- •5.Неоинституционализм и теории общественного выбора.
- •9.«Дилемма заключенных».
- •10.Координационные игры.
- •11.Экстерналии.
- •12.Теорема Коуза.
- •18.Проблема принципа единогласия.
- •19.Принцип большинства.
- •20.Проблемы принципа большинства.
- •50% Голосов, то существует опасность одновременного (или после-
- •37,7%; Р. Перро — 19,0%. Если бы требовалось простое большин-
- •21.Парадокс голосования Кондорсе.
- •22.Теорема невозможности Эрроу.
- •49.Индекс влияния Банзафа.
- •53.Справедливость по Роузу.
- •56.Рента в теории общественного выбора.
- •57.Экономический анализ бюрократии.
9.«Дилемма заключенных».
Возможно, наиболее важным достижением экономической теории является демонстрация того факта, что индивиды с чисто эгоистическими мотивами могут получать взаимную выгоду от обмена. Если А выращивает крупный рогатый скот, а В — кукурузу, они могут увеличить свое благосостояние, обменивая скот на кукурузу. При помощи ценовой системы процесс может быть расширен до огромного количества разнообразных товаров и услуг. Хотя ее часто изображают как идеальный пример благоприятного исхода исключительно частной, индивидуалистической деятельности в отсутствие государства, теорема «невидимой руки» подразумевает существование системы коллективного выбора, сравнимой по утонченности и сложности с рыночной системой, которой она управляет. Ведь варианты выбора, с которыми сталкиваются А и В, не сводятся к вариантам «торговать» или «не торговать», как неявно предполагается в этом примере. А может предпочесть украсть кукурузу у В, вместо того чтобы отдать за нее свой скот; В может поступить аналогичным образом. В отличие от торговли, которая является игрой с положительной суммой, приносящей выгоду обоим участникам обмена, воровство в лучшем случае является игрой с нулевой суммой. То, что выигрывает А, проигрывает В. Если воровство и борьба с ним уменьшают способность А и В выращивать кукурузу и скот, мы получаем игру с отрицательной суммой. В то время как при торговле каждый стремится улучшить свое положение и обе стороны оказываются в выигрыше, при воровстве эгоистичные устремления каждого приводят к тому, что оба проигрывают.
Чтобы упростить обсуждение, опустим вариант торговли и предположим, что каждый индивид выращивает только кукурузу. Ячейка 1 представляет аллокацию, при которой А и В воздерживаются от воровства (результат А в каждой ячейке указан первым). Оба выигрывают, если воздерживаются от воровства, но каждый по-прежнему в выигрыше, если он один ворует (ячейки 2 и 4). В матрице 2.1 воровство является доминантной стратегией для обоих игроков, так как преобладает над всеми остальными опциями стратегий, обещая выбравшему ее более высокий выигрыш, чем другие стратегии, независимо от выбора другого игрока. В условиях анархии можно ожидать, что независимый выбор обоих индивидов приведет к принятию обоими доминантной стратегии — воровства — с исходом в ячейке 3. Распределение кукурузы в ячейке 3 представляет «естественное распределение» благ (названное так Бушем — Bush, 1972), а именно распределение, которое возникло бы при
состоянии вещей, описанном Гоббсом.
По сравнению с таким «естественным» состоянием оба индивида выиграют, если молчаливо или формально согласятся не воровать, при условии, что исполнение подобного соглашения связано с меньшими затратами, чем их общий выигрыш от его реализации. Перемещение из ячейки 3 в ячейку 1 является перемещением по Парето, которое выводит людей из «гоббсианского» состояния вещей (Bush, 1972; Bush and Mayer, 1974; Buchanan, 1975a; Schotter, 1981). Соглашение о таком перемещении является разновидностью «конституционного договора», устанавливающего права собственности и поведенческие ограничения каждого индивида. Существование этих прав, несомненно, является необходимым условием для создания «постконституционных договоров», которые образуют систему добровольного обмена (Buchanan, 1975a). Проблемы коллективного выбора возникают при отходе от гоббсианской анархии и весьма близки к проблемам существования различимых групп и сообществ.
