1. Межконфессиональные и государственно-конфессиональные отношения: теоретико-методологические основы исследования.

1.1. Концепция российской вероисповедной политики и типы государственно-конфессиональных отношений.

В сфере государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений существует некоторая неясность в определении основных понятий. Необходимо уделить особое внимание данному вопросу в начале представленной работы. В современной литературе имеются подходы, позволяющие дифференцировать религиоведческую и социально-политическую направленность исследования взаимодействия государства и конфессий. В связи с проблематикой нашего исследования, мы будем опираться на понятийный аппарат, который ввели ученые РАГС. Эта мера нужна для того, чтобы не допустить нежелательного ухода при трактовке ведущих понятий диссертационного исследования в религиоведческие дисциплины. Так, исследователи кафедры религиоведения РАГСа для определения взаимодействий государства с религиозными организациями используют несколько терминов⁹. Один из самых распространенных – государственно-церковные отношения. Основная проблема этого определения состоит в том, что ни в исламских, ни в буддистских основах вероучения нет понятия «церковь». Соответственно, данное определение является неприемлемым для определения взаимоотношений между государством и нехристианскими религиозными организациями. Второй термин – государственно-религиозные отношения также является не совсем корректным из-за разнородности, разнопорядковости субъектов отношения, так как государство – это основной институт политической системы, а религия – особая форма мировоззрения. Взаимоотношения государства как института должны строиться не с мировоззрением, а с религией в институционализированной форме, то есть с организацией.

В диссертационной работе используется понятие государственно-конфессиональные отношения. Данный термин представляется наиболее корректным по причине того, что в нем присутствуют два однородных и однопорядковых субъекта отношений: государство как институт и конфессия как институционализированная форма религии. Исследователи РАГСа государственно-конфессиональные отношения рассматривают как часть конфессиональной (вероисповедной) политики государства. Таким образом, под государственно-конфессиональными отношениями понимается «совокупность исторически складывающихся и изменяющихся форм взаимосвязей и взаимоотношений институтов государства, с одной стороны, и институциональных образований конфессий, с другой стороны»¹⁰.

В связи с принятием ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» в российскую научную литературу вошли такие понятия, как традиционные и нетрадиционные конфессии. Данное разделение породило не только неясность в определении понятий, но и напряженность между российскими конфессиями. Данная проблема будет рассмотрена в следующих параграфах, а пока считаем целесообразным дать трактовку этим понятиям. Здесь важно обратить внимание на то, что в научной литературе по исследуемой проблематике термины «конфессия» и «религия» зачастую являются синонимами.

В законе «О свободе совести и о религиозных объединениях» под традиционными конфессиями понимаются конфессии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России (православие (христианство), ислам, буддизм, иудаизм и другие религии)¹¹. Причем, признается особая роль православия в становлении и развитии духовности и культуры в Российской Федерации. Данная формулировка является двусмысленной: с одной стороны, выделяются четыре ведущие традиционные российские конфессии, но с другой стороны, этот список не является исчерпывающим. Это дает почву не только для дискуссий, но и для споров о причислении той или иной российской конфессии к традиционной. В частности, учитывая присутствие на территории России язычества (примерно X в.¹²), старообрядчества (после раскола РПЦ в середине XVII в.¹³), протестантизма (20-е гг. XVI в.¹⁴) и некоторых других конфессий, можно сделать вывод, что выделение традиционными религиями на основании исторического наследия России только православия, ислама, буддизма и иудаизма является не совсем корректным. Изучив материалы по данному вопросу можно констатировать, что его решение пока остается открытым.

И все же в диссертационной работе к традиционным конфессиям мы будем относить православие, ислам, буддизм, иудаизм, а все остальные конфессии, существующие на территории России, – к нетрадиционным. В научной литературе часто между нетрадиционными конфессиями и новыми религиозными движениями (и/или новыми религиями) ставится знак равенства. С нашей точки зрения, это тоже достаточно дискуссионный вопрос. К примеру, католицизм относится к нетрадиционным для российского общества конфессиям, однако назвать его новым религиозным движением представляется затруднительным в связи с тем, что: 1) католицизм появился на территории России не во второй половине XX в., как многие новые религиозные движения, а гораздо раньше – в XI-XII вв.¹⁵; 2) католицизм является мировой религией с многовековой историей, догматическими основаниями, богословскими школами. Но, несмотря на это, в религиозном энциклопедическом словаре синонимом понятия «нетрадиционные религии» все же является термин «новые религии», которые определяются как «совокупность религиозных вероучений, появившихся во второй половине XX в. Новые религии так же называют религиями Нового века, альтернативными культами или неокультами, внеконфессиональными (надконфессиональными) верованиями, новыми религиозными движениями (НРД) и т.п.»¹⁶. Д.К. Безнюк, ссылаясь на Р. Флаше, утверждает, что «в широком смысле слова новые религии обозначают все религиозные движения, возникающие в новое время, примерно с середины XIX века»¹⁷. Как мы видим, возникает серьезная путаница в критериях, по которым можно определить принадлежность конфессий либо к нетрадиционным религиям, либо уже к новым религиями. Е.Г. Балагушкин предлагает адекватное решение данного исследовательского затруднения: не противопоставлять новые и нетрадиционные конфессии друг другу, а рассматривать первые как разновидность вторых¹⁸. Учитывая разнородность состава нетрадиционных конфессий, вышеупомянутый исследователь считает, что они представляют единую категорию и дает такое определение: «нетрадиционные религии – типологическое явление иной религиозности, радикально отличающиеся от традиционной для данного общества в рассматриваемый исторический период. Для них характерна интенсификация социальных функций религий, а часто и пропаганда новых социально-религиозных утопий обновленческой, оппозиционной либо альтернативной направленности, разработанных на основе радикально измененных (обычно нетрадиционных) вероучений»¹⁹. Также этот ученый утверждает, что в современном религиоведении пока нет разработанной типологии нетрадиционных религий, хотя и предложено много классификаций, учитывающих особенности их вероучения, обрядности, организационных форм²⁰. Помимо этого, он отмечает тенденцию к трансформированию новых религиозных движений (часто радикально настроенных) в новые религии (например, кришнаизм). Здесь важно отметить, что часто термин «новые религиозные движения» в литературе и СМИ являются синонимом термину «новые религии».

