Глава 18. Международное положение и внешняя политика России в эпоху Петра I.

Внешнеполитические устремления Петра I. Правление Петра I реформированием чуть ли не всех сторон государственной и общественной жизни в значительной степени затронуло и внешнеполитическую деятельность России. Более того — интересы и планы страны на международной арене стали как бы катализатором, побудительным началом преобразований в экономике, административном устройстве, социальной сфере, культуре и т. д. Необходимость не отстать, угнаться за стремительно развивавшейся Европой стала очевидной уже в годы царствования первых Романовых, однако только Петр I увязал пути разрешения внутренних проблем через активизацию внешнеполитических действий.

В планах и действиях Петра I не было совершенно новых внешнеполитических установок. Еще со времен Ивана III основные приоритеты России на международной арене были определены и в последующем упорно и последовательно шло разрешение поставленных задач. Эти задачи были многовекторными: необходимость обеспечения безопасности границ по всему периметру территории российской государственности двигала ее дипломатию, а нередко полки, во всех направлениях. Проблемы государственной безопасности органично дополнялись (что, в принципе, являлось определяющим) необходимостью постоянного наращивания владений российской короны. Эта установка внешней политики России наталкивалась на естественное сопротивление соседних или заинтересованных государств, которые и сами проводили схожую или еще более активную и воинственную политику в сторону России.

«Балтийский» и «восточный» вопросы, вопросы экономического и культурного общения, давняя устремленность России к Каспию и в Закавказье, а даже в Персию и Индию, укрепление позиций в только что закрепленных за собой Сибири и Дальнем Востоке — эти и другие задачи одним махом попытался было решить неугомонный Петр I. Однако он смог существенно продвинуться лишь в одном направлении: одержав победу в архидлительной и тяжелой Северной войне, Россия в основном решила «балтийский вопрос» и приобрела веские политические и экономические выгоды. Но это было только «окно в Европу». Тем не менее, выход к Балтике предопределил для России возможность в дальнейшем строить более агрессивную политику по отношению к Османской империи и Крымскому ханству, не быть инструментом внешней политики крупнейших европейских стран. Он позволил замахнуться на прикаспийский, среднеазиатский регионы и даже строить планы в отношении Индии. То есть колониальные устремления развивавшихся по капиталистическому пути европейских стран стали характерными и для по-прежнему полупатриархальной, только еще мануфактурной России.

Азовские походы российской армии. Военные акции, совершенные Россией в 1695 и 1696 гг. против Крыского ханства и его покровителя Турции, стали логическим продолжением противостояния извечных соперников. Молодой царь применил иную, чем его предшественники, тактику: чтобы одолеть морские державы, следовало обладать конкурентоспособным военным флотом и с его помощью овладеть Черноморским побережьем. В одночасье создать боеспособный морской флот России было не по силам. Поэтому Петр I с начала 1690-х гг. самым жестким образом принуждал осваивать корабельную технологию на верфи в Архангельске, сам участвовал в постройке речных судов в Переславле, отдал приказ о покупке фрегата в Голландии. Одновременно царь наметил неожиданный для соперника объект своего удара. Идти напролом на Крым он не счел возможным, а с января 1695 г. стал готовить поход на крепость Азов, хотя она открывала путь только в Азовское море.

Правда, Азов принадлежал непосредственно Османской империи, а не Крымскому ханству. Но это обстоятельство должно было придать еще больше воинственности и напряжения устремлениям Петра I: схватка со сверхсерьезным соперником требовала и сверхусилий, что было в характере тщеславного царя. В течение нескольких месяцев были собраны и своим ходом отправлены под Азов стрелецкие и солдатские полки, поместная конница и пехота. Снаряжение же, боеприпасы, провиант и артиллерию на стругах сплавили от Москвы в низовья Дона. Рядом с Петром I во главе этой масштабной военной операции находились Патрик Гордон, Борис Шереметев, Франц Лефорт, Федор Головин.

Турецкая крепость Азов запирала вход в Азовское море, находясь недалеко от устья Дона. Ее каменные и земляные укрепления были достаточно серьезным препятствием для спешно собранной армии Петра I. Осадные работы и артобстрелы, которые велись в течение почти двух недель, привели к захвату в июле 1695 г. двух башен крепости. Но штурм принес только огромные потери в рядах осаждающих (как и последующее минирование бастионов), но не победу. Повторная попытка штурмом овладеть крепостью подтвердила авантюрность замысла юного Петра I. В октябре растерзанное воинство начало отступление к Москве.

Царь определил причину неудачи похода на Азов в отсутствии флота, с помощью которого можно было бы перекрыть подступы к крепости с моря и тем самым лишить турецкий гарнизон пользоваться подкреплением из Стамбула. Поэтому спешно на верфях Воронежа, Козлова, Доброго, Сокольска, Преображенского развернулось строительство боевых морских кораблей: несколько десятков тысяч мастеров рубили речные суда-галеры и струги. Всю зиму 1695—1696 гг. в Воронеже шел сбор нового войска, командовать которым, наряду с царем, был поставлен А. С. Шеин. Руководство флотом было поручено Лефорту. Дворянское ополчение было впервые дополнено отрядами как российских, так и иностранных наемников: в армию прельщали холопов и бродяг, обещая кому свободу, кому материальные блага. Но чаще Петр I использопрямое насилие: так, только на верфях в Добром от непосильного труда умерло до 1/3 мастеров. На костях россиян было за несколько месяцев построено около 1400 различных судов, которые, как и два 36-пушечных корабля, в апреле 1696 г. стали выдвигаться к Азову. На их борту разместилось более 40 тыс. солдат и стрельцов, а около 25 тыс. казацкой и калмыцкой конницы, опережая флот, первыми достигли крепости.

Именно смелый казачий рейд принес первый и самый важный результат: стоявший у Азова турецкий флот с порохом, снаряжением, провиантом был уничтожен. Флот же Петра I беспрепятственно прошел мимо крепости. Австрийские специалисты по осадным работам, выписанные Петром I, организовали строительство земляных валов, окопов, минирование и др. Артиллерия повела методичный обстрел бастионов. С насыпного кургана, высота которого достигала высоты азовских крепостных стен, казаки отчаянно ринулись в город. Их поддержали солдаты Ф. Головина. Командующий гарнизоном, турецкий паша, был вынужден принять почетные условия капитуляции: гарнизон беспрепятственно «со имением и пожитками» сел на корабли и отбыл за море.

Первый подход к манившему не одного российского повелителя Черному морю был наконец-то добыт. Азовскую крепость спешно восстановили, по-новому укрепили, разместив в ней почти 10-тыс. гарнизон из солдат и стрельцов. Недалеко от устья Дона, у удобного мыса с глубокой бухтой, была заложена еще одна крепость — Таганрог. Впереди замаячила перспектива крупномасштабной войны с Османской империей.

Подготовка Северной войны. Азовское взятие повлекло за собой целый ряд практических мер по максимальной реализации достигнутого успеха. Стали сгоняться десятки тысяч работных людей для строительства таганрогского морского порта, на усиление гарнизона Азова — тысячи крестьянских и стрелецких семейств. Однако Петр I сумел вынести из победы не столько ее эйфорию, реализованную в небывалых по масштабам и пышности гуляньях в Москве, сколько два суровых урока. Во-первых, движение в Черное море по-прежнему было немыслимо без мощного боевого флота. Во-вторых, ведение боевых наступательных действий с серьезным противником предполагало коренное переустройство организационных принципов сухопутной армии. Царь осознавал и важность создания благоприятного внешнеполитического фона, нахождения союзников прежде чем предпринимать в сторону Турции решительные военные шаги.

