39.3. Границы ландшафта

Ландшафт – природное трехмерное тело, следовательно, у него должны быть внешние горизонтальные и вертикальные границы. Еще на заре ландшафтоведения Л. С. Берг отмечал, что ландшафты разделяются естественными границами. Этим он подчеркивал, что границы ландшафта объективны, они существуют в самой природе и не должны проводиться произвольно, или субъективно. Практический опыт ландшафтоведов показывает, что нередко трудно выявить пространственные рубежи и в реальной действительности чаще приходится иметь дело с более или менее размытыми переходами как между различными ландшафтами, так и между морфологическими подразделениями одного ландшафта. Это обусловливается концепцией континуальности, которая свойственна геосистемам. С другой стороны, концепция дискретности геосистем, которая диалектически сочетается с континуальностью, предполагает существование линейных границ. А. Г. Исаченко отмечает, что проблема границ не может решаться простым проведением резких линий и, как правило, границы ланшафтов в пространстве представляют собой переходные полосы различной ширины.

Границы ландшафтов имеют разное происхождение и не могут объясняться действием какого-либо одного «ведущего» фактора. Поскольку ландшафтная дифференциация обусловлена зональными и азональными факторами, эти же факторы могут обусловливать и пространственные границы ландшафтов. Зональные различия находят свое первичное выражение в климате, а азональные – в твердом фундаменте ландшафта, поэтому указанные компоненты непосредственно должны определять ландшафтные рубежи. Конкретными причинами смены ландшафтов в пространстве могут быть постепенные зональные изменения климата, более или менее резкое изменение высоты над уровнем моря или экспозиции склона, смена морфоструктур и связанных с ними коренных или четвертичных пород.

Указанные причины влекут за собой изменения во всех компонентах ландшафта, так что границы ландшафтов имеют комплексный характер, они как бы складываются из многих частных границ. Но пространственные переходы у разных компонентов проявляются неодинаково. Так, климатические границы по своей природе расплывчаты, почвенные и геоботанические могут быть и относительно четкими, и расплывчатыми, геолого-геоморфологические чаще других бывают четкими.

Граница между смежными ландшафтами должна найти свое выражение в изменении их морфологического строения, т. е. набора морфологических единиц. По существу граница ландшафта должна складываться из границ отдельных “пограничных” урочищ, которые должны относиться либо к одному, либо к другому ландшафту. Однако границы урочищ очень редко являются линейными и, кроме того, многие урочища имеют переходный характер и могут быть отнесены с равным основанием к обоим ландшафтам.

Граница ландшафта, следовательно, имеет определенную ширину и может практически (условно) рассматриваться как линия лишь в том случае, когда выражается в виде линии в масштабе карты. Действительная ширина ландшафтных границ варьирует в широких пределах. Поскольку азональные факторы характеризуются более частой изменчивостью в пространстве, чем зональные, большинство ландшафтных границ имеет азональное происхождение.

Вертикальные границы ландшафтов пространственно размещены в литосфере и тропосфере. Существует представление, согласно которому каждой таксономической единице геосистем соответствует определенный слой в географической оболочке, и чем выше ранг геосистемы, тем больше ее вертикальная мощность. По В. Б. Сочаву, вертикальная мощность фации – 0,02–0,5 км, ландшафта – 1,5–2,0, ландшафтной провинции – 3,0–5,0, а широтного пояса – 8–17 км.

А. Г. Исаченко отмечает, что между рангом геосистемы и ее нижними границами, по-видимому, не всегда существует прямая связь. Высшие азональные регионы, такие как физико-географические страны, связанные с крупными геоструктурными подразделениями земной коры, уходят своими корнями в глубь литосферы. Но нижние пределы ландшафтных зон и подзон, существование которых определяется действием лучистой энергии Солнца, не могут опускаться так глубоко. Логически границы ландшафта не могут располагаться ниже границы зоны и подзоны. Они определяются мощностью контактного слоя эпигеосферы (т. е. собственно ландшафтной сферы). Нижний уровень этого слоя определяется глубиной, до которой прослеживается непосредственное взаимодействие компонентов ландшафта и наблюдаются процессы трансформации солнечной энергии, круговорот влаги, выветривание, активная геохимическая деятельность организмов, а также сезонная ритмичность процессов.

Годовые колебания температуры сказываются до глубины 20–30 м. Пределы проникновения свободного кислорода в земную кору обычно совпадают с горизонтом грунтовых вод. Наибольшая мощность зоны окисления составляет около 60 м (в особотрещиноватых породах – до 300 м). Мощность коры выветривания измеряется величинами от нескольких метров до десятков метров (реже до 100 м и более). Основная масса живого вещества подземных частей растений, микроорганизмов, беспозвоночных сосредоточена в почве и отчасти коре выветривания, в пределах верхних дециметров. Некоторые грызуны проникают на глубину 5–6 м, дождевые черви – до 8 м. Корни растений могут проникать в грунт на глубину несколько десятков метров.

Таким образом, нижние пределы проявления важнейших процессов функционирования ландшафта сравнительно близки, хотя и не совпадают между собой. Трудно отдать предпочтение какому-либо одному из многих показателей, однако порядок величины, характеризующей нижние границы ландшафтов, можно определить десятками метров, относя к ландшафтам зону гипергенеза (гипергенез – совокупность процессов химического и физического преобразования минеральных веществ в верхних частях земной коры и на ее поверхности под действием атмосферы, гидросферы и живых организмов). Практически нет оснований искать особые критерии для установления нижних рубежей фаций и урочищ – по существу они также, если не в большей мере, укладываются в указанные пределы.

Однако границы ландшафта в литосфере не могут быть резкими. Горные породы, не измененные процессами почвообразования и выветривания, служат фундаментом ландшафта и постепенно вовлекаются в круговорот веществ. Изучая происхождение ландшафта, его структуру и функционирование, мы не можем абстрагироваться от его фундамента. Поэтому верхнюю толщу пород, подстилающую активный контактный слой литосферы, можно рассматривать как переходный горизонт или как внешний ярус ландшафта, в пределах которого его нижние пределы постепенно сходят на нет.

Аналогичным образом решается вопрос о верхней границе ландшафта. К ландшафтам бесспорно относится приземный слой тропосферы – до 30–50 м, а иногда и более над земной поверхностью, пронизанный надземными частями растительного покрова, включая слой в 10 м и более над его поверхностью, где сказывается влияние растительности на движение воздуха, осуществляется перенос пыльцы, семян и спор, а многие насекомые проводят бόльшую часть жизни. Влияние ландшафта можно различать до каких-то высот даже в свободной атмосфере, но здесь границы ландшафта становятся крайне расплывчатыми, и можно лишь условно говорить о переходном, или внешнем, верхнем ярусе ландшафта.