Религиозно-мистическая волна, которая захлестнула Россию после 1990 г., принесла на ее территорию целый калейдоскоп новых религий и/или религиозных движений. Е.Г. Балагушкин дает свою типологию новых религиозных движений²¹, которую целесообразно привести в данной работе:

1. Обновленческие религиозные движения. Религиозные движения данного типа предлагают новое осмысление социальных проблем, претендуя на неотложное, даже радикальное, их разрешение. Эти движения принадлежат к двум типам:

   • социально-антропологического перфекционизма. Религиям этого типа свойственна фетишизация различных факторов и условий действительности (от здоровья до пороков властных структур). Такие религиозные движения характеризуются двумя подтипами: фетишистским и оккультным.

   • Сакрализация действительности. В этих религиях мистифицируется не отдельные элементы земной жизни, а считается, что вся действительность должна проникнуться сакральным началом, чтобы изменится к лучшему. Этот тип религиозных движений также делиться на два подтипа: либо упование на сакральный образ жизни, либо на божественного спасителя.

2. Оппозиционные религии. Данное направление НРД характеризуется, прежде всего, отчужденным отношением к миру, непримиримым противоборством с ним, либо стремлением подчинить его противоположным сакральным приоритетам, отказавшись от богопочитания и установив культ дьявола. Иначе эти религии называют мироборческими и богоборческими. В этих религиях адепты либо уходят от реальности в мир фантазии, либо стремятся противостоять неблагоприятному воздействию окружающего мира с помощью магии и колдовства, либо стараются заручиться поддержкой определенных сакральных субъектов, вера в которых связана с совершенно иными религиозными традициями (культ дьявола), либо наиболее радикально настроенные представители оппозиционных религий проповедуют осмысление действительности и решение проблем современного мира, принципиально изменив вектор своих сакральных ориентаций, т.е. устанавливают прямо противоположные сакральные приоритеты в сравнении с принятыми в традиционных религиях (например, Церковь Сатаны).

Нередко в литературе и СМИ под новыми религиозными объединениями в современном обществе подразумеваются секты. Скорее всего, такое определение НРД было выдвинуто представителями традиционных конфессий. Почти все типологии, которые можно найти в печатных и интернет источниках, определяются авторами как условные, поскольку новые религиозные движения, включая секты, являются, во-первых, очень мобильными (то появляются, то исчезают), а во-вторых, в доктрине одной организации могут сразу же содержаться несколько основных постулатов, относящихся к разным религиозным течениям²². В научной литературе, как и в законодательстве РФ, существует недоработка в определении понятия «секта». Религиоведы утверждают, что к данному понятию необходимо относиться с особой осторожностью, так как в религиоведческой науке использование данного термина не приветствуется.

В этой части диссертационной работы важно упомянуть еще об одной типологии новых религиозных движений²³:

• к первому типу НРД относятся такие движения, в которых произошли религиозные заимствования из других культурных ареалов. Некоторые из них генетически восходят к глубокой древности и «новизна» их заключается в том, что они функционируют в новом культурном контексте. При этом они меняются в процессе адаптации. Буддизм на Западе иной, чем в Японии, а японское христианство отличается от европейского;

• ко второму типу относятся НРД, возникшие в результате дробления традиции. Их генезис восходит к сектам. Например, «Ветвь Давида» погибшая в Техасе в 1993 г. – это результат раскола в адвентизме. Адвентизм – продукт дробления протестантизма и т.д.;

• к третьему типу НРД принадлежат движения, выросшие из западной оккультной традиции. Корни этой традиции уходят в глубокую древность, но, как установлено исторической наукой, предшественники НРД этого типа организационно оформляться стали достаточно поздно. Масонские ложи появились в начале XVIII столетия, а самостоятельные розенкрейцерские ордена в конце XIX в.;

• четвертый тип – язычество, культурная реабилитация которого, начатая романтиками в прошлом столетии, привела к созданию разнообразных неоязыческих групп в XX в. На Западе это «Викка» – кельтское язычество, реконструированное британцем Д. Гарднером. В России активно распространяются НРД, опирающиеся на славянское язычество.

• к пятому типу относятся синкретические НРД, состоящие из всех вышеперечисленных компонентов. Различные движения, составляющие «Новый век» (New Age), включают в себя элементы индуизма, буддизма, христианства, оккультизма и т.д., но в разных сочетаниях и пропорциях.

Кроме вышеуказанных разновидностей традиционных и нетрадиционных конфессий, существуют псевдорелигиозные организации. Они позиционируют себя как религиозные организации, однако практически не содержат религиозной компоненты в реальности. Декларация религиозной составляющей нужна таким структурам для достижения определенных целей (улучшения своего материального положения, возможности влиять на сознание людей и др.). Также в российском обществе, исследуя материалы СМИ, можно увидеть такое явление: представители традиционных конфессий определяют некоторые религиозные организации псевдорелигиозными, так как последние, по их мнению, не соответствуют российской религиозной традиции и наносят вред российскому обществу. Например, Алексий II 1 июля 2004 г. заявил: «Помимо несомненного вреда духовному миру человека, деятельность псевдорелигиозных организаций может иметь далеко идущие последствия для государства и общества, в том числе и безопасности рядовых граждан. Важно, чтобы эта сторона деятельности псевдорелигиозных структур перестала быть вне поля внимания общества и государства»²⁴. Не всегда такое определение, высказанное официальными представителями традиционных конфессий, соответствует реальности. По мнению М.О. Шахова, «религия в качестве учения, определяющего отношение к миру, смысл жизни цели и методы жизнедеятельности, может рассматриваться как одна из разновидностей идеологии, а религиозные объединения – как специфическая разновидность общественных объединений»²⁵.

Резюмируя выше сказанное, можно сделать вывод, что понятийный аппарат, касающийся исследуемых вопросов, нуждается в серьезной доработке, при участии не только религиоведов, политологов и социологов, то есть научного сообщества, но и представителей органов власти, а также представителей российских конфессий.

Возвращаясь к началу параграфа, где было определено, что в данной диссертационной работе мы будем использовать термин государственно-конфессиональные отношения, целесообразно перейти к определению модели государственно-конфессиональных отношений, которая существует в современной России. «Выбор модели государственно-конфессиональных отношений определяет сегодня не только состояние свободы совести в государстве, но и во многом – будущее гражданского общества в России»²⁶.

Одну из типологий государственно-конфессиональных отношений предложили ученые кафедры религиоведения РАГСа.

В данной типологии группы выделяются по признаку соотношения светского и религиозного компонентов в политической системе государства. Исследователями выделяются 6 групп²⁷:

1. Страны с теократической формой правления (например, Саудовская Аравия, Иран и т.д.), в которых светское и религиозное право совпадают, религиозный лидер является и главой государства. В таких странах главенствующая религия становится религиозным монополистом, иные религии и верования либо ограничиваются в правах, либо преследуются и искореняются всеми способами.

