Билет №5.
1. Аристофан – последний великий поэт Древней Греции (биография, его вклад в развитие театрального искусства, комедии «Мир», «Облака», «Лисистрата»).
2. Театр эпохи Эллинизма.
3. Новая аттическая комедия.
4. Менандр.
***
Ответы на билет №5.
1. Аристофан – последний великий поэт Древней Греции (биография, его вклад в развитие театрального искусства, комедии «Мир», «Облака», «Лисистрата»).
Аристофан – последний великий поэт Греции (ок. 446-380 гг до н.э.)
Аристофан – единственный представитель древней комедии, произведения которого дошли до нас. От комедий других драматургов остались лишь отрывки.
Аристофан был афинянином. Родители его – люди свободнорожденные, но не очень состоятельные. Писать он начал рано. Первая пьеса была в 427 году до н.э. и получила вторую награду. С самого начала театральной деятельности Аристофан принял на себя роль мудрого наставника, заступника своих граждан. Комедии Аристофана и сейчас поражают бесстрашием своей сатиры.
До нас дошло 11 комедий Аристофана, всего он их написал 40. Драматург поднимает самые разнообразные вопросы своей современности. В ряде комедий он выступает против Пелопонесской войны и призывает к заключению мира со Спартой (например, в комедии «Мир»). В других критикует деятельности афинских государственных учреждений и нападает на бесчестных демагогов, обманывающих народ (например «Осы», «Всадники»). Есть и комедии, в которых осмеивается философия софистов, саркастически высмеиваются новые методы воспитания юношества («Облака»), критикуется новейшая драматургия («Лягушки»). Наконец есть комедии, в основе которых лежит патриархальная социальная утопия того времени («Богатство», «Птицы»).
Аристофан писал в тот момент, когда уже наступал кризис афинской рабовладельческой демократии. В обществе стали развиваться такие отрицательные явления, как взяточничество должностных лиц, стремление поживиться за счет казны, деятельность сикофантов (доносчиков). Сатирическое изображение отрицательных сторон политической жизни находило живой отклик у афинян, и комедии Аристофана пользовались большим успехом.
Положительный герой комедий Аристофана – мелкий сельский труженик. Аристофан восхищается трудолюбием земледельца, его здравым смыслом.
Аристофан был противником войны, страстным борцом за мир. В «Лисистрате» высказывает мысль, что Пелопонесская война, в которой эллины истребляют друг друга, ослабляет Элладу перед лицом Персии. Поэт с горечью говорит о человеческих страданиях, порожденных этой войной.
Комедии Аристофана, как и древняя аттическая комедия в целом, тесно связаны с народными формами театра. Персонажи его комедий – обычно носители какой-либо одной человеческой черты, показанной в крайне заостренном и преувеличенном виде. Очень силен в его комедиях элемент буффонады. Естественно, что и актерское исполнение должно было включать в себя шарж, пародирование и буффонаду, вызывавшие бурный смех зрителей. Смех вызывался и остроумными, необычными положениями, в которых оказывались некоторые персонажи. Например, Сократ в комедии «Облака» подвешивал себя к потолку, чтобы легче было «размышлять о возвышенном». Подобные сцены были очень выразительны и чисто зрелищной стороны.
Как и трагедия, комедия начиналась с пролога, в котором давалась завязка действия. За прологом шёл парод, т.е. вступительная песня хора при выходе на орхестру (хор в комедии состоял из 24 человек и делился на два разных полухория). За пародом следовали эписодии, отделенные друг от друга песнями хора, причем во многих эписодиях хор принимал самое живое участие. Среди эписодиев почти всегда заключался агон – словесный поединок, во время которого два противника защищали противоположные мнения. Агон иногда сопровождался дракой, что вызывало больший интерес у зрителя. Конфликт, лежащий в основе комедии, достигал в агоне самого высокого напряжения.
Среди хоровых партий необходимо отметить парабазу – в ней хоревты снимали маски, выстраивались полукругом и обращались к зрителям. Ход событий на некоторое время прерывался, т.к. парабаза не была связана с основным действием комедии: в ней корифей и хоревты рассказывали зрителям о заслугах драматурга или от его лица высказывались по поводу тех или иных событий.
