развития российской социологии

Вторая половина XIX века — время стремительного перехода России на рельсы новой, индустриальной, цивилизации, что обострило как старые социальные проблемы, так и выявило массу новых. Средств традиционной философии истории для их решения оказалось явно недостаточно. Актуальным стал запрос на рациональный тип мышления и социально — политического действия. Необходимо было новое, более точное социальное знание, что и выразилось в становлении и развитии социологии. В ее развитии достаточно четко просматриваются три исторических этапа.

Первый этап — 1860—1890-е годы.

Русская позитивистская социология в 70-90-х гг. XIX в. выступала в форме нескольких сосуществовавших направлений, опиравшихся на различные варианты натуралистического редукционизма (органицизм: П.Ф.Лилиенфельд, А.И.Стронин и др.; географический детерминизм: Л.И.Мечников и др.) либо герменевтического подхода (субъективная школа: П.Л.Лавров, Н.К.Михайловский, С.Н.Южаков, С.Н.Кривенко и др.), по-разному интерпретировавших задачи и природу социологического знания, роль науки в развитии общества.

Как и на Западе, социология в России возникает в лоне позитивистской доктрины, под "духовным руководством" О. Конта. Хотя идеи Конта упоминались уже в 40—50-е гг., особого резонанса они не имели. Работы О.Конта пользовались неизменным успехом. П.Л.Лавров, В.С.Соловьев, М.М.Ковалевский, Б.Н.Чичерин, Н.К.Михайловский, К.М.Тахтарев - вот далеко не полный перечень русских социологов, исследовавших его труды. Понятно, что цели исследований далеко не совпадали, а часто были диаметрально противоположны. Для одних критика О.Конта служила реабилитации умозрительной социальной философии и теологии; другие, напротив, стремились вычленить у О. Конта положения, ориентированные на научную разработку проблем социологии, ее связи с жизнью, старались дополнить и развить взгляды основоположника позитивизма, используя достижения современной науки, вместе с тем выясняли противоречия в его системе; третьи подчеркивали желание автора позитивной философии сгладить социальные антагонизмы, характерные для той эпохи, путем разумного сочетания Порядка (начала консервативного) и Прогресса (начала революционного и анархичного) и поэтому продолжали видеть в социологии науку, призванную согласовывать противоречия этих двух начал.

Широкая популяризация позитивизма начинается в 60-е гг. В 1859 г. выходят две работы П. Л. Лаврова ("Механическая теория мира" и "Очерки развития личности"), написанные в позитивистском духе. В 1865 г. почти одновременно появляются статьи о Конте и его философии в трех влиятельных журналах — "Современнике", "Русском слове", "Отечественных записках" (статьи В. В. Лесевича, Д. И. Писарева и П. Л. Лаврова). В 1867 г. в книге "Огюст Конт и положительная философия" публикуются работы Г. Льюиса и Дж. Милля о Конте. Рецензия на эту книгу Лаврова (1868) во многом задала тон всей последующей российской позитивистской литературе. На рубеже 60-70-х гг. появляются первые собственно социологические работы П. Л. Лаврова и Н. К. Михайловского, написанные в русле методологии позитивизма.

Можно, таким образом, сказать, что между 1868 и 1875 годами заключен период легитимизации социологии в России. Конечно, 1875 г. — достаточно условная дата. И все же именно на этом рубеже обозначились первые итоги методологической дискуссии о статусе новой науки, появились публикации, четко зафиксировавшие рождение двух противоположных направлений — объективного и субъективного. Любопытно, что источником обеих парадигм стали идеи Конта, хотя зачастую это утверждается только применительно к первой. Однако и субъективная школа исходила из Конта, но, скорее, второго этапа его творческой эволюции.

