§ 2. Социально-психологический образ человека в призме современной футурологии

Футурология настолько часто обращается к эсхатологическим мотивам, что можно сделать вывод: наука о будущем есть наука о конце. Впереди

видится тотальный кризис ценностей человеческого бытия и разложение самого образа человека на ряд флуктуирующих функций. Впереди видится судный день. Еще в начале XX в. русская интеллигенция восприняла рево­люцию как явление апокалиптическое, а за каждым красноармейцем ей рисовался архангел с трубой страшного суда. Все предстоящее есть не ро­ждение нового, но завершение прежнего, уже исчерпанного.

Этот настрой исходит из восприятия того образа человека, что веками создавался метафизической мыслью. На место творческой личности, кото­рая в подражание Творцу создавала культуру и поддерживала необходи­мую иерархию ценностей между «градом земным» и «градом Божьим», приходит человек толпы, стремящийся к уравнению всего в соответствии со своим потребительским настроем. Для этого нового человека, малоспо­собного к трансценденции и трансцендентальному созиданию, все явления жизни превращаются в продукты массового, доступного потребления. Все, что не может быть превращено в товар, не вызывает интереса. Общество цивилизованного потребления оказывается силой, нигилирующей сверху­тилитарную ценность человеческого бытия и самого человека превра­щающей в товар. Такое общество порождает изначально больную лич­ность или, скорее, «антиличность», т. е. человека, не знающего о себе ни­чего, кроме тех суждений, что имеют о нем другие. Голос Бытия ему не­доступен.

Далее представлено краткое изложение позиций некоторых современ­ных футурологов.

Р. Синай, американский социолог. Статья «Наши страдания и их причины»

Единственным стимулом для человечества на протяжении нескольких веков служило накопление, потребление, изобилие. Само слово «прогресс» стало синонимом вечной жажды наживы. Эти люди вечно голодны, хотя не перестают жевать; вечно требуют проявлений любви, хотя сами на нее неспособны. Причина подобного состояния в том, что демократия в прин­ципе не совместима с такими понятиями, как подлинная образованность, незаурядность личности. Демократия ведет мир к единообразию. Культура масс бесплодна, хотя агрессивна и популярна; но это именно то, что нужно народу. Опираясь на идею всеобщего уравнения, толпа овладела и техни­ческой базой, и политической властью. Жертвой массовой власти стал больной, дезориентированный индивид, охваченный постоянным страхом неуспеха у других и потерявший в этом страхе свое лицо.

Ф. Фукуяма, американский социальный философ. Монография «Конец истории»

Массовое сознание и универсальные ценности настолько тотальны се­годня, что не имеют сколько-нибудь серьезных альтернатив. В связи с этим следует провозгласить конец истории. Конец истории печален: борь­ба за признание, готовность рискнуть жизнью ради отвлеченной идеи, за­щита своих ценностей, требующая отваги - закончились. Вместо всего этого экономический расчет, бесконечные технические проблемы, заботы об экологии и удовлетворение изощренных запросов потребителя. В по­стисторический период нет ни искусства, ни философии; есть лишь тща­тельно оберегаемый музей человеческой истории. Впереди - перспектива многовековой скуки.

О. Тоффлер, американский социальный философ. Монография «Шок будущего»

В обществе, где любое знание превращается в изменчивую, усколь­зающую информацию, не успевающую как следует зафиксироваться в соз­нании, идеалы уже становятся невозможны. Сокровенные, интимные от­ношения между личностями заменяются принципом знакомых одноразо­вого пользования. Книгу, над которой прежде долго размышляли, заменя­ют теперь сериалы или комиксы. Наука подбирается к управлению физи­ческим и психологическим обликом человека, готовясь поставить на науч­ную основу массовое формирование цивилизованных людей.

Все перечисленное есть синдромы некоей психической катастрофы, болезни, от которой человечеству грядет уничтожение. Современный страх перед будущим не безосновен; не случайно с новой силой возрож­дающееся «средневековое» ощущение конца света.

