16 .Владимирский Буданов м.Ф.Отношения между Литовским Статутом и Уложением царя Алексея Михайловича (Сборник государственных знаний сПб, 1877 г. С.43.

17. там же с. 30.

- 10 -

Несмотря на то что заимствования из Литовского статута были в тек­сте Соборного уложения довольно большими по своему объему, практи­чески ни одна заимствованная статья не была оставлена без переработки, причем чаще всего существенной, затрагивавшей не только форму, но и содержание. Переработка литовского правового материала московскими законоискусниками была по-настоящему творческой: в результате ее нор­мам литовского права придавалась былая определенность, конкрет­ность изложения, а зачастую и новый смысл. Работу такого объема и такой сложности невозможно было совершить ни за три, ни за большее количе­ство месяцев. Очевидно, что переработка материала Статута Великого княжества Литовского 1588 г. и приспособление его к условиям России должны были начаться ранее 1648 г. На основании некоторых фактов мож­но утверждать, что такая работа происходила в России уже в первой трети XVII в. В середине XIX в. известный русский историк права и архивист H. В. Калачов обнаружил и опубликовал выписки из Литовского статута, включавшиеся в первой половине XVII в. качестве дополнения в указные книги московских приказов (18). Впоследствии их перепечатал в третьем вы­пуске своей «Христоматии...» М. Ф. Владимирский-Буданов (19).

Не менее двадцати статей Соборного уложения 1649 г. происходили из «градцких законов греческих царей», — византийского юридического сборника, составленного в 70-е годы IX в., в период совместного правления императоров Василия, Константина и Льва. В современной исторической литературе данный сборник именуется «Прохироном», или «Прохейроном». Отдельные фрагменты его, в ряде случаев без изменений, включа­лись с конца IX в. в различные номоканоны. Именно в составе этих сводов церковного и светского права нормы Прохирона и пришли первоначально на Русь. Н. В. Калачов считал, что указанные нормы составляли в древне­русском обществе часть действующего права: «Не могу, кстати, не заме­тить, что градский закон заслуживает нашего особенного внимания, потому что на практике он уже в самую глубокую древность имел у нас юридиче­скую силу: это подтверждается разными памятниками, как духовными, так и светскими, которые во многих случаях весьма ясно показывают, что наши предки основывали на нем свои судебные приговоры» (20).

Сформулированные на основе норм Прохирона статьи Соборного уложения относились в основном к сфере уголовного права: в них устанав­ливались, например, наказания за поджог города или дворов (ст. 4 гл. II), за переход к неприятелю во время государевой службы в полках (ст. 20 гл. VII), за кражу лошади во время военной службы (ст. 29 той же главы), за убийство матери и отца (ст. 1—2 гл. XXII), за подстрекательство к смуте (ст. 13 гл. XXII), за убийство женою своего мужа (ст. 14 той же главы). По­мета «из грацких» стояла и против ст. 16 гл. XXII Соборного уложения, в которой говорилось: «А будет кто умысля воровски придет в чей дом и по-хочет того дому над госпожею какое дурно учинить или ея ис того дому похочет куды увести, а люди ее от такова вора не оборонят и учнут помочь чинить тем людем, кто по нее приедет, а после того про такое их дело сы­щется, и тех воров, кто таким умыслом в чюжой дом приедет, и которые люди им на такое воровство учинят помочь, всех казнить смертию».