Военному флоту после азовской виктории Петр I уделял первостепенное внимание. Расходы на его строительство государство разверстало по купцам, помещикам, церкви, была введена трудовая повинность и экстраординарные налоги. Каждое «кумпанство» (а их было более 60) должно было сдать «под ключ» по одному кораблю. Попытки обойти царский указ жесточайше пресекались. На верфях Воронежа строилась основная часть запланированных судов. Проблему квалифицированных кадров (как судостроителей, так и мореплавателей) царь решил двояко: уже в конце 1696 г. из Европы в Воронеж привезли до 80 корабельных дел мастеров, а одновременно в Венецию, Англию и Голландию отправили около 60 дворянских недорослей учиться судостроению и кораблевождению. При строительстве Азовского флота Петр I впервые использовал те рычаги, которыми в течение всего своего правления пытался коренным образом преобразовать все стороны государственной и общественной жизни России — задействовать интеллектуальный и материальный потенциал тогдашних передовых стран и одновременно выучивать на Западе тех россиян, которые могли качественно освоить самые различные области знаний и мастерства.

Однако разом преодолеть инерцию прежних организационных построений было не под силу даже Петру I. Уже его отец — царь Алексей Михайлович — внедрил в российскую армию и полки «нового строя», и наемников. Петр I пошел дальше, развернув свои «потешные» полки до уровня дееспособных формирований: под Азовом Семеновский и Преображенский полки продемонстрировали новый уровень ведения боевых действий. Но они были исключением на общем безрадостном фоне состояния всей армии. Дворянское ополчение, солдатские и стрелецкие полки были слабоуправляемы в бою, непривычны к беспрекословной армейской дисциплине. Поэтому Петр I в 1698 г. распустил все солдатские, рейтарские и стрелецкие полки, включив их в четыре полка, проявивших свои лучшие качества под Азовом: кроме Семеновского и Преображенского это были Первомосковский и Бутырский.

Так началось создание регулярной армии, главной отличительной чертой которой должен был стать профессионализм. Но в крепостной России он мог сформироваться только «из-под палки» — будущие военные-профессионалы набирались в основном из среды даточных людей и дворян, хотя первые наборы по указам от 8 и 17 ноября 1699 г. были произведены из числа т. н. «охотников» — не закрепощенных людей, которых еще было достаточно в России. Эти указы положили начало и рекрутской системе формирования армии. Были установлены нормы набора даточных людей — светские и духовные феодалы должны были от 25 до 50 дворов поставлять одного рекрута, но им не мог быть крестьянин-землепашец. В итоге было поставлено под ружье 32 тыс. даточных, из которых сформировали 29 пехотных и 3 драгунских полка. Большинство полков возглавили наемные офицеры-иностранцы.

Выучка новой армии стала проводиться по переработанному П. Гордоном воинскому уставу 1648 г., а также составленным А. М. Головиным артикулам. Финансовым обеспечением реформирования армии и флота стало заниматься множество т. н. «прибыльщиков» — лиц, изыскивавших для казны новые источники доходов (например, оплата гербовой бумаги, налоги на дубовые гробы и т. д.).

«Великое посольство». До Петра I история российской дипломатии знала множество заграничных миссий, в том числе и великих посольств. Но только посольство 1697—1698 гг. стало «великим» не столько по своей численности и степени полномочий послов, его возглавлявших, но по целям и итогам. Кроме того, это был первый случай в российской внешнеполитической практике, когда царь лично принимал участие в поездке за рубеж, вел переговоры и заключал договоренности с главами крупнейших европейских государств.

Необходимость в отправлении в Европу «Великого посольства» была вызвана итогами Азовских походов: планировалось основательно изучить политические интересы и ориентацию, царившие в Европе, и найти возможных союзников для продолжения борьбы с Турцией за Причерноморье. В декабре 1696 г. Петр I издал указ о посылке «Великого посольства» в Англию, Данию, Голландию, Бранденбург, Венецию и Ватикан во главе с тремя руководителями-послами: Ф. Лефортом, Ф. А. Головиным и П. Б. Возницыным. Необычность этой миссии была не в том, что ее возглавили три разных по подготовке и способностям человека, а в намерении разом пообщаться чуть ли не с пол-Европой (обычно посольства направлялись в конкретную страну). Своеобразие посольской миссии состояло и в том, что оно должно было разместить за границей на учебу 35 волонтеров и набрать для работы в России иностранных специалистов, а также совершить ряд закупок товаров.

В начале марта 1697 г. «Великое посольство» почти в 250 человек на тысяче санных повозок выехало из Москвы. Через неделю, жестоко расправившись с заговорщиками, которыми руководили полковник И. Циклер, окольничий А. Соковнин и боярский сын, стольник Ф. Пушкин, вслед выехал и сам Петр I. Он значился в списках посольства как десятник Петр Михайлов. Такой камуфляж должен был упростить церемонии встреч с европейскими монархами, как-то скрыть от Турции факт отсутствия российского царя в стране.

Первым пунктом остановки стала Рига — столица Лифляндии, находившейся в составе Швеции. Затем была остановка в Митаве — столице Курляндии, а к середине мая посольство прибыло в Кенигсберг. Здесь Петр I подписал первый договорный документ — были установлены союзнические отношения с курфюрстом Бранденбурга Фридрихом III. В начале августа 1697 г. миссия достигла Голландии и расположилась в г. Саардаме, а потом перебралась в Амстердам. Здесь царь и волонтеры стали постигать искусство кораблестроения на верфях Ост-Индской компании. От этого занятия Петр I отрывался лишь в исключительных случаях. Так, он выехал в Утрехт на короткую встречу с английским королем Вильгельмом III, а затем был принят в Гааге в резиденции правительства Нидерландов. В течение нескольких встреч российские послы безрезультатно пытались убедить голландскую сторону поддержать Россию в ее будущей войне с Турцией. Без видимых успехов проходили в Голландии и переговоры с дипломатами других европейских стран. Успешной оказалась только деятельность по найму специалистов для флота, строящегося в Воронеже. Летом 1698 г. четыре корабля высадили в Архангельске 672 морских специалиста — от капитана до матросов и корабельного лекаря. В Голландии было закуплено 15 тыс. ружей.

В январе 1698 г. Петр I прибыл в Англию и имел две аудиенции у короля Вильгельма III. Однако и здесь дипломатических результатов достичь не удалось. Четыре месяца пребывания в Англии завершились лишь торговыми соглашениями и приобретением очередных знаний в области морского, артиллерийского, монетного дела. Более того, в это время стало очевидным, что антиосманский союз европейских государств не только укрепить, но даже сохранить становится невозможным. Австрия и Венеция тайно от России вели переговоры с Турцией о замирении. И посредниками здесь выступали Англия и Голландия. Многомесячный вояж Петра I завершался полным дипломатическим крахом.

В мае 1698 г. «Великое посольство» через Лейпциг, Дрезден, Прагу проследовало в Вену, столицу Священной Римской империи, чтобы попытаться помешать заключению сепаратного мира с османами (союзный договор с империей против Турции российские дипломаты заключили в январе 1697 г. на три года). Но даже сам царь не сумел убедить венский двор прекратить закулисные переговоры. Результат визита в Вену убедил Петра I в необходимости сменить внешнеполитические ориентиры. На смену антиосманской коалиции должна была прийти антишведская, чтобы обеспечить России успех в борьбе за выход к Балтике.

Первый шаг в этом направлении был сделан уже в Вене, когда царь тайно повел переговоры с дипломатами саксонского курфюрста и одновременно короля Речи Посполитой Августа II. В своем решении Петр I еще более утвердился после личных встреч с императором Леопольдом I, который отказался вести разговоры на животрепещущую тему. Изучить лично позиции другого союзника по антиосманской коалиции — Венеции — Петру I не удалось: 19 июля прямо с приема у императора он ринулся в Москву на подавление стрелецкого бунта.

Создание «Северного союза». Интересы и цели союзников. Европейский вояж Петра I вместе с «Великим посольством» не принес планируемого результата. Но реальные итоги оказались на порядок весомее запланированных. Кроме глубокого дипломатического зондажа политической ситуации в Западной Европе и явных и тайных замыслов ее монархов российский царь убедился в необходимости резкой смены своей внешнеполитической доктрины. Была осознана необходимость борьбы со Швецией за Балтику.

