1.2. Ликвидация крепостного права.

Непосредственным толчком к ликвидации крепостного права послужили три особенно острых проявления кризиса феодально-крепостнической системы:

1. Разорение помещиков. Банкротство феодально-крепостнических методов в условиях развития товарно-денежных отношений выражалось в разорении помещиков. Разорявшиеся помещики закладывали имения в банк. К моменту реформы в банк было заложено 2/3 помещичьих имений, и с каждым годом все больше имений продавалось банком с аукциона за неуплату процентов.

2. Экономическая отсталость государства ослабляла Россию и в военном отношении. Следствием было поражение в Крымской войне. Во время обороны Севастополя оказалось, что наши ружья и пушки хуже иностранных и по скорострельности и по дальности стрельбы. Россия имела парусный флот. Его пришлось затопить у входа в Севастопольскую гавань, потому что у французов и англичан был паровой флот. Ликвидация экономической, а, следовательно, и военной отсталости, была не возможна без ликвидации крепостного права.

3. Рост классовой борьбы в деревне. Следует отметить, что крестьянские выступления последних десятилетий перед реформой направлялись против крепостного права, но не против царя. "Царистские" иллюзии сохранялись. Новгородский помещик Носович, касаясь крестьянского движения, в своем дневнике цинично писал: «...крестьяне наши сильно верят в царя и бога, эксплуатируя эти незыблемые верования, их можно привести, разумеется, с умением, до конца, куда хочешь. Другой вопрос,— продолжал он,— когда кто или что-нибудь станет поперек этих верований». [1]

Так, в конце 40-х гг. среди витебских крестьян разнесся слух, что их губернию как неплодородную решено зарастить лесом, а крестьян переселить в другие губернии. Причем говорилось, что в других губерниях дают волю и надо спешить. Крестьяне продавали свое имущество и снимались с мест. На всякий случай они закупали ружья, порох, готовили пики. Толпы крестьян вначале просто разгоняли карательные отряды, направленные против них. На подавление были брошены крупные части.[2]

Наиболее крупным движением крестьян второй четверти XIX в. было восстание новгородских военных поселян в 1831 г. Несмотря на то, что причина его заключалась в борьбе поселян против определенных форм военной организации в армии, оно носило явно выраженный антифеодальный характер. Поводом для восстания послужили слухи, что эпидемия холеры происходит от отравления. Однако истинная причина его заключалась в невыносимом гнете, мелочной регламентации и палочном режиме. В результате восстания правительство вынуждено было ликвидировать военные поселения.

В 1839 г. крестьянские волнения охватили 12 центральных губерний. Поводом их явился неурожай, а также массовые пожары летом этого года. Как сообщал в своем отчете царю Бенкендорф, крестьяне избивали и арестовывали представителей сельской администрации (сельских писарей, приказных голов, становых приставов) и даже бросили в огонь исправника Корсунского уезда Симбирской губернии.[1]

В 1854 г. развернулось массовое движение по поводу призыва в ополчение для участия в Крымской войне. Обещали, что всем участникам ополчения будет дана воля. Толпы крестьян снимались с мест и шли записываться в ополчение.1856 г. - новый слух: царь вызывает крестьян для заселения разоренных войной мест в Крыму. Он сидит в Перекопе в золотой шапке и всем пришедшим дает волю, а опоздавшие останутся под властью помещиков...[2]

По данным «Хроники рабочего движения в России», с 1800 по 1860 г. произошло 244 волнения рабочих.

Александр II вынужден был признать, что лучше освободить крестьян "сверху", чем ждать, когда они освободят себя "снизу". 3 января 1857 г. » под председательством самого царя был основан секретный Комитет «для обсуждения мер по устройству быта помещичьих крестьян», который начал готовить реформу. [1]

Литовскому генерал-губернатору Назимову поручено обсудить вопрос о возможности освобождения крестьян с дворянами Литвы. Назимов вернулся и сообщил, что литовские дворяне не только не желают облегчать положение крестьян, но, наоборот, просят увеличить число барщинных дней.

Тогда в ответ литовским дворянам был составлен рескрипт императора. В нем значилось, что царь доволен желанием литовских дворян улучшить положение крестьян и позволяет им образовать комитет для выработки проекта реформы. Одновременно рескрипт был разослан и другим губерниям - не пожелают ли помещики других губерний того, чего желали литовские. Но и там большинство помещиков не высказывало желания освобождать крестьян, тогда и им было отвечено, как литовским: царь доволен их решением освободить крестьян и позволяет для этого организовать специальные комитеты. Так правительство очень деликатно заставило помещиков вырабатывать наиболее удобные для себя варианты освобождения крестьян.