Система прав собственности и процедуры их соблюдения являются общественным благом в трактовке Самуэльсона, поскольку «потребление каждым индивидом не приводит к уменьшению потребления этого блага любым другим индивидом».1 Альтернативно чистое общественное благо может быть определено как благо, которое должно предоставляться в равных количествах всем членам сообщества. Всем знакомые примеры чистых общественных благ — национальная оборона, полиция и противопожарная служба. Национальная оборона является коллективным средством защиты от внешних угроз; законы и система их исполнения защищают от внутренних угроз; пожарная служба защищает от пожаров. Почти все общественные блага, предоставление которых требует расходования ресурсов, времени или нравственных ограничений, могут быть изображены матрицей стратегии, аналогичной 2.1. Заменим воровство платой за армию, полицию или пожарную службу и получим те же варианты стратегии. Каждый индивид выиграет, если все внесут вклад в обеспечение общественным благом, по сравнению с тем, если не внесет никто; и каждый окажется в выигрыше, если только он не будет платить за общественное благо.
Чистое общественное благо имеет два замечательных свойства: неделимость предложения и невозможность или неэффективность исключения других из его потребления, как только оно было предоставлено некоторым членам сообщества (Musgrave, 1959, pp. 9–12, 86; Head, 1962). Неделимость предложения является свойством производственной функции или функции затрат на общественное благо. Предельным случаем неделимости предложения является благо, затраты на производство которого постоянны, а значит, предельные затраты производства равны нулю (например, памятник). Для такого блага добавление новых потребителей (зрителей) не уменьшает выгоды, полученные остальными. Даже благо с убывающими средними затратами при положительных предельных затратах обладает элементами неделимости предложения, которые создают проблемы их коллективного предоставления.
Свойство неделимости предложения создает потенциальную выгоду от согласованного перемещения из ячейки 3 в ячейку 1. При неделимости предложения, кооперативное решение о потреблении обязательно для эффективного предоставления блага. Если бы потребовалось вдвое больше ресурсов, чтобы защитить А и В друг от друга, чем защитить только одного из них, коллективное действие не было бы необходимым при отсутствии неисключаемости. Каждый бы мог независимо принять решение − обеспечивать собственную защиту или нет.
Люди могут быть лишены выгод от созерцания статуи, помещенной в частную галерею, если они не платят за это. Но невозможно лишить их возможности видеть статую или памятник, если он расположен на центральной площади города. Применительно ко многим общественным благам, исключение некоторых членов сообщества из их потребления является невозможным или непрактичным. Невозможность применения принципа исключения создает стимул для не кооперативного, индивидуалистического поведения — получения выгоды от перемещения в ячейку 2 или 4. Невозможность исключения создает вероятность разрушения чисто добровольных схем предоставления общественного блага. Таким образом, свойства общественных благ в их совокупности предоставляют raison d'être (разумное основание существования — фр.) для коллективного выбора. Неделимость предложения является «пряником», делающим коллективные решения выгодными для всех; отсутствие принципа исключения является яблоком, соблазняющим индивидов к независимому, некооперативному поведению.
Хотя самое чистое из чистых общественных благ характеризуется как неделимостью предложения, так и невозможностью исключения, проблемы выявления предпочтений возникают, даже если присутствует только первое из этих двух свойств. Т. е. альтернативное определение общественного блага гласит, что оно может предоставляться в одном и том же количестве всем членам сообщества при нулевых предельных затратах. Употребление «может» вместо «должно» в определении подразумевает возможность исключения.
Классический пример общественного блага, удовлетворяющего этому второму
определению, — мост. В отсутствие заторов услуги моста могут предоставляться всем членам сообщества, но это не обязательно. Возможно исключение. Однако пока предельные затраты от перехода кого-либо по мосту остаются нулевыми, исключение любого, кто мог бы получить предельную выгоду от перехода по мосту, нарушает принцип Парето. Таким образом, наличие только неделимости предложения может создать потребность в коллективном действии для достижения оптимальности по Парето.