К этой идее Петр I стал склоняться уже после встречи с бранденбургским курфюрстом Фридрихом III, который мечтал сделаться прусским королем, что было возможно только при условии вытеснения Швеции с побережья Северной Германии. Россия как союзник для Бранденбурга была весьма кстати. Тем более, что антишведский союз этих двух государств был заключен еще в царствование Алексея Михайловича. Устремленность к Балтике окрепла после встреч с другим немецким правителем — саксонским курфюрстом Августом III. Он еще в 1696 г. при поддержке России был посажен на польско-литовский трон под именем Августа II и обязывался с помощью саксонского оружия отвоевать у Швеции для Речи Посполитой Лифляндию.

Прямым свидетельством того, что замысел переноса военно-политической активности в сторону Балтики созрел у Петра I уже во время «Великого посольства», стало его указание одному из трех послов (П. Б. Возницыну), не покидая Вены, заняться подготовкой к заключению мира с Турцией. Замирение с южным соседом было необходимым, чтобы избежать борьбы на два фронта. Думный дьяк Прокофий Возницын в сложной дипломатической игре с османскими и австрийскими послами сумел добиться приемлемых условий примирения. На конгрессе в Карловицах (городок близ Белграда) в ноябре 1698—январе 1699 гг. были обсуждены все спорные вопросы и подписано перемирие на 2 года с условием заключения мира по истечении перемирного срока. Этот крупный успех российской дипломатии был закреплен миссией главы Посольского приказа Е. И. Украинцева в Стамбул осенью 1699—летом 1700 гг. После многомесячных препирательств в июле 1700 г. был подписан Константинопольский договор о перемирии на 30 лет.

Параллельно российская дипломатия закрепляла устные договоренности об антишведских действиях, с которыми Петр I вернулся из «Великого посольства». Помимо Августа II и Фридриха III естественным союзником Петра I в будущей войне со шведским королем Карлом XII мог стать король Дании Христиан V (а после его смерти — Фредерик IV). Датско-шведское соперничество за преобладание на Балтике и за протекторат над герцогством Шлезвиг-Гольштейн особенно обострилось к концу XVII в. Уже в 1697 г. датские послы стали предлагать Москве «своевать шведа». После серии тайных переговоров в 1699 г. между Россией и Данией был заключен антишведский договор. Важность соглашения подчеркивалась тем, что впервые в истории российской дипломатии царь лично скрепил договорные бумаги своей подписью. Россия обязывалась после заключения мира с Турцией вступить в войну против Швеции в поддержку Дании. Одновременно в Москве с Августом II были подписаны союзнические обязательства об антишведских действиях.

Характерно, что переговоры в Москве с послами датского и саксонско-польского монархов велись одновременно с обсуждением условий мирного соглашения с представителями нового шведского короля Карла XII. Шведы стремились добиться от Петра I подтверждения унизительных для России потерь на Балтике по условиям Кардисского 1661 г. и Плюсского 1666 г. мирных договоров. Петровской дипломатии удалось почти одновременно (в ноябре 1699 г.) в одном месте (в Москве) подписать два взаимоисключающих договора: о войне со Швецией и о продлении «вечной соседственной дружбы и любви» с ней!

Первый договор состоял из двух не связанных между собой соглашений — с Данией и с Саксонией (а, следовательно, и с Речью Посполитой). Так что в антишведском союзе, вошедшем в историю под названием Северного, определяющую роль изначально играла Россия. Она подобрала себе союзников, используя их интересы поживиться за счет Швеции, но ориентируясь исключительно на достижение своих целей, даже если это предполагало ущемление союзников.

Начало борьбы со Швецией. Основные этапы Северной войны. В тайных приготовлениях к войне со Швецией Россия вступила в 1700-й год. К границе скрытно пододвигались войска, осуществлялся сбор разведданных, а одновременно дипломаты продолжали убеждать шведов в миролюбии Петра I. Члены Северного союза были убеждены в успехе будущего предприятия: европейские монархи готовились к дележу «испанского наследства» и не должны были помочь Швеции, а ее юный король Карл XII своим поведением не походил на великого полководца.

Войну со Швецией начали саксонские войска Августа II вторжением в феврале 1700 г. в Лифляндию. Однако долгая осада Риги провалилась. Союзник Августа II датский король Фредерик IV также не снискал успеха: Карл XII своей осадой Копенгагена вынудил Данию разорвать соглашение с Саксонией. В разгар этих неудач в войну вступила Россия, получив из Стамбула известие о подписании долгожданного перемирия с Турцией. Петр I объявил войну Карлу XII 19 августа 1700 г. «… за многие их свейские неправды и нашим, царского величества, подданным за учиненные обиды…».

Через пять дней после объявления войны из Москвы на шведскую крепость Нарву двинулись войска. Для скрепления распадающегося Северного со­юза Петр I выслал в Берлин дипломатическую миссию, чтобы подписать соглашение с бранденбургским курфюрстом Фридрихом III. В конце сентября 1700 г. почти 35 тыс. (из них 27 тыс. солдат и стрельцов) войско Петра I осадило Нарву. Общее командование царь доверил фельдмаршалу Ф. А. Головину. Три значительные группировки пехотных и драгунских полков возглавляли А. М. Головин, А. А. Вейде и Н. И. Репнин. Взять хорошо укрепленную Нарву с ходу не удалось. Началось тяжелая осада, усугублявшаяся холодами, болезнями, бескормицей. Со стороны Таллинна на подмогу гарнизону Нарвы двигалось 10-тыс. шведское войско, которое Карл XII спешно переправил из-под Копенгагена.

В этих условиях Петр I по не вполне понятным причинам покинул свою армию и уехал в Новгород, поручив общее командование наемному полководцу герцогу фон Круа. Через день после его отъезда войска Карла XII обрушились на российские полки, занятые осадой крепости. Внезапность нападения, растянутость войск противника по линии осады, метель, измена наемных офицеров позволили шведам добиться достаточно легкой победы. К тому же плохая выучка как пехоты, так и кавалерии привели к необоснованной панике в стане российской армии, хотя возможность для сопротивления была очевидной. Лишь Преображенский, Семеновский и Лефортов полки заняли оборону и сражались до темноты, что позволило им капитулировать на вполне почетных условиях: с оружием и знаменами, хотя и без артиллерии, им было позволено отступить. Остальные же части были полностью обезоружены, в плен шведы взяли 79 генералов и офицеров, а главнокомандующий фон Круа сам сдался чуть ли не первым. Общие потери составили до 6 тыс. человек плюс вся артиллерия и значительная часть вооружения. Это была катастрофа.

Казалось, продолжить еще только начавшуюся кампанию за «dominium maris Baltiсi» не было абсолютно никаких перспектив. Но война не только не завершилась, но получила решающий импульс для активизации. Нарвская катастрофа удесятерила энергию Петра I. Он сумел в считанные месяцы скорректировать план ведения войны, провести реорганизацию армии, перевооружить ее. Для этого вся экономика России, весь ее материальный и людской потенциал были направлены на обеспечение военных нужд. По словам царя, «сие нещастие» стало в результате предпринятых экстраординарных мер «великим щастием». Поражение под Нарвой вынудило Россию заняться преобразованиями чуть ли не во всех сферах жизни, дабы обеспечить победоносное ведение войны и достичь желаемого прорыва на балтийские берега.

Великая Северная война только начиналась. До ее окончания оставалось 20 лет. Условно они могут быть поделены на три основные периода. До 1706 г. союзники пытались совместно противостоять крепнущему военному таланту Карла XII, однако в целом успех был за юным шведским королем. С 1707 г. по 1709 г. Россия в одиночку, но с нарастающими успехами стала теснить шведов, завершив это давление блистательной Полтавской викторией. А уже на третьем этапе, с 1710 г. до 1721 г., восстановленный Северный союз закреплял успех Полтавского сражения. Но и в эти годы Россия играла первостепенную роль.