Последняя часть комедии, как и в трагедии называлась эскодом: по окончании хор покидал орхестру исполняя эскод. Песни хора обычно сопровождались буйными веселыми танцами.
Комедия Аристофана «Мир» (пост. В 421 г. до н.э.)
Комедия «Мир» была поставлена на Великих Дионисиях во время мирных переговоров между Грецией и Спартой.
Главный герой комедии – земледелец Тригей («собиратель плодов»). Затянувшаяся война приводит его в отчаяние. Тригей решает подняться на небо к Зевсу, чтобы узнать что тот собирается делать с греками, а если тот не даст ответа, обвинить его как предателя Эллады. Поднявшись на небо на огромном навозном жуке, Тригей узнает от Гермеса, что богов на Олимпе больше нет. Оказывается, они переселились на самое высокое место небесного свода, разгневавшись на людей за продолжающуюся войну, а своем дворце поместили демона войны Полемоса, предоставив ему право делать с воюющими все, что он захочет. Полемос бросил богиню мира в пещеру, завалив вход камнями. Воспользовавшись отсутствием Полемоса Тригей с помощью Гермеса и добрых земледельцев освобождает из пещеры богиню мира. С её освобождением кончаются все беды, порожденные войной.
В комедии подчеркивается мысль единства греков, о необходимости покончить с враждой. Недаром, желая освободить из пещеры богиню мира, Тригей зовет на помощь людей всех сословий: «Земледельцы, купцы, плотники, ремесленники, чужестранцы, островитяне! Все идите сюда!» Хоревты, помогающие Тригею, называют себя панэллинами (всегреками). Таким образом со сцены звучала мысль о единстве всех греческих государств. И другая мысль выражена в пьесе: только труженики Аттики, могут по-настоящему защитить дело мира.
Комедия «Мир» интересна и с чисто зрелищной стороны. Полет Тригея на жуке происходит с помощью сценического механизма, причем перед полетом специально разрушается сценическая иллюзия: Тригей просит театрального машиниста позаботиться о нем. Хор, явившись на призыв Тригея и узнав, что войне придет конец, пускается в пляску, которую Тригей останавливает с большим трудом. Демон войны появляется на сцене с огромной ступкой в руках, в которой скоро должны затрещать человеческие кости. Богиня мира представлена в виде огромной бутафорской мраморной статуи. Вместе с ней появляются две прекрасные нимфы – Опора и Феория. Комедия заканчивается веселым праздничным шествием. Хор провожает в поле Тригея и его невесту Опору и поёт веселую песню в честь Гименея.
Комедии Аристофана отличаются богатством идейного содержания и выразительностью театральной формы. Аристофан это одновременно и вершина древней аттической комедии и её завершение. В IV веке до нашей эры, когда в Греции сильно изменились социально-политические условия, древняя комедия утратила питающую её почву.
Комедия Аристофана «Облака» (423 г. до н.э.).
В Афинах самым знаменитым философом был Сократ. За свою философию он потом поплатился жизнью: его привлекли к суду и казнили именно за то, что он слишком многое ставил под сомнение, разлагал (будто бы) нравы и этим ослаблял государство. Но до этого было пока еще далеко: сперва его только вывели в комедии. При этом приписали ему и такое, чего он никогда не говорил и не думал и против чего сам спорил: на то и комедия.
Комедия называлась "Облака", и хор ее состоял из Облаков - развевающиеся покрывала и почему-то длинные носы. Почему "Облака"? Потому что философы раньше всего стали задумываться, из чего состоит все разнообразное множество предметов вокруг нас. Может быть, из воды, которая бывает и жидкой, и твердой, и газообразной? Или из огня, который все время движется и меняется? Или из какой-то "неопределенности"? Тогда почему бы не из облаков, которые каждую минуту меняют очертания? Стало быть, Облака - это и есть новые боги новых философов. К Сократу это отношения не имело: он как раз мало интересовался происхождением мироздания, а больше - человеческими поступками, хорошими и дурными. Но комедии это было все равно.
