Часть II. Проблемы синонимии и словаря синонимов

3. Наивная картина человека.

В основе предлагаемых ниже реконструкций лежит одна общая схема "состава" человека. Человек мыслится в русской языковой картине мира (только ею мы и занимаемся, хотя допускаем, что в ней много универсальных черт) прежде всего как динамичное, деятельное существо. Он выполняет три различных типа действий — физические, интеллектуальные и речевые. С другой стороны, ему свойственны определенные состояния — восприятие, желания, знания, мнения, эмоции и т. п. Наконец, он определенным образом реагирует на внешние или внутренние воздействия.

Каждым видом деятельности, каждым типом состояния, каждой реакцией ведает своя система. Она локализуется в определенном органе, который выполняет определенное действие, приходит в определенное состояние, формирует нужную реакцию. Иногда один и тот же орган обслуживает более одной системы, а одна система обслуживается несколькими органами. Любопытно, например, что в душе локализуются не только эмоции, но и некоторые желания.

Функционирование каждой системы в большинстве случаев описывается семантическим примитивом или — если система разбивается на подсистемы — примитивами.

Помимо этих систем в человеке независимо от них действуют определенные силы, или способности. Вообще говоря, в человеке, как и в другом живом организме, таких сил может быть несколько, но в обязательном порядке должны быть представлены по крайней мере две: одна приводит какую-то систему в действие, другая останавливает ее.

Раздел 3.1 посвящен рассмотрению этих сил (способностей). В разделе 3.2 рассматриваются системы человека, а также особенности их устройства и функционирования.

3.1. Воля и совесть — приведение в действие и торможение

Стимулом к активному функционированию человека являются желания. Человек реализует их с помощью силы, которая называется волей3; воля, собственно, и есть способность приводить в исполнение свои желания. Воля в

3 Представление о воле как о силе (а не как об органе) заимствовано нами из давней, но очень интересной работы [9: 56—60], посвященной "лексике воли". Однако в некоторых существенных деталях наша картина "воли" отличается от предложенной Ю. К. Щегловым. У Ю. К. Щеглова есть понятие "аппарата воли", который состоит из разума, чувств, собственно воли и других органов, выполняющих некую программу поведения. Нам представляется, что скорее имеет место обратное соотношение: воля входит в "аппарат разума" (если, конечно, пользоваться этой метафорой). Кроме того, в картине, нарисованной Ю. К. Щегловым, не упоминается совесть, хотя она тоже принимает участие в формировании поведения человека как моральный регулятор.

Образ человека по данным языка: попытка системного описания

==353

русской языковой картине ассоциируется с твердостью, натиском, непреклонностью, может быть, даже агрессивностью; ср. сила воли, сильная <железная> воля, непреклонная <несгибаемая, непоколебимая> воля, всесокрушающая воля, воля к победе <к жизни, к подвигу>, волевой напор, волевой человек, сильная личность (человек, воля которого настолько сильна, что он может переломить ход событий).

Желания могут быть как разумными и моральными, так неразумными и аморальными: воля сама по себе вне морали, она может быть и доброй и злой. Поэтому действие воли уравновешивается в человеке действием другой силы, которая называется совестью. Если желания и воля являются инициаторами деятельности человека, то совесть в русской языковой картине мира мыслится как нравственный тормоз, блокирующий реализацию его аморальных желаний или побуждений. Ср. Совесть не позволяет <совестно> (делать что-л.), Если у него есть хоть капля совести, он этого не сделает, Совесть восстает (против чего-л.).

Вообще говоря, совесть, в отличие от воли, мыслится не только в образе силы, пусть потенциальной (т. е. способности). Она одновременно представляется и как некое существо внутри человека. Это — строгий внутренний судья (ср. отвечать за что-л. перед своей совестью, быть чистым перед собственной совестью), всегда нацеленный на добро, обладающий врожденным безошибочным чувством высшей справедливости -и дающий человеку предписания (ср. голос совести, веление совести), непосредственно опирающиеся на представление о том, что в данной ситуации есть подлинное добро.

Как всякий судья, совесть может наказывать или миловать. Если человек слышит голос совести, прислушивается к нему, поступает по совести <как подсказывает совестъ>, то наградой ему является спокойная <чистая> совесть. Если же он не слышит голоса совести, в угоду желаниям заглушает его в себе, поступает против совести, тогда совесть его наказывает: она его мучит <не дает покоя, терзает, гложет>, неправильный поступок лежит тяжелым грузом на его совести, он испытывает угрызения <муки> совести и т. п. Совесть — начало неистребимое, и если человеку удается заглушить в себе ее голос, то через некоторое время она снова может проснуться <пробудиться> и заговорить в нем.

Замечательным свойством этого внутреннего судьи является его полнейшая беспристрастность: всем без исключения людям в одинаковых ситуациях совесть диктует одно и то же, единственно справедливое, решение. Этот внутренний голос парадоксальным образом оказывается и общим достоянием людей. Именно поэтому мы можем считать какого-то человека, известного своим нравственным бесстрашием, нашей совестью. По той же причине мы можем взывать к совести другого человека: мы делаем это в уверенности, что в конечном счете он руководствуется теми же нравственными истинами, что и мы. Совесть, таким образом, выводит мировосприятие человека за пределы его

12—3

==354