В качестве основоположников российской социологии чаще всего называют П. Л. Лаврова, Е. В. де Роберти, Н. К. Михайловского, С. Н. Южакова, П. Ф. Лилиенфельда, А. И. Стронина. Но нельзя не упомянуть еще одного имени — Г. Н. Вырубова (1843—1913). И хотя его трудно назвать в точном смысле слова российским социологом, поскольку с 1864 г. он постоянно жил во Франции и публиковался на французском языке, тем не менее его влияние на социологию России, прежде всего объективную школу, велико. М.-М. Ковалевский назвал Вырубова "учителем молодого поколения русских социологов", а Е. В. де Роберти писал о нем как об "умственном руководителе" русского социологического движения на первом этапе. Действительно, Вырубов оказался связующим звеном между французским позитивизмом и формировавшейся российской социологией.

Окончив Московский университет, Вырубов навсегда покидает Россию. В 80-е гг. он, признанный ученый—химик, возглавляет кафедру истории наук в Коллеж де Франс. В конце же 60-х — 70-е гг. Вырубов был знаменит совсем в иной области, а именно в качестве активного и авторитетного, благодаря многочисленным работам, продолжателя социологии Конта. Вместе с учеником Конта Э. Литтре (1801—1881) он основывает журнал "Позитивная философия. Обозрение" и редактирует его вплоть до закрытия в 1884 г. Исследователи, объединившиеся вокруг журнала, признавали заслуживающими внимания лишь идеи объективной социологии Конта и отвергали его позднейшее учение о нравственно и субъективно опосредованном, социальном знании. Практически все начинающие российские социологи испытали влияние школы Вырубова, а де Роберти и Ковалевский стали его наиболее решительными сторонниками и пропагандистами объективной социологии в России.

Рассматривая роль позитивизма в становлении российской социологи, следует, однако, подчеркнуть, что увлечение им в России не было простым заимствованием. Напротив, российские социологи, даже объективного направления, никогда не были правоверными позитивистами, тем более контистами, относились к идеям Конта и близких ему мыслителей достаточно критично. Более того, такие социологи, как Лавров или Михайловский, сложились как позитивисты во многом еще до знакомства с идеями Конта, Спенсера и др. В позитивизме российских социологов привлекало стремление к научному методу, синтезу знаний, к созданию науки об обществе, и он рассматривался ими как логика современной науки. В духе Конта на первом этапе российской социологии был понят ее предмет: социология рассматривалась как высшая наука, опирающаяся на синтез всех научных знаний и исследующая всеобщие социальные законы. Не случайна тяга первых российских социологов к всеобъемлющим синтезам, опора на колоссальный и самый разнородный эмпирический материал. Одновременно недостаточная проясненность объекта социологии приводила к ее аморфности и нечеткости, поскольку каждый исследователь вкладывал в свою "социологию" содержание, соответствовавшее его научным интересам и запасу знаний. Социология тесно переплеталась с социальной философией, рассматривалась как продолжение последней.

При этом весьма прозрачно выявилась политическая ангажированность русской социологии. Если социология на Западе в лице Конта и его последователей сформировалась как постреволюционный феномен и была ориентирована на упорядочение новых общественных отношений, то в России она выступила как радикальный социально — политический проект (революционный или реформистский), предлагавший альтернативы политике властных структур. А потому вовсе не случайно, что в правящих кругах "новая наука" была встречена довольно настороженно, поскольку рассматривалась в качестве атрибута оппозиционного сознания. Многие социологи в той или иной форме преследовались, были вынуждены публиковаться за границей, причем не только из—за антиправительственной деятельности. По этим же причинам длительное время в стране не было специальных исследовательских учреждений, кафедр, журналов. В силу неясности предмета социологии и ее забегания в чужие области она довольно настороженно была встречена и в академической среде. Тем не менее новая наука достаточно быстро развивается, нарастает количество публикаций. Когда в 1897 г. вышел в свет первый учебный обзор по социологии на русском языке (Н. И. Кареев. Введение в изучение социологии), в его библиографии из 880 работ российским авторам принадлежало 260. Причём список Кареева был далеко не полон.