Реформирование армии. Военные действия на территории Прибалтики. Опьяненный нарвской победой Карл XII посчитал, что продолжать борьбу выше его достоинства: побеждать россиян, мол, не сложнее, чем «стрелять диких уток». И все свои усилия перенес против армии Августа ІІ. Две противоположные оценки событий под Нарвой, которые сделали шведский король и российский царь, в конечном итоге породили Полтаву с ее фиаско для первого и триумфом для второго. Но 1709 г. с его Полтавской баталией был еще далеко. Карл XII оставил в Прибалтике два отряда общей численностью около 15 тыс. солдат в качестве заслона от возможных действий поверженных россиян. Главные же силы он лично двинул на земли Речи Посполитой. Своего союзника Августа ІІ Петр І мог поддержать только субсидиями, хотя и не малыми.

Сам царь решительно занялся реформами в армии и во всех сферах, так или иначе связанных с ее обеспечением. Вокруг уцелевшего и боеспособного корпуса Репнина стали концентрироваться разбитые под Нарвой полки. Уже через месяц армия насчитывала под ружьем 34 тыс. человек. К ней из Украины двигалось до 10 тыс. казаков. Б. А. Голицын по указанию Петра І спешно формировал 10 драгунских полков по 1 тыс. чел. в каждом. Столь же быстро и неординарно решались проблемы вооружения формируемой армии и обеспечения ее командирами. Во главе был поставлен Б. Шереметев — 48-летний родовитый московский боярин, способный, но осторожный военачальник. Новгород и Псков были доукреплены новыми линиями обороны, для чего на возведение насыпей рушили дома и даже церкви, заставляя это делать и женщин, и священников. На вооружение армии пошли 40 тыс. кремневых ружей, ранее закупленных в Англии. Наладив свое производство, Россия в 1706 г. выпустила 30 тыс. схожих ружей. Главу Ямского приказа А. Виниуса Петр І наделил званием «надзирателя артиллерии» с чрезвычайными полномочиями в деле восполнения потерянной под Нарвой артиллерии. К концу 1701 г. армия получила более 300 новых орудий. На их изготовление пошел чугун уральских заводов и 90 тыс. пудов меди переплавленных церковных колоколов. Для решения возросших финансовых потребностей царь занялся «порчей рубля» — резко возросла эмиссия денег. Чтобы привлечь в российскую армию иностранных офицеров и специалистов Петр І пошел на неординарный шаг: в апреле 1702 г. он издал «Манифест о вызове иностранцев в Россию», который гарантировал наемникам широкие права и привилегии.

Одновременно с военными реформами Россия делала попытку найти в Европе посредников для своего временного замирения со Швецией. Однако европейские монархи в это время втягивались в борьбу за «испанское наследство». Поэтому дипломатические миссии А. Матвеева в Голландию и П. Голицына в Вену провалились. Зато Петр I в феврале 1701 г. сумел склонить Августа II к продолжению борьбы, посулив ему как большие деньги, так и подмогу пехотой численностью до 20 тыс. человек. Их встреча в Биржах не дала умереть Северному союзу, хотя настроения польско-литовской магнатерии были и прошведскими, и пророссийскими, и нейтральными, и Петру I не приходилось рассчитывать на эффективность Бирженского трактата.

Тем не менее, Карл XII «увяз» в борьбе с Августом II на территории Речи Посполитой. Его попытки разом покончить с соперником, нанеся удар по герцогству Саксонскому, откуда Август II черпал свои силы, до 1706 г. пресекались Англией и Голландией, не заинтересованных в изменении геополитической ситуации на востоке. В июле 1701 г. 19 полков под командованием Н. Репнина соединились с саксонским войском, но после поражения от шведов вернулись обратно к Пскову. Тем временем в первой половине 1701 г. полки Б. Шереметева совершали рейды вдоль границы со Швецией. Тактику мелких стычек избрали и отряды шведского полковника Шлиппенбаха. Только в самом конце 1701 г. Б. Шереметев одержал первую крупную победу: у мызы Эрествере шведы потеряли до 3 тыс. убитыми и 2 тыс. пленными. В июле 1702 г. Б. Шереметев вновь разбил шведов — в Ливонии у Гуммельсгофа. В Россию потянулись огромные обозы с добычей и пленными ливонцами. Одновременно развернулась борьба за вытеснение шведского флота с Чудского озера: к 1704 г. флотилия России стала здесь господствовать.

Летом 1702 г. пять батальонов под командованием Петра I, безуспешно прождав высадки шведского десанта у Архангельска, совершили марш через лесные дебри и соединились с полками Б. Шереметева и П. Апраксина у истока р. Нарвы. Здесь находилась шведская крепость Нотебург. После десяти дней осады крепость была взята 22 октября. Дорога к Балтике по Неве через Ингрию была открыта. Последний барьер — город-крепость Ниеншанц — без особого труда был взят 12 мая 1703 г. Здесь был заложен город Петербург — земляные работы начались уже 16 мая, и в ноябре сюда зашел первый торговый корабль (голландский).

В мае 1704 г. российское войско осадило Нарву. Штурмовать крепость Петр I поручил шотландскому фельдмаршалу Георгу Огильви, а сам помог Б. Шереметеву в июле взять Дерпт. Вернувшись под Нарву, Петр I ускорил ее падение — 9 августа состоялся долгожданный реванш за унижение осени 1700 г.

Военные действия на белорусских землях Речи Посполитой. В июле 1701 г. шведы перешли Западную Двину и вступили в пределы Речи Посполитой. Карл XII был уверен, что без труда покончит с Августом ІІ, расчитывая на нестабильность политической ситуации, которая борьбой между магнатско-шляхетскими фракциями и недоверием польско-литовского общества к своему королю-саксонцу, стремившемуся к усилению монархической власти. Поначалу шведы овладели Варшавой и нанесли ряд поражений войскам Августа ІІ. Карл XII в кампаниях 1702—1704 гг. преследовал не очень боеспособные саксонские войска, используя при этом и польские контингенты: на его стороне выступали поляки во главе с С. Лещинским. Под давлением шведов в 1704 г. сейм Речи Посполитой низложил Августа ІІ и короновал молодого польского магната Станислава Лещинского (правда, папа Римский не признал его королем).

Из-под Варшавы шведские войска в конце 1705 г. стали выдвигаться к Гродно. Дело в том, что к этому времени Петр І на протяжении второй половины 1705 г. объездил чуть ли не все белорусские города (был в Полоцке, Вильно, Гродно и др.), изучая возможность оказания военной помощи своему низвергнутому союзнику Августу ІІ. «В сей проклятой земле…», как царь писал из Гродно, на зимние квартиры было расположено его войско: пехота — в Гродно, кавалерия — в Тикотине и городах Курляндии. В Тикотине состоялась встреча Петра І и Августа ІІ по случаю победной вылазки отрядов А. Меншикова к Варшаве, в которой были разбиты войска С. Лещинского. Общение союзники продолжили в Гродно, после чего Петр І уехал в Москву, перепоручив общее командование своими войсками Августу ІІ. И тут нагрянули шведы.

Почти 20 тыс. отборное войско Карла XII заблокировало в январе 1706 г. в Гродно 25 тыс. российскую пехоту и 10 тыс. армию Августа II. Вскоре саксонец увел свои войска, оставив союзника держать оборону под руководством фельдмаршала Г. Огильви и Н. Репнина. От голода и болезней за зиму умерло до трети осажденных. Попытки Петра І оказать помощь не увенчались успехом: в Минске было сосредоточено 12 тыс. войско, к которому должны были подойти 25 тыс. казаков гетмана Ивана Мазепы. Однако выступить под Гродно царь не решился, так как в феврале 1706 г. под Фрауштадтом наголову была разбита саксонско-польско-российская армия ушедшего из-под Гродно Августа ІІ. Петр І приказал Огильви держаться до конца, а при случае попытаться скрытно улизнуть в сторону полесских болот в направлении Брест-Пинск и далее к Киеву (тем более, что по дороге в Слуцке имелась «фортеция изрядная»). Сам он курсировал между Минском и Оршей, а затем в марте убыл в Петербург.