Человеческие поступки - тоже дело опасное. Отцы и деды не задумывались и не рассуждали, а смолоду твердо знали, что такое хорошо и что такое плохо. Новые философы стали рассуждать, и у них вроде бы получалось, будто логикой можно доказать, что хорошее не так уж хорошо, а плохое совсем не плохо. Вот это и беспокоило афинских граждан; вот об этом и написал Аристофан комедию "Облака".
Живет в Афинах крепкий мужик по имени Стрепсиад, а у него есть сын, молодой щеголь: тянется за знатью, увлекается скачками и разоряет отца долгами. Отцу и спать йевмоготу: мысли о кредиторах грызут его, как собаки. Но дошло до него, что завелись в Афинах какие-то новые мудрецы, которые умеют доказательствами неправду сделать правдой, а правду - неправдой. Если поучиться у них, то, может быть, и удастся на суде отбиться от кредиторов? И на старости лет Стрепсиад отправляется учиться.
Вот дом Сократа, на нем вывеска: "Мыслильня". Ученик Сократа объясняет, какими здесь занимаются тонкими предметами. Вот, например, разговаривал ученик с Сократом, куснула его блоха, а потом перепрыгнула и куснула Сократа. Далеко ли она прыгнула? Это как считать: человеческие прыжки мы мерим человеческими шагами, а блошиные прыжки надо мерить блошиными. Пришлось взять блоху, отпечатать ее ножки на воске, измерить ее шажок, а потом этим шажком вымерить прыжок. Или вот еще: комар жужжит гортанью или задницей? Тело его трубчатое, летает он быстро, воздух влетает в рот, а вылетает через зад, вот и получается, что задницей. А это что такое? Географическая карта: вот посмотри, этот кружок - Афины. "Нипочем не поверю: в Афинах что ни шаг, то спорщики и крючкотворы, а в кружке этом ни одного не видно".
Вот и сам Сократ: висит в гамаке над самой крышею. Зачем? Чтоб понять мироздание, нужно быть поближе к звездам. "Сократ, Сократ, заклинаю тебя богами: научи меня таким речам, чтоб долгов не платить!" - "Какими богами? У нас боги новые - Облака".
- "А Зевс?" - "Зачем Зевс? В них и гром, в них и молния, а вместо Зевса их гонит Вихрь". - "Как это - гром?" - "А вот как у тебя дурной воздух в животе бурчит, так и в облаках бурчит, это и есть гром". - "А кто же наказывает грешников?" - "Да разве Зевс их наказывает? Если бы он их наказывал, несдобровать бы такому-то, и такому-то, и такому-то, - а они ходят себе живехоньки!" - "Как же с ними быть?" - "А язык на что? Научись переспоривать - вот и сам их накажешь. Вихрь, Облака и Язык - вот наша священная троица!" Тем временем хор Облаков слетается на сцену, славит Небо, славит Афины и, как водится, рекомендует публике поэта Аристофана.
Так.как же отделаться от кредиторов? "Проще простого: они тебя в суд, а ты клянись Зевсом, что ничего у них не брал; Зевса-то давно уже нету, вот тебе ничего и не будет за ложную клятву". Так что же, и впрямь с правдой можно уже не считаться? "А вот посмотри". Начинается главный спор. На сцену вносят большие корзины, в них, как боевые петухи, сидят Правда и Кривда. Вылезают и налетают друг на друга, а хор подзуживает. "Где на свете ты видел правду?" - "У всевышних богов". - "Это у них-то, где Зевс родного отца сверг и заковал в цепи?" - "И у наших предков, которые жили чинно, смиренно, послушно, уважали стариков, побеждали врагов и вели ученые беседы". - "Мало ли что было у предков, а сейчас смирением ничего не добьешься, будь нахалом - и победишь! Иное у людей - по природе, иное - по уговору; что по природе - то выше! Пей, гуляй, блуди, природе следуй! А поймают тебя с чужой женой - говори: я - как Зевс, сплю со всеми, кто понравится!" Слово за слово, оплеуха за оплеуху, глядь - Кривда и впрямь сильнее Правды.
Стрепсиад с сыном радехоньки.