В 1858 г. повсеместно открывались "губернские комитеты" для выработки условий освобождения крестьян. Первым приступил к работе Петербургский комитет (14 января), последним — Оренбургский (11 декабря). [1] Состояли они исключительно из дворян: правительство передало это дело в руки самих помещиков, чтобы они нашли наилучший для себя вариант освобождения.

Конечно, основное направление борьбы вокруг реформы было между крестьянами и помещиками. В губернских комитетах тоже развернулась борьба между двумя лагерями помещиков – либералами и крепостниками. Кое-где дело доходило до дуэлей. Либералами называли тех помещиков, которые были готовы освободить крестьян и перевести свои хозяйства на капиталистические рельсы. Крепостниками - противников освобождения крестьян.

Разногласия внутри губернских комитетов по существу являлись, по словам Ленина, лишь «...борьбой внутри господствующих классов, большей частью внутри помещиков, борьбой исключительно из-за меры и формы уступок. Либералы так же, как и крепостники, стояли на почве признания собственности и власти помещиков, осуждая с негодованием всякие революционные мысли об уничтожении этой собственности...» [1]

Лагерь крепостников составляли самые мелкие и самые крупные помещики. Мелкопоместные составляли 40% всех помещиков, но владели только 3% крепостных. Они не могли перестроить свои хозяйства на капиталистические методы. У каждого из них было всего несколько семей крепостных, и он мог прокормиться за их счет, но после их освобождения он не получал достаточного капитала для перестройки хозяйства.

Крупнейшие помещики, владельцы огромных латифундий, составляли 3% помещиков, но владели половиной крепостных. Тысячи крепостных обеспечивали им достаточный доход для роскошной жизни за границей или в столице даже при плохом хозяйствовании. Они не занимались и не хотели заниматься хозяйством.

Помещики "средней руки" составляли немного больше половины всех помещиков и владели почти половиной крестьян. Они могли, а некоторые и хотели перевести хозяйства на капиталистические методы, и именно из представителей этой группы состоял лагерь либералов.

Однако и между этими средними помещиками тоже были разногласия. Помещики нечерноземной полосы соглашались освободить крестьян с землей (здесь земля не представляла большой ценности), но требовали очень большой выкуп. Помещики черноземной полосы соглашались на небольшой выкуп, но хотели освободить крестьян без земли. В результате был выработан компромиссный вариант, который в наибольшей степени устраивал все слои помещиков.

Процесс освобождения крестьян согласно "Положению" 19 февраля 1861 г. состоял из двух этапов. На первом этапе крестьяне объявлялись лично свободными, но земля оставалась собственностью помещиков. За пользование своими прежними земельными наделами крестьяне должны были по-прежнему нести феодальные повинности. В этом новом состоянии они уже назывались не крепостными, а "временно обязанными" - этим словом подчеркивалось, что их новый статус лишь временный.

После выработки уставных грамот, в которых определялись условия выкупа земли, начинался второй этап освобождения: крестьяне выкупали свои земельные наделы у помещиков.

Освобождая крестьян, помещики отрезали от их наделов значительную часть земли в свою пользу. Органы по выработке реформы нашли, что сохранить прежние размеры крестьянских наделов будет несправедливо по отношению к тем помещикам, которые давали крестьянам большие наделы. Выработать "справедливый" размер надела невозможно: в разных случаях потребности крестьянского хозяйства в земле различны. [2]

Поэтому для каждой губернии «Местными положениями» устанавливались "высшие" и "низшие" наделы, т.е. высшие и низшие границы допустимого крестьянского надела, внутри которых вопрос должен был решаться соглашением крестьян с помещиками. [1] Высшие наделы по разным губерниям колебались от 13 до 7 десятин, низшие - от 1 до 2 десятин на душу мужского пола. Если прежние наделы крестьян были больше высшей нормы, помещик мог отрезать эти излишки в свою пользу, если же прежние наделы были меньше низшей нормы, помещик должен прирезать крестьянам недостающую землю.