Матрица 2.1 изображает известную и много анализировавшуюся «дилемму заключенных». Примечательная особенность этой игры заключается в том, что игрок, представленный по строкам, ранжирует четыре возможных исхода
2 > 1 > 3 > 4, а игрок, представленный по столбцам, ранжирует их 4 > 1 > 3 > 2.2
Некооперативная стратегия является доминантной для обоих игроков. Это
наилучшая стратегия для каждого игрока при однократной игре независимо
от стратегического выбора другого игрока. Исход в ячейке 3 представляет
равновесие Курно–Нэша.3 Его беда заключается в том, что это единственный
результат игры «дилемма заключенных», который не является оптимальным
по Парето. Перемещение из любой другой ячейки ухудшит положение по
меньшей мере одного игрока, но перемещение из ячейки 3 в ячейку 1 принесет
выигрыш обоим.
Несмотря на очевидное преимущество кооперативного исхода с отсутс-
твием воровства над исходом с взаимным воровством, доминирование стра-
тегии воровства приводит к тому, что стратегии с отсутствием воровства
не составляют равновесной пары, по крайней мере при однократной игре.
Однако кооперативное решение может возникнуть как исход «суперигры» из
многих игр «дилеммы заключенных», повторяемых многократно одними и
теми же игроками. Кооперативное решение может возникнуть даже в отсутс-
твие непосредственной коммуникации между игроками, если каждый игрок
выбирает стратегию суперигры, которая эффективно связывает его выбор
кооперативной стратегии в одной игре с выбором этой стратегии другим
игроком. Одна из таких стратегий суперигры для игрока — действовать по
той же стратегии в текущей игре, по которой другой игрок(и) действовал в
прошлой игре. Если оба (все) игрока принимают такую стратегию и начинают
игру с кооперативной стратегии, кооперативный исход возникает в каждой
партии. Эта стратегия типа «зуб за зуб» победила все прочие, предложенные
группой экспертов по теории игр на компьютерном турнире, организованном
Аксельродом (Axelrod, 1984).
Альтернативная стратегия, приводящая к такому же результату, заключа-
ется в том, что каждый игрок выбирает кооперативную стратегию, пока так
же поступает другой игрок, и затем наказывает другого игрока (игроков)
за обман, выбирая не кооперативную стратегию в серии игр, следующих за
ним, прежде чем вернуться к кооперативной стратегии. Опять-таки, если все
игроки начинают с кооперативной стратегии, этот результат сохраняется
в течение всей игры (Taylor, 1987, ch. 3). В этих обоих типах кооперативной
стратегии, которые являются равновесными решениями суперигры «ди
леммы заключенных», равновесие устанавливается через наказание (или
его угрозу) за некооперативное поведение любого игрока, в данном случае
некооперативное поведение другого игрока (игроков). Эту идею о том, что
некооперативное (антиобщественное, аморальное) поведение должно быть
наказано, чтобы обеспечить соответствие обычаям (нормам) группы, можно
встретить в большинстве этических систем (если не во всех). Она образует
непосредственную связь между посвященной им обширной литературой и
современной теорией.4
Если количество игроков в «дилемме заключенных» невелико, очевидно,
проще наблюдать их поведение и предсказывать, будут ли они отвечать на
выбор кооперативной стратегии аналогичным выбором. В этом случае также
проще выявить некооперативное поведение и, если это возможно, выделить его
для наказания, тем самым стимулируя дальнейшее принятие кооперативных
стратегий. Когда количество игроков велико, одному или нескольким игрокам
проще принять некооперативную стратегию и остаться либо незамеченными,
поскольку влияние на остальных невелико, либо безнаказанными вследствие
трудности выявления нарушения или слишком больших затрат по наказанию
нарушителей со стороны придерживающихся кооперативной стратегии игро-
ков. Таким образом, добровольное следование нормам поведения или предо-
ставление общественных благ более вероятны в небольших сообществах, чем
в крупных (Coase, 1960; Buchanan, 1965b). Расчет на добровольное следование
нормам в крупных сообществах или группах приводит к «безбилетничеству»
и недостаточному предоставлению общественного блага (либо его отсутствию)
(Оlson, 1965).