Динамика современной жизни выбивает традиционную почву из-под ног. Скорость технологий инициирует мутации в областях, относящихся уже непосредственно к психическим функциям человека. Теперь эти функции должны быть намного мобильнее и вместе с тем - локализованы на векторе технической целесообразности. У индивида нет времени иден­тифицировать себя; он пребывает в гипердинамичном, но вследствие этого же - в полусознательном состоянии. Свой образ и мотивации он черпает из рекламы, свои эмоции - из музыки радиоканалов. Человек превращается в слугу бесконечно новых впечатлений, он отрешается от каких-то устойчи­вых характеристик самого себя.

Ближайшее будущее, которое уже вступило в настоящее, есть эпоха постиндустриализма, постцивилизации, эпоха постэконсмического со­общества, где акцентируется обмен не столько вещами, сколько инфор-

мацией. Именно информация есть самый мобильный товар. Мысль о сверхвысокой скорости мутаций настолько шокирует, что множество лю­дей просто отрицают существование феномена гипердинамизма. Но такое отрицание есть не более чем психическая защита, которая не спасает от тенденций реальной истории. А эти тенденции подтверждаются фактами:

• половина всей энергии, которую человечество употребило за 2000 лет, было использовано за последние 100 лет;

• в середине XIX в. было 4 города с населением примерно в 1 000 000 жителей; в начале XX в. имеется 20 городов с такой численностью и свы­ ше; в 1960 г. - 140 мегаполисов;

• до средины XIX в. средняя скорость транспорта составляла 10-12 миль/ч.; в 1940 г. скорость самолета- 400 миль / ч; в 1960 г. реактивный лайнер развивает скорость в 4000 миль / ч;

• из всех ученых, живших когда-либо, 90 % живут в наши дни.

Технология нашего времени это не только мутация машин, но и мута­ция сознания. Люди всегда учились у своего окружения, и сейчас они учатся у машин. Характерно, что часы появились в постоянном обиходе в то же время, когда Ньютон открыл законы механики и представил вселен­ную в виде единого рабочего механизма. В наши дни компьютер вызывает идею о человеке как о функционально-адаптивной части единой глобаль­ной системы, в которой он действует согласно программным модусам. Заведенный, постоянно занятый человек был и остается убедительным символом людей будущего, миллионы которых чувствуют, что их подсте­гивают и подгоняют, что в их спине торчит огромный заводной ключ.

В быстроте темпа - сила будущего. И уже сейчас люди чувствуют дис­комфорт, когда темп замедляется. Незаменимыми союзниками мобильной жизни выступают искусственные ее ускорители в качестве радио, ТВ, бю­ро путешествий. Ускоренный темп как всеобщий наркотик, вызывающий привычку двигаться даже без особых причин.

Ключевое понятие для постцивилизации - временность, одноразовость. Это пластиковый мир быта, тетрапаков и памперсов, бумажных свадебных платьев, пищевых полуфабрикатов, сетей быстрого питания, заменяемых кукол, машин и жилья. Господствует идея кредита, проката. С учетом дан­ных тенденций для ближайшего будущего вполне подходит понятие по­стматериализма. Вещественность становится зыбкой, ценность продукта все более переносится с его экономических качеств на психологические. Экономика все больше идет навстречу эстетическим потребностям, эффек­тивность становится тождественной чувственному удовольствию.

В ходе закономерного развития продукцией станут не товары и даже не услуги, а запрограммированные ощущения. Индустрия ощущений станет одним из столпов постиндустриализма. Ускорение темпа жизни подрубает

древнее стремление к собственности, и потребители начинают сознательно и страстно собирать ощущения, как раньше они собирали предметы.