Огильви начал вывод войск из Гродно и уже в апреле 1706 г. вступил в Брест. Преследование шведов было безуспешным из-за весеннего половодья и бескормицы, которыми встретило их белорусское Полесье. Карл XII попытался через припятские болота сократить путь, но просчитался, так как, по словам очевидца, «вся эта местность — сплошная топь…». Добравшись до Пинска и простояв там около двух месяцев, шведская армия повернула назад.

В середине мая 1706 г. петровская армия достигла Киева и стала его укреплять на случай подхода армии Карла XII. Но шведы быстро двигались на запад, чтобы покончить с Августом ІІ в Саксонии и снять угрозу нападения с тыла. Тогда у шведского короля должна была открыться свобода действий в сторону не только Киева, но Москвы. План Карла XII оказался верным. Под угрозой потери саксонской столицы Дрездена Август ІІ был вынужден изменить Петру І и пошел на подписание тайного мира со шведами, согласившись на передачу короны Речи Посполитой С. Лещинскому. Однако это не помешало ему принять участие в победном сражении против шведов под Калишем на территории Польши, в котором драгуны А. Д. Меншикова буквально смели шведско-польское войско генерала Мардефельта. В награду Меншиков получил белорусскую Оршу и украинское Полонное. Август II же поспешил в Дрезден с оправданием к Карлу XII и для унизительных поздравлений с королевской короной своему врагу С. Лещинскому.

В этой ситуации Меншиков не решился идти в белорусские земли, чтобы попытаться разгромить шведского генерала Левенгаупта, и отвел войска к Львову. Швеция и Россия подошли к решающим сражениям. Шведы спокойно набирались сил в богатой Саксонии, а россияне спешно готовили оборону в Беларуси и Украине. Петр I даже обдумывал варианты условий возможного мира со Швецией, искал посредников среди европейских монархов и дипломатов. Осень 1707 г. он провел в Гродно и Вильно в ожидании возможного похода шведов на Москву, на укрепление которой были брошены все силы инженеров и строителей.

В самом начале 1708 г. стало известно, что Карл XII двинул наконец свои войска на восток, к Гродно, где на зимних квартирах были размещены главные силы российской армии под командованием Меншикова. Тотчас в Гродно поспешил Петр I. Армия Карла XII вместе с наемниками насчитывала более 33 тыс. пехоты и конницы. В Лифляндии готов был выступить на восток 16 тыс. корпус генерала Левенгаупта, а из Финляндии — 15 тыс. корпус генерала Либекера. Силы армии Петра I тоже состояли из трех частей: у Б. Шереметева было до 57 тыс. человек, генерал Боур с равными силами противостоял Левенгаупту, а 25 тыс. корпус П. Апраксина должен был сдержать Либекера.

Марш шведов на Москву нашел сочувствие и моральную поддержку западноевропейского общества, политическую — европейской дипломатии. Западная Европа была в смятении от растущей «московитской мощи», которая могла стать опасной не только для Швеции, но и для всего католическо-протестантского Запада. Поэтому Петру I пришлось рассчитывать на свои силы. Армию Б. Шереметева он выдвинул к Минску — Слуцку — Борисову, корпус Н. Репнина закрепил на линии Вильно — Полоцк. Сам же буквально из-под носа Карла XII бежал из Гродно в Вильно. Но шведы не стали его преследовать, а направились на Сморгонь и Радошковичи, где простояли всю весну 1708 г. Отступая, российская армия оставляла за собой пустыню, дабы истощить шведов. Шведы в поисках провианта, фуража, крова довершали разорение белорусской земли.

В июле 1708 г. шведы перешли Березину и вскоре дали первый бой — у местечка Головчино потрепали полки Репнина. Из-под Смоленска в Горки прибыл Петр I, чтобы лично возглавить… отступление. Шведы же на месяц остановились в Могилеве в поисках хлеба и фуража. Боеспособность армии Карла XII таяла на глазах. Это подтвердила победа пехоты М. Голицына под селом Добрым близ Черикова, одержанная в августе (шведы потеряли до 3 тыс. человек). Король ждал подхода из Прибалтики корпуса генерала Левенгаупта, с которым двигался огромный обоз с продовольствием и вооружением. Но 9 сентября Карл XII потерпел поражение у деревни Раевки от батальонов генерала Боура, что вынудило его принять решение, не дожидаясь Левенгаупта, спешно повернуть армию на Украину, где планировал расположить ее на зимние квартиры.

Вслед за противником двинул основные силы российской армии Б. Шереметев. Петр I и А. Меншиков во главе 10 тыс. корволанта («летучий» отряд) стали искать встречи с Левенгауптом, который переправился через Днепр у Шклова и стремился догнать короля. Корволант настиг шведов 26 сентября, и 28 сентября развернулось сражение у деревни Лесная. Численное превосходство шведов Петр I компенсировал удачной диспозицией: из-за стесненности поля сражения Левенгаупт не мог бросить в бой все силы. Под покровом ночи шведы бежали к Пропойску. Первое сражение, в котором Петр I лично участвовал, закончилось триумфом: противник потерял до 8 тыс. убитыми и 1 тыс. попала в плен (приводятся и другие цифры), были захвачены армейская казна, артиллерия, десятки знамен.

Но значение победы не только в этом. Она позволила оставить армию Карла XII, постоянно терзаемой вылазками российских батальонов, без так ожидаемой помощи. Она вызвала смятение и даже панику у самонадеянного короля. Она ободрила и придала уверенность в реальности стратегического замысла, растерявшемуся было российскому монарху. Она произошла ровно за девять месяцев до Полтавской виктории и стала ее «матерью» (так в «Гистории Свейской войны» оценил победу царь)I.

Российско-шведское противостояние на территории Украины. Растерзанный у Лесной корпус генерала Левенгаупта не прибавил мощи вступившей на территорию Украины армии Карла XII. В поисках корма и фуража шведские полки численностью почти в 30 тыс. человек рассредоточились по многим городкам: в районе Гадяча, Ромен, Трилуя, Лубен, Луховец. Армия Петра I находилась недалеко, чтобы набегами небольших отрядов постоянно не давать покоя шведам, «докучать» им, но главное — перекрыть противнику возможность двигаться на восток, через Белгород и Курск, к Москве.

Появление армии Карла XII на Украине стало результатом предшествующих почти двухлетних тайных переговоров агентов короля Речи Посполитой С. Лещинского с гетманом Украины И. Мазепой. Мазепа, встав на путь измены своему патрону и покровителю Петру I еще то ли в 1703 г., то ли в 1705 г. сумел не только уберечься от царской расправы, но с помощью царских «заплечных дел» мастеров даже расправился с теми, кто пытался донести на его закулисные интриги. Одной рукой он посылал на помощь российской армии все новые и новые полки казаков, рассылал свои универсалы (обращения) к украинскому населению не снабжать шведов продовольствием, а другой — подписывал клятвы в верности Карлу XII и С. Лещинскому, обещая им собрать до 30 тыс. казаков, привести в помощь крымских татар, снабдить провиантом и вооружением. В октябре 1708 г. с 4 тыс. казаков и 9 полковниками гетман перешел на сторону шведов.

Этот эпизод Северной войны стал отражением глубоких противоречий, которые существовали во взаимоотношениях России, как метрополии, с ее недавно присоединенной окраиной — Левобережной Украиной. В российской историографии в центре объяснений измены Мазепы царю положен тезис об интриганской натуре гетмана, его стремлении к личным выгодам. В украинской эмигрантской и современной историографии преобладают утверждения о Мазепе как выразителе общего устремления украинского общества к своей суверенной государственности, для чего гетман пытался в сложной военно-политической обстановке использовать все возможные методы и средства.