2. Государства с официальной атеистической, коммунистической идеологией (Китай, Северная Корея, бывший СССР) находятся на противоположной стороне от предыдущей группы стран. Здесь отделение религиозных объединений от государства является исходной точкой, необходимой предпосылкой для выстраивания модели государственно-конфессиональных отношений, при которой светская власть диктует религиозным объединениям их права и обязанности во всех сферах жизни социума. Несмотря на то, что в конституциях и законах таких стран декларируется, как правило, светскость, предполагающая нейтральное отношение к религии, отделение религиозных объединений от государства, закрепляется право на свободу совести, фактически политика государства направлена на искоренение существующих на его территории, исконных верований и недопущение появления новых религиозных групп и движений.

3. Секулярные, светские поликонфессиональные государства находятся в промежуточном положении по отношению к вышеописанным системам. В конституциях таких государств закреплены положения о светском характере государства, об отделении религиозных объединений от государства, о равенстве всех религиозных объединений перед законом, о праве граждан на свободу совести и свободу вероисповедания. При формальном дистанцировании от религиозных объединений и юридическом равенстве в правовом поле всех религиозных организаций государство все-таки, как показывает практика, может допускать и даже поддерживать определенную активность конфессий, имеющих историко-культурные корни в жизни народов данного государства, и ограничивать, порой даже очень жестко, распространение новых и нетрадиционных для данной страны религиозных движений (США, Украина, Белоруссия).

4. Страны, основывающиеся на принципе отделения религиозных организаций от государств и закрепляющие при этом юридические различия в статусе, реальных правах, возможностях деятельности на своих территориях для тех или иных конкретных религиозных объединений. Такие страны декларируют свою светскость и не имеют государственной религии, но в действующем законодательстве регламентируют и дифференцируют положение различных конфессий в правовом поле достаточно жестко и поддерживают традиционные или преобладающие по численности сторонников религии и ограничивают некоторые малоизвестные религиозные группы и движения (Германия, Франция, Испания, Австрия, Италия, страны Прибалтики, возможно Швеция после 1 января 2000 г.).

5. Крайней формой дифференциации является юридическое закрепление в правовом поле понятие «государственная», «преобладающая», «поддерживаемая государством» церковь (или церкви). Государства, определяющие в своей конституции отказ от принципа отделения религиозных объединений от государства, закрепляющие соответствующий статус «господствующей религии», «преобладающей» или «традиционной» религии для данного народа церкви, находятся на позиции, которая по внешним формальным признакам может быть воспринята как однозначная, сдвигающаяся в сторону теократических систем выстраивания государственно-конфессиональных отношений. Однако исследование содержания и опыта реализации законодательств этих стран показывает, что при сравнительно схожих формулировках закона реальное положение тех или иных церквей, более глубоко определяемое конкретными законами и подзаконными актами государства, может значительно различаться. Прежде всего, данные различия касаются реальных возможностей той или иной церкви влиять на внешнюю и внутреннюю политику государства, выстраивать, регулировать при опоре на государство отношения с иными, в том числе конкурирующими конфессиями. Здесь можно увидеть весь спектр возможных моделей государственно-конфессиональных отношений: от полного либерализма до борьбы с инаковерием (Англия, Швеция (до 2000 г.) Греция, Болгария, Аргентина, Израиль, Армения, Монголия и др.).

6. К данной группе относится Россия и некоторые страны ЦВЕ, в которых исторический путь, может быть, сопоставим с российским (например, Польша). При этом наибольший интерес представляет опыт стран, имеющий вековую историю главенствующего положения определенной религии, прошедших этап секуляризации и на сегодняшний день сумевших создать такую систему государственно-конфессиональных отношений, при которой не умоляется культурно-историческое значение традиционной церкви, соблюдаются права всех остальных конфессий, а государственное регулирование достаточно эффективно. Эффективность предполагает поддержку государством всех тех инициатив религиозных объединений, которые направлены на оздоровление нравственности населения, опеку социально уязвимых его слоев, укрепление нравственности и правопорядка. Данное положение подразумевает возможность государства не допускать со стороны религиозных объединений действий, направленных на подрыв его устоев, обеспечение профилактической работы в этом направлении.

Данные группы не являются закрытыми и постоянными. Страны могут перемещаться из одной группы в другую. Ярким примером этому может служить Швеция, которая до 1 января 2000 г. была в 5^й группе стран, а после упомянутого года перешла в 4^ю группу.

Как видно из представленной типологии, современная Россия относится к шестой группе стран, как и Польша. На протяжении многих веков православие оставляется основной и наиболее многочисленной религией на территории Российской Федерации, многими исследователями отмечается культурно-историческое значение православной религии. В России конституционно государство отделено от церкви, и взаимодействие этих двух акторов строится на принципе невмешательства в дела друг друга, а все конфессии равны перед законом.

Помимо типологии, представленной исследователями РАГСа, существует еще одна типология моделей государственно-конфессиональных отношений. Автором этой типологии является испанский профессор Г. Моран, он выделяет два типа взаимодействия государства и религиозных организаций²⁸:

1. Сепарационный тип. При нем никакого специального законодательства не создается, воздвигается стена между государством и религиозными объединениями, религия вытесняется из всех сфер деятельности государства. Такая практика обеспечивает равенство религий перед законом, но в то же время ограничивает права практически всех конфессий, утверждает секуляризм во всех сферах государственной жизни.

2. Кооперационный тип. Действуют два источника правового регулирования: конституционные нормы с текущим законодательством, а также соглашения и договоренности с церквями и религиозными организациями, не противоречащие действующему законодательству.

Здесь уместно сказать о так называемом либеральном стандарте религиозной свободы²⁹. Как указывает М.П. Мчедлов, «сепарационная модель государственно-конфессиональных отношений декларирует осуществление либерального стандарта религиозной свободы в его полном объеме»³⁰. При такой системе государственно-конфессиональных отношений государство рассматривает религиозную сферу как некий рынок, который регулируется конкуренцией. Но не всегда этот рынок является свободным. Реальное превалирование на конфессиональном поле имеют те религиозные организации, которые имеют наибольшее финансирование, и обладают большими организационными возможностями. Наиболее ярко данную модель можно увидеть в государственно-конфессиональных отношениях в США.

