Точка зрения для восприятия скульптур

Одним из важных аспектов скульптуры является точка зрения, с которой следует ее воспринимать, «оптическое взаимоотношение статуи и зрителя»¹⁷, как называет это Виппер. Классическому искусству было присуще стремление «зафиксировать части формального целого в виде ряда плоскостных слоев»¹⁸, именно поэтому Дорифор фронтален и рассчитан на рассмотрение с одной точки зрения (илл. 1). Конечно, нельзя утверждать, что скульптуру Поликлета можно рассматривать лишь с одной стороны, но все же из всех аспектов фронтальному здесь придается наибольшее значение, и даже когда фронтальная сторона не расположена прямо перед глазами зрителя (илл. 3), он все равно чувствует ее важность. Менада же рассчитана на обход, на рассмотрение с разных точек зрения, в своей динамике она будто врывается в окружающее ее пространство. Цитируя Вельфлина, можно сказать, что «из всех аспектов фронтальный наименее живописен»¹⁹. Скопас избегает впечатления строгой фронтальности, Менада обращается к зрителю не только прямыми плоскостями, прямым фасом или профилем, но и другими, не менее значимыми сложными поворотами в три четверти. В этой скульптуре подчеркнуто размещение плоскостей вглубь, она тяготеет к глубинности, и в случае Менады невозможно утвердиться в одной определенной плоскости, у нее нет задней стороны, ее нельзя поставить возле стены или разместить в нише, ведь каждая ее поверхность существует в трех измерениях. Когда фигура представлена в ракурсе, можно говорить об «очаровании живописного движения»²⁰. Сложный образ Менады, развивающийся во времени и в пространстве, уже не может быть обозрим с одной, главной точки восприятия. Композиционное решение фигуры предполагает ее последовательное рассмотрение, в результате которого должен сложиться образ. При точке зрения слева особенно ясно выступает красота почти обнаженного тела, и можно ощутить стремительность движения вверх и вперед (илл. 2); с фаса в основном раскрывается порыв фигуры в экстазе (илл. 4); «с точки зрения справа этот порыв приобретает оттенок истомленности»²¹ (илл. 5). И в ракурсе со спины зритель вновь видит исходную точку стремительного движения (илл. 6). Вся прелесть Менады заключается именно в том, что перед зрителем предстает множество одинаково значимых аспектов.

Трактовка черт лица в скульптурах

Следует также обратить внимание и на разницу в трактовке головы и черт лица в обеих скульптурах. На примере Дорифора можно видеть, что мимика в классической скульптуре носит обобщенный и неопределенный характер. Голова Дорифора сконструирована удивительно просто и энергично. Поликлет ограничивался традиционной, «идеальной структурой головы»²², не привнося в нее каких-либо специфических черт (илл. 7). Лицо Дорифора прекрасно и невозмутимо. Страстной выразительности и драматизма переживания высокая классика еще не знала. Тогда как характерной особенностью головы Менады является подчеркивание сильного душевного напряжения, и, вследствие этого, происходит некоторое нарушение гармонии в построении черт лица (илл. 8). В IV веке до н. э., в эпоху поздней классики наступает некоторый перелом, и разница между временем высокой и поздней классики в трактовке портрета особенно ясно прослеживается на примере изменения в изображении глаз. Следует сравнить изображение глаз в обеих скульптурах. Глаза Дорифора имеют миндалевидную форму: нижнее и верхнее веко одинаково изогнуты и очерчены острыми линиями: отсутствует выпуклость глазного яблока и взгляд направлен прямо перед собой. У Дорифора во взгляде нет какого-либо определенного выражения, жизненности, взгляд его ни на что не обращен и не отражает характера атлета или его внутренних переживаний. В IV веке до н. э. картина меняется – появляются первые попытки передать во взгляде драматичность, душевный порыв. Но все же этот драматизм отражает не индивидуальные переживания, а внутреннее напряжение вообще, скорее страстную взволнованность. Именно Скопас в своих скульптурах последовательно проводит эту драматизацию образа и в Менаде для достижения экспрессии использует особые приемы: ассиметричные черты лица, глубоко посаженные глаза, открытый рот, из которого «будто вырывается горячее дыхание»²³, голова, отклоненная назад на сильно повернутой шее. Скопаса интересует внутренняя жизнь Менады, страстность ее душевного состояния. Поэтому вполне естественно, что скульптор уделяет большое внимание голове вакханки, ее лицу и глазам. Можно сказать, что Скопас был первым греческим скульптором, который заинтересовался проблемой взгляда и попытался разрешить ее. В отличие от Дорифора, у Менады глазницы гораздо шире и глубже, а очертания и переходы формы более мягкие. Для изображения глаз Скопас применял особые приемы: верхнее веко слегка закрывает выпуклое глазное яблоко, линия бровей приподнята, что придает взгляду взволнованность и страстность. «Вершины дуг бровей и верхней дуги глазного яблока не совпадают, что создает полный драматизма диссонанс»²⁴. Взгляд вакханки направлен не прямо вперед, а вверх, приобретая выражение страстного порыва. Голова Менады, даже с наполовину утраченными чертами лица, все равно полна внутренней энергии. В отличие от Поликлета, Скопас обращается не к аналитическому разуму зрителя, а к его чувствам, хочет его волновать и потрясать. Писатель IV века до н. э. Каллистрат так характеризует лицо Менады: «все признаки тяжких душевных страданий были ясно представлены здесь творческим даром художника в таинственном сочетании»²⁵. Само воплощение образа беснующейся вакханки стало возможным именно благодаря новым стилистическим средствам. Но следует сказать, что большую роль в психологической характеристике статуи играет не столько мимика лица, сколько пластика тела в стремительном движении.

Волосы в статуе Дорифора абстрактно и плотно облегают голову, при этом они обладают «собственной пластической массой»²⁶. А распущенные волосы Менады падают на плечи, подобно морской волне. Сложные формы ее кудрей создают богатую декоративную игру света и тени, несмотря на то, что Скопас трактует их как компактную массу. Каллистрат пишет: «Волосы как бы отданы были на волю Зефира, чтобы ими играл он, и камень как будто бы сам превращался в мельчайшие пряди пышных волос…»²⁷.