Как бы там ни было, но измена и политика — понятия, вполне соотносимые между собой. Гнев же, обращенный к Мазепе, Петр I сполна выместил на украинском народе. Уже 2 ноября отряды Меншикова оставили одно пепелище от казацкой столицы г. Батурина. Город был сожжен полностью, а население уничтожено «другим на приклад». На казаков, горожан, крестьян Украины обрушилась «война манифестов», или «война перьев»: царь, короли (шведский и польский) повели с амвонов и площадей свои пропаганду и контрпропаганду. Православная Церковь объявила Мазепу «богоотступником». Под опекой самого Петра I были проведены выборы нового гетмана — им стал Иван Скоропадский.

Мазепа оказался в лагере шведов на положении почетного пленника — за ним неотступно следовали десятки солдат. Полковники и старшины, перешедшие вместе с ним к Карлу XII, один за другим перебегали к Петру I. Разбой, мародерство, которые чинили голодные шведские отряды, рыскавшие по Украине в поисках пропитания и озлобленные постоянными нападениями легких российских отрядов, вызвали партизанскую войну местного населения. Тактика «томления», избранная Петром I в отношении армии Карла XII, оказалась правильной. Дело шло к генеральному сражению, место и время которого зависело только от царя.

Полтавское сражение и его итоги. Зиму 1708—1709 гг. армия Карла XII провела, расположившись между Ромнами, Гадячем, Лохвицей и Прилуками. Петр I и Б. Шереметев основные силы расположили на зимний постой в местечке Лебедин, перекрыв дорогу на Москву. Довольно сильные российские гарнизоны перекрывали шведам путь на Харьков и Киев. Такую роль играл и гарнизон, размещенный в Полтаве. Небольшие отряды всю зиму делали наскоки на измученных шведов. Донимали и суровые морозы, необычные для Украины. Многие сотни солдат погибли от холода или были обморожены.

После нескольких обоюдных атак и контратак декабря 1708—марта 1709 гг. армии противников к апрелю 1709 г. оказались в противостоянии в окрестностях Полтавы. Несмотря на то, что армия шведов пребывала «в неописуемо жалком состоянии», воинственность короля не ослабела. Он рассчитывал, что украинское казачество все-таки перейдет на его сторону, что Крым, а то и Турция, разорвав перемирие с Россией, объединяться с ним. От С. Лещинского была затребована подмога.

В конце марта в расположение шведов подошли до 8 тыс. запорожских казаков во главе с кошевым атаманом К. Гордиенко. В отместку Петр I послал отряды, которые до основания разрушили Сечь и пожгли казачий флот, а тем самым в очередной раз присмирили вольнолюбивое казачество. Благодаря золоту и другим богатым дарам, а также хитроумным интригам посла в Стамбуле Петра Толстого, России удалось приглушить прошведские настроения турецкого и крымского правителей. Но Карл XII двигался вперед, избрав целью стратегически выгодную Полтаву. Ее укрепления, рассчитанные на защиту от татар, не представляли серьезного препятствия для регулярной европейской армии. Гарнизон Полтавы состоял из 7 тыс. человек (во главе с полковником Келиным) при 91 орудии. Овладев Полтавой, король мог сделать ее центром объединения антироссийских сил: от казачества до турецкого султана.

Шведы появились под Полтавой в апреле. Несколько попыток сходу овладеть городом с земляными укреплениями провалились. Тогда начались осадные работы и артобстрел крепости (хотя из-за нехватки пороха стреляли только по пять залпов в день). Войска Шереметьева и Меншикова, расположившиеся на восточном берегу реки Ворсклы, долгое время не были готовы дать шведам сражение. Из-за болотистой местности помощь осажденному гарнизону была минимальной. В это время Петр I проходил курс лечения в Азове и Таганроге, но ситуация под Полтавой позвала его к месту событий — он взял командование на себя.

Чтобы предотвратить падение Полтавы, Петр I решил дать генеральное сражение. Для этого необходимо было переправить армию с восточного на западный берег Ворсклы. Невзирая на то, что переправы контролировали шведы, армия Петра I через броды за несколько дней перешла реку. В ходе этих событий Карл XII был тяжело ранен. Своей переправой российские войска отвлекли шведов от осады Полтавы, но вступать в сражение не спешили. Они заняли удобные позиции севернее города и укрепили их земляными валами и редутами.

Карл XII решил атаковать эти позиции всеми своими силами пехоты и кавалерии в 25 тыс. человек и до 10 тыс. казаков Мазепы и Гордиенко. Король, несмотря на тяжелое ранение, намеревался лично командовать сражением, но все же перепоручил это генералу Реншильду. Первыми атаку на российские редуты в четыре часа утра 27 июня 1709 г. начала шведская пехота в 7 тыс. солдат, поддержанная с фланга кавалерией во главе с генералом Россом. На помощь Петр I бросил конницу Меншикова. Тот, оттеснив шведскую кавалерию, временно отступил. В это время пехотные колонны Левенгаупта под огнем противника вынуждены были нарушить запланированный порядок наступления и двинулись навстречу основным силам россиян. Полки же Реншильда, хотя и с потерями, прошли редуты и стали перестраиваться на равнине для развития наступления. Сюда было приказано отступить и ввязавшейся в бой за редуты пехоте Левенгаупта. Шесть батальонов генерала Росса, истощенные бесплодной атакой редутов, были сметены драгунами Меншикова.

Противники, расположившись основными силами на открытой равнине, повели артобстрел: против 70 российских орудий отвечали огнем только 4 полевые пушки шведов. Шведов вынудили принять бой, хотя их порядки были расстроены предыдущими часами сражения, а противник имел многократный перевес в живой силе и артиллерии. Атака, в которую пошла пехота Левенгаупта, закончилась полным провалом. Началось массовое бегство шведов, в плен попадали целые роты. Был пленен и главнокомандующий Реншильд. Карл XII и Левенгаупт под прикрытием растерзанных полков и казаков отступили и заняли оборону.

Как и после победы у Лесной, Петр I не стал спешить с преследованием отступивших шведов. Только на следующий день в погоню была брошена конница Меншикова. Бежавшие шведы и казаки Мазепы 29 июня достигли Переволочны — местечка у впадения Ворсклы в Днепр. Карл XII почти с 1 тыс. ближайшего окружения переправился через Днепр, оставив Левенгаупта с армией у переправы. Перед угрозой полного разгрома армия шведов капитулировала и сдала оружие, артиллерию, 400 тыс. рублей казны (всего было пленено 23 тыс. шведов). Это был полный разгром великой армии Карла XII. На поле боя погибло более 9 тыс. шведов. Сам король чудом ушел от погони и почти на 5 лет обосновался в Бендерах под покровительством турецкого султана.

Полтавская победа коренным образом изменила военно-стратегическую обстановку в ходе Северной войны. Она позволила Петру I заняться закреплением достигнутого в Прибалтике (блокировать Ригу был послан Шереметев) и вернуть в союзники Августа II (в Речь Посполитую изгонять шведов послали Меншикова). Российская дипломатия получила выигрышный козырь в попытках воссоздать Северный союз. Уже в начале октября Петр I и Август II на личной встрече в Торуне восстановили союзнические отношения. Вскоре соглашение было подписано с королями прусским (Фридрихом I) и датским (Фредериком IV). С. Лещинский укрылся в шведской крепости Штеттин.

Российско-турецкие отношения в годы Северной войны. Успешно разворачивавшиеся для России события 1701—1709 гг. во многом стали итогом нейтралитета со стороны Османской империи, которая с напряжением, но выдерживала условия Константинопольского мира. На сдерживание султана от попыток пойти на реванш за Азов были нацелены дипломатические шаги Петра I. Не раз царь наведывался в эти годы то в Азов, то в Таганрог, следил за состоянием укреплений, обновлением флота. Для получения регулярных сведений о настроениях Стамбула в 1702 г. Россия учредила постоянное посольство в столице Османской империи — первое в истории российской дипломатии. Его возглавил П. А. Толстой. Он проявил себя как талантливый дипломат, информатор по мельчайшим вопросам и даже интриган.