«В большинстве Европейских стран утвердился дифференцированный тип правового регулирования статуса религиозных объединений, который выступает основой кооперационной модели государственно-конфессиональных отношений, именуемый также “партнерство особого рода”»³¹. При такой модели государственно-конфессиональных отношений религиозная свобода сохраняется, однако «государство оставляет за собой право дифференцированного отношения к различным конфессиональным сообществам, наделяемым разным объемом полномочий»³². Данная система не провозглашает отделение религиозных организаций от государства, а говорит о неком партнерстве в достижении общих целей, но с условием независимости сторон.

В пределах этой модели существуют три вида правового положения религиозных объединений:

1. Статус государственной церкви. Данный статус представляет собой особенные отношения между государством и религиозными организациями. Религиозная организация наделяется обширными правами и полномочиями, а именно: право собственности на широкий круг объектов недвижимости, освобождаемой от налогообложения; получение финансовых субсидий и материальной помощи от государства, в том числе через систему «церковного налога» (вплоть до государственного жалования и пенсионного обеспечения для священнослужителей); наделение статусом корпорации публичного права, предусматривающим делегирование государством ряда юридических полномочий (в частности, в семейно-брачной сфере); исключительные полномочия в области воспитания и образования, включая преподавание вероучения в государственных учебных заведениях; право на участие в политической жизни страны, дающее возможность священнослужителям замещать высшие государственные должности. Государство при такой системе государственно-конфессиональных отношений имеет право вмешиваться в конфессиональную жизнь государственной церкви, осуществлять правовое регулирование и управлять церковным имуществом. Остальные религиозные организации имеют ограниченный юридический статус, имеют минимальный набор прав, которые гарантируются международными стандартами³³. Принцип государственной религии можно увидеть в государственно-конфессиональных отношениях Греческой Республики, Англии, Дании, Норвегии, Швеции, Исландии, Ирландии.

2. Договорные (консенсуальные) отношения. При такой вариации кооперационной модели государственно-конфессиональных отношений государство производит взаимодействия религиозными организациями на основе двухсторонних соглашений, в которых зафиксированы все права и обязанности сторон. Данные соглашения определяют и регламентируют, какую совместную деятельность и сотрудничество будут осуществлять государство и религиозные организации. Государственно-конфессиональные договоры, в свою очередь, делятся на кодификационные (предполагающие всеобъемлющее регулирование отношений) и частные (являющиеся соглашением по конкретным вопросам)³⁴. Кодификационным договором является конкордат между Римско-католической церковью в лице папского Святого Престола и государствами с преобладанием приверженцев католицизма.

По мнению М.П. Мчедлова, государственно-конфессиональные соглашения при таком правовом положении религиозных организаций предусматривают³⁵:

• подтверждение взаимного суверенитета государства и конфессионального сообщества (Ватикан);

• религиозное объединение может претендовать на получение статуса корпорации публичного права;

• возможность получения религиозными организациями финансовых средств, включая бюджетные дотации и право сбора церковного налога;

• признание национальной ценности соответствующей религиозной культуры, служащие основанием для договоренностей по вопросам преподавания религиозных предметов в государственной школе и для сотрудничества в деле сохранения культурного и исторического наследия конфессионального происхождения;

• вероятность присутствия священнослужителей соответствующих конфессий в вооруженных силах, лечебных учреждениях и тюремной системе;

• гарантии неприкосновенности мест богослужения и паломничества, свободного доступа к ним, а также признание праздников, постов, ритуальных пищевых запретов;

• порядок назначения на высшие церковные должности и формирование церковно-административных структур в том случае, если это затрагивает интересы государства.

3. Статус официально признанных (традиционных) конфессий. Главное отличие статуса официально признанных (традиционных) конфессий от статуса государственной церкви состоит в том, что первые не имеют прямой государственной поддержки и внутриконфессионального регулирования.

По мнению некоторых исследователей, «кооперационная модель государственно-конфессиональных отношений, основанная на дифференцированном типе правового регулирования статуса религиозных объединений, в современных условиях секуляризации и конфессионального плюрализма является наиболее оптимальным инструментом обеспечения взаимодействия в системе «религия – общество – государство»³⁶.

Россия из-за своей уникальной государственно-конфессиональной, межконфессиональной и общественной ситуации, не попадает ни в один из указанных Г. Моран типов, но тяготеет, с нашей точки зрения, к кооперационной модели государственно-конфессиональных отношений. Этот тезис будет доказан в следующих параграфах работы, основываясь на практическом материале.

Следуя логике работы, далее целесообразно обратиться к мировому опыту государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений, опираясь на типологию, предложенную исследователями РАГСа. Мы акцентируем внимание на странах, которые по данной типологии: 1) попадают в одну группу с Российской Федерацией; 2) не попадают в одну группу с ней, но представляют интерес для иллюстрации различных моделей государственно-конфессионального и межконфессионального взаимодействия.

Наше внимание будет уделено следующим странам: Англия и Греция (имеют государственную религию); Италия, Франция и Германия (имеют законодательное закрепление различия статуса религиозных объединений); Швеция (как пример перехода из одной группы рассмотренной выше типологии в другую), Белоруссия (как пример третьей группы стран, указанной типологии исследователей РАГСа), Польша (входит в одну группу стран с Россией).

Здесь немаловажно определить понятие межконфессиональных отношений. При всей видимой простоте данное понятие в научной российской литературе определено расплывчато. Белорусские исследователи дают такое определение: «межконфессиональные отношения – это комплекс разнообразных взаимоотношений и взаимосвязей между проживающими в государстве представителями различных конфессий (как на межличностном, так и на межобщинном уровне) и между соответствующими религиозными объединениями, группами и организациями (на институциональном уровне), между духовными лицами конфессий»³⁷. В нашей диссертационной работе мы будем подразумевать под межконфессиональными отношениями взаимодействие двух или более конфессий или их представителей, подразумевающее под собой дву- или многосторонний диалог по вопросам, которые касаются совместных действий.

Кравчук В.В., а также ряд ученых кафедры религиоведения РАГСа в своих исследованиях уделяют внимание таким странам, как³⁸:

Англия. В соответствии с Британским законодательством Англиканская церковь является государственной религией. «В Великобритании существуют лишь две официально признанные церкви: англиканская в Англии и пресвитерианская в Шотландии. На территории Уэльса и Северной Ирландии нет государственных религий»³⁹. Существование государственной церкви на территории Великобритании обуславливается определенными фактами⁴⁰:

1. «Англиканская церковь стала государственной в XVI веке во время Реформации. Монарх – глава англиканской церкви, он назначает архиепископов и епископов. Все священнослужители клянутся в верности короне. Священнослужители англиканской церкви, впрочем, как и шотландской, католической и ирландской не могут быть избраны в Палату Общин (нижнюю палату парламента). 2 архиепископа и 24 епископа заседают в Палате Лордов»⁴¹. По мнению В.В. Кравчука, церковь Великобритании напоминает ее монархам о высшей, божественной власти над ними.

