1. Основная часть

1. Французское крестьянство XIV – XV вв.

1.1. Социальная структура крестьянства

Вплоть до начала XIV в. главенствующим критерием социального статуса крестьянина во французской деревне была его принадлежность к той или иной правовой категории. Крестьянин более высокой юридической категории намного чаще оказывался более зажиточным и уважаемым внутри своей деревни, чем крестьянин низшей юридической категории. Однако это положение изменяется и ведущим социальным признаком оказывается имущественный статус.

К концу XIII в. существовали несколько состояний серважа. Одни из сервов так принадлежали сеньорам, что они могли распоряжаться всем их имуществом, имели право лишать их жизни и т.д. С других сеньоры не могли ничего требовать, кроме выполнения повинностей. В некоторых областях Франции, например в Бовэзии, с сервами обращались более человечно. Им разрешалось уходить и служить другому сеньору, при условии “платы своим сеньорам положенных обычаем рент и подушного”. Другие источники повествуют о том, что сервы в районе Бордо “признали, что они и их наследники являются … людьми, подчиненными произвольной талье от госпожи…”.

Развитие товарно-денежных отношений в условиях Франции приводило к ликвидации барской запашки и укреплению системы мелких чиншевых держаний. Связь сельскохозяйственного производства с рынком осуществлялась исключительно через крестьянские хозяйства.

В силу этого крепостная зависимость (серваж) стала экономически нецелесообразна. Освобождение сервов началось еще в XII в., а продолжилось вплоть до XIV в. Феодалы, постоянно нуждавшиеся в денежных средствах, охотно шли на выкуп сервами их личной свободы.

Юридически это во многих случаях оформлялось отпускными грамотами, выдаваемыми отдельными лицам или целым деревням, в которых определялось условия и сроки выкупа сервами их личностных повинностей. Так в грамоте Епископа Гвидо Отенского от 1225г., можно узнать, что “… мы навеки освободили поместье наше от всяких чрезвычайных поборов и от тальи, при условии, чтобы ежегодно в воскресенье, когда поется Letare Iherusalem, каждая семья, которая сможет платить, давала нам… по 15 солидов. А те семьи, которые упомянутых 15 солидов заплатить не смогут, будут облагаться по нашему усмотрению и нашему требованию”.

Издавались и особые законодательные акты. Так, в 1315г. Людовиком X был издан ордананс, согласно которому крепостные двух королевских бальяжей освобождались за выкуп от серважа. “ Выкупу подлежали такие повинности, как брачный и посмертный поборы и произвольная талья. Выкупные платежи вносились сразу, или раскладывались на определенный срок в виде дополнительной ренты сверх поземельной. “Люди же Абонвиля и всякий, кто держит или будет держать землю или (другое) владение в селении Абонвиль и его территории, будут (сообща) платить аббату и братии монастыря или их уполномоченному чинши, кои они привыкли платить за свои владения, (также) десятины, шампар и (нести) извозную повинность, по две барщины в год, (последнее, впрочем) лишь те, кто имеют лошадей,… а также прочие повинности…”.

Выкупив эти повинности, серв становился свободным человеком – вилланов. Он мог свободно вступать в брак и наследовать отцовское имущество, не подвергался произвольному обложению.

Как держатель господской чиншевой земли, он был обязан вносить поземельный оброк и выполнять другие вилланские повинности. До подлинной свободы, однако, было еще далеко. Крестьяне оставались сословно неполноправными и находились под судебной властью сеньоров.

Процесс освобождения французского крестьянина растянулся на несколько столетий. Наиболее интенсивно он протекал в конце XIII – первой половине XIV в.

К XIV в. положение сервов – там, где эта категория сохранялась, обнаруживается ряд новых черт, обусловленных военно-политическим и демографическим кризисом и феодальной реакцией. Повсеместная нехватка рабочих рук побудила сеньоров прекратить “коллективные” освобождения крестьян. Получить освободительную грамоту удавалось теперь лишь отдельным сервам и за большой выкуп. В ряде провинций Центральной и Восточной Франции графы и герцоги пользуются усилением своей власти, чтобы воспретить на территории данного графства (или герцогства) переход сервов из сеньории в сеньорию и обеспечить возврат беглых. Личные повинности – формарьяж, мэнморт, шеваж, неабонированная талья, которые в прошлом несли все крестьяне, ныне превращаются здесь в отличительную особенность сервов и взимаются особенно строго.

Вследствие всего этого серваж XIV в. приобрел как бы новый облик: он подразумевал особо тяжелые ограничения и повинности и резче противопоставлял сервов всем другим зависимым крестьянам. Просуществовал новый серваж сравнительно недолго.

Социальную структуру крестьянства стало все в большой мере определять его разделение на различные имущественные прослойки.

В середине XIV в. и во второй его половине глубина расслоения и доля малоземельных в ряде мест временно сократились, так как убыль населения и обилие пустующих земель расширили среднюю прослойку, особенно в малоплодородных и удаленных местностях, где спрос на землю был ниже.

Сохранилась и упрочнилась во Франции XIV – XV вв. деревенская община. Как и в XII – XIII вв., она по-прежнему регулировала сроки полевых работ, пользование общинными угодьями, порядок выпаса скота по стерне и на паре. Сокращение угодий и обострение нехватки пастбищ даже увеличивали необходимость в общинных сервитутах. Роль общины выросла и в связи с ее участием в раскладе налогов, взимание которых становилось все более регулярным.

Однако численное разрастание деревенских общин и расширение их функций совмещались с возраставшим хозяйственным обособлением отдельных домохозяев. В Северной Франции такие домохозяйства часто бывали, невелики по размеру и представляли собой обычно малые семьи, включавшие родителей и их неженатых детей. В Южной Франции в областях “реальной тальи”, где при наследовании действовало правило майората, преобладали “неразделенные крестьянские дворы, объединявшие несколько поколений и боковых родственников”. Соответственно эти различиям в Северной Франции был особенно многочисленный слой крестьянской бедноты, пополнявший ряды батраков и поденщиков. Этот слой существовал, разумеется, и на Юге. Но сила родственных уз и традиций нераздельности домохозяйства придавали его использованию патриархальные черты, которые долгое время препятствовали превращению рабочей силы в товар и перерождению средневекового найма в буржуазный.