Сцена 2.
Купе. Здесь находится Малисов — ему за сорок, худощавый, сухолицый, в костюме из толстой ткани, в дымчатых очках. Когда через некоторое время он снимет случайно очки, мы увидим, что глаза у него цепкие, хитрые, недобрые. В очках же он выглядит вполне благообразно.
Шиндин. Вы что, охренели? Не могли заранее предупредить? Я даже не успел переодеться!
Малисов. Милый мой, я сам только час назад узнал, что мы едем!
Шиндин. А что случилось, что за пожар?
Малисов. Ты ничего не знаешь?
Шиндин пожимает плечами.
Ой, хитришь, Леня. Тебе что, неизвестна цель нашей командировки?
Шиндин. Нет! Позвонили в диспетчерскую — срочно на вокзал! Вагон девятый, билеты у Малисова.
Малисов. Кто позвонил?
Шиндин. Секретарша Егорова. Я спросил, она сказала: распоряжение Егорова, Малисов все знает!
Малисов. Но ты же все-таки главный диспетчер СМУ, Леня, — неужели ты даже не слышал, что в управлении произошло ЧП?
Шиндин. Какое ЧП?
Малисов. Тебе известно, что сегодня приезжала комиссия облисполкома принимать хлебозавод?
Шиндин. Ну!
Малисов. А результат какой, знаешь?
Шиндин качает головой.
Неужели не поинтересовался?
Шиндин. Да мне некогда было! Сегодня сумасшедший день! Цемент не разгружают, два крана сломались. Ночью прошел дождь — дороги размыло! Договорились, что совхозы подъездные пути сами будут делать, — не делают! Как белка в колесе с шести утра! А что хлебозавод?
Малисов. Не приняли, Ленечка, хлебозавод. Комиссия акт не подписала!
Шиндин. Как не подписала? Почему?
Малисов. Недоделки.
Шиндин. Какие недоделки? Печи же работают! Хлеб уже пекли!
Малисов. Хлеб... Хлеб — это еще не все! Бытовки не готовы, мучной склад недостроен, водопровод подведен по временной схеме, благоустройства нет... семьдесят три недоделки насчитали!
Шиндин. У них что — не все дома? Мы сдавали объекты поважнее в гораздо худшем состоянии!
Малисов. Мы сдавали, потому что от нас принимали. А теперь не приняли.
Шиндин. Кто занимался сдачей?
Малисов. Я занимался.
Шиндин. Ты сопровождал комиссию?
Малисов. Я сопровождал.
Шиндин. Значит, плохо сопровождал!
Малисов. Да уж как мог! Наверно, плохо. Поэтому Егоров тебя и послал!
Шиндин. Не понял?
Малисов. А чего тут понимать? Я не справился. Егоров подключил тебя. Просил тебе передать — кровь из носа, но акт должен быть подписан!
Шиндин. А при чем здесь я? Когда делят квартиры — про Леню забывают! Когда давали премии, Лене, как собачке, кинули четвертак! А когда цемента не стало, тут сразу — Ленечка, милый, хороший наш, поезжай, выбей, одна надежда на тебя! Теперь, Ленечка, акт подпиши. (Орет.) Я не буду этим заниматься! Ты начальник производственного отдела, сам поезжай в облисполком — унижаться! А я сейчас сойду! Мне на-до-ело!
Малисов. Не ори. Они за стенкой, все слышно.
Шиндин. Кто за стенкой?
Малисов. Члены комиссии.
Шиндин. Чего? Какие члены комиссии?
Малисов. Те самые. Которые акт не подписали.
Шиндин. Здесь??!
Малисов. Так точно! Они возвращаются домой. Нам специально взяли билеты в один вагон, чтоб тебе было удобно работать с товарищами. Имей в виду: акт должен быть обязательно подписан в поезде. Пока мы едем. А иначе они завтра утром доложат руководству, что хлебозавод не принят,— тогда уже из них подписи не выбить! Понял задачу?
Шиндин (закурил, прошел до двери, вернулся обратно). Сколько их человек?
Малисов. Трое. Один мужик и дамочка так-сяк, а председатель комиссии — очень неприятный тип. Может, слышал, такой Девятов Юрий Николаевич?
Шиндин покачал головой — не слышал.
Я когда утром увидел его на перроне — сразу понял: вес, акта не будет! Мы два года назад — еще до Егорова, при Грижилюке — сдавали ему молочную ферму в одном совхозе. Все было сделано за исключением благоустройства — не подписал! Грижилюк позвонил в облисполком, зам-предоблисполкома Иван Иванович по телефону ему сказал: подписывай под мою ответственность,— и эта сволочь не подписала! Все квартальные показатели, премии — все полетело!
