21 Апреля Казалинская и Джизакская колонны соединились у колодцев Хала-Ата, где первый раз перед отрядом показались хивинцы.

Ветер дул ежедневно со страшною силою, взметая облака песчаной пыли, застилавшей весь горизонт. У людей кожа лопалась на лице и, несмотря на назатыльники, появились ожоги на шее, а позднее - глазные болезни. На ночлегах ветер срывал палатки и засыпал песком.

В особенности был ужасен переход к колодцам Адам-Крылган по огромным песчаным барханам, при палящей жаре, доходившей свыше 50º и полном отсутствии растительности, благодаря чему эта местность и носила у туземцев название Адам-Крылган, что в переводе значит погибель человека.

Лошади и верблюды от страшной жары и утомления стали падать и среди людей начались солнечные удары. С большим трудом достиг отряд до этих колодцев, где, отдохнув и запасшись водою, пошел дальше, углубляясь в безводную в полном смысле пустыню. Край ее примыкал к берегам многоводной Амударьи, протекавшей не дальше 6о верст. Но и это незначительное сравнительно расстояние оказалось не под силу измученным людям.

Жара стояла нестерпимая, а сыпучие барханы поднимались все выше и выше. Скоро запасы воды были израсходованы и страшная жажда начала мучить людей.

Казалось уже, что гибель отряда неизбежна и смерть носилась над храбрецами, готовая похоронить русских людей в сыпучих песках хивинской пустыни. Но к счастью туземные джигиты, бывшие при отряде, нашли в стороне от дороги засыпанные колодцы.

Шаг за шагом, растянувшись на огромное расстояние, шел отряд шесть верст до колодцев, теряя массу людей, лошадей и верблюдов, погибавших от солнечных ударов и жажды.

Достигнув найденных колодцев Алты-Кудук (шесть колодцев), все разом бросились к воде, производя страшный беспорядок.

Воды в колодцах оказалось мало, и войска вынуждены были прождать около них шесть дней, чтобы оправиться.

Сделать же запас воды на дальнейшую дорогу пришлось снова в колодцах Адам-Крылган, туда высылалась целая колонна с бурдюками.

Лишь 9 мая, уничтожив лишние тяжести, отряд направился к Амударье; переход этот снова был страшно тяжелым, а на ночлегах внезапно нападали туркмены, очевидно решившееся во чтобы то ни стало не допустить русских до Амударьи и к хивинским городам.

11 Мая уже днем показались на горизонте огромные массы конных туркмен, охватывавшие отряд со всех сторон, бросаясь на него то целыми толпами, то в одиночку, посылая при этом несчетное число пуль.

Выстрелы туркменских ружей раздавались беспрерывно. Не доходя озера Сардоба-Куль, почти около Амударьи, массы туркмен, в числе до 4.000 всадников, пытались вновь преградить дорогу, бросившись в атаку, но, отбитые картечью, принуждены были с большим уроном отступить. Переправившись на лодках через Амударью, отряд тотчас же занял с бою Ходжа-Аспа.

Непоколебимое мужество и сила воли генерала Кауфмана помогли русским преодолеть с успехом все страшные препятствия и пройти через мертвые хивинские пустыни, перенеся с особою твердостью все страшные невзгоды и лишения.

Оренбургский отряд под командою генерала Веревкина в половине февраля, равней весною, вы ступил в поход, когда в степях еще стояли морозы до 25º и лежали глубокие снега, вызывавшие необходимость расчищать дорогу и много перетерпеть от морозов и метелей.

За рекою Эмбою погода изменилась, и благодаря начавшемуся таянию снегов вся почва превратилась в вязкое болото, затруднявшее движение и вызывавшее большие потери в лошадях и верблюдах.

Лишь от Угры начались сравнительно легкие переходы и достаточное количество воды.

Заняв город Кунград, около которого отряд встретил незначительное сопротивление хивинцев, войска направились далее, уже все время отбивая неожиданные нападения.

За Кунградом обоз был атакован парией в 500 чел. туркмен.

Конвоировавшие обоз сотня оренбургских казаков есаула Пискунова лихо понеслась во главе со своим командиром в атаку, а затем,. спешившись перед неприятелем, произвела несколько залпов, рассеяв партию. В Карабойли Оренбургский отряд 14 мая соединился с Мангишлакским, который под начальством полковника Ломакина выступил в поход на Хиву позже всех других.

С 14 апреля ему пришлось перенести также все ужасы безводных песчаных пустынь, совершая переходы при страшных палящих жарах и пройдя в течение месяца до 700 верст.

Но эти тяжелые условия не отразились на людях, сохранивших бодрость, и лишь огромная убыль в верблюдах, костями которых была усеяна вся пройденная дорога, указывала перенесенные войсками лишения.