Сложился ряд школ и направлений социологических исследований. Среди них можно отметить следующие: натуралистическая социология в различных ее формах (Н. Я. Данилевский, А. И. Стронин, Л. И. Мечников и др.), психологические направления (П.Л.Лавров, Н.К.Михайловский, Н. И. Кареев, Е. В. де Роберти и др.), плюралистическая школа М. М. Ковалевского. Заявил о себе экономический материализм (Г. В. Плеханов). Правда, говорить о школах в социологии из-за отсутствия институциональных основ можно с определенной долей условности. В основном они представляли собой идейную общность, дружеские контакты, литературное сотрудничество и т. п.

На первой стадии рус социология выступает в виде следующих позитивистских подходов: органицизм (Лилиенфельд, Стронин и др.), который быстро потерял идейный кредит; географическая школа (Щапов, Мечников и др.); психологизм (субъективная школа: Лавров, Михайловский, Кареев, Южаков и др.); социо-психологизм: Де Роберти); историческая школа (Ключевский).

Выводы по 1-му этапу:

- признание необходимости социологии (в теор и в практич обл); были обозначены многие проблемы социологии, предприняты попытки их решить; практически всеми социологами был признан эволюционистский взгляд, широко распространены идеи прогресса; признание социологами наличия объективных законов.

Второй этап — 1890—1900-е годы. Утверждается мнение, что социология есть одна из многих социальных наук, имеющая собственный предмет исследования и своеобразные задачи, В таком понимании социология все более положительно принимается в научных и общественных кругах, проникает в академическую среду, ее методы начинают широко использоваться в других социальных дисциплинах. В связи с этим следует подчеркнуть, что создание различного рода прикладных социологии было начато именно в российской социологии.

В 1890-1900 – резкое интеллектуальное оживление, складывается марксизм и антипозитивистские ценностные подходы. Рубеж веков характеризуется осознанием кризиса социологии, причины которого усматривались в неадекватности методологии классического позитивизма потребностям научного познания общества. На передний план выходит анализ философских предпосылок социологического познания. Ведущей социологической школой становится неокантианство (А. Лаппо-Данилевский, Б. А. Кистяковский, П. Новгородцнв, В. Хвостов, Л. И. Петражицкий и др.), интенции которого обнаруживались уже у ранних субъективистов. Представители "старых" школ (Н. И. Кареев, М. М. Ковалевский и др., ставшие систематизаторами двух течений — субъективизма и объективизма) во многом уточняют свои позиции. Утверждается экономический материализм (или марксистская социология), причем в двух вариантах: ортодоксальный марксизм (Г. В. Плеханов, В., И. Ульянов—Ленин) и неортодоксальный, "легальный" марксизм (Я. Б. Струве, Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, М„ И. Туган-Барановский), весьма близкий с точки зрения методологии к неокантианству. В этот же период начинается, хотя и эпизодическое, преподавание социологии. Попытки же открыть кафедры или факультеты социологии наталкиваются на отказ правящих, кругов. Нет и специальных изданий. Тем не менее количество публикаций по социологии продолжает расти. Переводятся и издаются практически все работы ведущих западных социологов.

Примечательно, что российская социология выходит, прежде всего благодаря деятельности Ковалевского и де Роберти, на международную арену, причем на равных. Российские социологи активно участвуют в работе Международного института Социологии, конгрессы которого собирались раз в три года. Три российских социолога (П. Ф.Лилиенфельд, М. М. Ковалевский, П. А. Сорокин) избирались президентами института.

В 1901 г. Ковалевский и де Роберти создали в Париже Русскую высшую школу общественных наук, где обязательным предметом была социология. В школе преподавали многие ведущие как российские, так и западные социологи. Школа по праву была тогда оценена как первая модель российского социологического факультета, причем не имеющая аналогов в мире. Однако по требованию правительства России школа была закрыта в 1905 г. (после 1-й русс. Революции).

К концу второго этапа проблема институционализации социологии начала все же, решаться. По личному разрешению Николая II в Петербурге в 1908 г. был открыт частный Психоневрологический институт во главе с академиком В. М. Бехтеревым с первой российской социологической кафедрой, которую возглавляли Ковалевский, де Роберти, позднее — Сорокин и К. М. Тахтарев. Кафедра провела большую работу по организации обучения социологии, подготовила четыре выпуска сборника "Новые идеи в социологии".

