48. Исторические корни власти.

Анализ исторических форм сообществ людей показывает, что разного рода идеи о некогда существовавших свободных об­ществах без принуждения и господства относятся к жанру по­литических утопий, но никак не к реальной истории. То же са­мое верно и применительно к различным вариантам анархизма, которые, в отличие от большинства традиционных утопий, пред­лагавших модели справедливой власти, предлагают (во всяком случае в идеале) идею свободы от любых форм власти. Уже в первобытно-общинных сообществах существовали системы нормирования и регулирования социальных отношений. М. Вебер называл эту систему «регулируемой анархией». Но с такой оценкой можно согласиться лишь с соответствующими оговор­ками, поскольку, хотя в отдельных общинах, возможно, и не бы­ло каких-либо четко фиксированных норм и правил институционализации и функционирования системы власти, вряд ли правомерно говорить о какой бы то ни было анархии в собствен­ном смысле слова или тем более о некоем «безличном господс­тве», «господстве без господ», как это пытаются обосновать не­которые авторы. Уже первобытная община, по-видимому, была немыслима без конкретных обязательных норм, правил и табу, предусматривающих самую широкую гамму наказаний, в том чис­ле насильственных.

Более того, властный императив теснейшим образом связан с первоначалами человеческой истории. Рассматриваемую в ка­честве инструмента контроля поведения людей власть лишь с определенными оговорками можно назвать историческим фе­номеном. Дело в том, что власть коренится в самой природе че­ловека как общественного существа. В данном случае речь идет не только и не столько о природной склонности человека подчи­нить себе других людей, стремиться к более высокому положе­нию в статусной иерархии или ницшеанской воле к власти, сколько о том, что без власти не может быть и самого человека и человеческого общества. Именно властное начало сыграло ес­ли не определяющую, то во всяком случае немаловажную роль в процессе вычленения человека из стада. Дело в том, что само возникновение человека, его выход из животного или стадного состояния теснейшим образом связан с укрощением отдельных природных задатков. Необходимость в таком укрощении была вы­звана потребностями формировавшегося человеческого общест­ва подчинить эгоистически-индивидуалистические и агрессивные устремления отдельно взятого индивида императивам формиро­вавшейся социальной жизни, интересам общины, коллектива в ли­це рода или племени. По-видимому, особенно на первоначальных этапах в основе власти лежало скорее отрицательное, нежели по­ложительное начало. Не случайно табу и по сей день имеет за­претительный смысл. В этом смысле рудиментарные элементы власти первона­чально возникли в форме отдельных табу, или запретов на те или иные действия или акты, которые считались очевидными в стад­ном состоянии. Или иначе говоря, превоначально власть коре­нилась в табу. Первым властным актом, по-видимому, нужно счи­тать именно первое табу, т.е. запрет делать, или приказ, веление не делать человеку то-то и то-то. «Приказ,— писал Э. Канетти,— старше, чем язык, иначе его не понимали бы собаки. Дрессиров­ка животных заключается как раз в том, чтобы они, не зная языка, научились понимать, что от них хочет человек. В ко­ротких ясных приказах, которые в принципе ничем не отли­чаются от приказов, адресуемых людям, животным объявля­ется воля дрессировщика. Они ее исполняют, соблюдая также запреты. Поэтому с полным основанием корни приказа мож­но искать в древности; по крайней мере ясно, что в каких-то формах он существует и вне человеческих обществ». По-видимому, первого, кто произнес сакраментальное выра­жение «Ты не должен...», можно считать основателем власти и за­кона. Без таких табу невозможно себе представить переход лю­дей от состояния безвластия и вседозволенности, или анархэ к состоянию архэ, когда человеку под угрозой наказания, в том числе и путем применения физического насилия, не дозволяет­ся делать те или иные вещи.

Дру­гими словами, императивы очеловечивания диктовали необхо­димость формирования внешних механизмов подчинения человека нормам человеческого общежития.

Более того, возни­кающие в процессе антропогенеза новые социальные потребно­сти были одновременно потребностями в ограничении биологи­ческих потребностей. Одним из таких важных механизмов и являлось табу. Оно, как искусственное человеческое образование, лежит у истоков вла­сти и позитивного закона или права. Иначе говоря, власть так же стара, как и сам человеческий вид. В этом смысле процесс табуизации, по сути дела, совпадал с процессом формирования власти. Стало быть, власть возникла не на определенном этапе человеческой истории, а вместе с самим человеком, возникновение власти неотделимо от возникновения человека. Не случай­но древнегреческое слово «архэ» означает одновременно «власть», «главенство», «начало» или «первоначало».

Из сказанного можно сделать вывод, что власть возникла с воз­никновением человеческого общества и вместе с ним прошла длитель­ный путь развития. Весь исторический опыт убедительно показы­вает, что она — необходимый элемент общественной организации, без которого невозможны жизнеспособность и функционирова­ние общества, она призвана регулировать взаимоотношения между людьми, между ними, обществом и государственно-поли­тическими институтами. Более того, власть является одиним из главных (если не самым главным) ресурсов любого человеческого сообщества. Притягательность власти с данной точки зрения состоит в том, что властные рычаги дают возможность влиять на производство, распределение и потребление этих ресурсов. Оче­видно, что те, кто занимает подчиненное положение, будут стре­миться свергнуть существующие власти и занять их место. По­этому борьба между теми, кто обладает властными рычагами, и теми, кто стремится их взять, составляет неизменный закон человече­ской жизни. Ключ к власти лежит в способности ее субъекта контроли­ровать поведение других людей и манипулировать социально-по­литическими процессами. В данном контексте под властью подразумевается способность ее субъекта (отдельной личности, группы людей, организации, партии, государства) навязать свою волю другим людям, распоряжаться и управлять их действия­ми с помощью насильственных или ненасильственных средств и методов. Другими словами, здесь речь идет о способности то­го или иного субъекта навязать свое господство другим людям, группам, классам, обществу в целом.