2. Церковь имеет по отношению к государству определенные обязанности, которые не имеют независимые церкви.

3. Связь между Англиканской церковью и государством имеет историческое и духовно-ценностное значение.

4. Официальную церковь необходимо защищать вследствие той роли, которую она играет в неписанной британской Конституции.

Основная особенность существования Англиканской церкви на территории Великобритании заключается в том, что регулирование многих основополагающих вопросов ее внутренней религиозной жизни закреплено законодательно за государством⁴². На сегодняшний момент государственное регулирование вопросов внутренней жизни Англиканской Церкви становится все более глубоким и многоплановым. Законодательный орган Англиканской Церкви – Высший Церковный Синод. Он не может утверждать никакие меры без предварительного одобрения Британского парламента, а церковные каноны должны быть обязательно одобрены монархом. Формы богослужения утверждаются парламентом. Изменения во все основополагающие церковные законы Англиканской Церкви в Англии не могут быть приняты без официального одобрения их парламентом⁴³. Англиканской церкви, в свою очередь, разрешено принимать активное участие в политической жизни страны.

Англия является поликонфессиональной страной, поэтому, кроме государственной Церкви, существуют 3 группы религиозных организаций:

1. Христианские церкви и деноминации (католики и протестантские деноминации). «Шотландская церковь стала государственной во время Шотландской Реформации в XVI веке и приобрела статус официальной в 1707 году, а в 1921 году она отделилась от государства»⁴⁴. «В 1850 году на территории Великобритании была восстановлена римско-католическая церковь, впервые после Реформации, во время которой она была полностью запрещена. Великобритания разделена на семь провинций, каждой из которых управляет католический архиепископ, и 30 епархий – 22 в Англии и 8 в Шотландии, во главе каждой из которых стоит епископ. Всего в Великобритании находится около 4000 Римско-католических церквей. Ирландия рассматривается Папой Римским как единая территория с 1300 приходами, а Северная Ирландия разделена на семь епархий»⁴⁵.

2. Религии эмигрантов, создающие этноконфессиональные общины (прежде всего выходцев из стран Азии и Африки): буддизм, индуизм, иудаизм, ислам, сикхи.

3. Новые религиозные движения или «свободные церкви» применяется для определения тех протестантских церквей, которые не признаны государством. Это, к примеру, церковь методистов, баптистская, пресвитерианская церкви, Объединенная реформированная церковь и Армия спасения.

Помимо вышеуказанных религиозных организаций, на территории Англии присутствуют различные секты, культы и небольшие религиозные объединения. Всем перечисленным организациям регистрации для религиозной деятельности не требуется, но если данные организации захотят заниматься коммерческой или иной деятельностью, приносящей прибыль, они должны зарегистрировать свои структурные подразделения в качестве коммерческих организаций. Если данные организации занимаются благотворительной деятельностью, они также должны быть зарегистрированы уполномоченными по благотворительной деятельности. Постепенно привилегии Англиканской церкви перестают носить исключительный характер и переносятся на другие конфессии. Так, представители иудаизма и методистской церкви были возведены в Лорды. Бывшие религиозные диссиденты и еретики сегодня уже считаются представителями вполне традиционных и уважаемых христианских религий, которые объединяются под названием «свободные церкви». Относительно либерально относится государство к появлению НРД и этнорелигиозных меньшинств, исследуются основы их вероучения и деятельность. В Англии постепенно снимается социальная основа межконфессиональных конфликтов. Принадлежность к той или иной религии не связана с большим или меньшим объемом прав и свобод и более или менее низким или высоким социальным статусом. Межконфессиональные и государственно-конфессиональные отношения в данной стране имеют устойчивый и спокойный характер⁴⁶.

Греция. В этой стране конституционно определено привилегированное положение Восточно-православной Церкви Христовой. Она является государственной церковью. Все неправославные религии в рамках законодательного поля занимают второстепенное положение по отношению к господствующей церкви и не могут претендовать на равные с ней права и привилегии. Государство имеет всю полноту прав вмешательства во внутренние дела Церкви. Светская власть определяет круг прав и полномочий, а также контролирует почти все сферы деятельности Православной Греческой Церкви. ГПЦ может быть охарактеризована как один из государственных институтов, действия которого направляются светскими властями. Устав Церкви имеет статус государственного закона. Все документы, принятые Священным Синодом, приравниваются к государственным законам и печатаются в государственных печатных органах. Все священство получает государственное жалование⁴⁷.

Для других конфессий в Греции используется термин «признаваемая религия». Государство также вмешивается во внутренние дела этих конфессий и борется с прозелитизмом. «Самая православная конституция – Конституция Греции. Она принята во имя Святой, Единосущной и Неделимой Троицы и особо оговаривает статус Святой горы Афон» ⁴⁸.

Италия. Государственно-конфессиональные отношения в Италии, на территории которого находится город-государство Ватикан, имеют такую систему взаимоотношений, при которой юридическое положение конфессий строго дифференцируется. Отношения государственной власти Италии с ведущими конфессиями выстраивается на основе специального соглашения – конкордата. Любые поправки к соглашению могут вноситься только по обоюдному согласию государства и религиозных организаций. В компетенцию государства входит определение, с какими именно конфессиями будет подписано данное соглашение, и оно же решает вопросы о степени дифференциации между религиозными объединениями и контроля над их деятельностью. Чем больше прав, возможностей, льгот и привилегий получает конфессия, тем более жесткому контролю она подвергается со стороны светской власти⁴⁹.

Католическая церковь Италии, согласно положениям Конституции и Конкордата 1984 г., имеет особый статус, привилегии и льготы.

Такие соглашения, помимо Католической церкви, были заключены всего лишь с 7^ю религиозными объединениями⁵⁰:

1. Вальденсами (последователи средневекового еретического сектантского движения, возникшего в XII в. в среде крепостных крестьян)(1984 г.).

2. Пятидесятниками (1986 г.) .

3. Адвентистами (1986 г.) .

4. Иудаистами (1987 г.) .

5. Баптистами (1993 г.) .

6. Лютеранами (1993 г.) .

7. Свидетелями Иеговы (2000 г.).