Шиндин вздохнул, у него плохо курилась сигарета, он опустил окно, выкинул окурок. Сел на полку.
Между прочим, ты уселся на шляпку своей супруги.
Шиндин (приподнялся — обнаружил шляпку). Что это такое?
Малисов. Это головной убор Аллы Ивановны.
Шиндин. А почему она здесь?
Малисов. Потому что Алла Ивановна едет с нами.
Шиндин (в полном уже обалдении). Почему она едет с нами?
Малисов. Узнала, что мы едем, и тоже напросилась. Уж извини, но как непосредственный ее начальник я выписал командировку. Вот ее сумка, вот ее плащ.
Шиндин. Зачем?!
Входит Алла Шиндина. Это полненькая, красивая, молодая женщина — одета празднично.
Шиндина. О, Господи! А я его на перроне жду! Из-за тебя чуть от поезда не отстала! Откуда ты взялся?
Шиндин (сдерживая гнев). На кого ты Вовку оставила?
Шиндина. Переночует у соседки, ничего страшного. Что ты так смотришь? Тебе можно, мне нельзя? Я тоже хочу проветриться!
Шиндин. Что он принес сегодня?
Шиндина. Кто?
Шиндин. Вовка что принес из школы?
Шиндина. Две двойки принес. Будто ты не знаешь, что он приносит.
Шиндин. Почему же ты поехала? Надо же сидеть с ним, делать уроки! Вечером придет плотник набивать антресоли! Ты же мне жить не давала из-за этих антресолей — а теперь уехала? На следующей станции сойдешь! Ясно тебе?
Шиндина. Ленечка, это скорый поезд — до Елино он идет без остановок.
Шиндин. Значит, на ходу спрыгнешь! Под гору потише пойдет — и спрыгнешь! (Малисову.) Где акты?
Малисов вынимает из ящика портфель, ставит на полку. Не спеша он извлекает из портфеля три бутылки коньяку — ставит на столик, бутылку шампанского — ставит на столик, лимоны, коробку конфет...
Это что такое?
Малисов (бесстрастно). Боевое снаряжение для предстоящей операции. Все в точности, как велел Егоров. (Протягивает Шиндину стопочку бумаг.) Вот акты — пять экземпляров.
Шиндин (полистав). А почему вы утром меня не нашли? На месте же легче с людьми разговаривать. Надо было пригласить в ресторан, оставить переночевать, организовать для них охоту или рыбалку. Прогулку по реке!
Малисов. Я приглашал в ресторан — они отказались.
Шиндин. Надо было меня найти — они б не отказались! Д теперь я не знаю, как это сделать. Сейчас они улягутся — что я должен, будить? Здрасьте, меня зовут Леня, подпишите акт?
Малисов. Видишь ли, я, например, уверен, что Егоров напрасно нас послал. Они все равно не подпишут. Могу дать голову наотрез.
Шиндин. Тогда зачем же мы едем?
Шиндина (язвительно). Ленечка, вы едете потому, что Егоров уверен: ради него ты на все пойдешь! Будешь носом землю рыть, но сделаешь! Извините, Леонид Прохорович, что посмела подать голос. На, переобуйся! (Передает ему туфли.)
Он швыряет их на пол. Входит проводник.
Шиндин (с ходу). В чем дело? Надо стучать, потом входить!
Проводник. Билет давай.
Шиндин. Выйди!
Проводник. Давай билет. Орешь!
Шиндин. Я принесу сам тебе билет. А сейчас выйди! (Распахнул перед ним дверь.)
Проводник. Чтоб через пять минут был билет, понял? (Выходит.)
Закрывая за ним, Шиндин задерживается у двери — в коридоре кто-то привлек его внимание.
Шиндина (протягивает ему билет). На, отнеси человеку. Хам.
Шиндин (положил билет в карман, Малисову). Ну-ка, глянь, кто это там стоит?
Малисов (подходит к двери, осторожно выглядывает — тут же дверь прикрывает). Это он и есть — Юрий Николаевич, председатель комиссии.
Шиндин (снова приоткрывает дверь и некоторое время рассматривает стоящего в коридоре Девятова. Прикрыл дверь. Малисову). Они знают, что ты в этом вагоне?
Малисов. Нет, я из купе не выходил.
Шиндин. Это единственное, что ты сделал толкового за сегодняшний день. (Садится, быстро переобувается. Встает.) Значит, так. Я пошел знакомиться с Юрием Николаевичем — вы пока не высовывайтесь. Ясно? (Выходит из купе.)