Приходит кредитор: "Плати долг!" Стрепсиад ему клянет-` ся: "Видит Зевс, ни гроша я у тебя не брал!" - "Ужо разразит тебя Зевс!" - "Ужо защитят Облака!" Приходит второй кредитор. "Плати проценты!" - "А что такое проценты?" - "Долг лежит и прирастает с каждым месяцем: вот и плати с приростом!" - "Скажи, вот в море текут и текут реки; а оно прирастает?" - "Нет, куда же ему прирастать!" - "Тогда с какой же стати и деньгам прирастать? Ни гроша с меня не получишь!" Кредиторы с проклятием убегают, Стрепсиад торжествует, но хор Облаков предупреждает: "Берегись, близка расплата!" Расплата приходит с неожиданной стороны. Стрепсиад побранился с сыном: не сошлись во взглядах на стихи Еврипида. Сын, недолго думая, хватает палку и колотит отца. Отец в ужасе: "Нет такого закона- отцов колотить!" А сын приговаривает: "Захотим - возьмем и заведем! Это по уговору бить отцов нельзя, а по природе - почему нет?" Тут только старик понимает, в какую попал беду. Он взывает к Облакам: "Куда вы завлекли меня?" Облака отвечают: "А помнишь Эсхилово слово: на страданиях учимся!" Наученный горьким опытом, Стрепсиад хватает факел и бежит расправляться с Сократом - поджигать его "Мыслильню". Вопли, огонь, дым, и комедии конец.
Комедия Аристофана «Лисистрата» (412 г. до н.э.)
Имя «Лисистрата» значит «Разрушительница войны». Такое имя дал Аристофан героине своей фантастической пьесы о том, как женщины своими женскими средствами добились того, чего не могли мужчины, — положили конец большой войне. Война была между Афинами и Спартой, она тянулась десять лет, это против нее выступал Аристофан еще в комедии «Всадники». Потом было несколько лет перемирия, а потом опять началась война. Аристофан уже отчаялся, что помещикам-всадникам удастся справиться с войной, и он сочиняет комедию-сказку, где мир навыворот, где женщины и умнее и сильнее мужчин, где Лисистрата и вправду разрушает войну, эту гибельную мужскую затею. Каким образом? Устроив общегреческую женскую забастовку. Комедиям полагалось быть непристойными, таков уж закон весеннего театрального праздника; в «Лисистрате» было где разыграться всем положенным непристойностям.
Всякая забастовка начинается со сговора. Лисистрата собирает для сговора депутаток со всей Греции на площадь перед афинским акрополем. Собираются они медленно: у кого стирка, у кого стряпня, у кого дети. Лисистрата сердится: «На большое дело созываю вас, а вам хоть бы что! вот кабы кое-что другое было большое, небось сразу бы слетелись!» Наконец собрались. «Все мы соскучились о мужьях?» — «Все!» — «Все хотим, чтобы война кончилась?» — «Все!» — «На всё готовы пойти для этого?» — «На всё!» — «Так вот что нужно сделать: пока мужчины не замирятся — не спать с ними, не даваться им, не касаться их!» — «Ой!!!» — «Ах, так-то вы на всё готовы!» — «В костер прыгнем, пополам перережемся, серьги-кольца отдадим — только не это!!!» Начинаются уговоры, перекоры, убеждения. «Не устоять мужчине против женщины: хотел Менелай расправиться с Еленой — а как увидел, сам в постель к ней бросился!» — «А если схватят и заставят силою?» — «Лежи колодой, и пускай он мучится!» Наконец договорились, приносят торжественную клятву над огромным бурдюком с вином: «Не дамся я ни мужу, ни любовнику Не вскину белых ног перед насильником Не встану, словно львица над воротами А изменю — отныне пусть мне воду пить!»
Слова сказаны, начинаются дела. Хор женщин занимает афинский акрополь. Хор мужчин — конечно, стариков, молодые ведь на войне, — идет на акрополь приступом. Старики потрясают огненными факелами, женщины грозятся ведрами с водой. «А я вот этим огоньком спалю твоих подружек!» — «А я вот этою водой залью твой огонечек!» Перебранка, схватка, вымокшие старики отбегают. «Теперь я вижу: Еврипид — мудрейший из поэтов: ведь это он сказал про баб, что тварей нет бесстыдней!» Два хора препираются песнями.