Выводы по 2-му этапу:

- интенсивное развитие социологического знания; критика позитивистского подхода в изучении общественных явлений.

1894 г. – м/д народный соц институт. Каждые 3 года собирается конгресс социологов. Социология входит в программу преподавания в ун-тах: Франции (1989 г. – раньше всех, поск-ку эту науку правительство не считало врагом), Америке (1892), Китае.

На рубеже XIX и XX вв. русская социология вступает в новый этап своего развития, связанный с качественным скачком в развитии капитализма, углублением кризиса феодально-монархического строя, совпавшего с неурожаями, что сопровождалось голодом, выходом на политическую арену рабочего класса, развитием марксизма в России и одновременной активизацией буржуазно-либерального движения. На этом этапе продолжали свою деятельность представители классического позитивизма в социологии, но формировалась и антипозитивистская ориентация, прежде всего, неокантианство, которое представляли А.С. Лаппо-Данилевский, М.И. Туган-Барановский, П.Б. Струве, Б.А. Кистяковский, В.М. Хвостов, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий и др.; своеобразным манифестом этой группы стал сборник статей 'Проблемы идеализма' [118]. Под влиянием критики классический позитивизм эволюционировал в направлении неопозитивизма: его видные представители - П.А. Сорокин, А.С. Звоницкая, К.М. Тахтарев, Г.П. Зеленый и др. - делали ставку преимущественно на эмпирические исследования и сциентизм.

В конце XIX - начале XX вв. на развитие русской социологии начинают оказывать влияние марксистская литература и дискуссии марксистов с народниками. Особое место в тот период занимали работы Г.В. Плеханова, В.И Ленина, имевшие решающее значение в последующем развитии России. Их влияние в той или иной мере испытали на себе (в случае с 'легальным марксизмом' - весьма значительное) представители и других течений в социологии. Более того, развитие неопозитивистских и антипозитивистских, идеалистических течений в тот период нельзя правильно понять и оценить, не учитывая того, что оно выступало в качестве антитезы марксизму или как процесс высвобождения из-под его влияния.

К началу XX века наблюдалось бурное оживление социологической мысли и как результат - размежевание позиций: марксизм; классический позитивизм; 'критический позитивизм' легальных марксистов; антипозитивизм, опирающийся преимущественно на неокантианство; неопозитивизм - все эти направления интенсивно развивались, ведя не прекращавшуюся теоретическую полемику друг с другом. Для многих видных социологов той эпохи были характерны неустойчивость их методологических принципов и смена теоретической ориентации.

В печати возобновились острые дискуссии по вопросу о природе и сущности социального познания и его методе, о соотношении идеала и действительности. Интенсивно обсуждался и вопрос об основных закономерностях и механизмах функционирования и развития общества, о движущих силах этого развития, социальной структуре и ее динамике, о причинах экономической отсталости России и путях социального прогресса страны, о социальных целях и исторических возможностях основных классов, о государстве и личности, хозяйстве и праве, роли экономических и нравственных факторов и т.д. Следует также подчеркнуть, что постоянно воюя между собой (толерантность никогда не была присуща русской интеллигенции) по многочисленным социальным и теоретико-методологическим вопросам, многие социологи были единодушны в конфронтации с марксизмом по всем направлениям. Особенно остро эта полемика развернулась после революции 1905-1907 гг. Сборник 'Вехи' наиболее откровенно выразил изменение взглядов на марксизм его недавних своеобразных приверженцев (С.Н. Булгакова, П.Б. Струве, Н.А. Бердяева и др.). Кроме того, в начале XX в. проводились социальные обследования, на базе которых начинали формироваться и определенные направления прикладных наук. Этому во многом способствовала хорошая постановка экономической и социальной (особенно в земствах) статистики. Расширение эмпирических исследований прослеживалось достаточно отчетливо, хотя нельзя сказать, чтобы в их осуществлении наблюдалась какая-то система. По подсчетам В.М. Зверева, отчеты об эмпирических исследованиях занимали в 1900- 1909 гг. не менее 1/8 всех социологических публикаций в журналах, в дальнейшем количество их увеличилось до 1/4.