На сегодняшний момент эти конфессии обладают практически такими же правами, как и Католическая церковь. В Италии не существует правил обязательной государственной регистрации религиозных организаций, но если все же религиозная организация захочет быть зарегистрированной, то ее отнесут к одному из типов⁵¹:

• непризнанные ассоциации;

• признанные ассоциации;

• группы с правовым статусом по гражданскому закону;

• зарегистрированные религии.

Многоступенчатая дифференциация никак не сказывается на функционировании религиозных организаций, что позволяет им нормально существовать поликонфессиональном обществе.

Германия. Государственной церкви здесь не существует, свобода гарантируется для всех религиозных объединений, однако государство четко дифференцирует положение конфессий в правовом поле.

Франция. На протяжении всей истории во Франции там доминирует католицизм. В конце XX века Франция являлась наименее религиозной страной в Европе. В начале XXI века ситуация изменилась, так как на территории данной страны стала четко вырисовывается тенденция к быстрому увеличению количества мусульман. Можно сказать, что сейчас в этой стране существуют две главные религии: католицизм и ислам. Протестантизм и иудаизм во Франции осмысливают свое положение в современном обществе.

Швеция. В 2000 г. Швеция отказалась от наличия в своей стране государственной религии. Однако Шведская Лютеранская церковь официально называется самой большой традиционной конфессией и сохраняет особый статус и определенные привилегии. После 2000 г. государство смягчило свое регулирование религиозной жизни и контроль за делами церкви. Началось постепенное правовое «выравнивание» конфессий, существующих на территории данной страны.

Постепенная либерализация в отношении других, прежде всего христианских конфессий, выразилась в приобретении ими некоторых прав и возможностей. Юридически Шведская церковь и иные конфессии по своему статусу стали равными, но законы, регулирующие религиозную деятельность, все равно делятся на две группы⁵²:

1. Общие положения о религиозных общинах;

2. Специальные положения, которые касаются только Лютеранской Церкви Швеции.

Несмотря на изменение основ государственной вероисповедной политики Швеции, Лютеранская церковь законодательно так и остается в привилегированном положении, и ее роль в качестве общенационального символа признается всеми конфессиями данной страны.

Таким образом, межконфессиональные отношения в Швеции, особенно позиция Шведской церкви, имеют свои особенности, а именно: возрастающая веротерпимость, толерантность и усиление экуменических процессов в среде христианских церквей и деноминаций. Одна из интересных особенностей межконфессиональной жизни в Швеции заключается в том, что границы конфессий размыты. Например, некоторые приходы свободных церквей считают себя приверженцами Шведской церкви. Здесь можно говорить о понятии «двойного членства». У Шведской церкви открытий стол причастия. Многим конфессиям Шведская Лютеранская церковь оказывает поддержку. С 1962 г. существует Шведский Совет свободных церквей. В него входят баптисты, методисты и пятидесятники.

Польша. Вся история Польши связана с Католической церковью. Однако она не определяется законодательством в качестве государственной, преобладающей церкви. Реализуется принцип свободы совести и вероисповедания. Конституционно закреплено равноправие всех существующих на территории данной страны конфессий. Государство строит свои взаимоотношения со всеми конфессиями на основе признания и взаимного уважения. Несмотря на законодательно закрепленное равенство конфессий, Католическая церковь занимает особое положение с некоторыми привилегиями⁵³.

В конце XX – начале XXI в. наблюдается всплеск религиозной активности в Польше (бывший социалистический блок). Наибольшее оживление проявляют НРД, но положение Католической церкви остается достаточно устойчивым.

Белоруссия. К системе «религия – общество – государство» приковано внимание исследователей и журналистов не только в России, но и в странах СНГ, в том числе и в Белоруссии. Данную страну необходимо особенно выделить в нашем исследовании. Обусловлено это тем, что в Белоруссии происходят почти аналогичные с Россией процессы в государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношениях, хотя по типологии исследователей РАГСа Россия и Белоруссия входят в разные группы. В данном параграфе мы обозначим схожие и различные процессы в государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношениях России и Белоруссии.

С одной стороны, современная конфессиональная ситуация в Белоруссии является стабильной и бесконфликтной⁵⁴. В 2002 г., на 5 лет позже чем в России, в Белоруссии был принят закон «О свободе совести и религиозных объединениях». Его принятие, как и российского закона, сопровождалось критикой. Из недостатков закона отмечалось: расплывчатость некоторых формулировок, отдельные статьи, которые могут ограничить права граждан, введение 15-ти летнего испытательного срока действия религиозных организаций и др.⁵⁵ Помимо этого, на международной конференции, посвященной проблемам свободы исповедания, которая состоялась 17-18 июля в Вене под эгидой ОБСЕ, в одном из докладов говорилось, что «данный закон разрабатывался и принимался без широких консультаций с существующими религиозными организациями».⁵⁶ Аналитиками было рекомендовано устранить эти недочеты, так как в случае их присутствия в Законе будут нарушены некоторые права верующих Республики Беларусь. Подобно российскому закону «О свободе совести и о религиозных объединениях», белорусский Закон содержит конституционный принцип свободы совести и вероисповедания, принцип равенства всех религий перед законом, невозможность установления религиозной идеологии, обязательной для граждан, положение о свободе выбора не только религиозных, но и атеистических убеждений. Взаимодействие государства и религиозных объединений строится на принципе законности, учитывая духовные и культурные традиции белорусского народа. Как и в России, поликонфессиональной стране, в Белоруссии происходит процесс развития межконфессиональных отношений. С другой стороны, из-за обширной палитры религиозных организаций в обеих странах растет конфессиональная напряженность. Одной из причин тому служит неоднородность религиозных организаций. Часто основы вероучений, традиции, история возникновения и развития конфессий, их роль в духовно-культурном развитии государства, количество последователей значительно разнятся. Однако если религиозные организации существуют в одном поликонфессиональном пространстве, у них возникает необходимость взаимодействовать.

В данной части нашего исследования необходимо сделать некоторое теоретическое отступление для определения форм межконфессиональных отношений в России, им будет посвящена вторая глава работы.

По мнению Тиханского А.И., межконфессиональные отношения могут принимать следующие формы: кооперации, посредничества, конфликта, приспособления, ассимиляции⁵⁷. Для нашего исследования наиболее интересна кооперационная форма межконфессиональных отношений или форма сотрудничества (в данной работе они используются как синонимы). Именно на ней и на ее видах мы сосредоточим свое внимание в следующей главе данной работы. В России одновременно существуют две формы межконфессионального взаимодействия: сотрудничества (чаще между традиционными конфессиями) и конфликта (чаще между традиционными и нетрадиционными религиями). В рамках диссертационной работы мы попытаемся найти возможные переходы конфликтной формы межконфессионального взаимодействия в форму сотрудничества (кооперации).