В крупном, мобильном и гетерогенном сообществе официальное форму-
лирование норм взаимовыгодного поведения (т. е. каков должен быть вклад
каждого в предоставление общественного блага) может оказаться необходи-
мым хотя бы для того, чтобы индивиды знали, какое поведение соответствует
общественным интересам. Учитывая наличие стимулов к «безбилетничеству»,
следование нормам может потребовать введения индивидуальных возна-
граждений или санкций. Олсон (Оlson, 1965, рр. 50–51, 132–137) обнаружил,
что участие индивидов в крупных добровольных организациях, таких как
профсоюзы, профессиональные лобби и другие группы интересов, зависит не
от коллективных выгод, предоставляемых этими организациями всем своим
членам, но от индивидуализированных стимулов, предоставляемых ими в
форме селективных вознаграждений за участие и посещение собраний, или
налагаемых ими взысканий в форме штрафов и прочих индивидуализиро-
ванных санкций.
Таким образом, демократия с ее формальными процедурами голосования
для осуществления коллективного выбора является институтом, необходи-
мым сообществам только определенного размера и с определенной степенью
обезличенности. Семья принимает множество коллективных решений без
какого-либо голосования; племя голосует лишь изредка. Метрополия или наци-
ональное государство может быть вынуждено принимать большое количество
решений с помощью процедур коллективного выбора, хотя многие из них
могут не соответствовать тому, что мы определили здесь как демократический
процесс.5 Аналогично небольшие стабильные сообщества могут справляться
с обеспечением добровольного следования коллективным нормам и участия
в поставке локальных общественных благ, используя неформальные каналы
коммуникации и давление группы, однородной по составу. Более крупные и
обезличенные сообщества обычно нуждаются в установлении формальных
наказаний асоциального поведения (например, воровства), налогообложении
для обеспечения общественными благами и использовании полиции для га-
рантий следования нормам.
Размер сообщества, его зависимость от формальных санкций и полицей-
ского принуждения, а также преодоление «дилеммы заключенных» могут
находиться в динамической взаимосвязи. Выявление нарушителей требует
времени. Можно ожидать, что увеличение количества нарушений приведет
к дальнейшему росту количества нарушений, но с временным лагом. Если
частота нарушений возрастает в результате увеличения размеров сообщества
или по какой-либо другой причине, можно ожидать дальнейшего увеличения
частоты нарушений в последующие периоды; частота нарушений в более от-
даленные будущие периоды должна возрасти в еще большей степени, а вместе
с ней — необходимость в полицейской системе принуждения к исполнению
правовых норм. Бьюкенен (Buchanan, 1975а, рр. 123–129) назвал этот процесс
эрозией правового (т. е. сохраняющего правовые нормы) капитала сообщества.6
В настоящее время эту форму капитала называют социальным капиталом.
Путнам (Putnam, 2000) приводит данные о значительном уменьшении запаса
социального капитала в Соединенных Штатах за время жизни последнего
поколения.
Однако Тейлор (Taylor, 1987, рр. 168–179) связывает провал кооперативного
решения «дилеммы заключенных» не с размером сообщества, а с уровнем
государственного вмешательства.7 Участие государства в удовлетворении
общественных потребностей или в принуждении к исполнению социальных
норм психологически «освобождает» индивида от ответственности за удов-
летворение потребностей общества и исполнение социальных норм. Государс-
твенное вмешательство приводит к увеличению асоциального поведения, что,
в свою очередь, требует увеличения государственного вмешательства, и т. д.
Фрей (Frey, 1997b) приводит аналогичный довод. Вводимые государством в
целях принуждения к кооперативному поведению поощрения и санкции могут
«вытеснить» социальный капитал за счет разрушения внутренней мотивации
индивидов к нравственному поведению как порядочных граждан. Эти тео-
рии дают одно из объяснений роста государственных расходов в последнее
столетие. Увеличение мобильности и урбанизации на протяжении столетия
все в меньшей степени стимулирует добровольную кооперацию граждан и
приводит ко все большему вмешательству государства.
Этот сценарий «расплетающейся» социальной ткани в поразительной сте-
пени напоминает изображенную Роулзом (Rawls, 1971, рр. 496–504) картину
эволюции справедливого общества, в которой нравственное (справедливое, ко-
оперативное) поведение одного индивида приводит ко все более нравственному
поведению других, еще более усиливая стимулы к кооперативному поведению
как первого индивида, так и остальных. Динамический процесс в этих двух
сценариях один и тот же, только направления изменений противоположны.