Тем не менее, накопление опыта таких исследований в различных областях обществознания побуждало к разработке методологических его основ. Свой вклад в этом направлении внесли многие обществоведы разных политических и мировоззренческих ориентации: представители субъективной школы (П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский и др.), русские марксисты (Г.В. Плеханов, В.И. Ленин), неокантианцы и неопозитивисты (П.И. Новгородцев, Е.В. Тарле, П.А. Сорокин) [80, 81, 86, 102, 115, 152, 178].

10— 20-е годы XX века —третий этап в развитии российской социологии, насильственно прерванный внутри страны в 1922 г. Это период, когда социология четко определяет свой предмет и самое себя как общую теорию социального, из чего вытекает снятие антиномии объективизма и субъективизма.

Ведущей в социологии становится неопозитивистская ориентация (П. А. Сорокин, К. М. Тахтарев, А. С. Звоницкая). Одновременно оформляется своеобразная христианская социология в русле религиозной философии (Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, С. Л. Франк), во многом близкая к отмеченной трактовке предмета социологии, но не приемлющая неопозитивизм и бихевиоризм. В рамках ортодоксального марксизма, с одной стороны, усиливается вульгаризация и политизация социальной теории (В. И. Ульянов—Ленин), с другой, выделяется направление, стремящееся соединить марксистские идеи с современной наукой (А. А. Богданов).

Нарастает процесс институционализации социологии: в 1912 г. открыта социологическая секция при историческом факультете Петербургского университета; в 1916 г. учреждается русское социологическое общество им. М. М. Ковалевского; в 1917 г. вводится ученая степень по социологии, образуются кафедры социологии в Петроградском и Ярославском университетах; в 1920 г. в Петроградском университете открывается первый в России факультет общественных наук с социологическим отделением во главе с П. А. Сорокиным (9).

Однако утверждавшаяся в стране после октября 1917 г. тоталитарная система не нуждалась в социологической науке, тем более "буржуазной". С "критикой" П, А. Сорокина выступил сам лидер нового режима В. И. Ульянов (Ленин). Итогом стала высылка ведущих ученых—обществоведов за пределы страны и полный разгром российской социологической науки.

В первой половине 20-х гг. активно обсуждался вопрос о вкладе Г.В. Плеханова в развитие марксизма, а начиная с 1924 г. (после решения XIII партконференции о пропаганде учения В.И. Ленина), о вкладе В.И. Ленина в развитие марксистской теории. Тенденция к синтезу социологического знания в прежних историко-социологических работах сменилась бескомпромиссным противопоставлением марксистского (пролетарского) обществознания немарксистскому (буржуазному). Была предложена и своеобразная вульгаризованная методология выявления социальных и гносеологических корней буржуазной философии и социологии, а классовая 'нетерпимость' породила весьма упрощенный способ их ликвидации.

Резко сократилось число исторических работ, в которых сохранялся дух научной терпимости, и возросло число тех, где господствовала воинственная непримиримость. Если не считать сугубо комментаторских историко-пропагандистских сочинений целой плеяды 'проповедников марксизма', то собственно историко-социологических работ в тот период было немного. Так, К.М. Тахтарев в своей статье 'Социология, ее краткая история, научное значение, основные задачи, система и метод' (1918 г.) анализирует взгляды Конта, Маркса и Спенсера, их позиции. Тахтарев выделил шесть теоретических школ в социологии: ранний позитивизм Конта; органицизм; социальный дарвинизм; 'исторический экономизм' Маркса; психологическое направление; 'статистико-социологическая школа' (А.Кегле, Ф.Ле-Пле и др.). Первые пять подробно описывали М.Ковалевский, В.Хвостов, Н.Кареев, Н.Михайловский и др. [155]. В работе 'Наука об общественной жизни, ее явлениях, их отношениях и закономерностях' (1919 г.) Тахтарев также использует большой материал по истории социологии, приводит новейшую литературу по западной и русской социологии, анализирует различные теоретические позиции [153].