Казалось бы, такое решение вопроса вполне справедливо. Но эти рамки были сдвинуты вниз как по отношению к прежним крестьянским наделам, так и по отношению к действительным потребностям крестьян в земле. Точнее высший надел был установлен как соответствующий потребностям крестьянского хозяйства, т.е. он являлся "нормальным" наделом. Низший же был настолько мал, что крестьянин не мог прокормиться с него. Поэтому помещики во многих случаях могли отрезать часть крестьянской земли в свою пользу, прирезка же крестьянам помещичьей земли считалась явлением исключительным.

В пользу помещиков была еще одна норма: у него оставалось не менее 1/3 всей земли поместья. Если оказывалось меньше, помещик мог отрезать недостающую землю у крестьян, даже если они получали надел меньше низшей нормы.[2]

К тому же помещики имели право без согласия на то крестьян производить «разверстание угодий к одним местам», т. е. предоставлять крестьянам земли в другом месте, а также переносить крестьянские усадьбы. Это право предоставлялось помещикам сроком на шесть лет, начиная с 1863 г., а в отдельных случаях и по окончании его. Помимо этого, помещик имел право обменивать крестьянские земли.[1]

Лесов крестьянам отводить не полагалось. Если раньше они ходили в ближайший лес по грибы, ягоды, хворост и т.д., то теперь надо для этого было покупать специальные "билеты" у помещика.

При условиях добровольного соглашения разрешалось выделять крестьянам "дарственные" или "четвертные" наделы - наделы в размере четверти высшей нормы, но зато бесплатно, без временно обязанного состояния и выкупа.

Все земли, которые помещики отрезали от крестьянских наделов, стали называть "отрезками". В черноземных губерниях отрезки составили 26% дореформенной крестьянской земли, в нечерноземных - 10%.

Таким образом, реформа не только освободила, но и частично обезземелила крестьян. Отобрав у крестьян часть необходимой для них земли, помещики обеспечили свое хозяйство даровой рабочей силой. Поскольку теперь крестьянам земли не хватало, они были вынуждены арендовать ее у помещика. Расплачиваться за аренду приходилось своим трудом, т.е. "отрабатывать" стоимость аренды в хозяйстве помещика, потому что лишних денег у крестьян в это время не водилось, "Отрезки" породили "отработки".[2]

Выкупная операция - выкуп крестьянами своих наделов у помещиков. По «Общему положению» крестьяне обязаны были выкупить усадьбу, выкуп же полевого надела зависел исключительно от воли помещика. Условия выкупа излагались в специальном «Положении о выкупе крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости, их усадебной оседлости и о содействии правительства к приобретению сими крестьянами в собственность полевых угодий».[1]

Выкупная сумма - цена, которую крестьяне должны были заплатить за свою землю, - определялась не с учетом рыночных цен на землю, а капитализацией оброка из 6% годовых, т.е. годовой оброк принимался за 6% с капитала, и теперь крестьянин должен был заплатить величину этого капитала. Например, если годовой оброк составлял 12 руб., крестьянин обязан заплатить в качестве выкупа 200 р. Это называлось капитализацией оброка, потому что вложенные в ценные бумаги с 6%-м доходом эти деньги давали бы помещику такой же доход, какой раньше он получал в виде оброка.

Сразу всю выкупную сумму крестьяне внести не могли. Потребовалась помощь государства. Оно платило помещикам 80% выкупной суммы, но не деньгами, а облигациями государственного займа, приносившими 6% годовых. Остальные 20% должны были заплатить сами крестьяне. Кроме того, они должны были погасить свой долг государству ежегодными выкупными платежами. С каждым годом долг увеличивался на 6%, поэтому в выкупные платежи входило, прежде всего, погашение этих процентов.[2] «Содействие правительства», т. е. выдача выкупных ссуд, распространялось на основании ст. 30 «Положения о выкупе» лишь на крестьян, состоявших на оброке. [1]

Кроме выкупных платежей, которые таким образом были больше прежних феодальных повинностей, крестьяне по-прежнему обязаны платить подати государству. Сумма этих платежей, даже по официальным данным, часто превышала доходность крестьянского хозяйства. Это имело два важных следствия:

1) чтобы получить недостающие деньги, крестьянин вынужден искать заработки на стороне. Выкупные платежи толкали его в город, в отхожие промыслы;

2) выкупные платежи истощали крестьянское хозяйство. За недоимки иногда у крестьянина уводили коров и лошадей. И, чтобы заплатить платежи, крестьянину опять приходилось обращаться за ссудами к помещику, а потом отрабатывать эти ссуды в его хозяйстве.

Помещики не только сохранили значительную часть земли, но и обеспечили свои хозяйства кабальным трудом крестьян.