На сцену, еле передвигая ноги, бредет самый старый старик, государственный советник. Начинается главная часть всякой греческой драмы — спор. «Что вы лезете не в свое дело? — говорит советник. — Война — это дело мужское!» (Это — цитата из прощания Гектора с Андромахой в «Илиаде» ). — «Нет, и женское, — отвечает Лисистрата, — мы теряем мужей на войне, мы рожаем детей для войны, нам ли не заботиться о мире и порядке!» — «Вы, бабы, затеяли править государством?» — «Мы, бабы, правим же домашними делами, и неплохо!» — «Да как же вы распутаете государственные дела?» — «А вот так же, как всякий день распутываем пряжу на прялке: повычешем негодяев, повыгладим хороших людей, понавьем добротных нитей со стороны, / И единую крепкую выпрядем нить, и великий клубок намотаем, / И, основу скрепивши, соткем из него для народа афинян рубашку».
Советник и хор, конечно, не выдерживают такой наглости, опять начинаются перебранки, потасовки, лихие песни с обеих сторон, и опять женщины выходят победительницами,
Но торжествовать рано! Женщины тоже люди, тоже скучают по мужчинам, только и смотрят, как бы разбежаться с акрополя, а Лисистрата ловит их и унимает. «Ой, у меня шерсть на лежанке осталась, повалять надо!» — «Знаем, какая у тебя шерсть: сиди!» — «Ой, у меня полотно некатаное, покатать надо!» — «Знаем, сиди!» — «Ой, сейчас рожу, сейчас рожу, сейчас рожу!» — «Врешь, вчера ты и беременна не была!» Опять уговоры, опять вразумления: «А мужчинам, вы думаете, легче? Кто кого пересидит, тот того и победит. Да вот смотрите: уже бежит один мужик, уже не вытерпел! Ну, кто тут его жена? заманивай его, разжигай его, пусть чувствует, каково без нас!» Под стеной акрополя появляется брошенный муж, зовут его Кинесий, что значит «Толкач». Всем комическим актерам полагались большие кожаные фаллосы, а у этого он сейчас прямо исполинский. «Сойди ко мне!» — «Ах, нет, нет, нет!» — «Пожалей вот его!» — «Ах, жаль, жаль, жаль!» — «Приляг со мной!» — «Замиритесь сперва». — «Может, и замиримся». — «Вот тогда, может, и прилягу». — «Клянусь тебе!» — «Ну, сейчас, только сбегаю за ковриком». — «Давай скорей!» — «Сейчас, только принесу подушечку». — «Сил уж нет!» — «Ах, ах, как же без одеяльца». — «Доведешь ты меня!» — «Погоди, принесу тебе натереться маслице». — «И без маслица можно!» — «Ужас, ужас, маслице не того сорта!» И женщина скрывается, а мужчина корчится от страсти и поет, как воет, о своих мучениях. Хор стариков ему сочувствует.
Делать нечего, нужно замиряться. Сходятся послы афинские и спартанские, фаллосы у них такой величины, что все сразу понимают друг друга без слов. Начинаются переговоры. К переговаривающимся сходит Лисистрата, напоминает о старинной дружбе и союзе, хвалит за доблести, журит за вздорную сварливость. Всем хочется поскорее и мира, и жен, и пахоты, и урожая, и детей, и выпивки, и веселья. Не торгуясь, отдают захваченное одними в обмен на захваченное другими. И, поглядывая на Лисистрату, восклицают: «какая умная!», не забывая прибавить: «какая красивая!», «какая стройная!» А на заднем плане женский хор заигрывает со стариковским хором: «Вот помиримся и снова будем жить душа с душой!» А стариковский хор отвечает: «Ах, недаром нам о бабах говорили старики: / «Жить и с ними невозможно, и без них никак нельзя!»
Мир заключен, хоры поют; «Зла не помним, зло забудем!..» Афинские и спартанские мужья расхватывают своих жен и с песнями и плясками расходятся со сцены.
2. Театр эпохи Эллинизма.
3. Новая аттическая комедия.
4. Менандр.
