Ключові слова теми:

Укр.: граматика, морфологія, граматичне значення, граматична форма, граматична категорія, парадигма, синтетична форма, аналітична форма, синтетичний спосіб, аналітичний спосіб, морфема, корінь, афікс, словотвір, способи словотворення, частини мови.

Рос.: грамматика, морфология, грамматическое значение, грамматическая форма, грамматическая категория, парадигма, синтетическая форма, аналитическая форма, синтетический способ, аналитический способ, морфема, корень, аффикс, словообразование, способы словообразования, части речи.

Англ.: grammar, morphology, grammatical meaning, grammatical form, grammatical category, paradigm, synthetic form, analytical form, synthetic way, analytical way, morpheme, root, affix, derivation, ways of derivation, parts of speech.

Цитати з першоджерел:

«Тезис о единой семантике, охватывающей как лексику, так и грамматический строй, давно уже сформулирован некоторыми выдающимися лингвистами (например, Х. Шухардтом). Этот тезис нуждается, однако, в раскрытии, так как единство лексической и грамматической семантики не исключает различий между ними. Дело в том, что граница между грамматическими и лексическими значениями проходит через лексику и значение не всякого слова может быть признано собственно лексическим. Грамматика уже давно делит слова на категорематические (полнозначные) и синкатегорематические (неполнозначные), и по меньшей мере многие неполнозначные слова часто отождествляются с грамматическими элементами» [Кацнельсон 1986, 147].

«Прежде всего следует указать, что число в чистом виде не является предметностью; это – отношение. Реляционность числа ясна прежде всего из многообразия проявления категории числа в языке и из разных связей числа с другими грамматическими категориями. И в этих пределах реляционность идеи числа в языковой категории числа удивительно варьирует. Так, наиболее предметно значение числа, свойственное числительным; однако в любом языке, во-первых, не все, что выражает число, является числительным, и, во-вторых, многое сверх числительных выражает число» [Реформатский 1987, 78].

«У системі мови займенникові слова становлять узагальнено-вказівний розряд іменників, прикметників, числівників і прислівників, який лише у сфері мовлення наповнюється конкретним змістом., використовуючись для опосередкованого позначення предметів і явищ конкретної ситуації або попереднього контексту. Адже саме у сфері мовлення відбуваються процеси значеннєвої ідентифікації займенникових слів і іменників, прикметників, числівників та прислівників. Займенникові слова семантично перебувають у колі категорійних значень предметності (займенникові іменники), ознаки предмета (займенникові прикметники), кількості (займенникові числівники) і ознаки ознаки (займенникові прислівники)» [Вихованець, Городенська 2004, 18].

«Лексика языка может классифицироваться по разным основаниям: семантическим, морфологическим, синтаксическим; семантическая и синтаксическая классификации достаточно универсальны, языки различаются главным образом большей или меньшей дробностью получаемых классов; морфологические свойства единиц того или иного языка более разнообразны, разные классы разных языков могут быть прямо не сопоставимы друг с другом (но могут быть сопоставимы через синтаксические классы, которым они соответствуют). Наряду с классификациями лингвистическими, основанными на тех или иных свойствах единиц языка, могут быть классификации психолингвистические, основанные (полностью или частично) на том, как членят лексику языка его носители; традиционные классификации частей речи обычно по своей сути относятся именно сюда. При этом психолингвистические классы могут быть разнородными, хотя в языках с развитой морфологией чаще всего значимыми оказываются морфологические признаки (что и отражено в традиционных классификациях, хотя там часто морфологические классы трактуются семантически)» [Алпатов 1986, 45].

«Словообразование устанавливает системные отношения, регулирующие создание новых лексических единиц. Морфология занимается структурой имеющихся в языке слов. В словах откладываются и сохраняют свою значимость лексические элементы разных исторических эпох. Они еще не утрачивают семантического веса внутри слова, которое остается мотивированным в своем значении. Не все слова, морфологически членимые, соответствуют живым нормам словообразования, не все слова, сложные по своему составу, могут служить образцом, по аналогии с которым моделируются новые слова. В языке продолжают существовать элементы, утратившие словообразовательную силу, выпавшие из системы деривации, либо еще не получившие определенной функции, не вошедшие в строй языка, но уже осмысленные языковым сознанием» [Арутюнова 2007, 19].

«Морфема – значимая часть слова. Это отрезок, часть материальной оболочки слова, состоящий из одного звука или сочетания звуков (на письме буквы или сочетания букв) и соотносящийся с внутренней, смысловой структурой его значения.

Между морфемным устройством слова и его смысловой (семной) структурой обязательна связь, носящая однонаправленный характер: не морфемный состав обусловливает семную структуру слова, но, напротив, семная структура находит свое выражение в морфемном устройстве слова. Поэтому не может быть морфем, лишенных значения, но могут быть семы, не имеющие выражения в морфемном составе слова. Таким образом, ведущий признак морфемы – ее функционирование в материальном выражении семной структуры слова, и, следовательно, этот признак и является основным критерием ее выделения» [Тимофеев 1986, 3].

«Элементом структуры грамматической категории может быть не всякое различие, а лишь различие в рамках определенного семантического единства. Таким единством служит то родовое понятие, по отношению к которому различающиеся значения компонентов категориальной структуры являются понятиями видовыми. Оппозитивные отношения связаны с более полным единством, т. к. в этом случае налицо единое основание членения «семантического пространства» данной категории (такова, например, оппозиция значений совершенного и несовершенного видов в славянских языках). Отношения неоппозитивного различия связаны лишь с относительным единством содержания при отсутствии полной однородности значений членов категории. Видовые понятия могут относиться к разным аспектам родового понятия, заключая в себе как соотносительные, так и несоотносительные признаки. Основание для членение, представленное общим родовым понятием, не является при этом абсолютно единым» [Бондарко 1981, 17].

«Артикль свойствен типологически различным языкам – германским, славянским (болгарский, македонский), венгерскому, семитским, полинезийским и др. Количество артиклей по языкам колеблется; наиболее распространенной являтся система из двух артиклей, но встречаются языки с одним морфологически выраженным артиклем, напр. турецкий, где представлен неопределенный артикль bir, а его отсутствие эквивалентно определенному артиклю и может формально трактоваться как нулевой артикль, а также полиартиклевые языки с тремя и более артиклями, напр. в румынском языке кроме неопределеному и определенного артикля имеются т. наз. адъективный артикль cel (elevul cel vrednic 'усердный ученик', конструкция с постпозицией прилагательного) и посессивный артикль al (fin al omului 'сын человека'), а в самоанском языке выделяются артикли определенный, неопределенный, эмоциональный (каждый имеет разные формы для ед. и мн. ч.) и артикль собственных имен (тогда как, напр., в германских, романских, славянских языках собственные имена обычно употребляются без артикля, кроме ряда особых случаев, напр. в болгарских прозвищах)» [Виноградов 1990, 45].