Первое серьезное напряжение в российско-турецких отношениях возникло в 1704 г., когда султан Ахмед III вдруг потребовал от Петра I уничтожить Азовский флот, сжечь приазовские крепостные городки и тем самым подтвердить свое миролюбие. Турция же обещала и впредь удерживать крымского хана от вторжения в южные земли России. Требование осталось без ответа. Но когда в 1708—1709 гг. Карл XII начал продвижение к Москве, Петр I демонстративно сжег несколько трухлявых кораблей, хотя своим пребыванием в Азове весной 1709 г. он лишь еще больше напугал и обозлил султана. Тем не менее, ни турецкий султан, ни его вассал крымский хан не поддались на уговор шведской дипломатии и гетмана Мазепы открыть против России второй фронт накануне Полтавского сражения. Свою роль сыграл Толстой и колоссальные суммы, выплачиваемые султанскому двору по поводу и без повода.

Однако именно Турция приютила Карла XII и Мазепу. Король занялся интригами и подкупом турецких сановников в расчете столкнуть Турцию с Россией. Турция стала готовиться к войне, хотя в начале 1710 г. сделала очередное заверение в миролюбии. Это позволило российским войскам весной—осенью 1710 г. овладеть шведскими крепостями Эльбинг, Выборг, Рига, Дюнамюнде, Пернов, Кексгольм, Ревель и тем самым стать хозяевами в Лифляндии и Эстляндии. Новые потери еще больше активизировали шведского короля, которому вторила французская дипломатия. Огромные территориальные и финансовые посулы с их стороны придали воинственности султану. Было решено вначале бросить на границы России орды крымского хана Девлет-Гирея, а затем янычар.

Прутский поход российской армии. Петр I был вынужден срочно перебрасывать свои войска из Прибалтики (через Слуцк и Минск) на юг. Собрав свою армию в Валахии, царь 25 февраля 1711 г. первым объявил войну Турции. Учредив 2 марта Сенат, как высший правительственный орган, и оставив в его управлении страну, Петр I со своей новой женой Екатериной сразу выехал к армии, которую возглавил фельдмаршал Шереметев. В апреле на совете в Слуцке царь распорядился спешно вести войска к Днепру, где можно было рассчитывать на помощь господаря Молдавии Д. Кантемира и господаря Валахии К. Брынковяну. Одновременно с движением армии Петр I через своих агентов на Балканах развернул успешную антитурецкую пропаганду среди сербов, черногорцев, албанцев, что привело к локальным восстаниям против османского ига.

Армия подошла к реке Прут. Однако планы были нарушены. Турецкие войска опередили и заняли выгодные позиции, перейдя Дунай. Нехватка продовольствия, страшная жара, предательство Брынковяну сделали положение армии Петра I крайне тяжелым. Турки и крымчаки имели троекратный перевес в живой силе (120 тыс. против 40 тыс.). Визир Балтаджи Махмет-паша 9 июля начал сражение, но янычары были отброшены мощным огневым залпом. Это охладило пыл турок. Начались переговоры, которые в стане врага вел вице-канцлер П. П. Шафиров. Петр I был в панике, ибо возобновление сражения грозило неминуемым крахом его армии. Он был готов уступить османам все свои приобретения, отдать и шведам все, кроме Петербурга. Но Шафиров выторговал (якобы он уплатил визирю колоссальную взятку) значительно более почетные условия капитуляции. По Прутскому соглашению Россия возвращала Азов и уничтожала окрестные крепости, не вмешивалась в польские дела и давала пропуск на проезд Карла XII в Швецию. Противостояние на р. Прут завершилось для России минимальными потерями.

Для гарантии выполнения условий Прутского договора визирь взял в заложники Шафирова и сына фельдмаршала Шереметева. Но проволóчки со стороны царя чуть было не привели к новой войне: в январе 1712 г. султан объявил мобилизацию войск. Вновь активное содействие в этом оказывали шведы (лично Карл XII) и французы. Хотя в апреле был подписан в Стамбуле очередной мир, он уже в октябре был нарушен объявлением войны России: в этом были очевидны усилия Карла XII. Правда, излишняя настойчивость короля привела к тому, что султан силой оружия пленил его и выслал из Бендер в глухомань. Через год, осенью 1714 г., Карлу XII разрешили выехать в Швецию.

Весной 1713 г. Ахмед III объявил войну России в очередной, четвертый, раз. Но до военных акций дело не дошло, и султан осенью этого года ратифицировал Адрианопольский мир с Россией (подписан в июне 1713 г.), которым та вновь была отброшена от Черного моря. Однако неудача Прутского похода затмевалась успешным продолжением балтийской кампании. Кроме того, эти события дали России осознание важности балканского вектора ее будущих внешнеполитических устремлений.

Война флотов. Поле неудачного столкновения с Турцией Россия и ее союзники по Северному союзу Саксония, Речь Посполитая, Дания (как и примкнувшие в 1714—1715 гг. к ним Пруссия и Ганновер) усилили давление на Швецию. Удары стали наносить по ее владениям в Северной Германии — в Померании. Однако активное вхождение России в европейскую политику неминуемо усиливало беспокойство союзников, а тем более остальных европейских правителей.

Поэтому Петр I не без оснований дипломатические усилия совмещал со все более активным военным строительством. Выйдя на берега Балтики, он тут же предпринял широкомасштабное корабельное строительство. Были заложены несколько верфей (на р. Сечь, Свирь и в Петербурге), на которых стал возводиться военный флот (галеры, парусники, карбасы, лодки, линейные корабли и др.). Этот флот определил победное продвижение России после того, как российско-датско-саксонские войска в феврале 1713 г. разбили шведов при Фридрихштадте, и все владения Карла XII перешли по договору к Пруссии. Петр I перенес военные действия на территорию Финляндии, что и потребовало применения возможностей флота.

Весной 1713 г. царь лично возглавил эскадру более чем в 200 различных судов с 16 тыс. войском, нацелившись на Финляндию. Этот десант позволил к осени овладеть почти всей ее территорией. В начале 1714 г. была заложена гавань в Ревеле, а в мае из Петербурга почти 200 судов вышли в направлении эстляндских берегов. Одновременно галерный флот под командованием Апраксина взял курс на г. Або, но наткнулся на шведскую эскадру в 16 кораблей и 20 вспомогательных судов, которой командовал адмирал Эреншельд. Петр I поспешил на помощь Апраксину к месту событий — мысу Гангут. Используя штиль, который обездвижил шведские парусные корабли, российские гребные суда блокировали флагманский корабль «Элефант» и 27 июля с боем взяли его. К вечеру были взяты на абордаж еще 11 судов противника, а российский десант овладел Аландскими островами. Сенат пожаловал Петру I за эту морскую победу звание вице-адмирала.

И в дальнейшем российский флот, постоянно совершенствуясь технически и пополняясь новыми судами, обеспечивал десантирование войск на шведско-финскую территорию. Авторитет Петра I как флотоводца возрос настолько, что ему было доверено руководство объединенной российско-датско-англо-голландской флотилией в 83 корабля,

Аландский конгресс. Успехи российского оружия на суше и на море, проникновение за 1710—1716 гг. войск практически во все прибалтийские территории вызвали чуть ли не панику не только сторонних стран, но и союзников России. Дания, Ганновер, Речь Посполитая потребовали от Петра I вывода войск со своих территорий. Англия и Священная Римская империя дипломатическими ходами делали все, чтобы не позволить России господствовать на Балтике. В этом им содействовала позиция Голландии и Франции, хотя последняя сделала попытку сблизиться с Россией: Петр I летом 1717 г. вел переговоры о союзе с ней и лечился на водах в Спа. Франция обязалась быть посредником в заключении мира между Россией и Швецией.