По вышеуказанной типологии, мы не определяем формы межконфессионального взаимодействия в странах Европы, так как считаем целесообразным ограничиваться целями и задачами, поставленными в представленной диссертационной работе.

В Белоруссии, как и в России, существует конфликтный вид взаимодействия между религиозными организациями. «Все религиозные противоречия можно разделить на противоречия, обусловленные деятельностью самих конфессий, которые включают внутриконфессиональные и межконфессиональные разногласия, и противоречия, обусловленные развитием государственно-конфессиональных отношений»⁵⁸. Данный тезис относится к белорусской конфессиональной ситуации, но в России существуют идентичные проблемы, о которых речь будет идти в последующих параграфах. В качестве примера можно привести ряд фактов: 1) и в России, и в Белоруссии государство само вносит некоторые сложности в развитие межконфессиональных отношений, имея «особые взаимоотношения» с отдельными религиями, что порождает напряженность между традиционными и нетрадиционными религиями; 2) в обеих странах зачастую деятельность одной или нескольких религиозных организаций бывает направлена на формирование в массовом сознании негативного восприятия «неугодной» конфессии. Белорусские власти небезосновательно обвиняют, в том, что применение правовых механизмов, содержащихся в законодательстве страны, свидетельствует об использовании недопустимых ограничений свободы совести в Белоруссии.⁵⁹ (см. материалы конференции). Однако в целом в Белоруссии взят курс на стабильность, поэтому в данной стране государство ищет и, как утверждают исследователи, находит возможные варианты межконфессионального и государственно-конфессионального сотрудничества, пытается выработать оптимальную религиозную политику.

Обобщая краткую характеристику государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений в вышеуказанных странах, можно сделать вывод, что объединить в одну классификацию межконфессиональные отношения в Европе по определенному принципу достаточно трудно. Несмотря на принадлежность нескольких стран к одной группе, согласно типологии государственно-конфессиональных отношений исследователей РАГСа, межконфессиональные отношения отдельного государства значительно различаются. Возможно, этому способствуют историко-культурные, социальные и политические особенности каждой отдельно взятой страны. На такую точку зрения указывает еще и тот факт, что на данный момент нет четкой классификации типов межконфессиональных отношений.

Мы лишь определили возможные формы межконфессионального взаимодействия. Далее будут рассмотрены виды одной из них – формы сотрудничества (кооперации).

Форма сотрудничества (кооперации) межконфессионального взаимодействия, которая еще не совсем развита в России, все же позволяет осуществить обратную связь государства и конфессий, что влечет за собой необходимость выстраивания оптимальной для всех государственной конфессиональной политики. Таким образом, целесообразно перейти к определению концептуального курса, которого придерживается современное российское государство в отношении религиозной сферы. Соответственно, здесь необходимо говорить о концепции вероисповедной государственной политики нашей страны.

Под государственной вероисповедной (конфессиональной) политикой государства понимается «часть политики государства в сфере свободы совести и вероисповеданий, а именно система действий государства, включающая целеполагание, правовое обоснование, комплекс организационно-практических мер: по обеспечению свободы совести и вероисповедания человека и гражданина (каждого); по созданию необходимых условий для удовлетворения религиозных потребностей; по регулированию деятельности религиозных организаций в качестве субъектов публичного права в той части, которая выходит за рамки канонического устройства и культовой практики и в силу этого становится общественной деятельностью; по осуществлению сотрудничества с ними в решении социально и государственно-значимых проблем; по достижению межрелигиозного и межконфессионального мира»⁶⁰.

Основная цель государственной политики в сфере отношений с религиозными объединениями заключается в реализации права на свободу совести и вероисповедания. Этот принцип закреплен конституционно и подтвержден иными источниками правового регулирования. Помимо этого, существуют определенные цели государственной религиозной политики, а именно: поддержание социальной стабильности, обеспечение гарантий свободной деятельности религиозных объединений, сохранение и упрочнение духовных связей и т.д.

Для достижения поставленных целей ставятся следующие задачи:

1. Согласование интересов различных конфессий.

2. Целенаправленное распределение денежных средств.

3. Укрепление моральных ценностей общества, и сохранение духовно-культурной самобытности русского народа.

Российское государство является светским и конфессионально нейтральным по отношению к религиозным организациям. Реализация государственной конфессиональной политики в России должна быть открытой на всех уровнях управления, необходимо существование научно обоснованного выбора приоритетов в политике государства в данной сфере, иначе говоря, эта политика должна формироваться, опираясь на комплексный научный анализ (социологический, религиоведческий, правовой, политологический, экономический).

Существуют методы и механизмы осуществления государственной политики в сфере свободы совести и вероисповедания⁶¹:

• неукоснительное соблюдение законодательства всеми государственными органами и должностными лицами Российской Федерации, а также религиозными организациями, которые существуют на территории страны;

• совершенствование нормативно-правовой базы, которая регулирует религиозную сферу;

• создание условий для поддержания мирного сосуществования религиозных объединений и межнационального согласия путем сотрудничества органов государственной и муниципальной власти с религиозными объединениями;

• содействие поддержанию в обществе взаимоуважения и диалога между верующими различных конфессий;

• создание эффективных и правовых механизмов для пресечения деятельности религиозных объединений наносящих моральный и физический ущерб личности;

• создание эффективного механизма для проведения единой государственной конфессиональной политики на всех уровнях власти;

• профессиональная подготовка и повышение квалификации государственных служащих, осуществляющих реализацию вероисповедной политики;

• поддержка научных исследований, обеспечивающих теоретическую основу вероисповедной политики государства;

• поддержка религиозных организаций в благотворительной сфере, культурно-нравственной и социальной деятельности, оказание финансовой поддержки.

На сегодняшний момент существует два проекта концепции конфессиональной государственной политики в России. Первый разработан Институтом государственно-конфессиональных отношений и права и Главного управления Министерства юстиции по г. Москве, а второй – на кафедре религиоведения РАГСа.