Однако доминирующей тенденцией в историко-социологических исследованиях того периода стала классификация социологических работ по классовому признаку. Так, в статье В. Сергеева прямо говорится, что все течения современной западной социологии могут быть разбиты на три большие группы в зависимости от того, взгляды и интересы какого из трех основных классов современной Европы в них по преимуществу отражаются: пролетариата, буржуазии или мелкой буржуазии [128]. Тем не менее, в те годы многие исследователи считали, что 'надо знать самый состав идей и факты их "самостоятельного" развития. В противном случае не будет самого объекта... исследования.

В результате углублялся разрыв между социологами-эмпириками, которые в то время зачастую использовали далекий от марксизма методологический и методический арсенал (от фрейдо-марксизма до энергетизма и рефлексологии), и марксистскими теоретиками, стремившимися 'сохранить чистоту марксизма', вернее, лишь отдельные классово заостренные его положения. Содержащиеся в марксистском подходе плодотворные идеи структурного и деятельностного анализа (ныне активно разрабатываемые в теоретической социологии постмодернизма) игнорировались в качестве исследовательской методологии. По существу, вульгаризация и догматизация марксистской теории блокировали творческий поиск, научная методология замещалась системой идеологем.

Помимо того, не было и заметного прибавления профессиональных социологов. Имевшийся 'кадровый потенциал' был распылен по различным областям обществоведения, да он и не обладал подлинной профессиональной подготовкой. Особенно наглядно это сказалось при введении социологического образования в вузах и школах в первые послеоктябрьские годы. Уровень преподавания был настолько неодинаков, а зачастую так низок, что от затеи с преподаванием пришлось отказаться.

И все же в 20-х гг. еще поддерживалась атмосфера дискуссий. В 30-х они прекратились, им на смену пришли догматизм и комментаторский стиль в обществоведческой литературе. На первый план выдвинулась полемика представителей официальной идеологии с группой 'механицистов' во главе с Н.И. Бухариным и 'меньшевистствующих идеалистов' во главе с А.М. Дебориным. Уже сам характер полемики, связанный с обвинением в антипартийной и раскольнической деятельности, достаточно ясно определил судьбу социологии[2] См. гл. 1..

Дискуссии рубежа 20-30-х гг. нельзя рассматривать иначе, как начало превращения обществоведения в инструмент не только пропаганды, а именно апологетики 'генеральной линии'. Эти дискуссии были использованы в политических целях и долгое время в советской литературе оценивались как 'борьба за ленинский этап в философии и социологии'. Уроки и результаты этих дискуссий, подчас трагические, - пример попрания не только этики научного спора, но и элементарной человеческой нравственности; теоретические споры нередко сопровождались наклеиванием ярлыков и политическими доносами.

Нравственная атмосфера, сложившаяся после этого, заставила многих исследователей-обществоведов либо отойти от изучения советского общества и переключиться на историю философии, логику, либо занять позицию выжидания, пассивной обороны, либо следовать в фарватере официально провозглашенных догм. Специализированная историко-социологическая проблематика в значительной мере 'перекочевала' в историко-философские работы, исследования по истории исторического материализма и критике немарксистской социологии. Причем, если до 1930 г. еще продолжали издаваться работы Н.А.Бердяева, С.Л.Франка, А.С.Лаппо-Данилевского, К.М.Тахтарева, М.И.Туган-Барановского, В.Зомбарта, О.Шпенглера, М.Вебера, то позже практически не вышло ни одной работы. Резко изменились тон и содержание критических публикаций.

В историко-социологических сочинениях декларировалось развитие марксистского обществознания, тогда как в действительности приостановился даже процесс освоения марксизма, его аналитического и познавательного потенциала.