В мире были заинтересованы все стороны. Россия рассчитывала юридически утвердить за собой все свои завоевания, Швеция — вернуть потерянное. Союзники России по Северному союзу намеревались не только удержать отнятые у Швеции земли, но и сохранить напряженность в российско-шведских отношениях. А каждая из третьих стран рассчитывала максимально снизить победные результаты России и использовать ослабление Швеции для утверждения на Балтике.

Первая реальная попытка договориться после десятков кровопролитных сражений была сделана в мае 1718 г. На одном из островов Аландского архипелага, в Леве, российские и шведские дипломаты провели конгресс. Делегацию от России возглавлял Я. В. Брюс и его помощник А. И. Остерман, от Швеции — барон фон Герц и граф Гилленборг. В это время Карл XII был занят завоеванием Норвегии, чтобы компенсировать потери в Прибалтике. Казалось, страны смогут договориться, учитывая, что обе были крайне истощены. Однако высокие политические ставки на результаты окончания Северной войны других европейских стран свели к нулю попытки найти двустороннее согласие. Гибель в ноябре 1718 г. под норвежской крепостью Фридрихсгаль Карла XII ускорила бесславный конец конгресса. Новая королева Швеции Ульрика Элеонора (сестра Карла XII) заняла проанглийскую ориентацию. Они велела казнить фон Герца и отвергла условия Петра I на передачу Эстляндии, Лифляндии и Выборга. Война продолжилась.

Царь отдал приказ об укреплении обороны балтийского побережья и о начале новой морской операции в сторону шведских берегов. Российская флотилия, разделенная на две группы, десантировала войска на территорию противника. Одновременно, 27 июля 1720 г., галерный флот под командыванием М. М. Голицына одержал важную победу над технически более совершенным флотом шведов в заливе острова Гренгам.

Ништадтский мир. Рождение российской империи. После неудачи Аландского конгресса Швеция в ноябре 1719 г. подписала мир с Ганновером, в феврале 1720 г. — с Пруссией, а затем и с Англией, в июле 1720 г. — с Данией и Саксонией. Таким образом, идею Северного союза воплощала только Россия, которая в нем уже и не нуждалась. В апреле 1720 г. в Париже российский и шведский послы обсудили условия, на которых могли начаться новые мирные переговоры.

В финский город Ништадт с февраля 1721 г. на мирную конференцию стали прибывать представители двух государств. Официальные переговоры начались 22 мая. От России их вели Я. В. Брюс и А. И. Остерман, а от Швеции — граф Лильенстедт и барон Стремфельдт. Для сговорчивости шведов Петр I в конце мая высадил военный десант, который дошел до города Умео и оттеснил противника к его столице Стокгольму. Летом галеры адмирала М. М. Голицина подошли с десантом к Аландским островам, угрожая захватом Стокгольма. На Швецию были нацелены 25 тыс. армия, находившаяся в Финляндии, и 48 линейных судов и 300 галер, способных высадить 40 тыс. десант.

Жесткая позиция российских дипломатов и эффективная демонстрация военных возможностей уже на шведской территории возымели действия. Все требования России Швеция вынуждена была удовлетворить, а они были гораздо более тяжелые, чем на Аландском конгрессе. Ништадтский мирный договор между Россией и Швецией был подписан 30 августа 1721 г. Великая Северная война, длившаяся без 5 дней 21 год, ушла в историю. За Россией остались огромные территориальные, материальные, политические приобретения. В 23-х статьях Ништадтского договора закреплялись военные, территориальные, экономические, правовые и политические итоги прошедшей войны, аспекты будущих двусторонних отношений. К России переходили шведские провинции Лифляндия, Эстляндия, Ингерманландия и часть Карелии, острова Эзель, Даго и Муху и все острова Финского залива. В качестве компенсации Швеция получила от России 2 млн талеров, могла беспошлинно завозить хлеб.

Всю осень 1721 г. Россия с феерической пышностью отмечала небывалые итоги многотрудной Северной войны. Сенат торжество возложил на Петра I целый шлейф первостепенных титулов: Великий, Отец Отечества, Император. Императорский титул подытожил эволюцию развития от Московии к России.

Цель и характер восточной политики Петра I. Разброс внешнеполитических устремлений Петра I сравним с его внутренней реформаторской деятельностью. Его восточная политика естественным образом примыкала к внешне закономерной и обычной для Нового времени политике в западном направлении. Уже в 1695 г. молодой царь послал купца гостиной сотни Семена Маленького в Индию и Персию. Тот передал дары Великому Моголу и шаху и сделал первичный осмотр загадочного для России Востока. В 1711 г. Петр I велел «персицкий торг умножить» через предоставление новых торговых льгот армянской компании купцов, торговавшей шелком из Персии еще с 1667 г. Он пленился слухами о том, что есть возможность по Волге через Каспий попасть сразу в Амударью, по которой можно было доплыть до Индии. Этот путь открывал сказочные перспективы для России в «индиянской» торговле, а также в китайской и японской. Сообщение сибирского губернатора М. П. Гагарина о найденных в районе Амударьи золотых россыпях определило ход действий царя.

В мае 1714 г. отряд в 1,5 тыс. солдат во главе с подполковником И. Д. Бухгольцем вышел на разведку в китайском направлении, а такой же отряд князя А. Бекович-Черкасского — к Амударье. И тот, и другой искали водные пути в Индию и месторождения золота. После долгих мытарств остатки отрядов в 1716 г. вернулись в Россию с обнадеживающей информацией. Петр I велел князю взять 6 тыс. солдат и казаков и идти вновь к Амударье, чтобы склонить хивинского хана к подданству и все-таки доплыть до Индии. Но приказ выполнить не удалось: коварный хан обманул А. Бековича-Черкассого и перерезал весь его отряд. Не принесла успеха и экспедиция на Каспий с прежним царским поручением, которую возглавляли поручик А. Кожин и князь В. Урусов.

Каспийский поход российской армии. Наряду с посылкой отрядов Петр I стремился наладить контакты на уровне дипломатических и торговых миссий с правителями Бухары, Шемахи, Персии. Дипломатические и коммерческие интересы были неразрывны. Царь быстро отреагировал на попытки Турции утвердиться в Прикаспии путем поддержки восстания лезгин-суннитов против тирании персидской династии Сефевидов (она отражала шиитское направление ислама). Кроме того, организуя каспийский поход 1722—1723 гг., Петр I ставил цель оградить интересы российского купечества в этом регионе (в борьбе суннитов и шиитов было вырезано до 300 московских «гостей»).

Весной 1722 г. Петр I из Астрахани начал поход в прикаспийские владения Персии. На корабли были посажены 22 тыс. пехотинцев и погружена артиллерия. По суше через Дагестан двинулись 9 тыс. драгун, 20 тыс. донских казаков и 30 тыс. татар и калмыков. Через десять дней плавания войско высадилось в устье Терека. В специальном манифесте Петр I заявил, что его военная акция направлена не против шаха Хосейна, а для наказания виновников убийств российских купцов и ограждения христиан (грузин и армян) от османской агрессии.

К осени 1722 г. российские войска заняли все побережье Каспийского моря с городами Дербент, Решт, провинциями Ширван, Гилян, Мазендеран и Астрабад, не осуществив сколь-нибудь серьезных военных операций. Только летом 1723 г. полки генерала К. П. Матюшкина, чтобы овладеть «ключем» всего прикаспийского региона, городом Баку, произвели артобстрел гарнизона. Успехи армии Петра I ускорили вторжение османских войск в Закавказье. В сложной внешне- и внутриполитической ситуации Персия пошла на подписание Петербургского мирного договора (12 сентября 1723 г.), по которому все завоеванные территории и города переходили к России, где размещались ее 9 полков.