С.А. Бурьянов и С.А. Мозговой так оценили концепцию, выработанную в РАГСе: «Несмотря на отсутствие принципиальных различий, проект религиоведов РАГС, с научной точки зрения, выглядит более корректно по сравнению с проектом Института государственно-конфессиональных отношений и права и Главного управления Министерства юстиции по г. Москве. По крайней мере, в концептуальных основах РАГС добротно осмыслен и обобщен исторический опыт, имеющий отношение к данной сфере. Но, к сожалению, данный проект не всегда адекватно отражает проблемы дня сегодняшнего и никак не устремлен в будущее, в чем, кстати, должна заключаться задача любой концепции. Основным недостатком, который допустили разработчики из РАГСа, на наш взгляд, является сведение проблемы обеспечения свободы совести лишь к вероисповедной политике государства посредством государственно-конфессиональных отношений. Таким образом, права каждого индивида на свободу совести отданы на откуп интересам власти и церковной бюрократии – структурам, имеющим свои корпоративные интересы, не всегда совпадающие с интересами общества»⁶². В контексте нашей диссертационной работы важно отметить, что «в рамках осуществления конфессиональной политики социализация религии понимается как система действий государства, направленных на создание условий для вовлечения религиозных сообществ и верующих граждан в построение гражданского общества, для преодоления религиозного изоляционизма, экстремизма, клерикализма и других негативных тенденций, для утверждения толерантности и веротерпимости в светской и религиозной среде.

Одним из способов социализации религии является установление социального партнерства государства и конфессий, а также религиозных, межрелигиозных и общественных организаций. Целью такого социального партнерства является укрепление общественной стабильности посредством реализации духовно-нравственного и миротворческого потенциала религиозных традиций народов России, религиозных объединений и граждан»⁶³.

Также эти авторы дают рецензию и на второй проект, который разработали Институт государственно-конфессиональных отношений и права и Главное управление Министерства юстиции РФ по г. Москве. По мнению исследователей, данный проект «является откровенно конфессионально ориентированным, отражающим точку зрения РПЦ и в какой-то мере иных заинтересованных конфессий»⁶⁴. Вышеупомянутые исследователи отмечают, что характерным моментом данной концепции является игнорирование ее авторами конституционного принципа свободы совести. Речь идет о свободе совести и вероисповеданий и взаимодействии государства преимущественно с традиционными конфессиями. О реализации принципа свободы совести речь пойдет в следующих главах диссертационной работы. Исследователи отмечают, что в данном документе есть даже целый раздел, посвященный отношениям государства с традиционными религиозными организациями.

С.А. Бурьянов и С.А. Мозговой заключают, что «в общем, позиция авторского коллектива по вопросам отношения государства к «традиционным» конфессиям предельно ясна – государство должно их поддерживать. О том, как поступать государству с «нетрадиционными» конфессиями, в проекте концепции открыто не говорится, но некоторые ее пункты, особенно в свете Социальной концепции РПЦ, имеют к «нетрадиционным» самое непосредственное отношение»⁶⁵. Эти пункты направлены, конечно, не на борьбу с нетрадиционными конфессиями, но, в какой-то мере, на ущемление их в определенных правах. «Выделение традиционных религиозных организаций предполагает: приоритетное сотрудничество государства с традиционными религиозными организациями в сферах, определенных законодательством Российской Федерации; принятие нормативно-правовых актов, наделяющих традиционные религиозные организации соответствующим правовым статусом, включающим расширенную правосубъектность, при установлении соответствующих мер государственного контроля за соблюдением законодательства Российской Федерации в их деятельности».⁶⁶

Концепция, представленная Институтом государственно-конфессиональных отношений и права и Главным управлением Министерства юстиции РФ по г. Москве является более приближенной к реальным процессам, происходящим на сегодняшний момент в сфере вероисповедной политики РФ. Именно этим она и интересна для данного исследования. Разберем ее некоторые положения.

Сегодня на отношения между российским государством и религиозными организациями оказывает свое влияние ряд факторов⁶⁷: процесс формирования гражданского общества, важным элементом которого являются религиозные организации; недостаточное развитие форм взаимодействия органов государственной власти и местного самоуправления с религиозными организациями; духовный кризис во многих сферах жизнедеятельности общества, девальвация системы традиционных духовных ценностей, мировоззренческая дезориентация значительной части общества, потеря нравственных ориентиров во многих областях культуры и социальной жизни; угроза государственной безопасности в связи с использованием так называемого религиозного фактора в политической борьбе; обострение проблем, связанных с появлением религиозной вражды и религиозного экстремизма; активизация псевдорелигиозных организаций, которые наносят психологический и физический вред личности, а также вносят деструктивный элемент в функционирование общества.

Проект концепции государственной политики в сфере отношений государства с религиозными организациями⁶⁸, выработанной Институтом, дает возможность выделить основные принципы их взаимодействия: принцип отделения религиозных объединений от государства; принцип свободы совести и вероисповедания; принцип равенства религиозных организаций перед законом; принцип невмешательства государства во внутреннюю деятельность религиозных объединений; принцип государственного контроля за соблюдением религиозными объединениями российского законодательства; принцип сотрудничества государства с религиозными объединениями; принцип учета национально-культурных особенностей народов Российской Федерации.

Несмотря на декларацию реализации принципа свободы совести и вероисповедания, проект, созданный Институтом, дает возможность задуматься над тем, что начинаются «антиконституционные процессы в сфере свободы совести в Российской Федерации, которые приняли характер государственной политики, несовместимый с демократическими принципами. Речь идет о создании законодательной базы, которая не только предопределяет нарушения основных прав и свобод человека в РФ, но и стимулирует национально-религиозную напряженность, углубление расслоения людей по отношению к мировоззренческим ценностям, иных деструктивных процессов. Более того, все эти факторы способствуют тенденции к изменению конституционного строя России»⁶⁹. Данное положение, как мы уже говорили, небезосновательно. Таким образом, четко прослеживаются две концептуальные тенденции, касающиеся дальнейшего развития государственно-конфессиональных отношений в современной России:

1. Усиление роли государства в координации межконфессиональных отношений, что сопряжено с опасностью для реализации принципа свободы совести и вероисповедания.

2. Ограничение роли государства в координации межконфессиональных отношений, что сопряжено с расширением действия принципа свободы принцип и вероисповедания.

Выводы: в данном параграфе работы определен понятийный аппарат диссертационного исследования; приведены две типологии новых религиозных движений; представлены две типологии государственно-конфессиональных отношений, в которых определено место российской модели отношений между государством и конфессиями; дан краткий обзор государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений стран Европы с акцентом на Польше и Белоруссии; выявлены формы межконфессиональных отношений; определены концептуальные основы российской вероисповедной политики.