Если сейчас ощущениями торгуют как дополнением к традиционным услугам, то в будущем они станут продаваться как вещи в своем собствен­ном качестве (в виде массовых и эксклюзивных развлечений, путешествий, образования и т. д.). В будущей индустрии к власти приходят психофир­мы- имитированные мирки переживаний, где потребитель сможет без всякого риска ощущать опасность, эротическое удовольствие, азарт. Воз­никнут целые территории ощущений, где изощренная техника будет огра­ничена только фантазией пользователей и повсеместно ослабленной мора­лью. Психофирмы могут устраивать казино, где выигрыш и проигрыш вы-считываются не деньгами, а положительными или негативными пережива­ниями. К примеру, победитель получает право на ночь с красивой блон­динкой, а проигравший - сутки карцера.

Область психосервиса предложит не только разовые, но и последова­тельные ощущения, которые могут охватывать целые жизненные периоды. На выбор предоставляются гармоничные или же контрастные качества переживаний. Можно приобретать все, чего, как кажется, не хватает для полноты существования.

Психофирмы будут сотрудничать с центрами здоровья, с руководства­ми компаний и правительственными кабинетами, получая стратегические заказы. Возникнут также подпольные психофирмы, где будут выставлены на продажу опасные для жизни ощущения и где вообще не будет морали. Вполне повседневно будет смотреться реклама наподобие: «Позвольте, мы спрограммируем Вашу жизнь!»

Р. Гвардини, итальянский католический философ. Монография «Конец Нового времени»

Человек, включившись в большие системы жизненного и трудового ук­лада, отказывается от свободы индивидуального развития и творчества, которая стала невозможной в условиях массового общества. Но теперь он сможет всецело сосредоточиться на своем внутреннем ядре и попытаться спасти хотя бы самое существенное. С отказом от богатой и свободной полноты личностной культуры, от оригинальности и одаренности на пер­вый план выйдет ответственное лицо с ощущением собственного достоин­ства. Массовое общество как никогда дает человеку возможность стать таким лицом. Возникает новая форма духовной реальности.

Положительный смысл массового общества - в его соответствии неот­вратимой задаче овладения миром, но это возможно при отказе от индиви­дуальных особенностей, от личной инициативы. При тотальном включе­нии в общий порядок в основе этики будущего должно встать товарище-

10

ство как величайшее человеческое благо массы. Благодаря этому товари­ществу можно обретать в условиях массового общества ценности добра, понимания, справедливости. Таким образом и создается новая форма ду­ховной жизни.

М. Хайдеггер, немецкий экзистенциальный философ. Сборник статей «Время и бытие»

Закат истины совершается в нашу эпоху с необходимостью, как само­разрушение былой метафизики. Закат происходит в виде крушения мира, запечатленного метафизикой, а также в виде превращения самой метафи­зики в чистый субъективизм, опустошающий землю и воспринимающий бытие как поле для воплощения своих произвольных идей. Мысль отчуж­дается от жизни и поглощает жизнь. «Я» вытесняет «Ты» и делает из этого вытеснения мир отчужденной объективности, на который можно воздей­ствовать как на пассивную материю. Метафизический человек превратил­ся в трудящееся животное, которое вдохновляется своими инстинктами господства, принимая их за высшие законы разума и работает над плано­мерным завоеванием бытия.

Всякая истина становится для человека тем заблуждением, в котором он нуждается, чтобы обмануть себя самого и не заметить собственную за­конченную ничтожность, поскольку воля, живущая тотально-субъективным самоутверждением, есть именно ничто.

Прежде чем когда-либо сможет проявиться изначальная истина Бытия, не зависимая от наших предпочтений, должно сперва надломиться бытие как субъективная воля. Мир должен быть принужден к крушению, земля -к опустошенности, человек - к пустому труду. Только после этого заката сбудется через долгое время внезапная тишина Начала. Закат уже состоял­ся, события современности есть лишь истечение законченного, трудящееся животное оставлено дышать угаром своих достижений, чтобы оно растер­зало себя и уничтожилось в ничтожное ничто.