Задание 2

На основе своих выводов по заданию 1 постройте стратегию даль­нейшей беседы (попытайтесь определить цели беседы, если бы вы были консультантом в данной ситуации).

• Если вам нужна дополнительная информация о случившемся или состоянии пациентки, сформулируйте вопросы.

• Какого рода помощь, на ваш взгляд, необходима пациентке?

• Как можно помочь ее детям?*

(См. о помощи детям, переживающим горе, статью «Работа с детьми и подростками, лишившимися близких» (авторы — У. Фориндер, Л. Попельфельдт) в кн. «Кризисные события и психологические проблемы человека» под ред. Л. А. Пергаменщика (Минск: НИО, 1997. С. 170-182), а также статью этих же авторов «Дети и горе» (Психология. 1998. № 1). Черепанова Е. М. Психологический стресс: помоги себе и ребенку. М., 1997. Глава 4: Психология горя. С. 38-59.

Задание 3

Прочтите следующий отрывок записи первой встречи (интер­вью 2) и определите состояние клиентки. Для этого составьте описание физических симптомов, чувств, поведения. Сделайте оконча­тельный вывод после сравнения симптомов патологического и есте­ственного переживания горя.

Задание 4

• Продумайте и опишите стратегию помощи.

• Если для этого необходима дополнительная информация о клиентке, сформулируйте, что следует узнать.

• Что необходимо сделать в первую очередь?

Интервью 2 (отрывок из записи первой встречи)

(Ж): Долго не могла я... к вам прийти. Но поняла, что дальше так жить не смогу. Время идет, а мне все хуже и хуже. Может быть, есть какие-то приемы, гипноз, чтобы не думать, не вспоминать?

(К): У вас случилось несчастье?

(Ж): Да, никому такого не пожелаю. Сын у меня погиб. А было ему всего двадцать семь лет. А мне уже пятьдесят. И я живу. У меня язву на­шли осенью, я даже обрадовалась, может, умру скорее. И муж живет, хоть и всю жизнь пил. Ничего с ним не делается. Ох, не слушайте меня. Я никому не желаю смерти. Сама не знаю, что говорю. Такие мысли в голову приходят, что страшно. Страшно жить и страшно умирать. А хо­чется. Даже и не знаю, зачем я живу. Сын был моей болью, но ради не­го я жила. ...Может, я отнимаю у вас время и не надо об этом говорить?

(К): Что вы! Надо говорить, обязательно! Вы с кем-нибудь говорили?

(Ж): 0х, говорила... и не говорила. Я вам скажу, что люди, конечно, мне сочувствуют. Но они уже устали, знаете, кому это приятно? А на ра­боте я ничего не говорю. Родные, даже мама моя, никто не понимает. Мой сын... он пил... сильно пил. Сколько мы с ним пережили... А по­следние два года он и дома не жил. Не то чтобы мы его не пускали, но ключей не давали. «Приходи, когда кто-то дома, а так, сынок, изви­ни, я не могу тебя одного дома оставить» ...столько всего пропало. Он вещи начал из дома выносить, пропивал... из-за этого. Это, может, и не он брал, а его друзья, никому не мог он отказать. Ну и перестал он до­мой приходить. То появлялся, а потом отец его выгнал. Мой муж закодировался, десять лет прошло, но сын ему так и не простил, как в дет­стве над ним издевался. Он был мальчик хороший, тихий, как девочка, до семнадцати лет ничего в рот не брал и не курил.

(Пауза).

(К): А когда он погиб?

(П): В феврале прошлого года (беседа происходит в апреле, то есть через четырнадцать месяцев по­сле смерти сына).

Перед Новым годом мне при­снился сон, что он из какой-то ямы зовет меня: «Мама, мама!» И я по­думала, что с ним неладно. Я и до того все эти два года не спала, но­чью ходила, все слушала, казалось, он в подъезде, стоит перед две­рью, а позвонить боится. Он очень ласковый, добрый мальчик был. И меня всегда боялся побеспокоить. И он вдруг пришел через день после этого сна, весь грязный, оборванный, трясется от холода, но­ги распухшие. (Далее рассказывает, как сын стал жить до­ма, она устроила его на работу, определила на лечение. Сын погиб в результате дорожного происшествия. Он был в состоянии алкоголь­ного опьянения и внезапно выбежал на дорогу, где его сбил грузовой автомобиль. Следствие установило, что водитель грузовика не вино­вен. Клиентка подавала повторные иски, она добивается, чтобы во­дитель, юноша 22 лет, был наказан.)

(К): Так вы хотите, чтобы его осудили?

(Ж): Я сделаю все, что смогу, справедливости я добьюсь. Он не дол­жен жить, как ни в чем не бывало, когда мой сын в могиле лежит. Я все сделаю для этого. Только бы были силы. Но боюсь, их не хватит. Как бы мне слать, хоть немного? Сколько же может выдержать человек без сна? А если засну, кошмары, мне сын каждый раз снится. И все стоит перед глазами, как он уходил в последний раз. «Мама, не волнуйся, я в поряд­ке. Ты у меня самая лучшая». (Пауза). От него был запах, спиртным, да­же когда пошел на лечение. Но я думала, что постепенно... будет ходить, лечение поможет. И не говорила ничего, он обидчивый очень был. Я ве­рила, что судьба это: и сон мой, и то, что он домой вернулся... Он рань­ше меня не слушал, а в этот раз сказал: «Все, мама, я хочу жить по-че­ловечески, только ты мне помоги». И его убили, когда он стал жить по-человечески! Разве это можно простить, нет, я должна добиться справедливости, не может человек убить и жить, как ни в чем не быва­ло. (Рассказ о хождении по инстанциям, судебных разбирательствах.). Дочь мне говорит: «Мама, сколько можно», но она-то и не любила бра­та, он ей все мешал, ей стыдно было перед подружками. Ей ни до кого нет дела, она для себя живет, эгоистка. А он всю жизнь меня жалел. А когда вернулся перед смертью, так она с ним и не разговаривала. Ни­кому он не нужен был. И я одна, с мужем у нас давно уже... когда пил, то издевался, а как закодировался, ничего знать не хочет, кроме свое­го здоровья. Если бы не работа, я бы уже с ума сошла. У меня работа ответственная, я за людей отвечаю, и никто не знает, что я в аду живу...